Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Глава 90

Рома говорил очень долго, не отводил взгляд, смотрел мне в глаза, позволяя увидеть его демонов. Я отчетливо видела их всех, как они пожирали его годами, как сейчас пируют на празднике боли.

Я же превратилась в статую, кажется, даже кровь практически замедлила свой бег. Я не шевелилась, жуткое оцепенение сковало тело, а внутри с каждой новой порцией правды, я больше не ощущала ударов ножей, они не резали, мое сердце просто по частям умирало. Я чувствовала как все, что я любила и ценила, меняет свои очертания, показывая уродливые формы. Это убивает, выворачивает душу, точнее… что от нее осталось.

Я ни разу его не перебила. Ловила каждое слово. Впитывала в себя эту отраву. Я хотела знать все, и он говорил и говорил… за окном наступила ночь, а Рома ни на секунду не отведя взгляда, продолжал свою исповедь.

Его детство, которое не укладывалось в голове, моя мать, авария… Алена и ее боль, кто в этом виноват, безумная зацикленность сестры на мести. Вениамин… оказавшийся исчадием ада. И все вертится вокруг денег…

Кровавое наследство…

На удивление каши у меня в голове нет. Пазлы становятся на свои места, образуют уродливую картину реальности. Я вижу ее целиком, и с каждым новым открытием нечто во мне отмирает. Дико больно, но я хочу этой боли, она нужна мне. Хочу прозреть окончательно.

Судьба не дает нам испытаний, которые мы не можем выдержать, значит, я смогу принять эти удары. Все до одного.

Рома говорит о своих мыслях, переживаниях, чувствах ко мне. Я вижу перед собой другого человека… Настоящего Романа. Глаза больше не прячут страхи и боль, он открыт передо мной, он обнажил душу, и я, ступая по острым осколкам, иду по этому лабиринту, заглядываю в каждый угол. Теряю частицу себя, но продолжаю идти, мне жизненно необходимо дойти до конца.

– Теперь ты знаешь все, – с этими словами Рома склоняет голову, с губ срывается вздох облегчения, такой протяжный, что ощущаю его физически.

Я молчу. Долго. Позволяю правде осесть во мне. Впитываю боль и реальность, о которой понятия не имела. Ощущаю каждый натянутый нерв в теле. Продолжаю сидеть неподвижно.

Муж поднимает голову и смотрит на меня глазами, той самой побитой собаки из детства. Она в нем живет, и никуда не ушла. Но только в данный момент я это вижу.

– Почему я слышу это сейчас? – это первые слова, которые произношу с момента его исповеди. Они глухие, пропитаны отравой правды, очень горьки на вкус.

– Я так хотел оградить тебя от боли, от предательства. Лерочка, я так хотел, чтобы ты была счастлива, – протягивает ко мне дрожащую руку, но так и не решается прикоснуться.

– А имел ли ты право выбирать за меня? – все еще не могу пошевелиться. Правда опутала, но вот это состояние памятника, позволяет сохранять видимость спокойствия.

– Ты – мое сокровище, и я оберегал как мог, – он тоже измучен правдой. Он разрешает себе быть самим собой, уязвимым, ранимым, искалеченным.

Я читаю в его глаза, сколько для него значу… Только правда меняет и меня, бесповоротно, необратимо.

– Ром, – горло дерет. Очень сложно даются слова, – Ты знаешь обо мне все, вплоть до маленько шрама на правой стопе, при каких обстоятельствах я его получила. Я делилась и рассказывала абсолютно все, я была открытой книгой. Потому что раскрывая душу, люди становятся ближе. А получается, все эти годы ты был закрыт. Ты не счел нужным рассказать мне о своем детстве. Открыться. Довериться… ты жил наедине со своей болью, но не желал разделить ее со мной. А ведь это не просто слова: «и в горе и в радости»… Я понимаю, тебе было тяжело об этом говорить, вспоминать, возможно, стыдно. Но ведь родные люди для того и есть, чтобы преодолевать все вместе.

– Я был недостоин тебя… всегда… Но я не знал, как жить без тебя, свет мой, – его слова – это стон отчаяния.

