Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 86

Роман

– Заждались уже! Сейчас будем ням-ням, – Дима насыпает корм в мисочки для котов. – Кс… кссс

Рома помогает парню. Досыпает лакомство в другие миски. Кормить бездомных котов и собак – это их традиция. Она возникла пару лет назад, когда Рома забирал мальчика из детского сада. Ребенок увидел мяукающих у подъезда котов и отнес им две конфеты, бережно спрятанные в маленьком детском рюкзачке.

– Что ты делаешь? – спросил тогда Рома.

– Они хотят кушать. Я дам им свои любимые конфеты, пусть улыбнуться, им ведь грустно.

– Дим, они не едят конфеты. Мы им купим кошачьей еды.

Тогда они вместе купили корм и кормили котов, наблюдая, как бродяжки уплетают лакомство. С тех пор мальчик всегда просил покормить котов и собак. Никто кроме Ромы с Димой подобным не занимался, Надежда и Матвей называли это идиоизмом, Алена просто отмахивалась.

Иногда… в те светлые времена, когда Лера еще была рядом, она с удовольствием составляла им компанию.

– А вот тот котик похож на нас с тобой, – малыш показывает пальцев на кота, которого отогнали сородичи и он жалобно смотрит, на пиршество хвостатых со стороны. Серый, облезлый, худущий, с огромными жалобными глазами.

– Почему? – спрашивает Рома, а у самого горло сдавливает.

– Его не понимают и прогоняют, – вздыхает Дима и направляется к коту, чтобы персонально насыпать ему угощений. – Кс… кссс… смотри что у меня есть… такая вкусняшка… Не расстраивайся, ты скоро помиришься с друзьями, – малыш продолжает свой разговор с котом.

Слова Димы окунают Романа в недавние воспоминания, как он стоял в стороне и смотрел на выписку Леры. Тогда он действительно был тем самым котом… или привычнее псом… только он изгнан за дело. И прощения не заслуживает.

Но он не мог отказать себе в маленькой слабости – увидеть Леру издали. Он так истосковался по своему свету. Без нее тьма сгущается, а сердце продолжает жалобно стонать от любви.

Роман жадно вглядывался в ее черты, ловил каждый жест, ее улыбку… адресованную не ему. Как она обнималась со стоматологом, он знает, что это ее брат. Но Роме больно, что он не может разделить этот миг с женой. Зато это смог сделать вездесущий Калиновский.

И что бесит больше всего, именно он стал связным между Ромой и его женой. Хочет он того или нет, а ему приходиться общаться с адвокатом. И Рома чувствует, как этот человек уверенно напирает, занимая его место.

– Идем в магазин, Дим, – он берет малыша за руку.

– И купим там подарки маме, бабушке, дедушке, Зоряне и тете Лере? – спрашивает, заглядывая ему в глаза.

– А ты что вкусного хочешь?

– Друга хочу, – показывает пальчиком на одинокого кота.

– Дим… мы не можем его взять…

– Почему? Он же будет нам другом.

Как объяснить ребенку, что еще непонятно где сам Дима будет жить?

Роме позвонил Матвей и попросил забрать ребенка. От него он узнал последние новости.

Что Мотя бросит Надежду, он не ожидал. Еще так цинично и подло. Уж как раз Матвею не на что жаловаться, ему теща посвятила всю жизнь.

Нет, Роману не было жалко их. Он не испытывал злорадства. Он просто не понимал, что теперь будет с Димой?

– Рома! Мы не можем оставить тут котика, ему так одиноко! – дергает его за руку мальчик.

– Не можем, – соглашается Рома и идет ловить хвостатого. Тот даже не убегает, наоборот, спокойно дает взять себя на руки.

– Спасибо! Ты лучший! – радостно прыгает вокруг Дима.

Вечер уходит на обустройство нового жильца в некогда счастливой, а теперь пустой квартире.

Тут все напоминает о былом счастье. Угрызения совести поедом сжирают Рому. Он слишком хорошо понимает, что разрушил все собственными руками.

Постоянно думает о Зоряне, которая стала копией своего деда. Об Аришке, которую толком не видел. Сердце не на месте, не должна дочь расти без отца.

Или на это место претендует Калиновский?

