Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Глава 65

– Мне неудобно, Артем! Это же дворец, – оглядываю свое новое жилище.

Огромный трехэтажный дом, который Николай скромно назвал дачей. Тут очень уютно, красиво, чувствуется, что для себя делали, не жалели сил и средств.

Потом вспоминаю, что Николай старался для своей семьи… Больно становится, за него, за себя. Предательство пахнет одинаково.

– Коля только рад будет. Ему тяжело в этих стенах. А вам тут места всем хватит, спокойно. Охрану оставим, сможешь в себя прийти, – подтверждает мои мысли Артем.

– Переживаю как он там. Втянула я вас, драка, разборки, оно вам надо.

– Надо. Поверь, я и не то готов для тебя сделать, – это он произносит очень тихо.

– Благодарность? Не стоит. Я не за что-то тогда помогала. Просто хотела спасти…

– Аналогично, – подмигивает мне. И улыбается, так искренне, так открыто, что в израненной душе, сквозь боль и мрак, проглядывается теплое солнце.

– Хоть бы с Павлом и Зоей Ивановной все было хорошо, такой стресс, и мы еще уехали.

– Валерия, хватит себя накручивать и переживать! Лучше скажи мне, что желаешь на обед, мигом все доставят. Скоро все соберутся, организуем небольшое новоселье, – его хорошее настроение передается мне.

Нет, боль не ушла, не отпустила. У меня перед глазами до сих пор стоит лицо Ромы. Он меня защищал, пошел против матери. И я снова ощутила от него волну любви, того родного чувства, в которое он меня закутывал все эти годы.

Так невозможно притворяться. У него были чувства. Есть и сейчас? У него будет ребенок от моей сестры, которого он очень ждет, напоминаю себе.

Но вопреки всем позитивным изменениям, я не могу забыть своего единственного мужчину, годы брака. Много вопросов, на которые у меня нет ответов.

Отгоняю грустные мысли. Не время для них. Надо обустроиться, вдохнуть воздух свободы, отпустить тревоги.

Примерно через два часа Николай привозит Павла и Зою Ивановну, им удалось забрать даже картины.

– Уютный домик, – оглядывается по сторонам старушка. – Коленька, помоги мне, хочу прилечь. День выдался суматошным, – протягивает сухонькую руку врачу, и смотрит на него с умилением.

– Конечно, Зоя Ивановна, сейчас доставим вас в апартаменты, – бодро отвечает.

– Хорошие люди, Лерочка. Все налаживается, – говорит старушка.

– Не думаю, что все так безоблачно, – замечает Павел.

Он хмурый и явно чем-то встревожен.

– Паш, успокойся уже, – говорит Светлана. – Сейчас пообедаем, отметим новоселье.

– Думаешь, они успокоятся…

– А вот за это не надо переживать. Все уладим, – Николай излучает уверенность и спокойствие.

В его обществе мне становится еще комфортней. Не уставляет удивлять его аура, очень близка она мне.

Обустроив Зою Ивановну, мы с сестрой распаковываем доставленные блюда, накрываем на стол.

– Хочу поблагодарить наших спасителей, – говорю, когда мы все размешаемся в гостиной. – Не хватит слов, чтобы выразить все чувства в моей душе. Когда казалось, что все, капкан захлопнулся, вы протянули нам руку помощи. Спасибо и вам Светлана, Павел, вы моя семья. И я рада, что спустя столько лет обрела вас, – горло сдавливают спазмы. Хочется плакать. Вдыхаю воздух, наполненный уютом.

Понимаю, что мне предстоит еще долгий путь, но сейчас я делаю первые шаги, чтобы обрести себя.

Остаток дня проходит за дружескими беседами. Артем и Николай очень быстро находят общий язык с Павлом и Светланой. И я позволяю тревогам спрятаться в глубине души.

Вечером провожаю мужчин, еще раз благодарю. Артем обещает как можно скорее разобраться в моем деле, подготовить все необходимое для развода.

Возвращаюсь в дом, кормлю дочь и готовлюсь ко сну на новом месте.

«Пушистых снов. Пусть новый день принесет только улыбки».

Приходит сообщение от Артема.

«Спокойной ночи. Все обязательно наладиться».

