Текст книги "Тайна Дикой Розы"
Автор книги: Альберто Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 12
– Паулетта, то, что я узнал от твоей матери, просто Ужасно, – дон Карлос стоял перед дочерью и раздраженно держал ее за подбородок так, чтобы та не смогла отвернуться. – Я никогда не мог предположить, что ты так опозоришь нас! Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да, отец, – тихо ответила Паулетта. – После ухода врача няня Эдувигес мне все объяснила.
– Уличная девка! – отец ударил дочь по лицу так, что она упала на кровать. Даже донья Росаура не ожидала от мужа такого взрыва негодования. – Я проклинаю тебя! Ты недостойна носить имя Монтеро де ла Рива! – Дон Карлос кричал, не отдавая себе отчета в том, что говорит.
Донья Росаура молча наблюдала за происходящим, готовая сменить мужа, когда его гнев иссякнет. Но тот не унимался:
– Теперь весь мир узнает, какую недостойную дочь мы воспитали. Беременность вне брака! Это позор! Да еще с кем ты связалась? С нищим оборванцем. С шофером! Шлюха!
– Папа! – в отчаянии сказала Паулетта, пытаясь подняться с кровати.
– Молчать, дрянная девчонка! – Дон Карлос был полностью во власти охватившей его ярости. Неожиданно он умолк и тяжело опустился на стул. Теперь наступила очередь доньи Росауры.
– Сколько сил и времени мы с отцом отдали, чтобы ты росла умной и порядочной девушкой! – заговорила она. – Никто из нас и предположить не мог, что ты способна на такое. Это же просто неслыханно! Ты же молодая девушка, незамужняя, и уже имела связь с немытым работягой из трущоб. От него же всегда пахнет бензином и еще черт знает чем. Таким только и нужно, что опозорить наивных дурочек, вроде тебя. И этот грязный мужлан, это... животное...
– Мама, не смей так говорить! – воскликнула Паулетта.
– Что?! – в первый момент донья Росаура не поверила свои ушам.– Ты его еще и защищаешь? Карлос,– обратилась она к мужу, – я думала, она раскаивается, а она, оказывается, и не думает. Это же неслыханно! Она еще смеет его защищать!
– Росаура, – устало сказал дон Карлос, – я не хочу больше с ней говорить. Более того, я не хочу ее видеть. Это не моя дочь. Моя дочь никогда бы не спуталась с проходимцем. Объяви ей о моем решении. – Он встал и резко вышел из комнаты.
– Ты слышала? – спросила донья Росаура. – Отец оскорблен, ему не нужна такая дочь.
– Мама, но почему я нужна вам только такая, какой вы хотите меня видеть? – вдруг спросила Паулетта. – Я же тоже человек, и у меня есть своя жизнь.
– Своя жизнь? Свой грех ты называешь «своей жизнью»? Знаешь, как это называется?
– Не надо, мама. Отец и так меня достаточно унизил.
– Ты только этого и заслуживаешь.
– Неужели ты так и не поймешь меня? – Паулетта произнесла это дрогнувшим голосом, совершенно не надеясь на защиту матери. Она поняла, что в отношениях с родителями ей всегда придется наталкиваться на стену непонимания и безразличия к своим чувствам. И на этот раз донья Росаура даже не попыталась представить ситуацию как-то по-иному, с другой стороны. Напротив, она встала и с высокомерным видом заявила:
– Никогда не пойму женщину, которая свои низменные страсти ставит выше родителей, дома, положения в обществе, обязанностей, которые это положение накладывает. – Мать произнесла эти слова так торжественно, будто огласила одиннадцатую заповедь Христову.
Паулетта молчала. Она не знала, что ответить, хотя и не чувствовала себя виновной ни перед родителями, ни перед домом и уж тем более ни перед «положением» и «обязанностями». Некоторое время они молчали, затем донья Росаура сказала:
– В течение ближайшего месяца тебя не будут выпускать из дома. Затем ты поедешь в наше поместье близ Куэрнаваки. Сопровождать тебя будет одна Эдувигес. Там, подальше от людских глаз, ты избавишься от своего позора. И не вздумай даже звонить в Мехико. В Куэрнаваке ты сможешь сполна насладиться своим положением в полном одиночестве.
– Но мама...
– Ты появишься в этом доме только после того, как избавишься от своего постыдного плода.
– Что ты хочешь этим сказать? – ужаснулась Паулетта.