Роман знает ответ. И это кажется ему концом жизни. Но нет… она продолжается, течет своей унылой черной рекой.

У него теперь даже нет работы. А там он мог хоть как-то себя занять. Роман уволился. Работать вместе с Максом не представлялось возможным. После он узнал, что Максим потерял фирму, а жена выгнала его без гроша в кармане.

Но если с работой вопрос можно довольно быстро решить, то в остальном… без Леры в его душе выключили свет и Рома блуждает во мраке.

Он укладывает малыша спать, котенок примостился у ног Димы. Долго смотрит, как они мирно сопят. Грустная улыбка касается губ Романа.

Осторожно закрывает дверь. Выходит на кухню. Вздыхает. Не хочется звонить… надо.

Один гудок и на другом конце раздаются взволнованные возгласы:

– Ромочка! Как хорошо, что ты позвонил!

– Ален, у меня тут Дима… – она не дает ему договорить, перебивает.

– Я в отчаянии! На грани! И наш с тобой ребенок в опасности!

Глава 87

– Мать переехала к тебе, я в курсе, – Рома вздыхает, голос Алены режет по нервам.

– Она не просто переехала! Она инвалид! За ней нужен постоянный уход, – рыдает.

– Это твоя мать.

– Мать?! Рома, ты серьезно? Она же монстр, что она со мной сделала! Что она с нами всеми сделала! Ромочка, помоги мне!

– За твоим ребенком она смотрела, какой бы ни была. Квартиру она тебе дала, – ему ли не знать, кто такая Надежда.

Но меньше всего Роману хочется влезать в их отношения, когда у самого жизнь разрушена.

Если бы не Алена, он бы был сейчас с Лерой. Потому к ней он может испытывать лишь омерзение. А воспоминания о совместных ночах и вовсе доводят его до безумия. Он будет корить себя за них всю жизнь.

Почему не придумал другого способа остановить ее? Почему поддался? Почему изображал чувства? Желал защитить жену, только сам пал так низко, что презирает себя.

– Она хочет заработать на нашем с тобой ребенке! Ты понимаешь?! – орет не своим голосом.

– Я не уверен, что это мой ребенок…

– Что?! Рома?! Ты там головой ударился?! Чей еще?! – возмущается так, что в трубке раздается надсадный кашель.

– Мы с тобой предохранялись. В те редкие случаи когда… – Рома кривится, зажмуривается, желая прогнать ненавистные воспоминания.

– Нет сто процентных гарантий. Произошла осечка! И теперь я ношу ТВОЕГО, – выкрикивает это слово так, что Роман невольно отставляет телефон от уха, – Сына.

– Макс тоже был уверен в отцовстве…

– Так надо было сказать, – голос становится мягче. – Но это не отменяет истины.

– А скольким еще «максам» так надо было сказать? Помнится, когда ты была беременна Димой, скольких мужиков подобным образом вы доили? – голос Ромы звучит спокойно, он сумел обуздать эмоции, надежно спрятал их в глубине израненной души.

– Он меня заставлял! И ты об этом знаешь! Как ты можешь меня этим попрекать, после всех тех кошмаров, которые я пережила! – снова заходится в рыданиях.

– Только его науку не забыла.

– Рома! Как ты можешь быть таким жестоким! У меня кроме тебя никого не осталось?!

– А как же Дима? Ты не спросила как он? Ты давно видела сына?

– Он с тобой. Ты сам сказал. Значит, с ним полный порядок, – бросает раздраженно.

– Ему мать нужна. Он скучает. Спрашивает о тебе постоянно.

– Он исчадие ада! Сын дьявола! Рома, я боюсь этого ребенка! Он напоминает мне о пережитых ужасах! – истерично вопит.

– Он отличный пацан. И твой сын. Ты его мать. Ты планируешь его забирать?

– Ты меня слышишь! У мен мать-инвалид на руках. Я беременна и едва ребенка не потеряла. Куда мне еще этого?! – на том конце раздается звон. Тяжелое кряхтение. Сопение. – Хотя… Ром, – ее голос меняется, появляются ласковые нотки, – Если бы ты помог мне, мы бы зажили все вместе. Мы с тобой и двое деток. Я ведь не просто это все… с тобой… не только из-за мести… Я полюбила тебя, Ром. И сейчас безумно люблю.

