Текст книги "Старые раны (СИ)"

Автор книги: Александр Артемов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

– Он не мальчик, – хмурился Крес. – После того, что случилось, больше нет.

– Это что родительская ответственность за убитых родителей?

– Нет, простая осторожность, о которой засранец походу не имеет никакого понятия.

– Так что, никак не вспомнишь имена его сестер?

– Глупость какая-то, – смутился Крес, вспоминая остекленевшие глаза в хижине. – Какая разница, как их звали?.. Ну, Алька и Соша … и младенец, его не помню.

– Потому что у него не было имени, Крес. Потому что на него пал жребий. Малыша зачали, выносили, родили и выходили, чтобы принести в жертву кхамерам. Каждая из женщин рок’хи должна принести такую жертву Лесу. И Киша принесла, если помнишь. Есть у них такой старый Договор. Да, рок’хи торгуются с чудовищами ради выживания. Иначе кхамеры нападали бы на рок’хи чуть-чуть чаще или же пришли бы однажды и убили бы вообще всех. А так они прикормленные зароются на пару месяцев поглубже и нападать не будут.

Крес вновь остановился. Ада уперлась носом ему в плечо.

– А ты что думал, что они будут разговаривать об этом на каждом углу? Нет, ничего ты не знаешь, Крес-Килса. Посмотри на этого мальчика, которого ты взялся воспитывать. И он мог оказаться на месте того несчастного малыша без имени. И Васса это знает. Это знает, каждый рок’хи. Парню тоже когда-то придется нести своего ребенка в лес. Не смей задавать им вопрос о цене.

– О цене, оплаченной кровью тысяч женщин, детей и стариков. Вампиры, кхамеры и ты со своим хозяином… Все вы одного поля ягоды.

– … мы с моим «хозяином» хотим дать им то, чего они лишены здесь, – продолжал Леший. – Это возможность мстить за годы унижений и попрания традиций. На протяжении долгих лет рок’хи вытеснялись со своих земель все дальше и дальше на север – туда, где они вынуждены жить так, как не живет ни одна обездоленная крестьянка в твоей распрекрасной Альбии. А чем дальше на Север, тем Лес более безжалостный. Представь себе, что рок’хи когда-то жили там, где родился ты…

– В Хакене я родился, – перебил его Крес, выбивая табак на снег. – Это далеко, и этот грех ты мне не припишешь.

– Допустим. Там когда-то жили другие, навеки сгинувшие в веках.

– Я о таковых не слышал. Мои дед и бабка прожили в Хакене всю свою жизнь.

– Может быть, твои друзья абели слышали? Они-то живут подольше тебя и многое помнят. Я думаю, когда ты доберешься до Приюта, тебе все же стоит поинтересоваться у знающих людей об истории твоей родины. Многое откроешь.

– Возьму на заметку.

– Крес, ты даже и представить не можешь, что перенесли эти люди ради вампирской жажды крови! А я предлагаю выход, который рано или поздно они сами изберут. Но будет уже поздно. А сейчас там, в Приюте, они соберутся все вместе. Один народ на Краю Мира, загнанный в ловушку, как стая одичавших волков. И им это понравится, а смерть близких только закалит их, сделает сильнее и яростнее в будущих битвах. Это великая сила! И пробудили ее не мы, а они.

– Прошу, не так пафосно, – поморщился Крес. – Скажи еще, что это твой долг, и ты делаешь это, потому что осознаешь величие момента и прочее.

– Я делаю это, потому что считаю это правильным, – твердо проговорил Леший. – И мне этого достаточно. Я очень давно живу и ясно вижу, что приходится выносить этим людям год за годом. И я очень хорошо это понимаю. А вот… зачем ты делал то, что делал, Крес-Клятвопреступник?

От глаза Лешего не укрылось, как Крес вздрогнул при этих словах.