– Я еще не знаю, – ответила донья Росаура. – Но не надейся, что мы с отцом когда-нибудь признаем твоего ребенка. Это не Монтеро де ла Рива. Это позор Монтеро де ла Рива!
За время, прошедшее с тех пор, как сеньор Монтеро Уволил его, Педро Луис все еще не мог найти постоянного места работы. Он подрабатывал в гаражах, на бензоколонках, выполнял одноразовые поручения случайных клиентов. Последние несколько дней он жил у своего сводного брата Хосе. Тот часто спрашивал, за что Педро Луиса выгнали с такого хорошего места, но тот отмалчивался. Он боялся, что брат не сможет его понять.
Любовь к Паулетте не угасала, напротив, с разлукой становилась все сильнее и глубже. Теперь это было уже не то молодое, наивное и неокрепшее чувство, которое овладевало им при первых встречах с девушкой, а глубокое серьезное переживание, дававшее ему силы, чтобы прожить каждый новый день. Мысли о Паулетте– это единственное, что радовало его в последние дни. Педро Луис осунулся, стал реже улыбаться, но был по-прежнему молод и красив, и все еще надеялся, что рано или поздно судьба подарит ему еще одну встречу со своей любимой.
В тот день Педро Луису удалось неплохо заработать, и он не только купил еды себе и брату, но и отложил небольшую сумму, чтобы отослать ее своей приемной матери в Сармьенто.
Педро Луис обедал в одиночестве, когда в дверь неожиданно постучали.
– Входите, открыто, – отозвался он, не вставая из-за стола.
Дверь распахнулась, и он не поверил своим глазам – на пороге стояла Алисия Алонсо. Несколько секунд оба молча смотрели друг на друга. Первой заговорила Алисия:
– Прости меня, Педро Луис, за этот неожиданный визит, – Алисия неуверенно шагнула вперед. – Я очень хотела тебя видеть. Позволь мне войти.
От неожиданности Педро Луис вконец растерялся. Он никак не предполагал, что богатая сеньора станет разыскивать его в этих нищих кварталах.
– Конечно, сеньора Алонсо, проходите, – пробормотал он. – Извините, что я могу предложить вам только стул...
– Ничего, Педро Луис, – это пустяки.
Педро Луис видел, что сейчас Алисия ведет себя совершенно иначе, чем во время своих прошлых визитов к Монтеро – не было уже того высокомерия, пошловатых усмешек, оглядываний его с ног до головы. Сейчас Алисия вообще избегала смотреть ему в глаза. Казалось, ей стало неловко за ее прошлое поведение по отношению к нему. И когда она заговорила, в ее голосе не было привычного притворства:
– Знаешь, Педро Луис, я очень несчастна. Прости что я говорю тебе об этом, мне просто больше не с кем поделиться. Конечно, ты не можешь считать меня своим другом, скорее наоборот... Но мне кажется, ты сможешь меня понять...
– У вас неприятности, сеньора Алонсо? – спросил Педро Луис.
– Пожалуйста, не называй меня сеньорой Алонсо. Это сочетание с некоторых пор режет мне слух. Зови меня Алисия.
– Хорошо... Алисия. Если вам так приятнее.
– Спасибо, Педро Луис.
Педро Луис встал из-за стола и поставил на стол кофе.
– Так вы говорите, у вас неприятности?
– Да, но иначе и быть не могло, – печально ответила Алисия. – Все это началось больше двадцати лет назад, и то, что произошло за эти годы, не могло не привести к такому печальному концу.– Алисия попыталась закурить, но это ей удалось не сразу. Было видно, что она сильно нервничает.
– Почему же к концу? – попытался утешить ее Педро Луис. – Вы еще достаточно молодая.
– Спасибо за комплимент, – невесело усмехнулась Алисия. – Я не могу всего рассказать тебе, да это и не нужно. Но поверь, мне сейчас очень тяжело.
– Чем же я могу вам помочь? – спросил Педро Луис.
– Тем, что пообещаешь, что когда-нибудь выслушаешь меня. У тебя есть причины меня недолюбливать, я знаю. Я часто не задумываюсь, как выглядит мое поведение со стороны. Прости меня за это. Бог и так достаточно Наказал меня за мои грехи.
– Никогда бы не подумал, что вы набожная женщина, – изумленно ответил Педро Луис.