Телефон дрожит в его руке, настолько режут слух ее слова. Если бы мог он бы физически заставил ее замолчать.

– Родится ребенок, сделаем тест ДНК. Если сын мой, я его не оставлю. Это все, что могу тебе сказать на данный момент, – отвечает, сохраняя видимость спокойствия.

– Он в опасности! Моя мать, я тебе говорила! Она планирует…

– Ален, – перебивает ее, – Твоя мать не может самостоятельно передвигаться. Что она сделает, кроме ее извечных угроз? Ничего. А помои всю жизнь лились изо рта Надежды. Потому успокойся, смотри за матерью, следи за здоровьем. Родишь ребенка, тогда поговорим.

– Нет! Рома! Я с ней не выдержу! Не бросай меня! – снова истерические крики на том конце.

– Спокойной ночи, – отключает вызов, с отвращением отбрасывает телефон на стол.

Даже в кошмарном сне Роман не может представить свою жизнь с этой женщиной. А после всего случившегося, уровень неприязни достиг предела.

Ночь проходит без сна, в воспоминаниях. Он всегда чувствовал, что не заслуживает счастья. Но из последних сил цеплялся, благодарил судьбу за каждый проведенный с Лерой день. А теперь надо научиться жить во мраке.

Утром, когда просыпается Дима, становится немного легче. Ребенок отвлекает, Роману нравиться о нем заботиться, и новый хвостатый житель радует.

Он отвозит мальчика на занятия. Садится в машину и смотрит вдаль, перед глазами лицо жены. Как же он истосковался. Из болезненных размышлений вырывает звонок телефона.

– Слушаю, Игорь Вячеславович.

– Доброго дня, Роман, – голос отчима звучит уверенно. – Заехал бы ты ко мне. Есть к тебе предложение.

– Какое?

Игорь остался в городе. Пока не спешит уезжать.

– Ты парень толковый, хочу тебе предложить работу у одного своего партнера. Зарплата хорошая будет, карьерный рост. Да, и просто хочу потолковать, уважь старика, приезжай.

– Я и сам в состоянии себе работу найти…

– А ты не упрямься. Дай хоть в конце жизни пару добрых дел сделать. Я же заработать предлагаю, не дарю.

– Хорошо… я заеду, – Рома вздыхает. Хочется побыть одному, выть в четырех стенах, но отказать отчиму язык не поворачивается.

– Заодно расскажу тебе, как твоя женушка наследством распорядилась, – в голосе слышны хитрые нотки.

– Вы видели Леру?! – сердце сжимается болезненными спазмами.

– Да… побеседовали…

– Уже еду!

Роман заводит машину. Любая новость про жену, и он готов горы свернуть.

На половине пути к месту обитания отчима телефон извещает о сообщении. Еще не глянув на экран Рому подкидывает на сиденье, несколько мощных разрядов тока проходят по телу.

ОНА

Смотрит на экран. Так и есть.

«Рома, я вчера была у Зоряны. Нам пора встретиться и поговорить».

Глава 88

Лера

После общения с Зорей закрываюсь в комнате с Аришкой. Тяжело с кем-то говорить, хочется побыть со своей болью наедине.

Ничего уже не будет как прежде. Мне надо это принять. Я всегда буду любить старшую дочь, только моей любви слишком мало… она ей не нужна.

Ночь проходит в воспоминаниях, моя семья, жизнь, все теперь кажется таким далеким и безумно болезненным. Вспоминаю Романа, его слова любви, его улыбки, его забота, что все ложь? Ради наследства все?

В какой-то момент ощущаю острую потребность посмотреть ему в глаза и спросить напрямую. Разговор назревал давно, но вот именно сейчас ощущаю свою готовность.

Прошло не так много времени, с тех пор, как я выписалась из роддома, а кажется, вечность. Все так быстро и кардинально поменялось, родные обнажили свои лица.

Когда спускаюсь к завтраку, застаю Колю с чашкой кофе.

– Привет, не спящим, – подмигивает.

– Так заметно?

– Ты красива спору нет, но уделить пару часов подушке не помешает, – в глазах пляшут золотые искры, мягкая улыбка.

