Текст книги "Тайна Дикой Розы"
Автор книги: Альберто Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 13
Собираясь поговорить с Марией, секретаршей Карлоса, Алисия решила, что лучше всего будет взять и явиться прямо в контору Монтеро. Она сразу исключила возможность встречи у себя дома или в квартире у Марии, так как тогда пришлось бы заранее объяснять, что ей надо, или придумывать какой-нибудь благовидный предлог. Кроме того, Алисии вовсе не хотелось беседовать на общие темы, ей нужно было решить все вопросы как можно скорее.
При подъезде к небоскребу, на одном из этажей которого располагалась фирма Монтеро, Алисия заметила, что у входа стоит знакомый лимузин Карлоса. Она при-гляделась– недалеко от машины, в тени здания, стоял Педро Луис. Алисия решила не упускать такую возможность – лишний раз поговорить с «красавчиком-работягой» и, заперев свою машину, медленной, раскачивающейся походкой приблизилась к лимузину.
Педро Луис заметил Алисию, только когда она подошла уже совсем близко. От неожиданности он покраснел. Припомнил их странный разговор в гараже и всеми силами попытался подавить волнение, но у него ничего не получалось.
– Добрый день, Педро Луис, – нараспев сказала Алисия. – Ты что, испугался меня?
– Я… Вовсе нет... Почему... – смущенно забормотал шофер. – Добрый день, сеньора Алонсо.
– Скучаешь? – Алисия широко улыбнулась, обнажив ряд ровных белых зубов (они стоили ей немало денег и были изготовлены по новейшей североамериканской технологии).
– Я жду сеньора Монтеро. Он должен сейчас выйти, – объяснил Педро Луис.
– Да? Это хорошо, – сказала Алисия и, подойдя к нему почти вплотную, спросила низким грудным голосом: – А скажи, ты хоть раз вспоминал обо мне после нашей последней встречи?
Педро Луис смутился. Он не зная, что ответить, но чувствовал в словах Алисии какой-то подвох. «Сказать, ей правду, что не вспоминал, – так обидится еще», – подумал он и на всякий случай пробормотал:
– Да, сеньора, но...
– Спасибо, мой мальчик, – перебила его Алисия. – Мне очень приятно это слышать. А я, – она заглянула ему прямо в глаза, – с того дня только о тебе и думаю. Ну что ты отворачиваешься, глупый? – засмеялась Алисия, когда Педро Луис смущенно отвел взгляд. Она нежно взяла его за подбородок и повернула голову к себе. – Ты такой красивый, – страстным шепотом сказала она. – Я бы многое отдала, чтобы ты полюбил меня. Но ты ведь не любишь меня, не так ли?
Педро Луис молчал. Но Алисия не собиралась отступать.
– Ну что ты боишься меня, мой мальчик... Посмотри, какая жара, а на тебе этот ужасный тугой галстук. Ай-ай, сеньор Монтеро, почему он заставляет своих служащих носить галстуки даже в летний зной? Дай-ка я помогу тебе его ослабить...
Алисия взялась руками за узел темного галстука, который был на шофере, но вместо того чтобы ослабить его, стала гладить Педро Луиса по шее тыльной стороной ладони.
– Сеньора Алонсо, что вы? Зачем? – Педро Луис отстранился от нее и стал оглядываться по сторонам, ведь они находились посреди многолюдной улицы, и он почувствовал, что оказался в совершенно дурацком положении. Он не смел сопротивляться, но не мог и позволить этой странной женщине делать то, что она хочет.
– Ну вот, и что тут страшного? – нежно шептала Алисия, а ее руки соскользнули на грудь бедного парня. Казалось, она и не собирается их убирать. Он мучительно искал выход из положения, но мысли в голове путались, и он ничего не мог придумать. Он постарался взять себя в руки, но это оказалось чрезвычайно трудно.
– Сеньора Алонсо,– взмолился Педро Луис, – на нас смотрят... Неловко... Я бы не хотел, чтобы здесь...
– Хорошо, тогда в другом месте, – перебила его Алисия, – хотя я знаю, что в доме Монтеро ты занят с утра до вечера. Я намекала Карлосу, что он мог бы дать тебе хотя бы трехдневный отпуск, но он и слушать об этом не хочет. Он считает, что все должны работать без передышки, как он сам.
