Текст книги "Сталинские коммандос. Украинские партизанские формирования, 1941-1944"

Автор книги: Александр Гогун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 43 страниц)

Масштабные мобилизации в партизанские отряды постоянно фиксировались в документах всех сторон военно-политического противостояния и в первой половине 1944 г. «Отдельные партизанские командиры, увеличивая численность своего личного состава, пытались таким образом добиться от УШПД соответствующего увеличения объемов материально-технических поставок в свои отряды. И поэтому нередко в составе таких формирований насчитывалось до 30 % и более невооруженных людей»^[968].

Если оценивать эффективность принудительного набора в партизанские формирования, то, хотя он и привел к объяснимому снижению дисциплины, но, с военной точки зрения, в тот период для советской стороны он в целом себя оправдывал. Ушедших из партизанских рядов с осени 1942 г. до конца войны было не так много^[969]: близилась победа Красной армии, а немцы и венгры, а потом и банде-ровцы обычно рассматривали перебежчиков как шпионов.

Хотя к этому способу комплектования отрядов как УШПД, так и командиры на местах нередко подходили формально, не уделяя ему много внимания, а также в погоне за количественными показателями не очень заботились о подготовке, вооружении, обучении призывников и добровольцев.

Зачастую набор в партизанские формирования проходил едва ли не вопреки здравому смыслу: «Будущих партизан отбирали даже среди заключенных исправительно-трудовых лагерей НКВД, осужденных за незначительные воинские, должностные и другие бытовые преступления из числа бывших военнослужащих, оперативных работников НКВД, милиции, прокуратуры, лиц учреждений юстиции, членов ВКП(б), лагерной агентуры»^[970]. На территории КарелоФинской ССР и Севера России в партизанские отряды из ГУЛАГа рекрутировались люди, совершившие умышленное убийство, убийство в состоянии аффекта, нанесение тяжких телесных повреждений, изнасилование, организовавшие доведение до самоубийства. За фронт посылались и кадры, совершившие должностные и экономические преступления: злоупотребление властью или служебным положением, присвоение или растрата денег или ценностей, бесхозяйственность. Встречались также имущественные преступления: кража, грабеж, покупка заведомо краденого; а также воинские преступления и так называемые «преступления против порядка управления». Как пишет российский историк Олег Кулагин, «…было бы неверно думать, что такой важный аспект войны, как формирование партизанских отрядов из числа гулаговских заключенных, строился только на добровольной основе. 4-е отделы областных управлений НКВД направляли во все лагеря приказ отобрать кандидатов в партизанские отряды»^[971]. Анекдотичный пример практики использования «социально близких элементов» собственно в Украине – история разведгруппы Ф. Валиева, дважды выбрасывавшегося в немецкий тыл и успешно выполнявшего порученные задания. В третий раз заместителем командира был назначен воентехник 2-го ранга, уроженец Днепропетровска Олег Сербин (1906 г. р.), до войны имевший 22 судимости и 16 побегов из мест заключения, осужденный в общей сложности на 168 лет и 8 месяцев. В анкете, заполненной им еще в глубоком советском тылу при вступлении в партизаны, Сер-бин честно описал свою «профессиональную деятельность» с 1924 по 1939 г.: «вор-рецидивист». Перед войной в лагерях он отличился на трудовом фронте, поэтому был досрочно освобожден и в 1940 г. принят в ВКП(б). В составе группы Ф. Валиева Сербин был выброшен 15 апреля 1943 г. на территорию Кировоградской области и тут же перебежал к немцам, вследствие чего 28 апреля группа была схвачена полицией^[972].

Будущий Герой Советского Союза, командир соединения им. Берии Андрей Грабчак в одном из своих отчетов довольно откровенно описал принцип набора своих подчиненных: «Еще в октябре месяце

1942 года перед вылетом в тыл противника в Москве, я сказал тов. Строкачу, что отряд организую так: наберу в костяк хороших преданных товарищей, а затем буду принимать всех: честных и нечестных и даже мерзавцев. Так и делали – принимали всех, интересуясь в первую очередь, здоров ли он физически и не трус ли животный (см. инструкцию), а где он родился, служил ли он в полиции или в жандармерии – второстепенный, “мимолетный” был вопрос»^[973].