– Обещаю исправиться! – как-то получается у Коли несколькими словами, взглядом меня успокоить. Удивительная способность.

– Ты не забыла, что у нас на утро намечается?

– Как такое забудешь!

Мы еще вчера договорились поехать к Паше. Его готовят к операции, и мы хотим его поддержать.

– Только у меня небольшая накладка, – делает глоток кофе.

– Что-то случилось?

– На работу нужно срочно подскочить. Артем тебя отвезет. А я позже подъеду. Окей?

– Езжай! Паша будет тебе рад! – Светлана появляется на кухне. – Меня вчера к нему Коля возил, давно я не видела брата в таком расположении духа.

– Я только за! – подхожу к сестре. – Спасибо за помощь, Свет. Без тебя я бы не справилась! Без вас, – улыбаюсь Коле.

Артем приезжает через минут двадцать. Когда брат уже умчал по делам, а мы со Светланой болтаем на кухне.

– Мне уже неудобно, ты столько времени на меня тратишь. Своих же дел по горло, – говорю сидя на переднем сиденье его автомобиля.

– Мне не в тягость, а в радость, Лер, – бросает на меня странный взгляд и тихо добавляет. – Я рад, что ты появилась в моей жизни… еще тогда…

Невысказанное, что-то неуловимое витает в воздухе. То, чему я не могу дать определения, но что ощущаю каждой клеткой тела.

Момент разрушает звонок мобильного. Первый порыв – сбросить, все же принимаю вызов.

– Слушаю тебя, – говорю сухо и отстраненно.

– Привет, сестренка, – лопочет Алена.

– Здравствуй.

Молчу. Повисает пауза. Чувствую, как она подбирает слова. А мне просто нечего ей сказать.

– Лер, я хотела извиниться. Я знаю, что это мать была виновата. Я так зациклилась на мести, так долго не видела правды, мне очень стыдно. Прости меня… я так перед тобой виновата, столько натворила… – всхлипывает.

– Что сделано, то сделано. На твоей совести это.

– Лер, я понимаю, что еще мало времени прошло. Но хочу, чтобы ты знала, я очень раскаиваюсь. Я тебя люблю! Ты моя сестра! Я так хочу быть частью твоей жизни!

– Вряд ли мы сейчас сможем общаться. Ты все для этого сделала, – ловлю себя на мысли, что очень хочется завершить разговор. Больно слышать даже ее голос, сразу перед глазами кадры, увиденные после роддома. И осознание, что она улыбалась, играла в любящую сестру, и ненавидела меня, строила козни. Я просто не могу через это переступить.

– Я все осознала! И всегда открыта к общению! Просто знай это! Если бы мы могли встретиться, обговорить. Я тебе все расскажу, и возможно, ты меня поймешь.

– На данный момент я не готова к встрече с тобой, – отвечаю отстраненно.

Нечто во мне умерло, и больше не воскреснет по отношению к сестре.

– Но у нас остается проблема – наша мамаша, – скрипит зубами, чувствую ее злость. – Отец ее бросил, отобрал квартиру и она ко мне приперлась. Она очень больна. Я беременна и не знаю, как за ней смотреть, у меня нет ни сил, ни финансов.

– Если нужен какой препарат, напиши название, я попробую помочь. На этом все.

– Лер, – хнычет, – Она не выносима! Я с ней с ума сойду! Помоги мне, сестра!

– У каждого свои проблемы, Ален.

– Но она и твоя мать!

– Я не могу больше называть ее этим словом.

Понимаю, что как бы ужасно это ни звучало, а к матери у меня нет сострадания. Достаточно только вспомнить все, что она творила, и малейшие зерна жалости, тут же гниют, не успев зародиться.

– А я могу?! Она мою жизнь разрушила! А теперь мне с ней возиться!

– Сочувствую. Всего хорошего, – заканчиваю разговор.

Передергивает. Словно только что снова в болото окунулась.

– Эти люди привыкли принимать доброту за слабость, так что ты все правильно делаешь, – тихо говорит Артем.

– Какая-то часть меня, та, что помнит, ту… лживую версию сестры, та, что все еще ее любит, рвется на помощь, – вздыхаю.