– Не знаю, сеньора, – решил уйти от этой скользкой темы Педро Луис. – Не мне судить... Извините, вот и он, – редко шофер был так рад видеть приближающуюся фигуру своего хозяина.
Дон Карлос как раз вышел из высоких стеклянных дверей небоскреба и направился к лимузину.
Алисия все же улучила момент и, наклонившись к парню, таинственно прошептала:
– До встречи, мой красавец. Клянусь, ты меня еще полюбишь.
С этими словами Алисия как ни в чем не бывало отошла на пару шагов, сделав вид, что разговорилась с шофером совершенно случайно.
– О Карлос, как я рада тебя видеть! – с наигранным восторгом приветствовала она сеньора Монтеро.
– Мое почтение, Алисия, – сухо ответил дон Карлос. – Что привело вас сюда? Уж не ко мне ли в контору вы решили заглянуть?
– Да, – ответила Алисия, – я пришла побеседовать с вашей секретаршей Марией.
На лице дона Карлоса отразилось удивление. Именно на эту реакцию и рассчитывала опытная интриганка Алисия.
– Она сейчас очень занята, – заметил дон Карлос, который считал, что секретарша не должна в рабочее время вести никаких личных бесед.
– Я к ней по важному делу, – серьезно сказала Алисия. – Вы ведь помните, Мария работала еще у моего Максимилиано. Я хочу с ней посоветоваться относительно моих дел...
– Боюсь, Алисия, вам все же придется отложить беседу на другой день, – настаивал на своем дон Карлос. – У нее очень много работы.
– Я не задержу ее надолго, и к тому же я знаю ее фантастическую работоспособность, – ответила Алисия. – А потому и порекомендовала ее вам. – Она помолчала и решила действовать другим путем. – Вы сегодня необыкновенно респектабельны, дон Карлос, – как бы любуясь Монтеро, сказала она. – Берегитесь, многие женщины теряют контроль над собой, когда видят такого шикарного мужчину.
– Вы всегда преувеличиваете, – ответил дон Карлос, но на его суровом лице мелькнула тень улыбки. Алисия все же добилась своего.
– Зайдите к Марии, но, прошу, ненадолго, – сказал дон Карлос, садясь в машину.
Алисия подождала, пока роскошный лимузин Монтеро исчезнет за поворотом, и только затем повернулась и вошла в гигантское здание из стекла и бетона. Поднявшись на пятый этаж, она вышла из лифта и подошла к приемной, где за пишущей машинкой сидела Мария.
– Добрый день, Мария, – приветствовала ее Алисия.
– Добрый день, сеньора Алонсо, – Мария улыбнулась. – Вот уж не ожидала вас здесь увидеть. Вы, наверно, к сеньору Монтеро. Но он, к сожалению, только что уехал. Еще пять минут назад вы, возможно, успели бы его застать.
– Я и сама еще вчера не думала здесь появляться, – Алисия села в кресло и закинула ногу за ногу. – И тем не менее мне пришлось сегодня ехать сюда по душному городу. Так всегда бывает. Когда льет дождь, я мечтаю о солнце. Когда же наступает жара, я мечтаю о грозовой туче. Вот ведь забавно! Тебе не кажется, Мария?
– Возможно, – сухо ответила секретарша, которую несколько смущал и раздражал развязный тон Алисии. – Простите, сеньора Алонсо, у меня сегодня очень много работы, и я не могу уделить вам достаточно времени.
– Прекрасно, Мария, – холодно улыбнулась Алисия, – именно о твоих делах и твоей работе мы сейчас и поговорим.
Пока муж обедал, донья Росаура никогда не говорила с ним о неприятном, считая, что это вредит пищеварению, однако стоило дону Карлосу допить кофе и перейти в гостиную, как жена торжественно начала:
– Кстати, Карлос, Паулетта сегодня задержалась из школы на полчаса, – донья Росаура сразу же перешла к тому, что ее больше всего заботило. – Она сказала, что их задержали в школе, но я звонила ее учителю – их отпустили сразу же после уроков.
– А что сказал Педро Луис? – спросил муж.