Бывший партизан Василий Ермоленко свидетельствовал, что при призыве в Винницкое соединение отбора не было вообще. В частности, на Черниговщине в отряд был взят один слабослышащий молодой человек. В тот момент, когда он тяжело болел простудным заболеванием, по причине чего вообще оглох, его послали стоять на сторожевом посту, где партизан вследствие недомогания не услышал подходящих немцев. За это его расстреляли, приказом объявив по отряду о строжайшем запрете на сон во время выполнения задания. Недалеко от советско-польской границы (1939 г.) весной 1943 г. партизаны указанного соединения, по словам Ермоленко, «сделали страшную мобилизацию…Человек, наверное, 70… Брали сплошняком: годен, не годен. Даже эпилептика одного взяли. Вот дурость была! Народ частью бежал от мобилизации, прятался. Белорусы вообще прятались. Ну, например, ты в местном партизанском отряде, а я в рейде. И куда ты пойдешь – в местный отряд, или в рейд? Мы приехали в Белоруссию – там местных отрядов тьма сколько. И когда хотели собрать в кучу – шиш! Поразбегались кто куда… “Езжайте, говорят, нам дел тут хватает”. И как ты его мобилизуешь? Мобилизуешь – отошел 3 метра – и вот его не видно»^[974]. Рассказ партизана подтверждается документацией УШПД^[975]. По рассказу Ермоленко, в ходе этой мобилизации в отряд попали два заблаговременно тайно завербованных немцами крестьянина, впрочем, позже выявленных партизанскими особистами благодаря помощи соседнего соединения.

Для конкретной демонстрации «социального среза» украинских партизан можно привести информацию о личном составе одиннадцати крупнейших соединений УШПД. Для репрезентативности выбраны те, сквозь ряды которых за 1941–1944 гг. прошло свыше трех тысяч человек.

Сводная таблица составлялась с учетом следующего правила – в случае, когда по какому-либо соединению по отдельному пункту данные отсутствуют, подсчет процентов от общего числа производился только по тем соединениям, по которым есть данные, т. е. в данном случае общее количество, обозначенное в последней графе в скобках, подсчитано на основании известных данных. (Например, в случае вычисления процента бойцов, перешедших в партизаны из вспомогательных немецких формирований, подсчет производился по личному составу 8 соединений.) Номер соединения в таблице соответствует порядковому номеру соединения в списке.

1. Соединение украинских кавалерийских отрядов М. Наумова^[976]. В 1941 г. в отряд было включено 20 человек, в 1942-325, в 1943–2792, в 1944-166 человек.

2. Житомирское соединение А. Сабурова^[977]: 1941-56, 1942-948, 1943–1786, 1944-409.

3. Черниговско-Волынское соединение А. Федорова (включая бригаду им. В. Василевской)^[978]: 1941-411, 1942–1006, 1943–3271, 1944-569.

4. 1-я Украинская партизанская дивизия им. Ковпака (командиры С. Ковпак, П. Вершигора)^[979]: 1941-248, 1942–2497, 1943–1496, 19441335.

5. Черниговское соединение им. Попудренко (командиры Н. По-пудренко, Ф. Коротков)^[980]: 1941-198, 1942-231, 1943–3024.

6. Соединение им. Сталина (командир М. Шукаев)^[981].

7. Каменец-Подольское партизанское соединение им. Михайлова (к-р А. Одуха)^[982]: 1941– 53, 1942-139, 1943–1785, 1944–2942.

8. Черниговское соединение «За Родину» (командир И. Бовкун)^[983]: 1941-47, 1942-90, 1943–2928.

9. Тернопольское соединение им. Хрущева (командир И. Шитов) (включая соединение Д. Николайчика и Б. Шангина)^[984]: 1941-31, 1942-369, 1943–2980, 1944-520.

10. Партизанская дивизия им. Щорса Житомирской области (командир С. Маликов)^[985]: основная масса (5960 человек) поступила в 1943 г. За 1942 г. – 371 человек.

11. Киевское партизанское соединение им. Хрущева (комадир И. Хитриченко)^[986]: 1941– 8, 1942-82, 1943–3425.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

Итого

Численность по спискам личного состава за 1941–1944 гг.