– Я ею никогда и не была. Но теперь мне кажется, что все в моей жизни подчинено какой-то воле свыше.
– Вы так говорите, – сказал Педро Луис, – будто ваша жизнь кончается. Но это не так. У вас впереди еще добрая половина жизни. Если вам действительно есть в чем покаяться, так сделайте это и приложите все силы для искупления грехов. Так нам говорил падре. И, по-моему, это правильно.
– Спасибо тебе, Педро Луис, за добрые слова, – улыбнулась Алисия. – Ты мне очень помог, мне действительно стало легче. Наконец-то хоть кто-то выслушал меня. Я очень хочу, чтобы ты считал меня своим другом. Прости, но я говорю искренне. – Алисия встала и взялась за сумочку.
– Ну что вы... – смутился Педро Луис, не понимая, что такого особого он мог сказать сеньоре и почему она так его благодарит.
– Позволь мне еще как-нибудь зайти к тебе. Просто так, чтобы поговорить...
– Да, конечно... Алисия. Я совсем не ожидал, что...
– Ну что ты, Педро Луис. Я очень благодарна тебе. До свидания. – Алисия повернулась и медленно вышла.
Педро Луис так и остался стоять посреди комнаты, удивленный и одновременно тронутый столь странным визитом. Видимо, у этой женщины на самом деле не все так гладко в жизни, как это может показаться на первый взгляд. Педро Луис начинал даже сочувствовать Алисии. Так или иначе, а ей действительно приходится трудно, раз она приходит сюда, в дом бедняка, за помощью. А виновата ли она в своих несчастьях сама или кто-то другой – это уже иной вопрос.
ГЛАВА 13
В большом поместье недалеко от Куэрнаваки Паулетта провела первые две недели после родов. К ней никто не допускался, кроме верной Эдувигес и акушерки, которая принимала роды, а затем ежедневно приходила навестить новорожденную девочку и дать совет молодой и неопытной матери.
Впоследствии Паулетта вспоминала о тех днях как о крохотном островке счастья в безбрежном море бед и испытаний, выпавших на ее долю.
– Как вы решили назвать дочку, сеньорита? – спросила акушерка на третий день.
Паулетта, задумавшись, смотрела в окно. Прямо перед ее глазами цвел прекрасный куст белых роз. Нежные благоухающие цветы, казалось, улыбались ей с состраданием и затаенной грустью.
– Я хочу назвать ее Роза, – сказала Паулетта. – Вам нравится?
– Очень красивое имя, – согласилась акушерка.
Через неделю Паулетта в сопровождении Эдувигес впервые вынесла малютку в сад. Тогда и произошло то неожиданное и странное событие, которое Паулетта так никогда и не смогла объяснить. Эдувигес куда-то пропала, кажется, пошла в дом за зонтиком от солнца.
Паулетта присела на скамейку и открыла кружевной уголок, закрывавший маленькое личико. Солнечный луч скользнул по розовым щечкам. Глаза девочки открылись – они впервые в жизни увидели небо, залитую солнцем зелень сада и нежные лепестки роз.
Внезапно Паулетте показалось, что рядом кто-то есть. Наверно, вернулась Эдувигес? Она подняла голову – рядом с ней стояла старуха-цыганка.
– Ах, сеньорита, – сказала она Паулетте. – Позолоти ручку, я расскажу тебе кое-что. У тебя на руках девочка, из нее вырастет женщина необыкновенной судьбы. Позолоти ручку, дорогая.
– Но у меня ничего нет, – растерянно сказала Паулетта. – Вот только колечко, но оно совсем не дорогое.
Цыганка взяла колечко.
– У тебя золотое сердце, милая. Золотое оно, да жаль, что не железное. Выдержать и выстрадать столько, сколько ты уже выстрадала, оно смогло. Да выдержит ли то, что еще грядет впереди?
– Что же такое грядет? – испугалась Паулетта.
– Вижу я и кровь, и смерть, да не одну. И за что тебе такая кара? Не сделала ты никому ничего дурного и не сделаешь, а страдать будешь всю жизнь.
– А Роза? Что случится с Розой? – спросила Паулетта.