– Откуда ты знаешь, достоин или нет? Я выбрала тебя, сказала: «Да», любила и главное – была открыта. Только взаимности не было, в ответ, ты надел маску и наглухо закрыл двери своей души. Ты решил, что я цветок в оранжерее, за которым надо ухаживать. Но дал ли ты мне выбор? Любовь – это откровенность, доверие. А за столько лет ты мне так и не доверился, Ром. Ты один сражался с врагами, со своими демонами, с проблемами, но ты никогда не задумывался, что мы могли стоять бок о бок как семья, вместе преодолевать невзгоды. Почему ты решил за меня, что я не выдержу правды? Что многолетнее вранье и недомолвки лучше? Что спать с моей сестрой правильнее? Или я в твоих глазах настолько жалкая и слабая? Почему ты все решал за меня? Потому что почувствовал себя мужчиной в нашей семье? Отлично… Но ты не позволил мне стать для тебя поддержкой. Ты самолично определил мою судьбу и участь. Так по-твоему выглядит любовь?

– Избавить любимую от страданий. Отгородить… Не окунать в грязь.

– Я в грязи, Ром. Боль и правда все равно пришли. Ты ведь понимал, к чему это приведет рано или поздно.

– Да… я знал, что недостоин тебя… Лелеял каждый миг нашего счастья.

– Ты сам так решил. Снова не спросив меня. Думаешь, меня страшат бандиты, которых наняла Алена? Меня страшит то, что ты предпочел прыгнуть к ней в постель, но не сказать мне правду. Ты смотрел, как Алена фальшиво мне улыбается и играет роль любящей сестры Ты снова молчал поддерживая эту иллюзии. Ты позволил любимой женщине жить во лжи. Допустил, чтобы Зоря покрывала эту грязь, лишь бы я не узнала. Заслуживала ли я этого? Хотела ли? Я не говорю, что узнай я правду, мы бы победили… но мы бы прошли через это вместе, как настоящая семья. Или ты был неуверен так во мне? Так не доверял? Тогда о какой семье речь? Семья не строиться на лжи…

– Я оберегал наше счастье. Я не хотел для тебя боли. И потом с каждым годом признаться было все сложнее… я так боялся тебя потерять…

– Ты придумал образ меня, ты с ним жил, Ром, увы, не со мной… Если бы видел меня настоящую, то знал бы, что я бы сама в кого хочешь зубами вцепилась за свою семью и за тебя тоже. Но ты все решил за нас… Я понимаю, через что ты прошел, чувствую твой ад, те поступки… я их ценю, благодарна… Но даже не измена, а молчание… этого я не смогу никогда принять. Не смогу переступить… Ты не знал как правильно, у тебя не было примера семьи, но если любишь, ты подсознательно доверяешь и раскрываешься, и люди идут навстречу друг другу, выстраивают отношения, говорят… Но ты был всегда один, ты так меня к себе и не подпустил, увы.

Глава 91

Два месяца спустя…

Алена

– Такой милый у вас карапуз, загляденье, – медсестра бережно передает сына на руки Алене.

– Ага… – она только вздыхает.

– Сегодня домой, – не унимается медсестра. Ей явно охота поговорить, а у Алены ком в горле встал, слова совсем не идут.

Она родила пять дней назад. Начались схватки, она сама вызвала скорую, сама платила врачам, из своих сбережений. Последние два месяца все сама… Она учится жить по иному. Выходит плохо, мысли подобно червякам копошатся в голове, лишая ее последних капель душевного равновесия.

Она продала свои украшения. Кое-что из техники, чтобы были деньги на первое время. Еще надо было заплатить круглую сумму за мать. Надежду она определила в дом престарелых со специальным уходом.

Это было то еще испытание. Мать кричала, сыпала проклятиями, угрожала, укусила мед работника. Но другого выхода Алена не видела. Правильно сказал Рома, пока мать в таком состоянии, она сделать ничего не может. А ее угрозы лишь пустой звук.

Часть денег дала Лера на лекарства на первое время. Они не виделись. Изредка общались по телефону. Лера была отстраненной и вежливой. Словно чужая…

Это было больно. Наверно до конца только сейчас она поняла, насколько дорога и близка была сестра. Ведь даже ненавидя, Алена с радостью приходила в их дом, она привыкла, что по первому зову сестра бежит на выручку…

Что она натворила?!