3303

3199

5257

5549

3452

3359

4919

3065

3900

5960

3515

45 478

Потери убитыми и пропавшими без вести

510

441

495

1527

153

н. д.

568

122

311

312

287

(4726) 11,25 %

Дезертировало

н. д.

72

55

30

н. д.

н. д.

60

н. д.

40

65

21

(343) 1,06 %

Расстреляно или повешено

н. д.

36

10

н. д.

н. д.

н. д.

57

н. д.

24

75

8

(210) 0,78 %

Женщин

222

226

433

463

259

95

199

473

157

303

341

3171 6,97 %

Перебежчиков из коллаб. формирований

546

125

197

339

н. д.

н. д.

238

45

172

624

н. д.

(2286) 6,51 %

Украинцев

2023

1807

1976

1875

2003

1536

3087

2585

2165

4696

2272

26 035 57,23 %

Русских

635

394

1655

2120

1257

452

1178

381

891

1105

974

11 312 24,87 %

Белорусов

186

772

974

878

65

263

47

21

190

85

32

3513 7,72 %

Поляков

55

46

258

72

1

н. д.

205

н. д.

377

337

78

(1429)3,66 %

Евреев

42

54

247

209

н. д

27

57

н. д

83

62

44

(825) 2,11 %

Коммунистов

393

390

818

880

449

277

557

403

195

857

621

5840 12,84 %

Комсомольцев

659

438

856

1240

849

538

1067

795

375

1610

968

9395 20,65 %

Как видно из таблицы, всего коммунистов и комсомольцев в указанных соединениях насчитывалась ровно треть. Но этот относительно высокий процент ни о чем не свидетельствовал. Партийнополитическая работа в партизанских формированиях была поставлена формально, и, получая установки ЦК КП(б)У на «укрепление партячейки», командиры, комиссары и политруки стремились добиться механического увеличения численности коммунистического элемента, мало заботясь о его «воспитании». В других соединениях политоб-работка партизан проводилась не лучше.

Описав рядовой состав, можно сказать несколько слов и о руководстве на местах. Партизанский отряд значительно в большей степени, чем армейская часть, держался на командире, и от его личных качеств зависело само существование оперативной единицы, а также успешность ее действий. Некоторое представление о происхождении и довоенной службе партизанских командиров дает перечень командиров, комиссаров и начальников штабов соединений, бригад и отрядов (в т. ч. отрядов в составе соединений) УШПД, РУ ГШ КА и НКГБ СССР, получивших звание Героя Советского Союза за участие в партизанской борьбе в Украине в годы Второй мировой войны³⁷ (командиры взводов, рот и диверсионных групп не учитываются).

Таблица

Фамилия, имя

Дата присвоения звания ГСС

Трудовая деятельность до войны или до призыва в армию

Национальность

Примечания

АрефьевКонстантин

02.05.1945

Зам. нач. ж.д. вокзала в Киеве

украинец

В сент. 1943 – тяжело ранен, умер 8.3.1948

АртозеевГеоргий

04.01.1944

НКВД

украинец

После войны – на сов. работе и парт. службе

БакрадзеДавид

07.08.1944

Оконч. лесотехн. ин-т, работал в Архангельске

грузин

После войны – управляющий трестом «Грузмра-мор», депутат ВС СССР и ВС ГССР

БалицкийГригорий

07.03.1943

КП(б)У

украинец

После войны – на парт. службе

БовкунИван

04.01.1944

РККА

украинец

После войны – в заключении, Сов. армия, а позже – директор кинотеатра во Львове

БрайкоПетр

07.08.1944

РККА

украинец

После войны находился в заключении, окончил Литинститут им. Горького, служил в частях МВД

³⁷

Список составлен по: Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь: в 2 т. М., 1987–1988. Passim.

