Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 37

– Не все, – понуро опускает голову.

– Говори, – приказывает.

Любовник заговорил сбивчиво, испуганно, во многом повторяя, что ей уже удалось узнать, но добавляя и новые пазлы к картине, которую Алена складывала у себя в голове.

Изначально Алена начала отношения с Максимом из-за того, что он был начальником Ромы. Ей нужно было больше рычагов давления. Но чем больше она сближалась, тем сильнее осознавала, что за внешностью строго руководителя, скрывается псина, продажная и алчная. Порок, который Алена презирала. Но именно на этой людской особенности она научилась играть.

До недавнего времени Алена даже не подозревала, насколько ее любовник зависим от Ларисы. Она буквально управляет жизнью своего пса. И без ее одобрения Макс не сделает и шага. А ведь долгое время, Алена считала, что Лара устранилась, живет за границей, и ей не до того, что твориться на родине. Тут просчет. Недооценила.

Максим был близок к Ларисе, боготворил ее и жутко боялся. Парень без рода, был на побегушках у второго мужа стервы. Она его пригрела, дала деньги на образование.

За что такие привилегии? Алена склонялась к мысли, что они любовники. Но подтверждения этой информации не имела, как и опровержения.

С Ларисой ее отношения не сложились сразу, стерва возненавидела ее с первого взгляда. Еще когда Алена была маленькой девочкой, с розовыми мечтами о карьере балерины. Когда искренне радовалась свадьбе сестры. Лариса уже тогда смотрела на нее хищным взглядом.

А когда узнала о ее связи с Вениамином, тогда как с цепи сорвалась. Много к чему именно Лариса приложила свою костлявую лапу. Имела она и огромное влияние на Рому. Но почему-то все мужчины в ее окружении берегли тайны Ларисы. Тот же Веня доил бывшую, но никогда не выдавал ее секретов. И слишком часто прислушивался к ее советам.

А Алене не давала покоя ее тайна. Узнай она правду, и ее месть вышла бы на совсем иной уровень.

Максим долгие годы верно служил Ларисе. За что получил вознаграждение – брак с Милой.

Брак… как точно это характеризует отношения Максима и Милы. Два алчных существа, которые мечтают перегрызть друг другу глотки.

Мила оказалась еще хуже, чем ее муженек. Избалованная девчонка, мечтавшая о несметных богатствах своего деда. Милу воспитывали как цветок в оранжерее, тряслись над ней, давали все самое лучшее, но собственных денег у нее не было и свободы тоже.

Алена и к ней втерлась в доверие, когда только планировала отношения с Максом. С Милой все было слишком просто, она была глупа и избалована. Выкладывала все как на духу, считая себя самой умной. На людях она прикидывалась кроткой овцой, маска, которая как вторая кожа облепила ее миловидное личико.

Фирма, в которой работает Максим, практически ею руководит, принадлежит деду Милы. Старик имеет активы во многих странах. И Мила спит и видит, когда все это добро достанется ей. Но есть еще ее родители, которые мечтаю о том же. Но с ними дед не в ладах, не раз кричал, что они копейки от него не получат. А вот внучка, всегда была его любимицей. Только старичок опасается, что не справится тупоголовая, что оберут ее предприимчивые мужики и другие охотники за наследством. Потому в первую очередь дедуля искал внученьке достойного мужа.

И тут вмешалась Лариса. Ее муж был партнером и другом деда, и она знала эту семейку изнутри. Она подсуетилась и подсунула Максима Миле. Любовь? Эти двое не испытывали друг к другу даже симпатии, но их объединила алчность.

Максим сразу же получил пост в фирме деда Милы. Лариса пристроила своего верного пса. После Максим взял Рому на работу. Стерва хотела все контролировать.

– Почему Рома не стал директором? Почему не ее сын? – задает уточняющий вопрос.

– Она сказала, что он еще не заслужил, – отвечает, пытаясь схватить Алену за руку.

А Максим видимо заслужил. Хорошо подлизывался. Но сейчас ему страшно, потому что в животе Алены то, что приведет его к богатству. Он боится краха. И даже своей тупоголовой жены.