– Лер, я же сама про аварию не так давно узнала… Глаза открылись…

– Я понимаю тебя. Ты многое пережила… Вениамин, – сестра говорит ровным голосом. – Но разрушенного не восстановишь. Зла я тебе не желаю.

Изменилась Лера, голос уверенный, холодный.

Между ними выросла стена, которую не преодолеть.

Как теперь живет Лера? Что у них с Ромой? Она ничего не знает. Ей никто и не скажет. Она чувствует себя прокаженной.

Алена обернулась по сторонам, и не поняла, для чего жила эти годы? Сестре боль она все же причинила. Стало ли ей от этого легче? Только больнее. Она сама себя наказывала, не жила, существовала, а молодость проходила мимо.

Сын родился здоровым. И роды на удивление прошли без осложнений. На второй день приехал Рома, чтобы взять анализ ДНК. Пусть берет, это его сын, Алена в этом уверена.

С Ромой она тоже изредка общалась, он был еще холоднее Леры. Дима так и живет с ним. Отец Алены погряз в новой семье, и если раньше с удовольствием проводил время с внуком, то теперь будто забыл о существовании Димы. Матвей и от Алены отдалился. Она осталась совсем одна с грудным ребенком на руках…

Алена смотрит на меленький комочек. Сначала она и взглянуть боялась, не хотела, а потом малыш протянул к ней крохотные ручки, и что-то в ее душе дрогнуло, захотелось взять на руки, обнять, защитить. Нечто новое, неизведанное защемило в груди. Вместе с болью и раскаянием поселился маленький светлый лучик и он согревал, дарил призрачную надежду, что не все еще потеряно.

Алену выписали. Она стоит с малышом на улице, светит яркое солнце, оно не греет, слезы текут по щекам. Ей вспоминается Лера, как не так давно сестра вот так же выписалась с малышкой, поехала домой… А там Алена устроила представление…

Сейчас она смотрит на все словно со стороны, жутко стыдно становится. Столько лет потрачены на что? На уничтожение семьи сестры и самой Алены. Им надо было сплотиться против мамаши, держаться друг за дружку, ведь они самые родные. И Рома Алене помогал, хоть в итоге и отправил в лапы к монстру. Но иначе бы она не ходила… дорого ей обошлось лечение. Вениамин уничтожил остатки светлого и доброго, превратил ее в монстра, наподобие себя. И она поддалась, впитывала грязь и безумела от своей ненависти.

Она страшный человек. Сама не верит, что столько содеяно ее руками.

Алена прижимает к себе сына. Осторожно спускается по ступеням, глаза полны слез, хочется кричать в голос. Хочется вернуться в прошлое и все исправить.

Только все уже сделано. Теперь только расплачиваться за свои поступки.

– Мама! – она вздрагивает от знакомого голоса. К ней со всех ног бежит Дима. – У меня теперь есть братик! Можно посмотреть! – в маленьких ручках он сжимает букет тюльпанов.

– Да, конечно… – Алена растерянно наклоняется, немного приседает и показывает старшему сыну ребенка.

– Какай он смешной и милый!

Она оглядывается по сторонам в поисках того, с кем пришел Дима.

Рома стоит в стороне с коляской.

– Привет, Ром, – она подходит к нему с сыновьями.

– Поздравляю, Ален, – отвечает сухо.

– Это Аришка? – спрашивает, указывая головой на коляску.

– Да, – он машинально отодвигает коляску дальше от нее. Заботливо поправляет одеяльце, смотрит на дочь с такой нежностью, что Алена с завистью думает, что именно такого отца бы хотела своему ребенку.

– Спасибо, что пришел. И Диму привел, – неловкость ощущается в воздухе.

– Я ненадолго, мы гуляем. Хотел сказать, что результаты ДНК готовы.

Глава 92

– Ты пришел увидеть сына! – Алена лучезарно улыбается.

Рома, конечно, не герой ее романа. Она в принципе не верит, что способна еще кого-то полюбить. Все чувства похоронены вместе с Мишей. Но Рома дорог ей, с ним комфортно, он умеет заботиться. И их слишком многое связывает.

– Это не мой сын, Ален, – на лице ни одной эмоции.