– Больше самообладания, Крысолов, – рассмеялся Леший. – Ты думал, что я не узнаю одного из воспитанников Альбийского трона? Очень уж ты плохого мнения обо мне, Крес. Вряд ли простой ворюга разгуливал бы здесь с этой побрякушкой в кармане. Такие камешки просто так с неба не падают, как и босорки кстати, на которых даже харгеры не смеют идти в одиночку. Тут нужен опыт, опыт и еще раз опыт. Муса все же был мудрее большинства и догадался, что убить тебя будет большой ошибкой. Он, возможно, стал бы отличным д’ахгером – но этого мы никогда не узнаем. Я видел, как ты уделал Асу, как двигался – школа на лицо. Но тебе повезло, что Аса понятия не имел о какой-то особенной технике, – он был выкован Лесом. Им двигала борьба за выживание день ото дня, каждый удар сердца проверял его на прочность, – ему ты в подметки не годишься. Если бы его не измотали две предыдущие схватки, он бы не повелся на твой трюк с кнутом и располосовал бы тебя от нижней дырки до верхней.

Так вот, как один из псов, хранящих покой Ее Величества Эль Любимой и Гордой старой суки, ты не можешь не знать, чем оплачено величие вашего государства. И если сегодня по вашим чистым мостовым ходят красивые женщины под руку с сильными мужчинами, сочиняют стихи, поют и думают о прекрасном будущем, это не значит, что так было всегда, и что ваша прекрасная жизнь морально оправдана. В мире не было более отвратительного государства, Крес. Кому-кому, но не одному из прислужников вампиров меня судить и рассказывать мне о цене.

Он зашагал дальше. Крес, не отрываясь, смотрел ему в спину, глаза заливала испарина. Тут что-то потянуло его за рукав – Ада звала его идти дальше.

* * *

– Значит так, голубки. Вон за тем холмиком расположилась милая деревушка, где живут жирненькие рок’хи, к которым неплохо бы заглянуть на огонек. Вам обоим с вашими лощеными личиками туда не стоит соваться. Слухи в последнее время летают выше крыс. Так что ты, Крес, со своей пассией уже личность легендарная. А вы, молодой человек, пойдете со мной.

– А мне можно? – спросил Васса.

– Нам можно. Нам везде можно – мы чуть скромнее, мы не герои, которые спасают прекрасных принцесс. Ты, Крес, главное разведи костер под деревом и проследи, чтобы дым разбивался о ветки и не выдал нашей стоянки. Воон там милое местечко, подальше от лишних глаз. Сложи костерок и брось пару веточек для запаха, который нам обоим так нравится. И жди, просто жди – ни шагу.

– Смотри, Леший… – прошипел Крес. – Если обманешь…

– Мне даже не хочется отвечать на это глупое оскорбление, – замахал руками Леший. – Мне от здешних ничего не нужно: ни золота, ни драгоценностей, ни женщин. Только еда, вода, немного серицы и, если повезет, осел, чтобы все это дотащить до гор. Знаешь ли, в какой-то момент годы забирают жажду к стяжательству. Но любопытство оставляют. Вот ты, Крес, живой и здоровый, любопытнее, чем мертвый на дереве с кишками по веткам.

Они с Вассой скрылись за деревьями.

* * *

Крес сделал так, как показывал Леший, но костер определенно чадил больше, чем нужно. То ли в дровах было слишком много влаги, то ли трава оставляла желать лучшего, то ли у травника руки были чуть прямее.

Пока солнце закатывалось за горизонт и котелок изнывал на огне, все вело себя как-то иначе, чем прежде: и холод обступал плотнее, и деревья стенали и трещали по-другому. И тяжкое время тянулось все дольше, и вот ночь уже довлеющим куполом накрыла стоянку.

А Леший все не приходил.

С каждым дуновением северного ветра нарастало покалывание в боку. И росло все больше, не обещая ничего приятного. Крес покормил Аду, с трудом засунул пару ложек себе в рот. Горячая пища не принесла облегчения. Стало только тяжелее и его чуть не стошнило.

Крес сунул руку за шиворот и нащупал там свое проклятое сокровище. Ада посмотрела на него уже с другим выражением. В ее глазах, вспыхнул огонек страха. Она заскулила.