– Но ты ведь ее обуздала. Лер, смотри вперед, прошлого не исправить, будущего ты не знаешь, у тебя есть настоящее, на нем и концентрируйся, – припарковывается во дворе больницы.

– Только чтобы было это настоящее, надо все же разобраться с прошлым… поговорить с Ромой…

– Вот это верно. Нельзя оставлять ваши вопросы в подвешенном состоянии. Они тебе не дают дышать и тянут назад.

Пока не передумала, быстро набираю сообщение Роме. Ответ приходит мгновенно.

«В любое время дня и ночи, только позови».

Снова ножом по сердцу. Он отвечает словами из прошлого… где я была обманчиво счастлива, верила, любила… Эти его слова, нежность, я купалась в них…

– Можете вечером у меня в офисе встретиться, там никого не будет, спокойно все обсудите, – предлагает Артем.

– Спасибо…

Дрожащей рукой набираю Роме текст сообщения с адресом. Озноб пробирает до костей, руки ледяные, и воспоминания, они снова занимают все мои мысли.

Проходим в палату к Паше. Он не один. О чем-то весело общается с медсестрой. Светлана была права, я еще ни разу не видела брата таким сияющим.

– Лерочка, Артем! Какие люди! – хлопает по одеялу.

– Привет, Паш! Как настроение? – спрашиваю.

– Отлично! Вот врач говорит, что шансы очень неплохие.

А сам то и дело на медсестру взгляды бросает.

– Ой, оставлю вас наедине, – спохватывается она и направляется к выходу.

Ловлю взгляд брата, чисто мужской, заинтересованный.

– Симпатичная медсестра, – замечаю, когда женщина закрывает за собой дверь.

– Да… я не заметил, – опускает глаза.

Мы понимающе переглядываемся с Артемом.

– Паш, хороший стимул, чтобы встать на ноги, – улыбается Артем.

– Встану, – столько уверенности в голосе брата.

И я верю, у него обязательно все получится. Жизнь должна ему улыбнуться после стольких лет испытаний.

После больницы Артем отвозит меня домой, и я морально готовлюсь к вечерней встрече. Занимаюсь с дочуркой, а руки ходуном ходят, и никак не успокоиться.

На встречу с Ромой меня везет Коля. Артем дал указания, офис нам откроют. Даже успокаивающая аура брата сейчас мне не помогает. Ловлю свое отражение в зеркале, сама себя пугаюсь, насколько бледная, даже щеки втянулись.

– Лер, все будет хорошо, – сжимает мою руку Николай, помогая мне выйти из машины.

– Угу, – неуверенно киваю.

Мы поднимаемся на лифте. Створки открываются, я вижу Рому. Смотрю в его глаза, некогда самые любимые и родные.

Хотела бы я сказать, что они стали чужими… Нет… не стали…

Глава 89

Как он смотрит на меня! Отчаянно, преданно, с щемящей душу нежностью… Я знаю этот взгляд, но сейчас он стал еще более проникновенным.

Неужели так можно врать глазами? И зачем теперь?

– Лерочка, – устремляется ко мне, вскидывает руки в желании обнять, и замирает в шаге, – Здравствуй. Спасибо, что согласилась встретиться. Николай, – пожимает руку брату.

– Здравствуй, – киваю.

В груди щемит. Сколько лет прожито вместе, сколько мы прошли, я верила ему как себе, и эти чувства мне не под силу выключить по щелчку пальца. Хоть вдали от него, казалось все легче, что забыла, что переступила. Сейчас понимаю, насколько истосковалась по его объятиям, по чувству умиротворения, по нашим тихим уютным вечерам, когда могли полночи болтать, обсуждая все на свете.

– Пройдемте, – Коля ведет нас в кабинет Артема. Там стоит охранник и открывает двери. – Лер, если что надо я тут неподалеку, – сжимает мою ледяную ладонь.

Могу лишь кивнуть в ответ. Тихий хлопок двери и мы остаемся с Ромой одни.

Молчание. Неловкое. Удушающее. Столько всего надо сказать, а слова застревают в горле.

Стоим и смотрим друг на друга. Я сдерживаю слезы и отчаянный крик: «За что?».

Почему он все разрушил? А было ли это что-то?