Дед мечтает о правнуке. Он старой закалки, и хочет, чтобы Мила родила сына, тогда его душонка сможет спокойно улететь на небеса. А вот внучка, рожать не собиралась. Она ненавидит детей, мужа и их так называемую семью. Но когда запахло жареным, на одном из семейных праздников дед надавил и пригрозил, что отдаст наследство ее родителям, а Миле оставит содержание. Это означало снова полную зависимость от родных, снова контроль. Мила выпалила, что уже беременна…

Со своей бедой она пришла к Алене. И та решила, что это идеальный рычаг давления на алчную семейку. Их поджимает время. Им надо показать наследника деду.

Алена тут же созналась Миле, что уже беременна от ее мужа. Беременность, от которой Алена собиралась избавиться, оказалась как нельзя кстати. Сколько же было радости на лице тупоголовой. Она расцеловывала ее и называла спасительницей.

Максим тоже был на десятом небе от счастья, у него будет сын. А когда дедуля отойдет в мир иной, все наделись, что это случится скоро, то он получит фирму в свое распоряжение. А Мила разведется с ним и получит все оставшееся наследство.

Только была маленькая проблема. Злой рок судьбы распорядился иначе, и вопреки предохранению, в животе Алены поселился сын Романа. Конечно, о подобной мелочи, Максиму и Миле знать было не нужно.

– Ты не рассказал мне, чем Веня шантажировал Ларису? – придвигается ближе и заглядывает в полные ужаса глаза любовника.

Глава 38

Лера

Больше смотреть и слушать не могу. Выбегаю, по щекам льются слезы, горькие, обжигающие. Почему вместо любимой дочери я теперь вижу монстра? Как мне теперь выстраивать с ней отношения? Я ведь сейчас даже смотреть на нее не могу.

Ничего святого, никаких границ, продала всех – это мой ребенок. Спотыкаюсь на лестнице, чудом удается ухватиться за поручень. Сползаю на пол и закрываю лицо руками. Эта реальность похожа на ад. Так хочется подняться, оправиться, но как это сделать, если постоянно на мою голову сыплются новые удары?

Плачу и не могу заставить себя подняться с пола. Время остановилось, осталась только моя боль.

– А я ведь с ней много раз общалась, такая приятная женщина, и так довести родную дочь, – доносятся голоса сверху.

– Бедная девочка. Надо подойти ее утешить.

– Органы опеки точно заинтересуются. Там и отец недалеко от мамаши ушел.

– Ты слышала, Алена была в истерике. Зоряночка в дурдоме жила, вот у малышки нервы сдали, – тяжелый вздох.

Женщины переговариваются, вздыхают и перемывают моей семье кости. А я чувствую, как грязь продолжает на меня литься.

Вскакиваю и бегу вниз. Стыдно, больно, обидно.

Морозный воздух не приносит облегчения. Сложно дышать, меня, будто преследует смрадный запах. Иду по аллее, замерзшие деревья, снег, пустые лавочки, и две фигуры, которые стоят у фонаря.

– Тетя Лера! – ко мне подбегает Дима.

– Привет, – улыбка получается жалкой.

– Ты снова плачешь! – малыш прижимается ко мне. – Тебя снова обижают?

– Нет… я просто… – не знаю, что ответить ребенку.

Он не виноват, что у него такая мать. Что семья развалилась. Не хочется впутывать малыша, но это так или иначе его коснулось.

– Зоря сказала, что ты заболела и тебе нельзя дома находиться. А дядя Рома сказал, что скоро ты вернешься, вам с Аришкой нужен покой. Но я знаю, они тебя обидели! – прижимается ко мне, и сам едва не плачет, носом шмыгает.

– Да, Дим, мне надо пожить с Аришкой отдельно, – хватаюсь за отмазку мужа, потому как сама ничего лучшего придумать не в состоянии.

– А я тебя жду! Мы вот только от бабушки вернулись. Ей после операции уже лучше.

– Операции? – переспрашиваю.

– Заботливая дочь, – к нам приближается Матвей. – Твоя мать едва Богу душу не отдала.