Может тебе от него избавиться? Оно меня пугает. Я чувствую, как оно отравляет тебя и забирает твои силы все больше и больше. Эта штука не предназначена для того, чтобы человек носил ее на себе. И в себе тоже. Выкопай яму и брось ее туда с концами. Те уроды только довольны будут.

Нет, нельзя, любовь моя. Хоть и носить его тяжкое бремя, но это единственная возможность вернуть тебя обратно. Другой не представится.

Ты уверен? В мире полно мудрых докторов и алхимиков. Если не в Альбии, то в других, спасенных королевствах, или еще дальше на Юге.

Мы уже не попадем на Юг, милая моя. Только на Север. Скорее всего, там и закончится наше с тобой приключение.

Остаться навсегда в этих снегах…

Только бы ты вернулась ко мне, а там уже мне все равно где. Признаюсь, я так далеко не заглядывал, но может те люди в Приюте позволят нам остаться с ними, хоть ненадолго, пока вторжение не захлебнется.

И ты хочешь ими пожертвовать ради меня?

Нет, конечно, нет. Но обратной дороги, я тоже не вижу. Я зашел слишком далеко уже тогда, когда позволил проводнику рассказать мне о Приюте. А потом повернуть было уже невозможно, я поставил жизни очень многих ради этого и продолжаю ставить. Я увидел выход и посчитал его единственно верным, хоть и грозящим бедою. Но потерять тебя было для меня еще худшим исходом.

Ты эгоист. Ведь делал ты это только ради себя.

Нет, ты ошибаешься, Ада. И в Приюте, когда ты прозреешь, я докажу тебе, что ты ошибаешься.

А может, и нет никакого Приюта?

Нет, есть. Слишком много людей начинают дрожать, когда слышат это слово. Даже Мерай говорила о нем с плохо скрываемым отвращением и затаенным страхом, а уж если чего-то испугалась Мерай, это уже что-то да значит. В конце концов, что мы можем надеяться найти на юге? Спасенный народ нам не помощник. Я слышал, местные власти жгут людей на кострах, повинуясь воле Спасителя, которого они не видели ни разу в жизни. Такое даже для абелей слишком: они давно ведут жизнь без богов, только лишь упоминая их всуе.

Я тоже слышала об этом… Но может это только слухи? Между нашими государствами была война, которая так и ни чем не закончилась спустя много лет.

Может ты и права. В любом случае то, что люди Спасителя не внушает мне надежды вовсе. Тебя будут окунать в ледяную воду, морить голодом, привяжут к стулу и просверлят голову, чтобы душа очистилась. А я буду на это смотреть и молиться.

Тогда с чего ты взял, что в Приюте будет по-другому?

Потому что Мерай боится их. Это что-то реально крупное. К тому же этот Леший явно преклоняется перед тем, кто его создал. Алхимик – так, мне сказали, его называют. Самый мудрый и могущественный из всех алхимиков, что рождались на свет.

И ты хочешь участвовать в его делах?

Нет. И я уже решил, где пройдет граница моего участия. Только надеюсь, что я уже не перешел ее. Все что я делаю, я делаю только ради тебя. Моя жизнь стоит гораздо меньше.

Дурачок ты, дурачечек мой.

Я очень хочу, чтобы все было, как прежде, Ада. Очень хочу.

Но как прежде не будет ничего и никогда.

Да и пусть. Север большой, и где-то точно есть безопасное место. Туда мы и уйдем. Алхимик должен знать.

Нет, Крес. Когда я говорю, что ничего, я имею в виду ничего.

О чем ты?

Нет ни тебе, ни мне безопасного места. Даже спустить ты в самую глубокую нору и попытайся жить, как прежде, не оглядываясь, все равно спокойствия тебе не видать. А и вернись ты в Кирию и встань перед Мерай на колени, облизывай ее сапоги и моли прощения, обещай любые услуги и все равно ничего не вернешь. Она только посмеется над тобой. Ты убил ее любимого. И она не оставит это просто так безнаказанным. Никогда. Возможно, ты принес смерть и боль не только рок’хи и своим друзьям. Но и тому, у кого надеешься найти спасение.