– Мне кажется, Педро Луис тоже соврал, – констатировала донья Росаура. – Мне все это очень не нравится. Я прошу тебя поговорить с ним.
– Хорошо, я вычту из его жалованья штраф, – согласился дон Карлос. – Тогда в следующий раз ему не захочется идти у девчонки на поводу.
– А мне кажется, этому надо положить конец раз и навсегда, – решительно сказала донья Росаура. – Пусть Паулетта занимается дома. Мы в состоянии нанять ей учителей. Это сразу же решит все проблемы. А так – кто знает, о чем говорят в перерывах между уроками эти испорченные девчонки.
– Пожалуй, ты права, Росаура, – согласился муж. – Пусть сидит дома. Так-то оно спокойнее.
Так Паулетта оказалась пленницей в собственном доме.
Интересный разговор сеньоров Монтеро де ла Рива прервал телефонный звонок. Дон Карлос снял трубку. По встревоженному выражению его лица жена поняла, что случилась какая-то серьезная неприятность.
– Звонили из полиции, – кратко сообщил дон Карлос, – Мария выпала из окна. К счастью, «скорая помощь» приехала почти сразу, и ее доставили в реанимацию. Но она в очень тяжелом состоянии.
– Какой ужас, – качала головой донья Росаура. – Бедняжка! Как же это произошло?
– Не знаю. Когда я уходил, все было нормально, – ответил дон Карлос. – Туда поднималась Алисия. Полиция допросила ее. Говорят, она просто в истерике. Врачи считают, что Мария вышла на балкон и у нее закружилась голова, возможно, она потеряла сознание.
– Карлос! – воскликнула донья Росаура. – Что же теперь делать! Придется искать новую секретаршу! – даже в самые критические минуты сеньора Монтеро де ла Рива думала только о себе.
– Да, это будет непросто, – вздохнул дон Карлос, – Говорят, что незаменимых людей нет, но я не знаю, кто сможет заменить Марию. Она была моей правой рукой.
– Господи, как много проблем!– вздохнула донья Росаура.
Они замолчали.
ГЛАВА 14
Только на четвертый день после встречи в театре Леонардо позвонил Аугусте.
– Добрый день.
– Добрый день, Леонардо,– взволнованно сказала Аугуста. Она так долго ждала его звонка, срываясь на каждый звук телефона и каждый раз разочаровываясь. Но голос Леонардо звучал непривычно сухо.
– Не спрашиваю, как у тебя дела. Судя по всему, они идут неплохо.
У Аугусты сжалось сердце. Как она и опасалась, Леонардо чувствовал себя обиженным.
– Что ты хочешь сказать? – спросила она, пытаясь собраться с мыслями.
– Было приятно посмотреть на тебя в театре. Ты была очень эффектна. Как этому молодому сеньору, не знаю его имени, удалось так быстро уговорить тебя выбраться в театр?
– Уговорил меня не он, а моя школьная подруга Сабина, я тебе не раз о ней рассказывала.
– Уговорила пойти с ним? А зачем ей это надо?
– Нам неудобно было идти в театр вдвоем, поэтому она взяла с собой своего брата.
– А разве она была с вами в театре?
– Ну конечно. Сидела слева от меня.
– Не знаю, не видел. – Ситуация начала проясняться, но Леонардо не спешил сменить гнев на милость.
– Что ты сердишься, Леонардо? Разве я не имею права пойти в театр?
– Бога ради.
– Приходится брать кого-то в провожатые, ведь ты меня не можешь сопровождать.
Эти слова, произнесенные безо всякого упрека, наоборот, скорее извиняющимся тоном, кольнули Леонардо в самое сердце. Возразить ему было нечего.
Помолчав, Аугуста сказала:
– У тебя очень красивые дочки, Леонардо.
– Спасибо, все в меня, – попытался пошутить он.
– Скорее, в свою мать. Луиса тоже красивая. – Аугуста впервые так открыто говорила о его семье. Это тронуло Леонардо, и в то же время ему стало стыдно. Ведь он ничего не может сделать для этой женщины, а сам требует так много. Готов убить ее за то, что она выбралась в театр, а сам ходит туда со своими домочадцами, со своей женой.