– Как не твой? – она мотает головой. Не верит. – Этого быть не может. Твой, чей же еще…

– Ознакомься с результатами сама, – Рома достает бумаги из внутреннего кармана куртки.

– Не хочу я ничего смотреть! Это какая-то ошибка…

– Нет ошибки. Но если хочешь, можем еще провести тест, – он спокойно пожимает плечами.

– Мам, мы теперь будем жить все вместе? – Дима смотрит на нее сияющими глазами.

– Не знаю… Дим, дай поговорить с дядей Ромой, – отвечает растерянно.

Такого удара Алена не ожидала. С момента своей беременности она была уверена, что ребенок именно Ромы. Она так убедила себя в этом, что даже зернышка сомнения не было в ее голове.

Да, они предохранялись. Но ведь всегда бывает осечка…

В то время у нее уже был Макс. Но нет, мысль, что ребенок от Макса никак не желала укладываться в голове… Это любовнику она навешала лапшу, а сама была уверена, что ребенок не его.

И тут как удар молнии в голову, настолько ощутимый, что она едва может устоять на ногах. Эпизод, который напрочь выпал из ее памяти. И вот только сейчас она вспомнила…

Вспомнила день рождение одной из коллег из балетной школы. Они тогда отжигали весь вечер, отрывались на полную. Именинница рассталась со своим молодым человеком, заливала горе, заказала стриптизеров. Алена тогда была тоже в мрачном расположении духа, они поссорились с Ромой, он в очередной раз пытался соскочить с крючка.

Она даже не поняла, как оказалась ночью в одном из пустых залов в обнимку со стриптизером. Накачанное тело манило. Они танцевали, смеялись, обнимались и… слишком увлеклись…

Голова кружилась, все казалось нереальным, и до сих пор она не может вспомнить окончание той ночи. В себя пришла уже дома, упала на постель и проспала весь день. А когда проснулась, события были покрыты туманом. Она попросту забыла об этом инциденте. Тем более дел и хлопот у нее было слишком много.

И только сейчас туман рассеялся, и она вспомнила мускулистого стриптизера. Неужели это его сын? Сын того, кого она даже имени не знает…

– С тобой все нормально? – спрашивает Рома.

– Нет… – всхлипывает Алена.

– Может, позвони Максу, если это его ребенок, то пусть знает.

– Разберусь, – закусывает губу.

У нее язык не поворачивается признаться Роме в унизительной правде. Кем он тогда ее посчитает?

– Насчет Димы, тоже хотел поговорить.

– Я тебе очень благодарна за помощь, – растерянно протягивает Алена, все еще не веря своим воспоминаниям.

– У меня новая работа. Будут частые командировки.

– О, новая работа? Какая? Тебя можно поздравить, – Алена пытается улыбаться, говорить беззаботно, но ничего не получается, воспоминания не позволяют.

– Спасибо. Речь о том, что я не смогу быть с Димой, как раньше.

– Как? – восклицает в панике. К этому она явно не готова.

Дима… с ним у Алены слишком много всего ассоциируется. Она никогда не испытывала к сыну материнских чувств, и вряд ли что изменится. Она привыкла, изредка видеть сына, возложив все хлопоты воспитания на мать, отца и Рому с Лерой.

– Командировки. Я тебе объяснил, – голос Ромы настолько холодный, что можно замерзнуть.

– Ром, у меня новорожденный на руках. Я совсем одна… Я не знаю как… – всхлипывает.

– Это твой сын, – пожимает плечами. – По возможности я буду помогать. Димку я люблю, и не собираюсь от него отказываться.

– Ты… ты сейчас его оставишь со мной? – спрашивает в ужасе.

– Нет. Освойся дома. Через три дня его привезу и поеду.

– Двое детей, Ром… я не смогу…

– Мам, все будет хорошо! – Дима тянет к ней маленькую ручку. – Я тебе во всем буду помогать.

Нет, уже ничего не будет хорошо! Снова вспоминается сестра, как Лера выстояла, когда после родов на нее столько всего свалилось?

Рома отвлекается на телефонный звонок. Она не слышит о чем и с кем он говорит. Она пытается осознать, как справиться с двумя детьми? Как жить с Димой, которого она, по сути, и не знает? Он напоминает ей о пережитых ужасах с Вениамином!