– А вот это уже его плата, – прошептал Крес вслух и убрал камень.

Ада смотрела на него, не мигая. Может, слышала этот разговор? Крес попытался сложить свои губы в улыбку, но Ада не ответила. Опустила голову и принялась чесать себя за ухом.

* * *

Крес изо всех сил старался не спать, но видимо усталость все же взяла свое. Из сладкого царства его вырвал неясный шум. Он, кляня себя за слабость, приподнялся на лежаке, рука сама собой потянулась к топорику. Ада дремала у костра, свернувшись калачиком, и посасывала большой палец. Лешего все еще не было.

Непроглядный мрак, сгрудившийся вокруг, дышал привычными звуками ночной Тайги. Может, послышалось?

Или что-то все же жило там внутри этой черноты…

Уши уже знали, но до сознания доходило с трудом. Он что-то ощущал, что-то легонько касалось его настороженного разума, какое-то смутное беспокойство. Он задержал дыхание и попытался отключиться от назойливого перешептывания ветвей и воя ветра.

Щелк! – ясно услышал он резкий звук где-то в переплетении веток и стволов. Еще и еще! Теперь уже явно он уловил скрип снега. Что-то ломилось через кусты, выплевывая тяжелое дыхание в морозный воздух.

Затоптать костер он точно не успеет. Оставалось одно – ждать пришельца, покрепче сжимая топор в дрожащей руке.

Тут звук внезапно оборвался. Сердце вырывалось из груди. Крес даже перестал дышать, вслушиваясь изо всех сил и ожидая каждое мгновение, что оно выйдет из мрака.

И оно действительно показалось.

Медленно переступая ногами, что-то плыло в его сторону. У Креса даже волосы зашевелились на голове при виде этого смертельно бледного заветренного лица, которое вместе со снежным скрипом под дрожащими ногами, внезапно вышло к ним. И тут же упало на колени, устремляя руки к костру.

– П-пожалуйста…

К его удивлению, в глазах не оказалось ни следа жажды крови, только усталость и отчаяние. Истрепанная одежда была полностью заметена снегом. Ни в руках, ни за спиной не было и намека на оружие. Пришелец был беспомощен и почти убит холодом.

– Можно мне… посидеть… у вашего костра… – простонал он через тряпку, которой он обмотал свое замерзшее лицо.

Крес тупо смотрел на это жалкое существо, все еще не выпуская из рук топорик. Но пришелец, похоже, не видел его. Он вообще ничего не видел, кроме мелькающих язычков пламени.

Крес сделал шаг в сторону, не спуская взгляда с пришельца. Тот неуклюже подполз к огню и уселся рядом, протянув дрожащие пальцы к спасительному теплу. Весь его облик излучал дыхание смерти. Он с отвращением содрал ткань с бороды, опустил капюшон.

– Благодарю вас… благодарю… – дрожали его побелевшие губы. – Вы хороший человек. Что бы я бы без вас делал?! Я бы умер в этом трижды проклятом лесу… Я бродил кругами, сам не знаю сколько, без еды и нормального укрытия.

Он с трудом отлепил слезящиеся глаза от костра и посмотрел на того, кому был обязан жизнью. И тут его глаза округлились ужасом.

– К-крес! – выхрепел он это имя. – Крес, это ты?!

– Я, – не сразу отозвался Крес, поигрывая топором. – Сиди и грейся, Ален.

Взгляд пришельца забегал по лагерю. Остановились на Аде, которая тоже в свою очередь не упускала его из виду.

– Значит, не врала абель Мерай, – проговорил он, сверля ее взглядом. – Ты реально спятил.

Он попытался приподняться со своего места, но уставшие ноги не выдержали и он чуть не рухнул в костер.

– Не разговаривай, – сказал Крес, медленно опускаясь рядом с Адой. – Без толку тут разговаривать.

– Крес, как ты мог? – выпалил Ален. – Как ты мог так нас предать? Так! Снюхаться еще с этими собаками! Когда вошел вместе с ними в тот поруб, просто стоял и смотрел и ничего не сделал, когда тот выродок выбивал мне зубы!