– Я тут для Аришки подарок приготовил, – только сейчас замечаю в его руке красочный пакет.

– Спасибо, – отвечаю хрипло.

– Я очень хочу ее увидеть… так и не видел толком, – смотрит виновато, на дне его глаз вижу боль… Нет не вижу, чувствую ее и она безжалостно избивает меня.

Неужели так притворяются? Или дочь он все же любит?

– Кто в этом виноват, Ром? – отворачиваюсь, делаю судорожный глубокий вдох и сажусь на диван. Ноги становятся ватными, еще немного и упаду. Напряжение… им моментально пропитывается пространство.

– Во всем виноват я, – отвечает не задумываясь.

– Неужели деньги стоили стольких лет вранья? – сжимаю руки в кулаки, пытаюсь сохранять видимость спокойствия. – Жить с нелюбимой зачем? Мучить себя? Обманывать меня? Наследство так сильно в голову ударило?

– Лер, о чем ты! Я любил и люблю тебя больше жизни! – отвечает с таким запалом, и в глазах… эта любовь… точнее ложь, которую он научился так правдоподобно играть.

Приседает на корточки возле меня. Дрожащей рукой проводит по моей ноге. Через джинсы ощущаю его жар, такой привычный, родной… Воскрешает то, что я так старалась в себе убить. Те, чувства которыми жила столько лет.

– Не трогай меня, – выходит почти жалобно.

Ненавижу себя, ведь больше всего хочу сейчас, чтобы просто обнял, прошептал на ухо ласковые слова, гладил по голове, как умеет только он, дарил чувство защищенности.

Я всегда ощущала себя с ним, как за каменной стеной. Это было чувство, которое всегда было со мной. Он мог ничего не делать, просто быть рядом, но я была словно под плотным куполом, куда не проникала никакая опасность. Я так привыкла жить с этими ощущениями, сроднилась с ними, что теперь ощущаю острую нехватку. Меня тенят к нему со страшной силой, которая меня саму пугает.

– Прости, – тут же одергивает руку.

А я едва сдерживаюсь, чтобы не вернуть ее обратно, не провести по его щеке, уткнуться в шею и ощутить родной запах.

– Нам надо обсудить Зоряну и… развод, – последнее слово дается с большим трудом.

Какая-то часть меня так отчаянно хватается за прошлое, не хочет его отпускать, что я чувствую, как разрывается душа…

Я ошибалась. Я не готова к встрече с ним. Слишком свежи раны, еще не умерла любовь.

– Развод… – эхом повторяет. – Я все заслужил. Осознаю, нет мне прощения. Я все сам разрушил. Только… Лерочка, – его губы дрожат, – Умоляю, никогда не допускай даже мысли, что я тебя не любил. Ты мой свет, моя жизнь… я дышал тобой…

Я слышу биение его сердца. Отчетливо, как удар за ударом оно вопит о любви. Странные ощущения, пугающие, слишком реалистичные.

– Дышал и спал с моей сестрой… хотя о чем я, тебя изначально ко мне подослали, – горло сдавливает от сдерживаемых воплей отчаяния. – Ром, хоть сейчас не ври. Полагаю, что за прожитые годы я заслуживаю хотя бы правду.

– Я действительно врал тебе… я думал, моя ложь во благо… я ошибался, как же я ошибался… – обхватывает голову руками. – Лер, мне и сейчас хочется защитить тебя и ничего не говорить. Потому что правда будет приносить тебе слишком много страданий.

– Избавь меня от защиты ложью, – всхлипываю.

Предательская слеза все же катится по щеке. Рома ловит ее пальцем. Его прикосновение оставляет ожог. Прежде чем осознаю, что творю, хватаю его за запястье, сильно сжимаю.

Мы так и замираем. Судорожно ловлю эти мгновения. Его кожа, его тепло…

Напоминаю себе, что все ложь, и мое ощущение каменной стены и защиты. Отталкиваю его, тут же озноб пробегает по телу… потребность в нем… Я справлюсь. Я смогу.

– Больше никакой лжи, Лер. Только правда. От начала и до конца, – подносит к губам указательный палец, которым словил мою слезу. – История будет долгой, начну со своего детства, о котором тебе никогда не рассказывал…