Одновременно с этим он вернулся мыслями к той беде, которая свалилась на их дом в последнее время. Уже совсем другим голосом он сказал:
– Извини меня, Аугуста. Я заеду к тебе сегодня, можно? Мне о многом надо тебе рассказать.
Луиса уезжала в больницу, предполагая, что может задержаться там на несколько месяцев. Однако пробыла она там недолго, чуть больше недели. Диагноз был самый неутешительный, и врачи не решились на операцию.
Когда Луиса поняла, что жить ей осталось совсем немного – несколько месяцев, и во всяком случае менее года, она предпочла вернуться домой и провести это время с близкими.
После возвращения Луисы из больницы как будто тихая пелена печали опустилась на дом Линаресов.
Давно уже в доме не бывало праздничной суматохи, сопровождающей приезд гостей. Семье Линаресов не был нужен никто. Как стайка перепуганных птиц, жались они друг к другу, стараясь не думать о неотвратимой беде.
Леонардо никогда раньше столько времени не проводил дома. Только самые неотложные дела могли заставить его оторваться от Луисы и девочек. Но тревога быстро настигала его и вне дома, заставляла спешить обратно.
Как ни странно, лучшим лекарством для него была сама Луиса. Вне дома он чувствовал всю реальность неотвратимой разлуки с женой. Он не любил и боялся расспросов знакомых о ее самочувствии, ему казалось, что сами эти расспросы причиняют какое-то зло. Но стоило ему вернуться домой, увидеть Луису, сидящую на диване рядом с Дульсиной и Канди, как он мгновенно успокаивался. Все это выглядело так прочно, так незыблемо: мать, обнявшая дочерей и с улыбкой встречающая мужа. Они все составляли единое целое, и кто посмеет вырвать одного из них?
Теперь они гораздо чаще старались ненароком коснуться друг друга, чего Луиса раньше не выносила. Часто Леонардо наблюдал, как Луиса перебирала тонкие пальчики дочек, целовала их головки, о чем-то тихо с ними беседовала. Леонардо пронзила мысль, что наконец-то для них наступила тихая семейная идиллия, которую Луиса так долго гнала от себя. Но он не стал говорить об этом жене, чтобы той не почудился в его словах упрек.
За это время Леонардо только несколько раз вырвался к Аугусте для коротких и горьких бесед. Аугуста, невидимыми нитями связанная с Леонардо, выглядела осунувшейся, опустошенной.
Извинившись за свою глупую вспышку, Леонардо о ней больше не вспоминал, и вовсе не потому, что стал меньше считаться с чувствами Аугусты. Просто он вступил в такую трагическую полосу жизни, в которой нет места мелким обидам и недоразумениям, где переживаний хватает только на самые важные вопросы – вопросы жизни и смерти.
В это тяжелое время его доверие к Аугусте укрепилось безмерно. Он чувствовал, что его горе было горем этой женщины. Дом Аугусты был единственным местом, где, застигнутый ужасом, он не прятал слез, оплакивая грядущий уход Луисы и сиротство его несчастных детей. Аугуста не пыталась утешать его словами, но всей душой разделяла его боль.
Как ни странно, именно теперь его перестали мучить угрызения совести перед женой за существование в его жизни Аугусты. Чувство вины исчезло, когда Леонардо понял, что никто в этом городе так страстно, так самозабвенно не молил Бога о чуде спасения Луисы, как он сам и Аугуста.
Но чуда не случилось. Однажды утром после завтрака Луиса взяла его под руку и подвела к окну. Она хотела что-то сказать, но замолчала, вглядываясь в Дульсину и Канди, бегущих по дорожке сада. Наконец она заговорила, но так тихо, что Леонардо пришлось нагнуться к ней.
– Милый, мне пришел срок ехать в больницу.
– Нет, нет! —вырвалось у него.
– Да, Леонардо. Бог и так был милостив ко мне. Последняя отсрочка была даже больше, чем обещали врачи. Я поеду уже завтра.
– Но, Луиса, родная, как завтра? Как же мы с девочками останемся здесь без тебя?
– Не рви мне сердце, Леонардо. Я собрала все силы, чтобы умереть вдали от дома, чтобы здесь не осталось печальной, пугающей девочек комнаты. Я все равно ухожу, так пусть в памяти детей это останется чем-то легким – я расцелую их, сяду в машину и уеду.