Фамилия, имя

Дата присвоения звания ГСС

Трудовая деятельность до войны или до призыва в армию

Национальность

Примечания

БринскийАнтон

04.02.1944

РККА

украинец

После войны – в Советской армии

ВерховскийЕвгений

02.05.1945

Рабочий

украинец

После войны – директор сахарного завода в Киро-вогр. области

ВершигораПетр

07.08.1944

Режиссер, актер

украинец

После войны – в ВС СССР, с 1955 г. работал в журнале «Знамя»

ВойцеховичВасилий

07.08.1944

РККА

украинец

После войны – на парт. службе и советской работе

ВолынецПетр

08.05.1965

Студент

украинец

Погиб 2.4.43, звание ГСС присвоено посмертно

ГнидашКузьма

24.03.1945

Разведуправление ГШ РККА

украинец

Погиб 19.6.1944, звание ГСС присвоено посмертно

ГрабчакАндрей

02.05.1945

РККА

украинец

С 1946 г. – в запасе

ДружининВладимир

04.01.1944

КП(б)У

русский

После войны – на советской работе и парт. службе

ЕгоровАлексей

02.05.1945

Студент, оконч. Планово-экономич. ин-т

русский

После войны – зампред Кировоградского облисполкома

ЗбанацкийГригорий

04.01.1944

Зав. РОНО, редактор район. газеты

украинец

После войны – на советской и литературной работе

ИвановАлексей

07.08.1944

Тракторист

русский

Погиб 24.4.1944, звание ГСС присвоено посмертно

КарасевВиктор

05.03.1944

ПогранвойскаНКВД

русский

После войны служил в органах госбезопасности

КвитинскийВячеслав

02.05.1945

РККА

белорус

После войны – преподаватель Киевского госунивер-ситета

КлоковВсеволод

02.05.1945

Преподаватель в Томском электро-механич. ин-те

русский

После войны – историк

КовпакСидор

18.05.1942,04.01.1944

Пред. горисполкома в Путивле, КП(б)У

украинец

После войны – на парт. службе и государственной работе, в т. ч. депутат ВС УССР

КопенкинИван

18.05.1942

НКВД

украинец

Погиб в плену, звание ГСС присвоено посмертно

КравченкоФедор

02.05.1945

РККА

русский

После войны – служба в Советской армии

Фамилия, имя

Дата присвоения звания ГСС

Трудовая деятельность до войны или до призыва в армию

Национальность

Примечания

КульбакаПетр

07.08.1944

Пред. сельсовета, пред. колхоза, зав. отделом торговли Глуховского райисполкома

украинец

После войны – на партийной службе и хозяйственной работе

ЛенкинАлександр

07.08.1944

Счетовод, бухгалтер

русский

После войны – на различных хозяйственных руководящих должностях

ВикторЛягин

05.11.1944

НКВД

русский

Погиб 17.7.1943 г., звание ГСС присвоено посмертно

МарковПетр

02.05.1945

Пред. колхоза, дир. спиртзавода (член ВКП(б) с 1929 г.)

русский

После войны работал на спиртзаводе в Барсовском районе Брянской области

МедведевДмитрий

05.11.1944

НКВД

русский

После войны занимался литературной и общественной деятельностью

МирковскийЕвгений

05.11.1944

ПогранвойскаНКВД

белорус

После войны работал в органах госбезопасности

МолодцовВладимир

05.11.1944

НКВД

русский

Погиб 17.7.1942, звание ГСС присвоено посмертно

МузалевИван

07.08.1944

Учащийся с/х школы

русский

После войны – в рядах ВС СССР, с 1950 г. – в запасе

Налепка Ян (Репкин)

02.05.1945

Словацкая армия

словак

Погиб в годы войны, звание ГСС присвоено посмертно

НаумовМихаил

03.03.1943

Погранвойска и ВВ НКВД

русский

После войны служил в МВД

ОдухаАнтон

07.08.1944

Зав. нач. школой в г. Стриганы Сла-вутского р-на

украинец

После войны – на парт. службе и советской работе

ПетровМихаил

07.08.1944

Студент (в РККА с 1939 г.)