– Что с ней? – после открывшейся правды смотреть на отчима невыносимо.

– Желчный вырезали. Рома нашел врача, все оплатил. А мы с Димычем дежурили.

– Сейчас как она?

– Позвони и узнай? Или психоз еще не прошел? – кривит губы.

– Не пройдет, Матвей, – огрызаюсь.

Он наклоняется ко мне. Так чтобы Дима не слышал и шепчет, брызгая на меня слюной:

– Пройдет, Лерок, еще на брюхе приползешь.

– Я рада, Матвей, что кровь на твоих руках не мешает тебе спокойно спать, – смотрю в его глаза, как вздрагивает и отскакивает от меня.

– Совсем кукухой поехала! – орет.

– Не кричи, на тетю Леру! Ей нельзя волноваться! – Дима тут же встает так, чтобы отгородить меня от отчима.

– Малыш все хорошо, мы просто… поговорили…

– Мы Зорю пришли поддержать, – говорит Дима. – Только дедушка сказал, что танцульки это скучно, лучше тут подышать воздухом, а к концу мы придем, когда Зоря будет выступать. Хочу на нее посмотреть! Она так переживала, – на лице чистая, искренняя улыбка.

– Она уже… выступила, – глотаю горькую слюну.

– Ой, жаль, что мы все пропустили! Дедушка, я говорил, надо идти, – хмурит бровки.

Как хорошо, что ты все пропустил, малыш. Борюсь с вновь нахлынувшими слезами.

– Ничего… тебе Зоря все расскажет…

Поспешно прощаюсь и ухожу.

На такси добираюсь до дома свекрови.

Жалко Диму, кому ребенок нужен? Алена погрязла в своей мести. Мать и Матвей к Диме хорошо относятся, но мне страшно чему они его научат.

Первым делом бегу в комнату к Аришке. Из легких со свистом вырывается вздох облегчения, Светлана сидит рядом с крохой и них все хорошо.

– Как сходили? – поднимает голову.

– Ой, лучше не спрашивай, – машу рукой.

Сейчас у меня нет ни сил, ни желания пересказывать и вновь переживать всю грязь. В ушах до сих пор стоят слова Зори.

Успеваю только помыть руки и переодеться, как раздается звонок мобильного.

Смотрю на надпись: «Мамочка».

Долго раздумываю брать или нет. Но все же старая Лера побеждает, ее переживания за здоровье матери выходят на передний план.

– Привет ма… – я дальше язык не поворачивается.

– Неблагодарная гадина, – доносится мне в ответ.

– Вижу тебе уже лучше, – вздыхаю.

– А ты думала, что будешь танцевать на моих похоронах, не дождешься! – голос у нее более чем бодрый. Если бы не знала, что она пережила операцию, решила бы, что это очередная ложь.

– Что ты хочешь? – после сегодняшнего дня, у меня нет желания обмениваться с ней оскорблениями.

– Ты не мать! Ты ничтожное, эгоистичное существо! До чего Зорю довела! Что девочке пришлось сделать, чтобы как-то вкрутиться! Она танцевать из-за тебя не могла!

– Из-за меня оказывается… – смех сквозь слезы.

– Ты всех довела! Все разрушила! Неправильный выбор я тогда сделала, – слышу звук плевка.

– Ты о чем? Какой еще выбор?

– Слушай меня, королевна, или ты одумаешься, придешь, извинишься, и так уж и быть, мы примем тебя в семью. Будешь ходить по струнке. Или…

– Или что?

– Я выйду из больницы, и ты так завоешь, что будешь в ногах валяться, моля о пощаде.

Отключаю вызов. Отбрасывая телефон, словно он пропитан ядом.

– Они как все в один миг сбросили маски, а под ними… – меня передергивает.

– Но лучше так, Лер, чем дальше жить с ними. Теперь ты знаешь, их истинные лица, – Светлана подходит и гладит меня по плечу.

– И про какой она выбор говорила? Чушь какая-то…

– Возможно, – Светлана заминается, – Она говорила про твоего брата, которого родила через несколько месяцев после смерти Аркадия… – опускает голову и мнет край кофты.