Леонардо и Луиса, держа друг друга за руки, плакали, отвернувшись друг от друга.
– Конечно, они придут на мои похороны, но это вряд ли их сильно напугает. Ведь это довольно красивая церемония. – Она с некоторым усилием улыбнулась и уже почти овладела собой. Леонардо казалось, что он видит страшный сон.
– Дорогой, – серьезно обратилась она к мужу. – Я хочу сказать тебе что-то важное. Тебе будет нелегко с девочками, да и им с тобой непросто. Но вам может стать совсем плохо, если ты женишься неудачно.
Леонардо попытался что-то возразить, но Луиса прервала его.
– Молчи и слушай меня, – продолжала она, – и попытайся увидеть все моими глазами. До ревности ли мне сейчас? Я оставляю Дульсину и Кандиду, юных и беззащитных, и все мои мысли о них. Я все отдала бы, чтобы их приняла под свое крыло какая-нибудь добрая женская душа. Заклинаю тебя: не впускай в наш дом зло.
Немного помолчав, она спросила:
– Ты будешь со мной в последнюю минуту, Леонардо? Мне страшно, хоть это и грех.
Леонардо крепко сжал ее руку.
– Я поеду с тобой в больницу. Но я все-таки надеюсь...
– Не тешь себя пустыми надеждами, дорогой. Я уже послала за моим духовником и до обеда хочу побеседовать с ним. Вечер мы проведем вместе с девочками, а утром надо ехать...
Наутро Луиса, прощаясь с дочками, не выдержала и заплакала.
– Не плачь, мамочка, – утешали ее они, – поскорее поправляйся и возвращайся к нам.
– Мы всегда будем вместе, – шептала Луиса, не в силах разжать объятия.
Наконец она овладела собой.
– Селия, уведи девочек в дом, как только мы уедем. Погода сегодня сырая.
Быстро поцеловав дочек, она, опираясь на руку Леонардо, изо всех сил заспешила к машине, про себя шепча молитву Всевышнему, чтобы уберег ее детей.
На крыльце Кандида и Дульсина старательно, как это делают только дети, махали вслед ушедшей машине, навсегда увозившей самого близкого для них человека.
Через три дня вернулся их отец без мамы. Он сказал, что отвезет их к бабушке, и попросил Селию помочь девочкам собраться. Заплаканная и непривычно молчаливая Селия быстро помогла им одеться. Кандида и Дульсина притихли, почуяв что-то неладное. Только когда их встретила и обняла плачущая донья Исабель, они поняли, что отец никогда не привезет маму обратно домой, и, вцепившись в бабушку, тоже заплакали.
На похоронах они плакали уже не так сильно, потому что не очень верили, что женщина, лежащая в гробу, и есть их мама. Как и предсказывала с грустной иронией донья Луиса, они внимательно впитывали новые впечатления. Местом печали для них было не кладбище, а осиротевший без матери дом.
Леонардо попросил донью Исабель некоторое время пожить у них. В первый же вечер, когда они остались вчетвером, Леонардо сказал:
– Я хочу, чтобы вы, донья Исабель, и вы, девочки, знали, что в этом доме никогда не появится ничего такого, что было бы неприемлемо для Луисы, если бы она была жива.
Донья Исабель с признательностью посмотрела на Леонардо.
– Единственное изменение, которое здесь, быть может, произойдет, да и то не раньше, чем через год, – продолжал он, – будет сделано в полном согласии с волей Луисы, и даже по ее просьбе. Но и это важное изменение не поколеблет моего обещания оставить этот дом домом Луисы, моей незабвенной жены, вашей дочери и матери.
«А если ты не выполнишь этого обещания, – добавила про себя донья Исабель, – я заберу девочек жить к себе».
ГЛАВА 15
Сидя в приемной полицейского комиссариата, Алисия вспоминала, как же все это произошло.