– А что я мог сделать? Ты же сам пришел. Знал, наверное, что рок’хи делают с пленными.

– Это тебя не оправдывает. Ты… ублюдок, вот ты кто! – харкнул Ален в его сторону, но плевок разбился мелкими каплями и впустую ушел в костер. – Когда ты сбежал с камнем, абель Мерай подняла весь город на уши и тебя искали повсюду. Новость дошла до самой абель-мьерн, Крес! Вот что ты сделал! И теперь никто не успокоиться, пока ты не вернешься, живым или мертвым, им уже давно без разницы. Только абель Мерай железно приказала вернуть этот камень, который ты украл, – желательно у тебя в зубах. Не знаю, что это за штука, мне уже и дела нет после того, что я пережил. Такое… это не выход.

– Это ты у нее спроси, Ален, – кивнул Крес на Аду. – Спроси у нее про то, что надо было делать в такой ситуации.

– В какой ситуации? – сжал зубы Ален. – Предавать?! Убивать беля Клода и бежать к нашим врагам?! Может Клод и поступил с тобой, как подонок, но ты не имел права творить самосуд, как последний… – он захлебнулся и закашлялся.

– Клод получил то, что заслужил, – ответил Крес твердо. – О чем, о чем, а о том, что я расквасил ему лицо булавой, я не жалею ни капли.

– А жалеешь ли ты о том, что… – начал Ален.

– Да, – оборвал его Крес. – Жалею.

– Жалеет он, ублюдок пустоголовый, – прошипел Ален, стягивая с ног обмотки. – Чего мне эта твоя жалость…

– Ты как выжил в лесу? – спросил Крес. – Траву что ли жег?

– Какую еще нахер траву?! – стонал Ален. – Не знаю, сколько я бродил по лесу. Не очень-то вы далеко отошли.

– Мы шли шесть дней, – сказал Крес.

– Да ты шутишь?! – не поверил Ален и сплюнул. – Не может такого быть… Сеншес, гадкое место, все время казалось, что что-то присматривает за тобой со спины.

– Как ты умудрился сбежать?

– Сбежал, – кивнул Ален. – Тот выродок, который держал меня на поводке, напился в хлам, так что я, прихватив кое-что из его вещичек, утек поскорей. Думал, наткнусь на кого-нибудь из наших, но никого так и не встретил. Лес холодный, тихий и пустой, словно Сеншес проглотил все звуки и запахи. Только иной раз… словно что-то воркует то слева, то справа. Смешки и шепот какой-то в голове, тьфу! И ветер этот проклятый… О, нет…

– Что такое?! Дай посмотреть.

– Да пошел ты в жопу, Крес, со своей заботой! – прошипел Ален, сверкая выбитыми зубами. На месте клыков, которые Ален когда-то ревностно отращивал, чтобы больше походить на абелей, зияли две черные дырки. Крес порадовался, что в свое время сам не стал тратить время на это веяние моды.

– Пошел ты на хер, подонок, шкура собачья, – плевался Ален. – И шлюха твоя нахер пошла! Посмотри что с моими пальцами!

– Тихо, дурак! А то привлечешь сюда того, кого не надо…

– Ты… мои пальцы, я не чувствую их… Ты со своей мандой тупорылой… – стонал Ален, щупая свои лодыжки.

Тут Ада икнула, неожиданно расплылась в дурашливой ухмылке и начала оглушительно хохотать, показывая пальцем на почерневшие ноги Алена. Девушка уткнулась лицом в плечо Кресу и заливалась радостным смехом, не забывая подвывать от восторга.

– Что ты смеешься, дура?! – прикрикнул на нее Ален срывающимся голосом. – Хочешь себе такие же, а? Сука ненормальная! Может, хочешь попробовать походить по лесу с одними тряпками на ногах, а?!

– Тихо, Ален, – поднял руку Крес. – Она не в своем уме и не понимает, что делает.

– Заткни ее, дуру, а то я за себя не отвечаю! – огрызнулся Ален.