Следом за ним прилетает сообщение от Николая.

Отвечаю своим спасителям. Сон приходит очень быстро, спокойный, сладкий, словно гора, которая все это время придавливала меня к земле, вдруг исчезла. И появилось четкое понимание, что моя ситуация – это не конец. Я вижу завтрашний день, и он не кажется мне беспросветной чернотой.

Следующий день проходит спокойно. Я с радостью посвящаю время доченьке, общаюсь с родными, занимаюсь продвижением Пашиных картин, и стараюсь отгонять тревожные мысли.

Охранники в доме все же напоминают, что все далеко не так безоблачно. И за любым поворотом меня могут ждать новые потрясения. Мои спасители пишут мне постоянно, спрашивают, всего ли хватает.

А утро следующего дня начинается со звонка Зоряны.

– Мамуличка, здравствуй, – слышу в трубке родной голос дочери.

– Доброе утро, Зорь, – понимаю, что вопреки всем обидам ужасно соскучилась.

Мне так не хватает наших ежедневных посиделок с дочкой, наших разговоров и теплоты.

– Мааам! Я так соскучилась, – всхлипывает. – Прости меня! У меня было время все обдумать. Мааам, как же мне тебя не хватает, – крик отчаяния в голосе.

– Я тоже соскучилась, – материнское сердце сжимается.

– Папа куда-то уехал. Я тут у бабушки. Он сказал тебя не тревожить, он скоро вернется. Но, мам, – вздыхает, – Я не могу больше без тебя! Пока ты не ушла, я не ценила, не понимала, как ты для меня важна!

Ее слова… как я хочу верить в них. Ведь она моя кровиночка, моя родная, долгожданная девочка. Я всегда считала, что у нас с ней особая близость.

А последние события показали дочь с другой стороны. Как хочется забыть их.

– И ты для меня важна, Зорь. Мне очень больно осознавать все, что произошло, – по щекам катятся слезы. – Куда папа уехал?

– Он не сказал. Бабушка после операции, Матвей с ней, но ей тяжело. А тут я еще. Я-то не пропаду. Не голодная, у меня все есть. Только я так хочууу к тебе! Мамочка, можно я приеду? Или у тебя для меня нет места? Я все пойму.

– Зорь, для тебя у меня всегда есть место. И я тебя звала с собой… всегда, – невольно вспоминается тот роковой день, когда дочь насмехалась…

Гоню болезненные воспоминания прочь.

– Я сглупила. Очень сильно сожалею, что не помогла тебе! Что отвернулась, когда ты так во мне нуждалась! Мамулечка, позволь мне сейчас все исправить!

Глава 66

Ее слова, как бальзам на душу, только с привкусом горечи. Свежи в памяти откровения дочери перед выступлением, и то, как она облила нас с Ромой грязью.

– А как твои откровения перед выступлением? А то, что ты говорила на сцене? – глотаю горьким ком в горле.

– Мамочка, я испугалась, что все к чему шла, пойдет прахом. Мне так стыдно за свое поведение. Я перед папой уже извинилась. Я была злая и наговорила всякой ерунды. Вы же мои самые дорогие, и вы столько всего для меня сделали! Я это ценю. Просто эта ситуация и меня коснулась, я очень переживала, что наша семья распадается, – она тараторит без умолку, жалостливо всхлипывает.

Материнское сердце тянется к дочурке, хочется ее обнять. Но память тут же подсказывает, как Зоря за деньги продавала информацию Ларисе. И сделала она это первый раз задолго до того, как я все узнала.

– Зорь, я сама в гостях. Я не знаю… уточню…

– Мне сказали, ты нашла сестру и брата? Я так хочу их увидеть. Это же наши родственники! Какие они расскажи мне, пожалуйста! Так интересно. А как я хочу сестренку увидеть! Я же толком и не полюбовалась ей! Помнишь, как мы ждали ее появления! – в голосе дочери столько неподдельного восторга.

– А как там бабушка? – спрашиваю, скорее, по инерции. Привычка интересоваться матерью.

Знаю, что мать показала всю «любовь» ко мне. Все, что про нее открылось, мне еще долго придется переваривать. И все же разу одним махом не могу вычеркнуть ее.