Алисия села в кресло и закурила. Она смотрела на Марию в упор и многозначительно молчала. Марии стало не по себе, по спине пробежали мурашки – что-то жестокое, неумолимое было в этом пронзительном взгляде. Алисия меж тем заговорила:
– У меня сегодня какое-то философское настроение, – улыбаясь сказала она, и Марии показалось, что она беззащитный кролик, сидящий перед раскрытой пастью удава. – Мне интересно наблюдать людей. Согласись, интересно следить за тем, как безрассудно вдруг начинают вести себя влюбленные женщины. Они готовы ради любви на какие угодно жертвы. Особенно если они не так молоды...
Мария резко встала, чтобы переложить со стола на полку папку с бумагами. Она казалась совершенно спокойной, но ее выдавали слишком порывистые движения.
– Не понимаю вас, сеньора Алонсо, – ледяным тоном ответила она. – К чему весь этот разговор? Извините, мне сейчас некогда болтать, меня ждут дела.
Мария поставила папку на нужную полку, вернулась за свой стол и начала что-то перепечатывать на машинке. Однако руки не слушались ее, и она делала опечатку за опечаткой. Работа явно не клеилась, Мария начала нервничать, но продолжала упорно печатать, делая вид, что не понимает намеков Алисии.
– Мне кажется, ты чем-то взволнована? – с иронией заметила Алисия. – Бедняжка! Ну что ты, я так тебя понимаю и даже немножко завидую. Мигель Вильярреаль – такой приятный мужчина. Даже несмотря на то, что в последнее время у него очень много проблем...
Мария буквально окаменела.
– Сеньора Алонсо, – сказала она, – я вовсе не для того когда-то открылась вам, чтобы вы сейчас так зло шутили...
– Я вовсе не шучу,– улыбнулась Алисия.– Ты очень вовремя в него влюбилась. Дело в том, что у меня есть кузен Армандо Маркое. Ты очень своевременно подсунула своему шефу фальшивые документы, касающиеся дел его фирмы. Армандо – благородный человек и с удовольствием оплатил бы твои услуги.
– Мне ничего не надо, – сухо сказала Мария.
– Послушай, – Алисия начинала терять терпение, – Армандо Маркое с удовольствием заплатит тебе, и весьма щедро, если твой... Мигель перестанет просить у него деньги. Согласись, будет очень неприятно, если дон Карлос внезапно узнает, что его верная и добросовестная секретарша...
– Я уже сказала, что я ничего не возьму, – упрямо повторила Мария.
– Значит, тебе нужны не деньги, а только любовь Мигеля! – нараспев произнесла Алисия, закатив глаза. – Да ведь он мерзавец. Тебе, например, известно, что он игрок?
– Замолчите! – неожиданно для самой себя воскликнула Мария. Ее невыразительное лицо покрылось красными пятнами, в глазах появился несвойственный им блеск. В эту минуту она была даже красива.
– Можешь не слушать, – спокойно продолжала Алисия. – Люби своего Мигеля, но помни, что, когда ты перестанешь быть полезной, он бросит тебя, не задумываясь. Я даже почему-то уверена, что он сделает это как-нибудь безобразно! – Алисия самодовольно усмехнулась и презрительно оглядела Марию с ног до головы.
Привыкшая за свою жизнь секретарши к разным выговорам и упрекам, часто незаслуженным, Мария на этот раз не могла снести оскорбления. Уж очень наглой и циничной была Алисия. Поддавшись порыву, Мария подошла к противнице и ударила ту по лицу. Не столько от удара, сколько от неожиданности Алисия выронила сигарету. Еще никто ни разу в жизни не смел поднять на нее руку!
– Ты с ума сошла! – завизжала она. – Я тебя уничтожу!
Мария больше не желала не только продолжать беседу, но и находиться в одном помещении с Алисией, демонстративно повернулась и вышла на балкон, чтобы отдышаться. Ее душили слезы, но она крепилась, чтобы не расплакаться перед этой чванливой богачкой. Да если бы все знали, как она стала такой важной сеньорой... Мария стояла, прижавшись к стене, и старалась незаметно вытирать платком слезы, которые против ее воли катились по щекам. Постояв так несколько минут, она немного пришла в себя и вернулась в комнату. Она решила сказать этой самодовольной выскочке все, что она о ней думает. Алисия ее возвращение поняла по-своему, решив, что Мария опомнилась и будет извиняться. Она хотела что-то сказать, но Мария перебила ее. Она говорила внешне спокойным тоном, но за ее словами чувствовалось сильнейшее эмоциональное напряжение.