Глава 39

Это неудачная шутка… потому что в ином случае мой мозг отказывается воспринимать информацию. Присаживаюсь на постель, смотрю на Светлану, из горла вырываются только хрипы.

– Какого брата? Свет… нет… – хочется, чтобы она опровергла свои слова. Потому что, если это правда, я понимаю, что мать сделала дальше.

И я просто не могу называть ее матерью.

– Когда нашего отца не стало, твоя мать была беременна. Она бегала по мединституту и выбивала для себя блага. Многие скидывались, помогали ей. А мы… нам дали комнатушку, мы были благодарны.

– Где? Где мой брат? – мысль, что в этом мире есть родной человек – это смесь радости, смятения и боли.

– Я не знаю, Лер. Он пропал, когда твоя мать продала квартиру. Паше тогда предстояла операция, и этот момент проглядела.

– Но ведь он выжил, Света?! Или она его… того… – но тут же отметаю эту мысль. Что-то мне подсказывает – брат жив.

– Я не знаю, что твоя мать сделала с ребенком, – тяжелый вздох срывается с ее губ.

А меня трясет, внутри будто взрыв. Прежде чем успеваю осознать, что творю, набираю мать.

– Испугалась, дочурка, – поднимает трубку с едким смешком.

– Хочу узнать, где мой брат, – язык едва шевелится.

– Кто сказал? – спрашивает по-деловому. Ни грамма страха в голосе.

– Какая разница? Говори правду!

– Правду? – злой смех. – Правда в том, что я тебя облезлую спасла. Всю жизнь с тобой нянчилась, а итог? Одна неблагодарность, вся в отца! А твой брат… к тебе я как бы привыкла, а тут болезненное нечто, не спрашивай о его судьбе. И скажи спасибо, что я оставила тебя.

– Что ты с ним сделала? – кричу, боль раздирает на части.

– Сгинул он, растворился, утонул в болотах, – и дикий смех трубку. – Или что-то еще хочешь узнать? Что тебя спасла? А могла твоего братца выбрать и получить в разы больше благодарности.

– Мама, ты реально, просто отказалась от моего брата? – говорю и не верю, что это произношу.

– Это было непросто, если хочешь еще заработать, – отвечает с гордостью в голосе.

– Заработать?

– А что я просто так мучилась, вынашивала это. Еще от твоего папаши. Сколько проблем это существо принесло нам, а Матвей как натерпелся.

– Где мой брат?! – ору в трубку.

– Какой он тебе брат, ты его ни разу не видела. Так ошибка природы. Хилый не приспособленный к жизни, – в голосе отвращение.

– Ты его в детский дом отдала?

– Информация стоит денег. Сможешь заплатить, приходи, – смеется и отключает вызов.

Это женщина, которая дала мне жизнь… не верю…

Просто в голове не укладывается.

– Не трать на нее нервы, – Светлана обнимает меня.

– Где мне найти брата? Жив ли он вообще? Каким образом она от него избавилась?

– Не знаю, Лера. Только тебе самой успокоиться надо. А потом все остальное.

– Верно, – киваю. – Нам надо уезжать отсюда. Не могу тут. Ты примешь меня? – смотрю на сестру с надеждой.

– Конечно, но тут… у вас есть все. А я при всем желании не смогу обеспечить вас так…

– Мы справимся, Свет.

После того как я узнала, что Лариса платила моей дочери, еще непонятно какие у нее тайны, не могу и не хочу находиться в этом доме.

Только рядом со Светланой смогу прийти в себя. Мне надо быть как можно дальше от них всех, пока не приведу нервы в порядок.

– Я найду способ заработать, не собираюсь сидеть у тебя на шее. У тебя и так трат выше головы.

– Деньги не основное. Из-за них люди головы теряют.

– Но и без них сложно, – вздыхаю.

Я слишком доверяла и зависела от мужа. А теперь расплачиваюсь за свое доверие, в карманах пустота, просить не вариант. Надо самой, только сложно, когда стоишь на развалинах собственной жизни с малышкой на руках.