– Сложно. Слабая она очень. Я как могу, помогаю. Утром готовила ей и Диме завтрак. Матвей рядом, не отходит от нее. Я думаю, выздоровеет бабушка, мы очень в это верим, – столько заботы в ее голосе.

Не может она так притворяться! Она же ребенок! Мой ребенок!

Оступилась, а теперь осознала свои ошибки?

Кем я буду, если в такой момент отвернусь от дочери?

Никогда себе этого не прощу.

– Зорь, я скоро тебя наберу. Только уточню, я же в гостях…

– Конечно, мамочка, я все понимаю. Просто так хочу тебя увидеть! И сестричку свою! Я буду ждать и в любом случае все пойму! Целую, моя хорошая.

Так тепло от ее слов становится. Вытираю слезы, которые во время разговора непрерывным потоком текли по щекам.

Сразу же набираю номер Николая. Это его дом.

– Доброе утро! – раздается в трубке его спокойный голос.

– Доброе! Не отвлекаю?

– Для тебя у меня всегда есть время. Что-то случилось? Голос взволнованный.

– Мне неловко это говорить. Особенно про сомнения…но… – выкладываю в подробностях про звонок дочери.

– Хм… а я не прочь познакомиться с Зоряной, – заявляет Николай. – Пригласи ее сегодня на ужин, предлагаю всем встретиться в уютном ресторанчике.

– Мне аж неудобно. Снова навешиваю на тебя свои проблемы…

– Перестань, я уверен, мы прекрасно проведем время. И непременно определимся, как действовать дальше.

– Спасибо, – вкладываю в это слово всю свою благодарность.

Николай понял, как я хочу увидеть дочь, но к своему стыду, я не готова пригласить ее домой. Сначала ужин. Так будет лучше. Надо посмотреть дочери в глаза. Понять… как же хочется верить, что Зоря все осознала…

Только почему сердце продолжает болезненно сжиматься?

Сразу же перезваниваю Зоре и сообщаю новость. Она визжит от восторга и так благодарит меня, словно я исполнила ее самую заветную мечту.

Потом набираю сообщение Артему и рассказываю о случившемся. Почему-то хочется и с ним поделиться.

«Полностью согласен с Колей. Разделяю его желание познакомиться с твоей дочерью. Вечером буду».

Артем меня приятно удивляет.

«Если получится, и своих парней бери. Я очень хочу их увидеть, спустя столько лет».

«Они вряд ли сегодня смогут. А я буду».

А вот от этого сообщение веет чем-то холодным.

Или я снова себя накручиваю, и уже во всем вижу подвох?

Чтобы немного отвлечься захожу в социальную сеть, приятно удивляюсь, активность и интерес к работам Павла увеличиваются. Женщина, купившая картину, выложила ее на стене, и отметила группу брата. Люди комментируют картины, спрашивают цену. Я чувствую, что не ошиблась. Павел талант, и его работы не останутся незамеченными.

Вроде бы отвлеклась, но все равно что-то не дает покоя. Мама же после операции. Да, гадостей, которые я от нее услышала и узнала никогда не забыть. И то, что она сделала с семьей брата, ясно дает понять, что она за человек. Но… некая сила дергает меня, набираю ее номер, прежде чем осознаю это.

– Доченька, – на том конце слабый голос мамы. – Так рада тебя слышать.

Она говорит ласково, что за всю мою жизнь бывало не так часто.

– Ты как?

– Справляюсь. Наверное, заслужила кару. Много беды наделала.

– А что врачи говорят? У тебя все есть? Лекарства какие-то надо?

– Совестно мне. Не поддержала я тебя в сложный период. Так что поделом мне. Ты прости меня, доченька, – голосит в трубку.

– Там Зоря ж у тебя и Дима, вы как справляетесь? – пытаюсь перевести тему, потому как не знаю, что ответить на мамины причитания.

Что она загубила моего отца? Что из-за нее мои брат и сестра в таком состоянии? Когда услышала голос, обиды накатывают с новой силой. Понимаю, что все же мать стала мне чужой. А было ли когда-то иначе?

– Зоря мне только в радость. Да, и не вижу я ее почти. Ромка ее и Димку позавчера вечером привез, сказал на пару дней. Она утром мне завтрак делает и на весь день убегает. И сейчас от Аленки мне звонила. Димочку и не слышно, то уроки делает, то читает.