– Я ненавижу вас, сеньора Алонсо, – сказала Мария. – Вы самая ужасная женщина, какую я видела в жизни. Да, я люблю Мигеля и на многое готова ради него. Но я никому не позволю издеваться над моей любовью, какой бы смешной она вам ни казалась. У вас черствая душа, вам не ведомо в этом мире ничего, кроме жажды денег и власти.
Алисия не ожидала такого яростного напора, она встала, желая оборвать разошедшуюся «нахалку», но Мария продолжала говорить:
– Я вижу вас изнутри, вижу всю вашу подлую сущность. И вы мне...– Она собралась с духом и бросила противнице в лицо: – Вы мне омерзительны!
– Как ты смеешь! С кем ты разговариваешь! – Алисия не находила слов, чтобы выразить свое возмущение. – Ты что, думаешь, твой Мигель поможет тебе? Да ты просто дура! Это я всегда о тебе знала, не догадывалась только, что ты еще и порядочная нахалка! – Алисия уже не могла остановиться, ее несло. Она чувствовала, что у нее начинается истерика – давно с ней не случалось ничего подобного. Руки дрожали, голос срывался. Она решила было закурить, но сигарета прыгала в ее непослушных пальцах и никак не хотела зажигаться. Алисия с раздражением сломала ее и бросила в пепельницу.
– Наплевать на Армандо, – она говорила тихо, почти шепотом, который больше походил на змеиное шипение. – Но я тебя уничтожу. Сегодня де Монтеро узнает о твоих фокусах.
– Пусть узнает, – гордо вскинув голову, ответила Мария. – Но тогда я тоже не буду молчать. Пусть весь мир узнает, какой вы были хорошей женой дону Максимилиано и какой прекрасной матерью своему внебрачному ребенку!
– Ложь! – взвизгнула Алисия.
– Пусть все узнают, как вы бросили младенца на произвол судьбы, лишь бы не расставаться с денежками покойного мужа.
Алисия хотела возражать, спорить, но поняла, что это бессмысленно. Она и не подозревала, что все эти годы Мария знала ее тайну... Конечно, следовало догадаться раньше, ведь в тот год Мария постоянно приходила, помогая приводить в порядок бумаги Максимилиано. Алисия в то время старалась не показываться на улице, не виделась ни с кем, включая родственников, разыгрывая из себя неутешную вдову, которая от горя заперлась дома. Но от проницательного взгляда Марии не ускользнули изменения в фигуре, которые были неизбежны, как ни старалась их скрыть Алисия. А постоянные визиты врача? Алисия объясняла их тем, что после смерти любимого мужа у нее сдали нервы. Но Мария хорошо знала, что доктор Вальехо, которого она несколько раз встречала в доме Алонсо, – гинеколог. Затем последовала непонятная поездка к мифическим родственникам в Сьерра-Марилью, после чего талия Алисии вновь стала тонкой, как и раньше.
Мария все замечала, но молчала. Она прекрасно понимала, в какое неприятное положение попала Алисия, которая по завещанию дона Максимилиано владела имуществом только в том случае, если после его смерти больше не выходила замуж и не имела детей. Кто-кто, а Мария прекрасно знала условия завещания, оставленного ее шефом.
«Проклятый старик, – подумала Алисия, как думала все эти годы. – Он и после смерти издевается надо мной. Он превратил мою жизнь в ад! Кто бы мог подумать, что он умрет так рано, тогда мне не надо было бы расставаться с ребенком».
– Да, он крепко испортил вашу жизнь, – как будто догадываясь, о чем думает Алисия, сказала Мария. – Но вы же сами этого хотели. Вы могли переменить свою жизнь, отказавшись от этих грязных денег!
Алисия замахнулась на Марию, чтобы оборвать ее, но та продолжала говорить:
– Да, грязных! Заработанных в постели с противным больным стариком!