русский

После войны – историк, преподаватель в вузе

ПопудренкоНиколай

15.08.1945

КП(б)У

украинец

Погиб 6.6.1943, звание ГСС присвоено посмертно

ПрокопюкНиколай

05.11.1945

ОГПУ-НКВД

украинец

В 1944–1946 гг. служил в НКГБ-МГБ, участвовал в Гражданской войне в Китае, с 1950 г. – в запасе

РезутоДмитрий

02.05.1945

РККА

украинец

После войны – на руководящей хозяйственной работе

Фамилия, имя

Дата присвоения звания ГСС

Трудовая деятельность до войны или до призыва в армию

Национальность

Примечания

РудневСемен

04.01.1944

РККА

русский

Погиб 4.08.1943, звание ГСС присвоено посмертно

СабуровАлександр

18.05.1942

НКВД

русский

После войны – в органах НКВД и МВД УССР и СССР, затем – депутат ВС СССР

СимоненкоНиколай

04.01.1944

РККА (19361939), перед войной – пред. райкома Осоавиа-хима

украинец

После войны – на советской работе в родном селе Красные Партизаны в Черниговской области

ТимощукВасилий

24.03.1944

Начальник ж.-д. станции Полонное Хмельницкой обл.

украинец

После войны – начальник ж.-д. станции Полонное Хмельницкой области

ТканкоАлександр

04.11.1944

Директор Лю-бешовского пед. техникума Волынской области

украинец

После войны – на руководящих должностях в ряде вузов УССР

ФедоровАлексей

18.05.1942,04.01.44

КП(б)У

украинец

После войны – на парт. службе и государственной работе, в т. ч. зам. министра соц. обеспечения УССР

ФильковВасилий

04.01.1944

Дежурный радист в г. Ургенче, Узбекистан

русский

Погиб 14.4.1943, звание ГСС присвоено посмертно

ЦымбалАндрей

02.05.1945

Колхозник, в РККА – с 1937 г.

украинец

После войны работал лесником

ШевыревАлександр

04.01.1944

РККА

русский

После войны работал на Юго-Западной железной дороге

ЯремчукВасилий

07.03.1943

Учитель

украинец

После войны закончил Высшую партийную школу при ЦК КП(б)У, далее – на педагогической и хозяйственной работе

6 (12,5 %) будущих героев до войны служили номенклатурными работниками парт– и госаппарата (если не считать начальство неноменклатурного уровня), 10 (21 %) – в НКВД, в том числе в погранвойсках, и 14 (25 %) были в РККА на командных должностях. Остальные командиры происходили из других социальных слоев.

Впрочем, к этим данным можно применить определенную поправку. В отношении награждений прослеживается тенденция по дискриминации командиров партизанских формирований, бывших представителями национальных меньшинств УССР – в частности, русских. Так, Михаил Наумов, соединение которого провело 3 рейда, был награжден Звездой Героя только 1 раз, а Сидор Ковпак за схожие по значимости успехи получил две золотые звезды. Личный вклад единожды Героя Советского Союза Александра Сабурова в развитие коммунистической партизанской борьбы на территории Украины был большим, нежели чем у украинца Алексея Федорова, дважды удостоившегося высшей военной награды СССР. По не совсем понятным причинам не был награжден Иван Шитов, хотя соответствующие документы Строкач подавал «по инстанции». По военно-политическому значению рейд Шукаева уступал Карпатскому рейду Сумского соединения. Однако по уровню сложности операции (из-за гористой местности, насыщенности территории частями Вермахта и союзных армий, а также формированиями ОУН-УПА) рейд Шукаева 1944 г. заслуживает даже более высокой оценки. При этом Шукаев, в отличие от Ковпака, не был награжден за рейд званием Героя Советского Союза. Все представления партизан НКВД УССР – УШПД на награждение званием Героя Советского Союза проходили через Никиту Хрущева. Не исключено, что первый секретарь ЦК КП(б)У либо по личным национальным чувствам, либо исходя из соображений местной политики стремился в первую очередь награждать представителей титульной нации УССР. Но, поскольку эта тенденция проявилась лишь в конце 1943 – начале 1944 г., в годы войны она не сильно сказалась на поведении партизанских вожаков.

Приведем для примера характеристики трех командиров соединений Украины.

Сидор Ковпак (1887 г. р.) был участником Первой мировой, георгиевским кавалером. В 1918–1920 гг. он воевал за красных, в том числе возглавлял партизанский отряд. В 1920-1930-е гг. Ковпак находился на советской госслужбе. Разведсообщение бандеровцев описывало его как человека среднего роста, с черной бородкой:

«Ходит без шапки, в гражданской одежде, на груди 4–5 орденов… Идет во главе банды первый. К украинцам обращается по-украински, к москалям – по-московски… В целом производит впечатление высококультурного человека. Немцев и их бои игнорирует»^[987].