– Зоряна у Алены?

– После школы к ней помчала. Хорошая внучка, предупредила, чтобы я не волновалась.

– Ясно… – протягиваю.

Прощаюсь с матерью и замираю с телефоном в руке.

Куда запропастился Рома? Почему Зоря мне соврала, что у бабушки? Не хотела расстраивать, что продолжает с Аленой общаться или…

Вот про это «или» совсем не хочется думать.

Еще сильнее жду вечера, чувствую, эта встреча мне необходима.

Глава 67

Николай приезжает ко мне с букетом цветов. Белый свитер, черные джинсы, в карих глазах пляшут золотые искры.

– Спасибо, не стоило, ты и так слишком много для меня сделал, – принимаю букет белоснежных роз и зарываюсь в них лицом.

– Мало, если в твоих глазах по-прежнему боль.

– Увы, – пожимаю плечами. – Но мне дышится гораздо легче. Спасибо.

– Будет еще лучше, – заявляет с уверенностью, в которую так хочется верить.

Целую доченьку, благодарю Светлану, которая снова остается с Аришкой.

– Не переживай, мне только в радость. Всю жизнь помогала деткам на свет появиться, а мне судьба кроху не подарила. А с маленькой красавицей хоть душу отведу. Да и мама расцветает рядом с Аришкой, – сестра смирилась со своей судьбой.

Но отсутствие женского счастья гложет ее, хоть она и старается этого не показывать. Невольно думаю про свою мать, которая так спокойно прошлась по судьбам этих людей. Нет, не может быть ей прощения.

По дороге Николай пробует меня развеселить. Рассказывает забавные случаи из жизни, его голос действительно успокаивает. Смеюсь от души, но тревога не отпускает сердце.

Никогда не думала, что буду так волноваться перед встречей с родной дочерью.

Мы приезжаем к очень уютному ресторану, расположенному в одной из старинных улочек города. На столах горя свечи, посетителей мало, и для нас забронирован столик, отгороженный от общего зала.

Зоряна появляется с опозданием на пять минут. Я выхожу к дочери, получив от нее сообщение. Она стоит у входа, смущенно переминается с ноги на ногу. Волосы дочери заплетены в две косы, на ней длинная юбка, коричневый свитер грубой вязки и коричневая куртка. Надо признаться, никогда не видела дочь, одетой подобным образом. Обычно Зоря предпочитает или спортивный стиль, или более современные и короткие платья. В руках пакет с логотипом известной фирмы для детей.

– Вот, – протягивает его мне. – Я тут сестричке кое-что выбрала. Надеюсь, тебе и Аришке понравится, – протягивает его мне.

– Спасибо, – принимаю подарок.

И тут наступает неловкость. Обычно мы всегда обнимались при встрече, целовали друг друга в обе щеки. А сейчас не могу переступить, и она не делает шагов к сближению.

– Ты не взяла ее? – в глазах сожаление.

– Не думаю, что это подходящее для нее место. Идем, – зову дочь к нашему столику. – Это Николай, мой друг. Это моя дочь Зоряна.

Представляю их друг другу. Николай встает и приветливо улыбается дочери.

– Много о тебе наслышан. Рад знакомству.

– А я вот о вас ничего не слышала, – Зоря рассматривает нового знакомого с нескрываемым интересом. – Надеюсь, сегодня наверстаем упущенное. Вы давно маму знаете?

– Недавно познакомились. Она ко мне зуб пришла лечить. Разговорились. Подружились.

– Так вы стоматолог! Как вовремя! Мне не повредит консультация, – тут же опускает взгляд, – Если мама не будет против.

– Буду рад помочь, – опережает меня Николай.

А мне неприятно, что дочь уже пытается получить выгоду, едва села за стол.

– Расскажите о себе! Так интересно, – говорит лучезарно улыбаясь.

– Не думаю, что эта тема сейчас актуальна. Ты же с матерью пришла встретиться, – отвечает мягко Николай.

– Так мне интересно, как теперь живет мама. Мы не так давно виделись, а кажется, прошло больше года. Все очень быстро изменилось, – вздыхает.