Крес попытался неуклюже закрыть рот Аде ладонью, но она распалялась все больше. Вид Алена действительно представлял собой очень жалкое зрелище: в своей серой драной одежде он был похож на осунувшегося попрошайку. Перед глазами Креса на мгновение встал прежний Ален: высокий и подтянутый красивый, белозубый мужчина в мундире с иголочки. И толпы женщин вокруг него… Много же воды утекло за пару месяцев.

– Сука тупая, – бормотал Ален в бороду. – И ты идиот последний, раз связался с…

– Хватит, Ален.

– И куда ты направляешься? Зачем ты сунулся в это проклятое всеми богами место?

– Вот этого тебе знать не обязательно, – холодно ответил Крес.

– Секретничаешь? Ну и хер с тобой – секретничай… – мотнул головой Ален. – Все равно бегать вечно не сможешь. Может быть, я этого уже не увижу, но рано или поздно до тебя все равно доберутся. Абель Мерай постарается… Слышь? Есть у тебя чего пожрать?

Крес молча протянул ему котелок с остатками похлебки. Ален так же молча принял кушанье и принялся пить бульон через край. Выглядело это отвратительно, а для вечно щепетильного Алена, который не мог вытерпеть, когда другие едят курицу пальцами, было вовсе дико. Кресу внезапно стало жалко его и он протянул другу ложку.

– Когда я узнал, что ты сделал, я вначале не поверил, – сказал Ален, когда вылизал весь котелок дочиста. – Чтобы ты, Крес, мог пойти на убийство беля. И действительно смог убить его и так надругаться над его телом. Там же весь череп разбит в кашу и грудь разворочена… Зачем ты так? Что за чудовище в тебя вселилось?

– По-другому нельзя, – покачал головой Крес. – Он долго хотел умирать. Это было тяжело, убивать вампира…

– Вот теперь, когда ты сам признался, и теперь я не верю, – вздохнул Ален. – Так низко пасть. И ради чего?

– Заткнись, Ален, – процедил Крес. – Ты уже несешь невесть что.

– Она же тоже была его подстилкой, Крес, – Ален исподлобья глядел на ухмыляющуюся девушку. – Он драл ее, когда хотел, и пил ее кровь, когда хотел. На то они и носморхи – их специально дрессируют для этого. Чтобы они были, как вещи. За это абели им платят, как шлюхам. И играются с ними, пока не надоест.

– Не надо мне тут откровений! А если ты еще раз назовешь ее каким-нибудь не тем словом, клянусь, не посмотрю, что нас связывало эти годы. Убью и тебя тоже.

Ален тихонько засмеялся, опустив голову на грудь. Котелок выскользнул из его пальцев и упал в снег.

– Мы же к этому и идем, шажок за шажком, – вымолвил он наконец. – Ниже пасть ты уже не сможешь, чего тянуть, а? Уйти я уже вряд ли куда-то отсюда смогу, видал? – он поднял свою почерневшую ногу. – Да и окунаться с головой в твои авантюры у меня лично нет никакого желания. Для меня Крес умер давным-давно. Куда бы ты не тащил свою носморху, плевать мне. Ты тащишь за собой ее, как старуху с косой. Сея смерть и боль, Крес! И предаешь всех подряд. Тех выродков, я погляжу, ты тоже предал. Наверняка Мерай уже и камня на камне не оставила от той собачьей деревни, и черт с ней. И она пойдет еще дальше и убьет еще больше. Пока не дотянется до тебя и не заберет свой драгоценный камень и твою жалкую предательскую душонку.

– Ты закончил?

– Да пошел ты! – сплюнул он. – Знаешь, я думал, что ошибся. Все это просто какое-то безумие, и ты сбежал потому что испугался. Думал, что найдем тебя рано или поздно, и ты объяснишь это… как-то. И ты, может даже, заслужишь прощение, ибо не ведал, что творил. Тебя отошлют куда-нибудь на границу, и там ты и закончишь свои дни, искупая свой поступок кровью. Но когда я увидел тебя в той деревне среди этих выродков с луком в руках, как ты стрелял в своих бывших товарищей, я подумал, что мои глаза изменяют мне, а сам я сошел с ума. И я действительно чуть не повредился рассудком, когда в поруб пришел ты, стоял и смотрел, как меня пытали. Причем не как пленник, а как равный! Как равный этим сукиным сынам! Что они тебе могли такое пообещать, Крес? Что у них вообще есть, чтобы они могли тебя купить?