Григорий Балицкий был покорен определенным обаянием бывшего председателя путивльского горсовета:

«Сам Колпак редкозубый, хитрый и шутник, похож на цыгана. Колпак – подлинный герой, народный рыцарь»^[988].

Комиссар Руднев, даже находясь в глубокой ссоре со своим командиром, в дневнике отметил в нем явные черты лидера:

«Как он любит повторять чужие мысли, и страшно глуп и хитер, как хохол, он знает, что ему есть на кого опереться…»^[989].

Авторы немецкой разведсводки акцентировали внимание на том, что Ковпак пользовался среди «лесных солдат» непоколебимым авторитетом:

«Партизаны называют его Колпаком, “Дедом”, “Отцом” и др. кличками. Общепризнанный среди командиров и рядовых специалист по хождению в дальний путь… Люди его выносливы и приспособлены к маршам… В Москве его считают “отцом партизанского движения на Украине”. Возраст Ковпака – преклонный, имеет лет 60. Жизнью своей поэтому он не дорожит. Сам бывает в боях и вызывает подражателей из молодежи»^[990].

Своеобразную противоположность Ковпаку – понятно, в рамках партизанского сообщества – представлял собой партократ Василий Бегма (1906 г. р.). Проверка УШПД выявила его откровенное неумение командовать партизанами: «По сравнению с другими соединениями соединение т. Бегмы является наиболее обеспеченным вооружением, боеприпасами и взрывчаткой, однако по боевым действиям занимает одно из последних мест. В соединении слабая дисциплина, политико-массовая работа»^[991]. Хлестко описал его в своем дневнике Михаил Наумов:

«Полковник Богун и капитан Карасев сообщили мне, что севернее Рокитно в болотах сидит генерал Бегма с 3,5-тысячным войском, имеет 7 штук присланных Москвой крупных 76-мм пушек, 500 автоматов и жалуется только на то, что не умеет использовать эту армию и технику»^[992].

Свое свидетельство о пребывании в Ровенском соединении оставил и заместитель начальника УШПД, диверсант Илья Старинов:

«Партизаны отужинали. По всему лагерю звучала музыка: там аккордеон, там скрипка, там гармоники.

– Не соединение, а филармония! – пошутил Строкач. Весело живете, Василий Андреевич!

– Не жалуемся, не жалуемся, – в тон ответил Бегма, – надо же людям культурно отдохнуть»^[993].

Но, возможно, наиболее ушлой личностью в рядах советских партизан являлся Александр Сабуров (1908 г. р.). До германского вторжения он служил в ГУЛАГе НКВД – по всей видимости, занимая должность начальника курсов по политической подготовке личного состава^[994]. В начале войны Сабуров был комиссаром одного из истребительных батальонов и, оказавшись в немецком тылу, возглавил партизанский отряд. Правдиво^[995] и кратко описал историю его приключений в 1941–1942 гг. бывший адьютант Строкача капитан Александр Русанов: «Вся его партизанская карьера построена на обмане людей, на необычайной лживости. В 1941 году, попав в окружение, он с 9 человеками скрывался в Брянском лесу. У него имелась радиостанция. В том же Брянском лесу укрывались еще многие мелкие группы, уцелевшие после ударов немецкой армии. Сабуров начал являться в эти группы, выдавая себя за замнаркома НКВД СССР. Конечно, в честь этого резались изъятые у крестьян бараны, варился самогон, устраивались попойки. Сабуров предлагал вожакам этих мелких партизанских отрядов передавать ему сведения об их боевой деятельности с тем, что он будет эти сведения от имени командиров передавать в Москву по имеющейся у него рации. Командиры подавали эти сведения, но Сабуров радировал в Москву их уже от своего имени. Таким образом, чужие действия он приписывал себе, да еще привирал к этому. В Москве о нем создалось мнение как о человеке, творившем чудеса. Ему присвоили звание генерал-майора и Героя Советского Союза. Лишь позже все раскрылось, стало известным, что Сабуров – обманщик и врун. Но решили умолчать об этом»^[996]. Проведя в конце 1942 г. Сталинский рейд, соединение Сабурова осело в полесских болотах. Михаил Наумов отозвался о своем коллеге нелестно:

«Сев[ернее] Овруча сидит генерал Сабуров, вооруженный до зубов… Он всегда был снабжаем Москвой вплоть до папирос высшего сорта. Этот “талантливый” полкосидец (вместо – полководец)… никогда ни в чем не нуждается, в том числе и в наградах»^[997].