– О! Ее судьба не похожа на твою. Родилась в роскоши, а расти будет в нищете. Но не печалься. Вижу ее среди прекрасных цветов, а рядом с ней мужчина – высокий, красивый, богатый. Разлуки и встречи, измены и примирения. А кончится все за морем, в богатом замке. Но ты этого уже не увидишь, ласточка моя. Не дожить тебе до внуков и правнуков. Но знай, твои внучки будут великие женщины, прославленные на весь свет. Цыганка помолчала, а потом сказала:
– Но помни, то, что хочешь сохранить, то должна ты отдать своими же руками. Так у тебя на роду написано. Самое свое дорогое сокровище ты сама отдашь первой встречной и тем самым сохранишь его. А потом разыщешь. Но только через много лет.
– О каком сокровище ты говоришь? – спросила Паулетта.
Но цыганка молчала. Девушка оглянулась – вокруг никого не было. Только по дорожке к ней спешила Эдувигес с зонтиком от солнца.
– Эдувигес, ты не видела здесь цыганку?
– Бог с вами, сеньорита! – махнула рукой няня. – Как сюда может попасть цыганка? Здесь же кругом охрана.
«Должно быть, мне все это приснилось?» – решила Паулетта.
Это были для Паулетты спокойные, счастливые дни. Детскую кроватку поставили в комнате Паулетты, и если бы не старания и заботы доброй Эдувигес, сеньорита, наверное, не справилась бы с непростыми обязанностями молодой одинокой матери. И в то же время Паулетта стала теперь намного счастливее, ведь с нею была ее дочь. Она часами не могла наглядеться на своего маленького ангелочка. Паулетта мечтала о том, чтобы ее Розита обязательно стала красивой, умной, была счастлива в жизни. И ради этого была готова пожертвовать очень многим.
В течение долгих месяцев, проведенных в поместье, Паулетта много думала о том, почему для ее родителей репутация семьи в глазах окружающих дороже, чем счастье их собственной дочери. Почему между нею и ими за такой короткий срок пролегла целая пропасть? Паулетта понимала, что с рождением Розиты ее конфликт с родителями не только не закончился, но и разгорелся с новой силой. Теперь больше всего она боялась, что родители решат отнять у нее Розиту, поэтому еще до рождения дочери Паулетта решила во что бы то ни стало зарегистрировать ребенка в муниципальной службе. Эту мысль ей подсказала Эдувигес, которая все это время не отлучалась от молодой сеньориты, помогала ей во всем и очень переживала за судьбу малютки.
Едва только представился случай, Паулетта и Педро Луис зарегистрировали ребенка. Паулетта была так рада встрече с Педро, что хотела даже бежать с ним. С ним ее не пугали любые трудности. Но обдумав все как следует, она все-таки решила, что это не принесет пользы ее Розите, требовавшей тепла, покоя и заботы. Вот почему Паулетта вынуждена была возвратиться в родительский дом, где ее жизнь превратилась в сущий ад. Отец и мать, казалось, только и искали повода, чтобы оскорблять и унижать свою дочь. Паулетте было вновь запрещено покидать дом, чтобы лишить ее всякой возможности встретиться с Педро Луисом.
Однажды вечером дверь детской распахнулась, и без стука в комнату Паулетты буквально ворвались взбешенные дон Карлос и донья Росаура.
– Что ты наделала, бесстыдница! Теперь все узнают правду о дочери Монтеро де ла Рива! Это же просто скандал! Ты уничтожила нашу репутацию, уничтожила доброе имя нашей семьи, – дон Карлос был вне себя от гнева, его лицо налилось кровью.– Я никогда не признаю этого ребенка. Никогда!
– Я не знаю, как выйти на улицу, – вторила ему донья Росаура.– Завтра над нами будет смеяться весь город. Это позор из позоров, мне не пережить этого! Этому ребенку не место в семье Монтеро! Ты совершила грех, которому нет прощенья. Как ты смела зарегистрировать этого ублюдка?! Это же позор, который клеймом ляжет на всю нашу жизнь!
– Ну и пусть, – спокойно ответила Паулетта. – Для меня моя дочь важнее мнения чужих людей. Я люблю ее и никогда от нее не откажусь, так и знайте.
Услышав такой «наглый» ответ, супруги Монтеро, как ни странно, немного успокоились.
– И так ты зарегистрировала ребенка, – сказал дон Карлос. – Мой новый шофер видел, как ты выходила из конторы.
– И что же, – покачала головой донья Рocaypa, – теперь этот Педро Луис записан как официальный отец ребенка?