– Не неси чепухи, Ален, – отмахнулся от него Крес. – Я оказался в деревне так же случайно, как и ты.

– Но я-то лежал на полу зассанной, засраной темницы, а ты стоял среди них, как типичный собакоголовый! – крикнул Ален.

– Зато теперь мы сидим здесь с тобой и препираемся, как пара собакоголовых. И я бы не стал напрягать горло на твоем месте.

Крес хотел еще что-то сказать, но умолк. Они все умолкли, даже Ада. Все услышали знакомый звук, наполнивший каждого из них совершенно разными чувствами. Что-то рвалось и металось в воздухе, размахивая огромными кожаными крыльями. Крес похолодел, вскочил на ноги и принялся быстро затаптывать костер, но тут его взгляд упал на Алена. На бледном лице погонщика буквально расцветала надежда – бутон за бутоном. В последний момент, уже когда Ален раскрыл рот, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, Крес бросился на него и дал в зубы.

Ален захрипел и попытался оттолкнуть Креса от себя, чтобы смочь-таки заорать во всю глотку и позвать на помощь. Его немощное, уставшее тело словно налилось свинцом, и если бы Крес не навалился на него всем весом, погонщик осуществил бы задуманное.

– Заткнись… заткнись, дурак! – шипел Крес, все сильнее и сильнее сжимая ему челюсти ладонью. Пришлось даже пару раз приложить под дых.

Однако Ален не унимался. Вертелся под ним, как змея, кашлял и давился чем-то нечленораздельным. Его глаза, дышащие ненавистью к своему бывшему товарищу, налились кровью и вылезли из орбит. Он бил его по голове кулаками и старался убрать руки со своего лица. Они оба покатились по снегу, борясь друг с другом. Крес окончательно разозлился и, как следует, приложил его кулаком. Ударил еще раз в живот, но Ален впал в настоящее неистовство и больно схватил Креса зубами за пальцы. Тот раскроил губу до крови, чтобы не закричать на всю округу, вскочил и принялся охаживать Алена ногами, стараясь выбить из него всю жажду к сопротивлению. Ален коротко пищал и всхлипывал под каждым ударом сапога. Крес изошел седьмым потом и только тогда остановился. Ален лежал в снегу с разбитым лицом и скулил. Крес повернулся и стал топтать угли и забрасывать кострище снегом.

– Эээй! Ээээй! Сюда!

Крес заледенел, когда услышал за спиной жалобный усиливавшийся вой.

Шум крыльев в небе и не думал смолкать. К ужасу Кресу показалось, что звук приближался, что деревья начали шелестеть все сильнее, склоняться под ударами исполинских крыльев. Ада сидела на месте скованная ужасом, уставившись вверх на крохотную краюшку неба. Ее круглые глаза заполнились слезами.

– Аааа! – кричал Ален. – Помо…

Крес подбежал к нему и врезал ногой в грудь. Ален захлебнулся криком и упал на спину. Крес стоял над ним и смотрел, как тот сплевывает кровью и набирает в грудь новую порцию воздуха. Крес выбил и ее ударом ноги. Потом сел ему на грудь и сжал пальцы вокруг горла. Ален захрипел, заерзал ногами по снегу, вцепился тощими пальцами ему в кисти. Длинные обломанные ногти вцепились в кожу, Крес застонал от боли, но хватки не ослабил. Ален задрожал, выгнулся всем телом – что-то свистело внутри, красные глаза скакали – то к небу, то обратно к Кресу. Рука змеей бросилась в сторону – туда, где в снегу лежал забытый топорик. Его пальцы коснулись рукоятки и подтащили оружие чуть ближе. Внутри у Креса все похолодело, он навалился на противника, вложив в руки все силы, что еще оставались. Ален с каким-то животным упорством подтягивал топорик.