Снова приходит официант, принимает у нас заказ. Зоря ведет себя скромно, не заказывает никаких излишеств.

– Простите за опоздание! – к столику походит Артем. В строгом черном костюме, с темно-синим галстуком. В руках два букета. Один диковинный, нежно-розовые цветы, необычной формы, второй – полевые разноцветные.

Второй букет мужчина вручает моей дочери. Первый – мне.

– Ого, сюрприз, – восклицает. – Я Зоряна, – сама представляется.

– Артем Сергеевич, рад знакомству, – отвечает дочери, а взгляд направлен на меня.

– Что это за цветы? Никогда таких не видела? – спрашиваю, вдыхая невероятный аромат.

– Альстромерия. Или если проще Лилия инков. Считается, что в этом цветке очень много солнечной энергии, и он дает силы и приносит удачу, – взгляд его глаз прожигает меня, так что невольно краснею.

Не хотелось мне, чтобы дочь видела подобное. Это можно неправильно истолковать.

– А вы романтик, Артем Сергеевич, – Зоряна улыбается и рассматривает его с еще большим интересом. – Не знала, мамуличка, что у тебя так поменялась жизнь. Я очень рада, что ты больше не плачешь.

– Я не ожидала этих изменений, – отвечаю и понимаю, что мне тяжело общаться с дочерью, я постоянно жду от нее удара в спину.

– Артем Сергеевич, а вы чем занимаетесь? – Зоряна продолжает исследовать его взглядом.

– С какой целью интересуетесь? Досье собираете? – Артем отвечает шутливым тоном, но я чутко улавливаю в этом подкол.

– Мы с мамой всегда были очень близки, и я привыкла знать ее окружение. А тут столько новых лиц сразу, – ничуть не смутившись, отвечает дочь.

– Но вы же пришли на встречу с матерью, полагаю, вам есть что обсудить, – Артем встречается глазами с дочерью, и она тут же отводит взгляд.

– Как тетя Алена? – спрашиваю спокойным голосом.

Да, во мне говорят обиды. Зоря поет про нашу близость, но ее поступки вопят об обратном.

Дочь меняется в лице, на нем появляется вселенская грусть.

– Плохо. Папа уехал, бабушка болеет, тетю могут в больницу положить. Я помогаю всем, кому и как могу. Мам, я уверена, ты винишь меня, что не выбрала только твоей стороны. Но они моя семья. Мне больно. Я разрываюсь. Но если меня зовут на помощь, я прибегу. К тебе в первую очередь. Но ты не зовешь. Ты отгородилась, – по ее щекам текут слезы, губы дрожат. – А ты даже боишься со мной наедине остаться. Привела новых друзей. Хорошо, я все понимаю. Не отрицаю, что подвела тебя, подорвала доверие. Я принимаю твое новое окружение, хочу познакомиться. Но и тут снова меня в чем-то подозревают. Мама! Перед тобой твоя дочь! Не враг! А твоя родная дочь! Я оступилась, так накажи, я приму любое твое решение! Но умоляю, не лишай меня себя, это слишком! Я не смогу без тебя мамочка! – тянет ко мне руки, ее трясет как в лихорадке, а во взгляде столько боли и отчаяния.

Глава 68

Меня тоже начинает трясти, от противоречивых эмоций. Это же мой ребенок! Она не может так играть! В памяти всплывают яркие и светлые моменты нашей жизни.

– Очень похвально, что вы всем помогаете, Зоряна, – говорит Артем. Потому как у меня ком в горле, я не знаю, что ответить.

Какая-то сила внутри меня мешает сорваться с места и прижать дочь к себе. Почему? У меня нет ответа на этот вопрос.

– Простите, но мы немного в курсе событий и ваших недавних поступков, – мягко вступает в разговор Николай.

– Кто из нас не без греха, – вздыхает Зоря, виновато потупив взгляд.

– Нисколько не пытаюсь вас судить. На это не имею права. Только разрушить все легко, а вот чтобы вернуть доверие надо постараться. Вы хотите помириться с матерью – это отлично, – Николай берет чашку, делает глоток кофе, смотрит на Зорю, словно сканирует ее. – Но это не может произойти по щелчку пальцев. В данном случае недостаточно сказать: «Прости!»