– Разумеется, Росаура, разумеется, – ответил дон Карлос. – В том-то и дело! Теперь во всей бумагах, до конца своих дней этот ребенок – сын нищего проходимца, безработного бродяги. Роза Гарсиа – представь себе на миг – так зовут нашу с тобой внучку! Как он смел! – закричал сеньор Монтеро, вспомнив про Педро Луиса. – Я проучу этого негодяя так, что он еще долго будет стороной обходить наш дом.
– Папа, не надо! – воскликнула Паулетта.
– Теперь, – донья Росаура повернулась к дочери, – тебе запрещено вообще выходить из комнаты. Ключ будет у меня. – В подтверждение своих слов она взяла с полки ключ и демонстративно положила себе в карман. – Больше тебе не удастся улизнуть из дома, чтобы встретиться со своим оборванцем.
– Тебе бы лучше родиться в семье чернорабочего, это тебе бы больше подошло, – не унимался дон Карлос. – Ты похожа на уличную девку, а не на девушку из благородного семейства. Нам такая дочь не нужна!
– Но папа, как вы не можете меня понять! – Паулетта попыталась остановить поток оскорблений, которые выкрикивали ей в лицо родители. – Я люблю Педро Луиса и только с ним могу быть счастлива. Неужели деньги для вас важнее, чем человек? Педро Луис лучше всех тех, кто приходит в этот дом.
– Не смей так говорить о наших друзьях, – дон Карлос еще больше разозлился, так как в словах Паулетты, несомненно, была доля правды.– Все они порядочные люди, и не тебе судить их. А Педро Луис – жалкий проходимец. Я пристрелю его, если еще раз увижу. Ты слышала, что я сказал? Пристрелю!
Паулетта была не в силах ни оправдаться сама, ни защитить Педро Луиса. Она бессильно опустилась на стул и заплакала. Она ужасно боялась и за Розу, и за Педро Луиса. Она понимала, что отец не способен на то, о чем кричал сгоряча. Она по-своему продолжала любить родителей, и ей оставалось лишь надеяться на то, что время их рассудит и они поймут, как были неправы.
Когда супруги Монтеро, наконец, покинули комнату дочери, Паулетта подошла к колыбельке, взяла на руки маленькую Розиту и прижала ее к груди. Слезы лились по ее лицу, но она была не в силах остановить их. В комнату тихо вошла Эдувигес.
– Боже мой, моя маленькая сеньорита, – няня горестно качала головой. – Что же они с вами делают? За что вам такие муки?..
Эдувигес взяла Розиту из рук матери и заботливо начала перепеленывать малютку. Затем, уложив девочку в колыбельку, няня подошла к Паулетте. Она немного успокоила рыдающую девушку, помогла ей раздеться и уложила в постель. После этого Эдувигес осторожно прикрыла за собой дверь, пробормотав напоследок:
– И за что вам такие муки, бедная моя девочка...
– Сеньор Монтеро, к вам посетитель. Мигель Вильярреаль.
Новая секретарша дона Карлоса еще не знала всех клиентов своего шефа и потому не решалась впускать ожидающего в приемной сеньора.
– Мигель Вильярреаль? – нахмурился дон Карлос. – Пусть войдет.
Алисия уже давно рассказала Карлосу о том, что его бывшая секретарша Мария, оказывается, завела роман с этим сомнительным родственником Монтеро. Дон Карлос, разумеется, сразу же сообразил, кто подложил ему тогда фальшивые документы. А ведь он так доверял Марии. Но что делать, любовь оказалась сильнее порядочности. И теперь дон Карлос подозревал, что Мигель пришел с чем-то, что связано с этим делом.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Мигель Вильярреаль. Он лучезарно улыбался, хотя в глубине души немного побаивался того, что до дона Карлоса могли дойти подробности той махинации.
– Добрый день, сеньор Вильярреаль, – любезно поздоровался Карлос.
– Здравствуй, дорогой родственник, – Мигель подошел к Монтеро и протянул руку, но она без ответа повисла в воздухе. Дон Карлос вовсе не собирался скрывать, что ему все известно. Он так хмуро взглянул на Мигеля, что тот поспешил убрать руку.
– Не буду притворяться, что ничего не знаю, – сказал дон Карлос. – Марии и Армандо уже нет в живых, поэтому никаких доказательств против тебя у меня все равно нет. Тем не менее, я хочу узнать, зачем ты сюда пожаловал?