– Зоряна в больнице, – говорит Рома, вырывая ее из тревожных мыслей.

– Что с ней? – спрашивает растерянно.

– Ее избили. Она сейчас в интернате для трудных подростков.

– Вы с Лерой отдали дочь в интернат? – этой новости Алена не знала.

– Иначе было нельзя, – Рома вздыхает, чувствуется, что это очень болезненная тема для него.

– Мда… наверное, она заслужила, – Алена вспоминает, как ее разочаровала племянница, как она ее продала и подставила. – Что-то серьезное с ней?

– Сейчас поеду туда, буду выяснять. По телефону не сказали ничего толком, – Рома нервно сжимает ручку коляски.

– Зоряна в больнице? Можно к ней? – Дима вмешивается в разговор, на лице мальчика испуг.

– Нет, Дим. С Аришкой и Светланой побудешь. А мы с Лерой навестим ее.

– Передайте, что я очень ее люблю и переживаю!

– Обязательно! – Рома взъерошивает волосы мальчика.

Алена отмечает, что они очень близки с ее сыном. А между ней и Димой пропасть и ее не преодолеть.

– Ты не хочешь проведать племянницу? – Рома спрашивает с какой-то странной, нечитаемой улыбкой на губах.

– Нет! – Алена выкрикивает резче, чем хотела.

– Отчего же? Ты говорила, что она тебе как дочь. Столько времени вместе проводили. А сейчас у Зори очень непростой период.

– Она меня предала. Прости, Ром, но твоей дочери больше для меня не существует. Я ее любила, действительно любила, она сама растоптала мое к ней отношение. Пусть выздоравливает, – Алена поворачивается и идет прочь.

– Мамочка, до скорой встречи! – кричит ей в спину сын.

Она кивает, но не оборачивается. У нее осталось всего три дня, а потом Дима свалится на ее голову…

А Зоряна… Алена давно вычеркнула ее из своей жизни, ей ее не жаль. Заслужила.

Предателей не прощают.

Глава 93

Лера

– Пашааа! – вхожу в комнату брата. – За сегодня еще две картины продала!

– Я до сих пор не верю, – он мотает головой, замирает с кистью в руке. – Я всю жизнь был уверен, что моя мазня никому не нужна.

– Ты талант! И я обещала тебе это доказать! – подхожу и целую его в обе щеки.

Операция брата прошла более чем успешно. Надо было видеть глаза Паши, когда он сделал свои первые шаги на костылях. Они светились таким счастьем, словно он только что заново родился.

Конечно, впереди еще реабилитация, много работы, но Паша так хочет ходить, что я уверена, сделает невозможное. Даже сейчас врач отмечает, что брат делает колоссальные успехи, опережая все самые радужные прогнозы.

– Что бы я без тебя делал, Лерочка! – прижимает меня к себе. – Сами небеса тебя мне послали, с твоим появлением наши жизни преобразились! – чувствую как его руки дрожат.

– Паш, я счастлива, что у меня теперь такая семья! Я так вас люблю!

Прошло не так много времени, только я уже не представляю жизни без своих родных. Уют, теплота, искренность, именно этим сейчас наполнен наш дом.

Мы продолжаем жить у Коли. Я несколько раз хотела съехать и освободить его жилплощадь. Неудобно. Но Брат и слушать меня не хочет. Говорит, что ему наоборот, приятно, так он не чувствует своего одиночества.

Финансы на данный момент позволяют мне снять жилье, обеспечивать себя и Аришку. Картины брата продаются очень хорошо. Уже даже есть индивидуальные заказы. Группа, которую я веду, набирает все большую популярность. И я знаю, что это только начало. Паша очень талантлив. А сейчас, когда он поверил в себя, все для него только начинается. Ну и меня новая работа увлекла, я чувствую себя на своем месте. Могу заниматься дочкой и зарабатывать.

У Коли же что-то происходит в жизни. Я вижу его очень редко. Когда приезжает, то он на себя не похож, задумчив, немногословен. Хоть именно брат привел меня в чувства, после того страшного разговора с Ромой, когда я узнала правду.