– Я хочу быть рядом, – берет мою руку и сжимает ее. – Я нужна маме, а мама мне. Мы семья и должны поддерживать друг друга. И я готова доказать, как сильно раскаиваюсь.

– Мне кажется, сейчас ваше присутствие добавит Валерии тревог. Всему свое время, Зоряна. Если у вас есть намерения вернуть доверие матери, то идите к этой цели, – заявляет Николай.

– Согласен. Боюсь, что сейчас ваше пребывание с Лерой лишь добавит ненужных тревог, – поддерживает друга Артем.

– Мам, а ты что думаешь? Я настолько тебя раздражаю? – берет салфетку и вытирает слезы.

Она разрывает мне сердце. Кромсает его. Стараюсь думать не эмоциями, хоть моя любовь к дочери требует немедленно ее обнять, и постараться забыть все те жуткие события. Но, правда в том, что их не забыть и не вычеркнуть.

Доверия действительно нет. Страшно признаться, но я опасаюсь приводить дочь в дом.

– Зорь, мы можем общаться. Если возникнут проблемы, я тебе помогу. Но мне сейчас надо прийти в себя. У меня уже пропало молоко. Надеюсь, ты понимаешь в каком я состоянии.

– Понимаю, мамочка! Потому и хочу загладить вину, сделать все, чтобы тебе было легче! – складывает руки в молитвенном жесте.

А у меня перед глазами, как она искренне плакала перед своей учительницей в театре. Один в один.

От этого темнеет в глазах. Стена отчуждения между мной и ребенком растет.

– Папа надолго уехал? – спрашиваю осипшим голосом.

– Говорил, что скоро вернется, – она как-то резко осунулась, лицо бледным стало.

– Вы не поддерживаете связь?

– Он мне пишет, – сцепляет руки в замок. – Расскажи мне про Аришку, какая она? – на лице мгновенно возникает улыбка.

Зоря определенно избегает разговоров об отце. Почему?

Во время встречи еще несколько раз пыталась спросить что-то о Роме, но получала только односложные ответы. К концу встречи Зоря заметно потухла, плечи опустила, смотрела на меня как затравленный зверек.

Артем и Николай больше старались не вмешиваться в наше общение, но и наедине нас с дочерью не оставляли.

И мне от этого дико, она же мой ребенок! И самое ужасное, что внутренний голос соглашается с ними.

– Мне жаль, мам, – говорит дочь, прощаясь со мной. – Я докажу тебе, как сильно люблю и раскаиваюсь! – обнимает меня и целует в обе щеки. – Я ведь могу написать?

– Конечно, можешь, – прижимаю к себе дочь. Всхлипываю, стараюсь сдержать ядовитые слезы.

– Вас подвести? – обращается к Зоре Николай.

– Н… нет… спасибо. Сама доберусь, – хмурит брови.

– Отчего же сама, если я на машине.

– Если настаиваете, – пожимает плечами.

Прощаюсь с дочерью, на душе гадко и противно. Сажусь в машину к Артему.

– Что скажешь? – спрашиваю хрипло.

Состояние такое, что выть хочется. Еще и стыдно, что опасаюсь собственного ребенка.

– Мутное дело, Лер. И дочь твоя что-то усиленно скрывает.

– А не понимаю, Артем. Зачем? Развожусь я с ее отцом, и что? Алена хочет мне отомстить за аварию. Лариса Эдуардовна против развода. Но при чем тут моя дочь? Думаешь, они промыли ей мозги? Чего они вообще от меня хотят? У меня ничего нет!

– Она с ними близка. И да, я бы на данном этапе ей не доверял. Прости, – его голос звучит виновато.

– Я и сама словила себя на мысли, что не могу пригласить ее в дом. И это не укладывается в голове.

– Лер, я обещаю, во всем разберусь. Уже кое-что наклевывается, но мне надо немного времени, чтобы нарыть больше информации. Пока осторожность точно не повредит.

Домой возвращаюсь в подавленном состоянии. На душе появился камень, который тянет меня к земле и не дает дышать.

Николай пишет, что отвез Зорю домой к моей матери.

Открываю подарок дочери. Там красивые вещи для Аришки, раскладываю их и плачу. Эта встреча разбередила душу и принесла еще больше сомнений.