Мы со Светланой начинаем собираться. Благо Лариса Эдуардовна столько всего накупила, что на первое время точно хватит.

Собираюсь и все в голове прокручиваю информацию про брата. Казалось бы, жила ведь без него всю жизнь, но новость так всколыхнула душу, что не могу успокоиться. Даже выходка Зори отошла на второй план, дико хочется найти его, увидеть.

– Свекрови звонить не будешь? – спрашивает Светлана, застегивая сумку.

– Надо бы… она многое сделала. Но… потом, не имею сил.

Только я не учла одного – двух бравых парней в гостиной. Вот они-то сразу же набрали свекровь. Я реально, как под надзором.

– Это для вашей же безопасности, – заявляет громила.

– Какой еще безопасности! Что нам может угрожать?

Вместо ответа, второй мне протягивает мобильник со свекровью на линии.

– Я хочу уехать, – заявляю твердо.

– К тараканам в общагу?

– Это мое решение.

– Лер, взрослый человек вроде, – вздыхает. – Если тебе так нужны бедные родственники, привези их в дом. Меня практически не будет, он в полном твоем распоряжении. Парни помогут им перебраться. И все. Не испытывай мое терпение.

Не успеваю ничего сказать, как она отключает вызов

– Свет, что думаешь?

– Бедные родственники, – повторяет с горечью в голосе. – Оставайся Лер, тут у тебя все есть. Если надо, то я помогу.

– Нет! Перебирайтесь ко мне! – отвожу сестру немного дальше, чтобы охрана не слышала. – Мне неуютно с ней находиться. Боюсь я ее, пусть это звучит наивно, или еще как-то, – смотрю на мирно спящую Аришку.

– Она сильно изменилась, – задумчиво говорит Светлана. – Я помню ее скромной студенткой из очень неблагополучной семьи. Она столкнулась тогда с жестокостью, многие над Ларисой издевались. А сейчас и не узнать, такая дама.

– Откуда ты ее знаешь?

– Ой, так они же все были студентами нашего отца. И отец Ромы, Вениамин. Аркадий считал его одним из лучших своих студентов, такую карьеру пророчил. Он с ним и дополнительно занимался, свободное время тратил, хотел развить талант Вениамина. И твоя мать там тоже крутилась. Хоть она и младше была, но в их компании я ее помню. Еще до всех происшествий…

– Нет, ты что-то путаешь, – хмурюсь. – Я помню, как мы Ромой знакомили наших родителей. Они тогда впервые друг друга видели.

– Не впервые, Лер. Это я могу гарантировать. Если между ними, что-то и случилось, то это уже мне не ведомо. Может, поссорились, но они точно были знакомы, даже больше, в одной компании были и плотно общались. На свадьбе у Ларисы и Вениамина твоя мать вытанцовывала.

Глава 40

Роман

– Пап! Это все ради победы! Ты же знаешь, я так не думаю, – его дочь смотрит невинными, полными слез глазами, складывает руки как в молитве.

А Роман, наверное, впервые в жизни увидел, как она похожа на его отца. Он даже вздрагивает, потому как из глубины карих глаз, с виду похожих на Лерины, отчетливо проступает болотная гниль. На него смотрит сам Вениамин, он угадывается в мимике, жестах, даже интонации голоса.

Но ведь раньше этого не было? Или Рома не хотел замечать очевидных вещей? Конечно, Рома отмечал про себя внешнее сходство, но любовь к дочери, вселяла веру, что Зоря не переняла ничего от деда.

Зоряна была их с Лерой гордостью, никогда не создавала проблем, ласковая девочка. Он так надеялся, что в их случае яблоко очень далеко упало от яблони. Талантливая, послушная, открытая она находила путь к сердцу каждого, в любом человеке вызывала расположение и только положительные эмоции. Так было с рождения. Едва он ее увидел, дочь встретила его беззубой улыбкой, и его сердце растаяло.

Тогда впервые, Рома задумался, возможно, все может быть иначе?

Какое-то время он действительно верил в это.

– Если мы такие плохие, поедешь в интернат. Такие люди твою речь слышали, что уже позвонили куда следует, – отвечает спокойно.