Тогда меня колотило так сильно, что зубы отбивали чечетку, голова взрывалась. Столько лет лжи, я не могла это принять и осознать.

Коля взял меня за руку и сказал:

– Лер, осудить человека проще всего. И мало кто может, отбросив собственные обиды хотя бы на время, попробовать влезть в его шкуру и посмотреть на ситуацию с другой стороны.

– Коль, он ведь мог открыться! А он врал, изменял! – всхлипывала я и давилась горькими слезами.

– А ты не осуждай. Попробуй понять, почему он так делал. Ведь у его поступков была логика, у него были опасения. Понимаю, сейчас на эмоциях ты видишь только черные цвета, но попробуй разглядеть другие оттенки.

Я услышала Колю. Он пробился сквозь толщу боли. Подарил успокоение. У него талант, особая аура, рядом с ним все кажется не таким уж страшным.

Мне понадобилось время. Сначала я плакала, выливала на подушку свои обиды и разочарования. Потом стала вспоминать слова Ромы, анализировать события. Не только со своей стороны, но задумалась, а как чувствовал себя Рома, который с детства был под вечным гнетом родителей.

Он не знал нормальной жизни. Мать и отец его постоянно унижали, манипулировали им. А как мужчине признаться своей женщине в слабости?

Сделай он это, уверена, мы б стали еще ближе. Но он не отважился на этот шаг. Но я не могу его винить. Мне безумно жалко маленького мальчика, которого столько лет ломали.

Убийство отца… могу только догадываться, чего ему это стоило… И ведь Вениамин был безумен, вряд ли его кроме смерти что-то могло остановить. Где бы я сейчас была, если бы не Рома? Лучше мне этого не знать.

Рома действительно стоял на страже своей семьи. Конечно, я все равно уверена, что вместе нам было бы легче. Мы бы сплотились, стали одним целым. Но сомневаюсь, что Рома мог прийти домой и сказать: «Любимая, я собираюсь убить своего отца». Нет, он такого бы никогда не сказал. Мне. Он сказал это Алене. Потому как с ней он разделил грязь. А для меня расчищал светлое пятнышко, на фоне творящегося кошмара. Он оберегал, как мог, как умел.

Ошибки… их было много. И с моей стороны тоже. Я не почувствовала своего мужчину. Приняла его опеку, привыкла к ней, и жила в иллюзорном мире. Я любила, Рома любил, но где-то пазлы нашей любви не сходились.

После долгих раздумий и терзаний, я сама пришла к Роме.

– Я не оставлю тебя. Ты не можешь проходить все это один. Я хочу, чтобы ты виделся с дочерью. Хочу наладить наше общение.

Его глаза расширились, губы задрожали.

– Лерочка… я не смел и надеяться…

– Я поддержу тебя, Ром. Мы не чужие люди.

Вначале было очень сложно. Но мы начинали с малого. Шаг за шагом, учились заново общаться. Много говорили. Рома стал проводить время с Аришкой.

Я всеми силами пытаюсь изгнать негатив из жизни. И таить в себе обиды, жить прошлым, я не намерена.

Рома даже хотел отдать мне свою квартиру. Я отказалась. Тогда он пошел к нотариусу и переписал ее на Аришку. Помогает нам деньгами, ежедневно интересуется, как наши дела.

Игорь помог ему устроиться на хорошую работу. Постепенно Рома приходит в себя, хоть призраки прошлого продолжают его терзать.

Я предлагала ему сходить к психологу. Рома наотрез отказался. Сказал, что не сможет излить душу постороннему человеку. Он мне с трудом смог все рассказать, и до сих пор у него начинается паника, когда он об этом вспоминает.

Думаю, со временем призраки его отпустят. И меня тоже. Ведь и я часто просыпаюсь от кошмаров, правда продолжает отравлять. Боль не прошла. Верю, мы справимся. Хоть семьей, какой мы были раньше нам никогда не стать. По пути в этой сложной и извилистой дороге, мы потеряли что-то очень ценное, и этого, к сожалению, уже не вернуть.

Звонок мобильного. Только начала думать о нем, и вот Рома.

– Да.

– Лерочка, я сейчас с Аришкой и Димой к тебе еду. У нас беда. Зоряну избили, она в больнице. Светлана сможет приглядеть за детьми?