Сабуров, концентрируясь на проведении диверсий, воевал до 1944 г., а позже продолжил службу в НКВД, в том числе занимаясь борьбой против УПА. Наивысшей точки его «профессиональный рост» достиг в 1954–1957 гг., когда бывший партизан занимал должность начальника одного из управлений МВД СССР.

Кратко остановимся на психологических особенностях советских партизан как таковых. Абсолютно точным является утверждение американского исследователя Эрла Зимке: «Рядовой партизан (как и любой нормальный человек. – А. Г.) не ставит себе целью пасть смертью героя, а более склонен выжить»^[998]. Но при этом в экстремальных ситуациях каждый индивид выбирает собственную стратегию выживания и тактику улучшения своего положения, что и отличает одну личность от другой. Очевидно, что если большинство (абсолютное или относительное) в отрядах составляли насильно мобилизованные крестьяне, то значимое для формирований меньшинство попавших в ряды партизан вынужденно, под давлением обстоятельств, а то и вообще полностью добровольно придавало формированиям УШПД динамизм, отличавший партизан, с одной стороны, от жителей оккупированных территорий, с другой от личного состава частей Красной армии.

Например, у попавшего в окружение красноармейца было несколько вариантов действий: попытаться вернуться в ряды РККА, сдаться в плен (возможно, оттуда потом уйти в полицию), просто тихо осесть в качестве «прийма» или батрака или же – пойти в партизаны. Очевидно, что последний путь выбирали люди, с одной стороны, желавшие сами отвечать за свою судьбу, с другой – лояльные советской власти. В другом случае не должен вводить в заблуждение оборот «давшие согласие работать в тылу врага»^[999], постоянно встречающийся в документах зафронтовых центров подготовки советских коммандос, в частности партизанских школ. Отказавшихся от этого заманчивого предложения мужчин призывного возраста ждала Красная армия, шанс погибнуть в рядах которой был значительно выше, нежели чем в партизанах, по крайней мере – в 1943–1944 гг. Человек, выбравший не фронт, а тыл Вермахта, понимал, что в лесу, вдали от руководящих центров, его жизнь будет зависеть преимущественно от него, его находчивости, смекалки, а не от жесткой и безликой армейской системы подчинения-соподчинения. Молодой крестьянин, спасавшийся от посылки на работы в Германию уходом в партизанский отряд, был в какой-то степени бунтарем: он добровольно выбирал опасности и лишения жизни в лесу, а не пусть полуголодное и унизительное, но более или менее гарантированное существование на нацистской каторге. Если же будущий партизан полностью обдуманно, без давления обстоятельств менял теплую избу на бивак под открытым небом, то в характере такой личности должен был присутствовать элемент отчаянности. Хотя у многих, вступавших в ряды советского партизанского отряда, присутствовал и определенный вполне здравый расчет: вероятность погибнуть в партизанском отряде была не очень высока, а удостоверение участника советских формирований давало после войны определенные преимущества. Напротив, полицаи, шуцманы и хиви, не отступавшие с Вермахтом как можно дальше на Запад, а перебегавшие в 1943–1944 гг. к партизанам, были в принципе людьми, в определенной степени предрасположенными к авантюрам, поскольку добровольно – на свой страх и риск – отдавали себя в руки коммунистов.

Таким образом, партизанские соединения в значительной мере состояли из людей решительных, склонных к самостоятельности и проявлению индивидуальной инициативы, как минимум сообразительных, обладавших быстротой реакции. Хватало и умных, встречались даже интеллектуалы, как Петр Вершигора. Большинство в отрядах составляли мужчины в возрасте от 16 до 35 лет, о которых с теплотой отзывался командир одного из самых крупных соединений Антон Одуха: «.Основную массу партизан составляла молодежь, наша советская молодежь, веселая, жизнерадостная, энергичная, воспитанная советской школой, комсомолом и партией. Молодость, кипучая энергия даже в тяжелых условиях партизанской жизни пробивалась наружу»^[1000].