– Ты меня никому не отдашь! Ведь ты у меня лучший папочка! А я твоя доченька, – Зоря пробует его обнять, но Рома отодвигается.

– Сегодня я все услышал.

– Пап, нет! – все же умудряется повиснуть у него на шее и расцеловать в обе щеки. – Ты ведь понимаешь, что я нормально станцевать не могла из-за того, что у нас в семье творится! Мама с цепи сорвалась, не узнаю ее!

– Еще одно подобное слово о матери, – Рома внешне остается спокойным, но от его взгляда Зоря вздрагивает.

– Все, все… прости, ляпнула не подумав.

Нет, это его грех, один из самых горьких и тягостных.

Он позволил впутать дочь в грязь. Так боялся не замарать Леру, что в итоге Зоря оказалась посвящена в постыдный секрет.

Она его застала с Аленой, а Рома тогда думал, только о том, чтобы не узнала жена – ведь это будет крах всему.

Его Лера… более чистого и доброго человека он не встречал в жизни, она меняла все вокруг, и рядом с ней он чувствовал себя не чудовищем, а человеком. Иллюзия. Нельзя вечно скрываться за ложью, когда-то жуткая правда должна была выплыть наружу.

Но Роме так хотелось оттянуть время, сделать еще несколько глотков чистого воздуха рядом с женой. Обманываться, что они смогут победить окружающий их смрад. Ведь Лера так долго не чувствовала гнили. Он оберегал. Защищал, и при этом продолжал погружаться дальше во вранье, интриги, ненависть.

Он в них жил с ранних лет. Рома не видел ничего другого. А Лера, пусть не сразу, но она перевернула его мир, позволила почувствовать другую жизнь, чистую и счастливую. Он понимал, что за это иллюзорное счастье придется заплатить. Но даже сам до конца не отдавал отчет, насколько высокой будет цена.

– А бабушке информацию ты тоже продавала из лучших побуждений? – спрашивает у дочери, вновь видя в ней гниль родного деда. Именно так всегда поступал Вениамин.

– Пап, она бы все равно узнала про тебя и тетю Алену, – Зоря всхлипывает. – А про Максима, прости, мне надо было тебе рассказать. Тут я совершила ошибку и раскаиваюсь.

Нет, она не раскаивается. Теперь Рома смотрит на свою дочь без лживого розового тумана.

Ему жаль, что его проклятые гены передались Зоряне, что Лера через все это проходит. Она не заслуживает такой дочери. И в этом его вина. Во всем.

Он слишком баловал дочь, радовался, что в ней нет его семейного наследия – смрада и ненависти.

Ошибся. Иллюзии бывают такими реалистичными.

– Иди, тебя зовут, – замечает, как в дверях заднего входа в театр, показывается голова Миланы Сергеевны.

– Папа! Прости меня! – и снова этот взгляд невинности и с выглядывающим дьяволом Вениамином внутри. – Я так тебя люблю! И ты это знаешь!

Любовь… сколько у этого слова оттенков.

Рома провожает дочь взглядом, присаживается на заснеженную лавочку.

С детства он знал только черную любовь, пропитанную жгучей ненавистью. Мать и отец, которые развелись, когда ему было три года. Сколько лет они продолжали с упоением пожирать друг друга. Они рушили все, к чему прикасались. Отец, по сути, продавший его мать другому, она презиравшая его за это, и в то же время продолжавшая сгорать в их грязной агонии.

Именно такую любовь Рома видел всю свою жизнь. И только Лера показала, что в этом мире еще существует чистота. Только Рома и не подозревал, как низко он может упасть, оберегая эту чистоту, от окружающего ее смрада. И в итоге он поступит аналогичным образом, растопчет все, что действительно ему было дорого в жизни. Нет, не может быть ему прощения.

– Ну и наворотил ты дел, сынуля, – неспешной походкой к нему приближается мать.

Он знал, что она придет. Чувствовал. Поджидал. Разговор неизбежен.

– И я рад тебя видеть, – отвечает спокойно, позволяя сарказму проскользнуть в голосе. – Мама…