– Ну зачем ты так, дорогой Карлос! – воскликнул Мигель. – Что было, то было. Ты должен меня понять, я был в совершенно безвыходном положении. Бедная Мария… – вздохнул он. – Какая нелепая смерть... – Мигель сел в кресло и закурил. – А потом Армандо... Я слышал, его нашли мертвым в его же собственном доме. Видимо, какой-то бандит...
– Неужели ты пришел, чтобы помянуть мертвых? – съязвил дон Карлос. – Кстати, насколько мне известно, дело Армандо еще не закрыто, и бандита, который его убил, полиция пока не обнаружила. Итак, зачем ты пришел?
– Карлос, – начал Мигель, – я хотел помириться с тобой. Я даже могу теперь возместить ущерб, который ты понес из-за Марии... и из-за меня. – Мигель положил на стол кейс и открыл его. – Здесь ровно триста тысяч. Пока. Но со временем я смогу возместить тебе все убытки.
– И ты думаешь, я так просто все забуду, – улыбнулся дон Карлос. – Ошибаешься. Да и такой мелочью не думай отделаться.
– Тогда назови сумму. Пожалуйста,– с легкостью ответил Мигель.
– Ты что, разбогател? – недоуменно спросил дон Карлос. – Или тебе стало везти в казино?
– Ну какое это имеет значение? – сладко улыбнулся Мигель.– Просто я не хочу, чтобы муж моей сестры имел на меня зуб. Давай решим это дело полюбовно.
– Что ж, как хочешь, – согласился дон Карлос. – Тогда будем считать эти триста тысяч твоим первым и предпоследним извинением за обман.
– А последнее?
– А последнее через неделю, – дон Карлос задумался. – Три миллиона. Эта сумма надлежащим образом возместит мои убытки. Я не вымогатель, но ты не просто причинил мне материальный ущерб, ты заставил меня засомневаться в собственных людях, в сотрудниках моей фирмы. Не забывай, твоя сестра носит имя Монтеро де ла Рива, и этим подлогом ты оскорбил не только меня, но и ее, свою сестру. Но если ты действительно изменился, ты должен раскаяться в содеянном.
– Три миллиона, – покачал головою Мигель. – Это серьезная сумма. Но я готов даже на такую жертву ради родственных чувств. Итак, деньги будут ровно через неделю.
Дон Карлос совсем не ожидал такого спокойного ответа. «Откуда у Мигеля, этого заядлого игрока и транжиры, могут быть такие деньги? – недоумевал дон Карлос. – Что-то здесь нечисто». Однако он решил, что стоит дождаться того дня, когда тот принесет деньги, и тогда, возможно, все и прояснится.
– Ну что ж, Мигель, – сказал он, – жду тебя ровно через неделю. А теперь – до свидания. У меня сегодня много работы. Но помни: пока не отдашь долг, ни я, ни Росаура не готовы с тобой видеться.
– Прекрасно, Карлос, – ответил Мигель. – Я рад, что мы с тобой договорились.
Мигель вышел. Дон Карлос взялся за деловые бумаги, но некоторое время не мог на них сосредоточиться. Разговор с Вильярреалем не выходил у него из головы. «Не затеял ли этот жулик новую аферу, – думал он. – Ну, на этот раз ему не удастся меня обмануть».
Телефонный звонок прервал его размышления. Дон Карлос снял трубку – на другом конце провода раздался приятный женский голос.
– Сеньор Монтеро?
– Да, я вас слушаю.
– С вами говорит секретарша покойного Армандо Маркоса. Разумеется, бывшая секретарша. У меня есть к вам дело, которое вас наверняка должно заинтересовать. Мне необходимо с вами встретиться. Когда вам будет удобно?
– Хорошо,– поразмыслив, согласился дон Карлос, – заходите завтра ко мне в контору.
– Извините, – ответила секретарша, – но мне не хотелось бы, чтобы наша встреча происходила у вас в конторе. Дело носит сугубо конфиденциальный характер.
– Как вам угодно. Обычно я обедаю в ресторане «Александрия». Если это вам подходит, то завтра я жду вас там в два часа.
– Благодарю вас, сеньор Монтеро. До завтра.
Дон Карлос положил трубку. Он понятия не имел, с чем может быть связан этот звонок. На всякий случай он решил взять с собой двух охранников. Кто знает, что кроется за этим таинственным звонком бывшей секретарши покойного Армандо Маркоса.