При этом, как было показано выше, личный состав отрядов УШПД формировался из весьма разнообразных категорий граждан. Согласно справедливой оценке американского историка Кеннета Слепьяна, кадровая политика руководства партизанских формирований вела к их «маргинализации»^[1001]. Неслучайно украинский националист Максим Скорупский, волею судеб побывавший в 1943 г. в советском отряде, отметил его «пестроту»: «Натуральный “сброд”, и все разругавшиеся и деморализованные»^[1002]. Любопытно, что спустя много лет и бывший боец находившегося в УШПД на неплохом счету Винницкого соединения Василий Ермоленко без какого-либо раздражения на своих бывших рядовых сослуживцев назвал партизан указанной части сбродом^[1003].

4.2. Численность партизанских отрядов и групп

Вопрос об общей численности украинских партизан является крайне сложным. Официальное число участников советских партизанских отрядов Украины – 501 тыс. человек. Эта цифра появилась в 1975 г., как предполагает ряд исследователей, из-за стремления украинской партноменклатуры представить собственную республику «самой партизанской изо всех партизанских». Традиционно УССР занимала второе место в неофициальной иерархии «республик-сестер» СССР. В сравнительно небольшой Белоруссии партизан в годы войны было 374 тыс.^[1004] – эта цифра была «выведена» еще к середине 1960-х. На 1967 г., как свидетельствует справка, сохранившаяся в документах личного фонда куратора УШПД Демьяна Коротченко, численность партизанских формирований УССР оценивалась в 357 750 человек^[1005]. Двумя годами ранее в заключительном томе официальной истории советско-германской войны речь шла всего о 220 тыс. человек^[1006]. Ну и впервые официальные цифры были озвучены в выступлении Хрущева 1 марта 1944 г. на сессии ВС УССР: по словам первого секретаря ЦК КП(б)У, в Украине действовало 228 партизанских отрядов численностью 60 тыс. человек^[1007].

Однако все эти данные с трудом соотносятся с документами УШПД и партийных проверок, последовавших после 1945 г. В справке, подписанной 20 августа 1944 г. начальником оперативного отдела УШПД полковником В. Бондаревым, говорится, что за годы войны в Украине действовали 1,2 тыс. партизанских соединений, отрядов и групп общей численностью в 112 тыс. человек^[1008] (в это число включены и 30 тыс. партизан НКВД УССР – КП(б)У, «пропавших без вести» в 1941–1942 гг., и часть «местных» партизан, выявленных в течение 1944 г.). В мае 1945 г. комиссия ЦК КП(б)У выдала информацию уже о 200 тыс. человек, включая и 20 тыс. партизан, которые пребывали с осени 1944 г. по май 1945 г. вне территории Украины – в Чехословакии, Польше, Венгрии и Румынии^[1009]. Очевидно, численность увеличилась не только из-за приписок, но и из-за продолжавшей поступать информации о мелких партизанских группах и группах выживания, действовавших без связи с Центром.

Нехитрый механизм послевоенного лавинообразного роста партизанских масс был выявлен в ходе полевых исследований. Поскольку документацию вели только соединения и крупные отряды, то после войны в партизаны и подпольщики можно было записаться на основании свидетельств участников оперировавшей рядом группы, особенно командиров. Они охотно выдавали соответствующие справки – за взятку деньгами, продовольствием, алкоголем или имуществом, оказание услуг личного свойства, а также «за спасибо» своим родственникам, друзьям, начальству, любовницам, а то и просто вежливым односельчанам. Помимо коррупционных, у ветеранов наличествовали и «политические» причины таких действий: чем больше была «ветеранская ячейка» в селе или городке, тем больший вес и известность приобретал ее глава. Все это покрывалось вышестоящими бывшими партизанами, в том числе Героями Советского Союза, которые в 1944–1965 гг. создали в Украине региональные политические кланы^[1010]. На проявление инициативы крестьянами спокойно смотрело партийное начальство, которое в рамках мифа о повальном участии населения в «народной войне» нуждалось в «вещественных доказательствах», которые при случае, в том числе во время памятных дат, предъявлялись советской и зарубежной общественности.