Топорик поднялся, но сжимала его уже другая рука.

Из ее рта вырывалось облачко горячего пара, по ее щекам катились крупные слезы. Плечи Ады ритмично поднимались и опускались, словно она была в лихорадке. Она стояла над ними, как стражник, поймавший вора за руку. Девушка скрипнула зубами и подняла оружие над головой. Крес невольно закрыл глаза.

Мгновение, еще одно. Ален булькал под его руками.

Крес, ожидая что вот-вот его голова взорвется самой страшной и последней вспышкой боли, приоткрыл дрожащее веко. Ады рядом уже не было.

А лицо Алена из бледного, превратилось в красное, потом заплыло синевой. Пальцы расслабились и соскользнули с рук Креса, оставив после себя две красные отметины, словно шрамы от колодок. Крес давил и давил, выпуская из горла облака горячего пара прямо в лицо Алену, а с губ несчастного вырывалось отвратительное хлюпанье. Вслед ему склизким слизнем вышел язык, на уголках губ выступила желтая пена. Вдруг под пальцами что-то хрустнуло, Ален в последний раз дернулся и затих со стеклянным взглядом, обращенным к немым небесам.

Крес медленно убрал одеревеневшие руки. Все внутри горело, как в печи. И пламя не думало утихать. Спина исходила ледяной влагой, одежда противно липла к спине. Крес не мог отвести взгляда от остывающего трупа, который еще недавно был его старым другом. Лицо его распухло, глаза начали медленно заваливаться за веки. Крес не слышал ничего кроме своего прерывистого дыхания и шума крови, который колоколом бился в голове, а также предсмертного хрипа, который еще жил в его ушах.

Остаток ночи прошел в тишине.

…

Снежная пелена довольно быстро накрыла Алену лицо. Крес уже некоторое время разгребал сугроб в сотне шагов от стоянки и пытался разрыть замерзшую землю топором, но дело не шло. Пальцы даже в рукавицах быстро превратились в две пылающие ледышки. Крес побежал отогревать их к тому, что осталось от костра. Когда вернулся к работе и сел в маленькое углубление, которое он смог разрыть за полночи. Здесь даже кошку не похоронишь, не то, что взрослого мужчину.

Ада не отходила от костра и во все глаза следила за своим спутником, зажав язычок между зубами. Неожиданно ее взгляд скользнул куда-то в бок. Крес невольно обернулся и похолодел до самых костей. За всем происходящим он и думать забыл про траву.

Над телом Алена стояло нечто черное и низкорослое.

– Это мне? – промурлыкало оно.

Крес не нашелся что ответить. Рука заерзала по земле в поисках топора, но тот, похоже, остался у костра.

– Спасибо. Мы не будем тебя есть, – кивнул кхамер и потащил Алена за ногу.

Что-то мелькнуло справа, и Крес ошарашенно обернулся.

Другой кхамер стоял в шаге от Ады и внимательно ее рассматривал. Девушка протянула руку и погладила уродца по его колючей шерстке.

– Красивая какая кррраля, – покачал головой кхамер. – А можно я ее съем?

Кхамер сделал шажок вперед, Крес дернулся, и они оба застыли на месте. Крес так и не смог разглядеть хоть что-то за этими бледными, блестящими зенками. Существо больше напоминало кляксу на пергаменте.

– Понимаю, сладкая булочка, – отозвалось оно. – Но так и быть: мы видели, как ты старался ради нас. Но все же не стоило. Мы любим погонять жертву перед тем, как съесть.

Кхамер бросил взгляд на Аду, которая трогала его уже двумя руками, мерзко захихикал глядя на ее настороженное лицо, и побежал прочь. Крес повернулся к Алену, но на его месте остался лишь небольшой земляной холмик вперемешку со снегом. Второй кхамер подбежал к нему и почти бесшумно скользнул под землю.

– Подавитесь, – процедил Крес сквозь зубы. Сунул трясущуюся руку за пазуху и вытащил оттуда камень. Сердцевина сияла ослепляющим алым светом. – И ты, подавись…