Алисия была уже не в силах сдерживать ярость. Не помня себя, она стала хлестать Марию по щекам. Та, стараясь защититься от ударов, закрыла лицо руками. В истерике Алисия продолжала осыпать Марию ударами, та бросилась к открытой двери на балкон. На этот раз Алисия побежала за ней. Мария отклонилась к перилам, но, стараясь увернуться от следующего удара, вдруг почувствовала, что теряет равновесие. В последний момент она попыталась уцепиться рукой за перила балкона, но не успела...
Только увидев тело Марии, распростертое внизу на тротуаре, Алисия поняла, что произошло нечто, не входившее в ее планы. Она моментально успокоилась и вошла обратно в приемную. Поправив платье и прическу, Алисия немедленно набрала номер «скорой помощи»:
– Алло, с вами говорят из Центра международной торговли. Контора сеньора Монтеро де ла Рива. Немедленно приезжайте. Женщина упала с пятого этажа. Это так ужасно, какое несчастье...
Мигель Вильярреаль, как и тысячи других мексиканцев, завтракал, просматривая утренние газеты. Обычно сообщения о преступлениях, несчастных случаях и стихийных бедствиях не нарушали его хорошего аппетита, но на этот раз он прочел нечто такое, от чего кусок не полез в горло. То, что произошло вчера в Центре международной торговли, расстраивало все его планы. Мелкое происшествие – женщина упала из окна. Но для Мигеля это крах, полный крах! Правда, в газете было сказано, что ее увезли в реанимацию, значит, она жива. Даже не допив кофе, Мигель бросился к машине и через некоторое время уже входил в палату, где под капельницей лежала Мария.
Мигель хотел было сразу же подойти к ней, но остановился на пороге, так неправдоподобно выглядело ее маленькое тело, опутанное какими-то трубочками, окруженное многочисленными медицинскими приборами, циферблаты которых фиксировали малейшие изменения, происходившие в ее организме. Глаза Марии были закрыты, лицо было бледным, и жизнь, казалось, едва теплилась в ее теле.
Мигель подошел и склонился над ней.
– Мария... Ты меня слышишь? – спросил он. Мария медленно открыла глаза.
– Мигель... – еле слышно прошептала она. – Ты здесь, Мигель... Ты пришел...
На миг ему показалось, что по ее бледному лицу пробежала тень улыбки.
– Как это случилось, Мария? Расскажи мне! – Мигель кивком головы попросил сиделку оставить их наедине.
Та поднялась, но уже в дверях обернулась и сказала:
– Помните, сеньор Вильярреаль, у вас только пять минут.
Мигель снова склонился над Марией.
– Скажи мне, как это случилось...
– Алисия... – прошептала Мария. – Это она... – Марии было тяжело говорить, каждое слово давалось ей с большим трудом, но она упорно продолжала: – Она... хотела, чтобы ты оставил Армандо в покое... Хотела выдать меня... дону Карлосу... Она все знает...
Мигель стиснул зубы.
– А ты? – нетерпеливо спросил он.
– Ты же знаешь, я люблю тебя,– Мария закрыла глаза, ей нужно было на несколько секунд передохнуть. Мигель ждал, затаив дыхание. Мария вздохнула и продолжала:
– Она столкнула меня...
– Надо немедленно сообщить в полицию! – воскликнул Мигель и тут же испугался, что говорит слишком громко.
– Нет, – шевельнула губами Мария – Тогда все выплывет. Мигель, – тихо позвала она.
– Да?
– Скажи, ты любишь меня?
– Конечно, Мария, как ты можешь в этом сомневаться! – ответил он, смотря Марии прямо в глаза.
– Тогда отомсти за меня, – прошептала она. – Слушай. У адвоката Сальенте лежит завещание дона Максимилиано Алонсо, мужа Алисии. Она может владеть его огромным состоянием, только если будет верна покойному Максимилиано до конца жизни. Он обрек ее на богатство и одиночество. Если же она не выполнит условий, деньги, недвижимость, все перейдет к его детям от первого брака, которым он почти ничего не оставил.
Она замолчала, не в силах больше говорить.
– И что же? – не понимал Мигель. – Я слышал об этом, но что из того?
Мария попыталась говорить, но у нее ничего не получалось. Силы были на исходе.
– Запомни имя, – наконец сказала она, – Габриэль Вальехо. Это врач, который принимал роды у Алисии и зарегистрировал факт рождения ребенка.