Даже нет сил общаться со Светланой. Закрываюсь в комнате с дочуркой.

Зоря пишет мне вечером, утром и весь следующий день. Словно ничего и не было, рассказывает новости со школы, про балет, про своих подруг. Мы общаемся, но тяжесть не проходит. Ощущаю, будто надвигается что-то черное.

Не в силах справиться с тревогой, пишу Роме. Не дает мне покоя его странный отъезд.

«Ром, что случилось? Куда ты уехал? Почему не предупредил?».

«Я пытаюсь все закончить. Это надо было давно сделать».

И понимай его как хочешь.

«Ты скоро вернешься?».

«Да. Завтра буду в городе».

Вот и все общение. Но надо признаться, когда дочь с ним, мне спокойнее.

Артем и Николай тоже мне пишут постоянно, интересуются как я. Отвечаю, что все хорошо. Хоть это далеко не так.

А утром следующего дня раздается тревожный звонок. Именно тревожный. Потому что сердце падает вниз, еще до того, как принимаю вызов.

– Да, Зорь…

– Мамуличка! – а дальше всхлипы и стоны.

– Зоря! Что случилось?! – кричу в трубку, страх сдавливает грудную клетку.

– Я в больнице… мне так больно… помоги мне… – язык заплетается, потом раздается душераздирающий вой дочери.

– Зоря!

Раздается возня и далее незнакомый мужской голос.

– Добрый день, вы мать Зоряны?

– Да… что с моей дочерью?

– Ее сильно избили. Только что пациентку скорая привела. Характер и степень полученных травм устанавливаем, – и снова крики дочери.

Переживания не дают дышать. В мозгу пульсирует только одно: «Дочурке плохо! Ей больно! Я ей нужна!».

– Где она?! Как это произошло?!

Врач называет адрес больницы.

Не помню, как собираюсь, как прошу Светлану посмотреть за Аришкой.

Охранники везут мне в больницу. Нервы на пределе, зубы стучат, губы немеют. Дрожащей рукой набираю Артема. Рассказываю, что произошло.

– Я сейчас далеко. Подождать меня, тебя бесполезно просить…

– Артем! Ей больно!

– Постараюсь, как можно скорее приехать в больницу. Кольке я сам напишу, может, он быстрее сможет. Лера, осторожней, прошу тебя.

– Со мной охрана. Да, и я еду в больницу, к дочери. Я ей нужна!

– Лер, ты им всем нужна, – как-то очень тяжело вздыхает.

– Ты что-то знаешь?

– Да… потом поговорим. Осторожней, прошу! – снова повторяет как заклинание. – Я позвоню в ту больницу, все узнаю.

– Спасибо!

Машина останавливается, выбегаю из машины. Только тревога мной движет. В регистратуре подтверждают, что действительно привезли Зорю. Ко мне выходит врач.

– Я вас проведу. Сопровождающие пусть подождут тут, – указывает на диваны в коридоре.

– Нет, – следует механический ответ охранника.

– Что с моей дочерью?

– Сильное избиение.

– Кто ее избил? Как она себя чувствует?

Мозг взрывается от полученной информации.

– Я могу вас к ней провести, но ненадолго.

Врач сыплет какими-то медицинскими терминами, голова взрывается, все затмевает одно желание – увидеть дочь.

Меня приводят к палате в конце коридора. Охранники остаются стоять за дверью. Врач не разрешает им заходить.

Дверь открывается, и я вижу свою кровиночку на постели, с капельницей, в бинтах.

– Зоренька! – слезы катятся из глаз.

– Мамочка! – слабый голос, тянет ко мне руку. – Ты пришла! Я так рада!

– Что? Как это случилось? Врач сказал, тебя избили? – она очень бледная, глаза заплаканные.

– Все… все это, – приподнимается и хватает меня за руку, сдавливает очень сильно, – Все из-за тебя! Какая же ты тупая курица, мама! – шипит мне в лицо.

Не успеваю осознать, как чувствую укол в шею.

– Попалась, птичка, – довольный голос врача сзади.

Хочу крикнуть, позвать на помощь, но тело становится ватным, перед глазами сгущается тьма.