Текст книги "Тайна Дикой Розы"

Автор книги: Альберто Альварес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 11

 Алисия слушала рассказ своего кузена и то и дело перебивала его, не в силах сдержать эмоции:

– И этот проходимец Вильярреаль тебя шантажировал? Какая наглость!

– Да, Алисия,– уныло признался Армандо.– Он где-то раздобыл копии моих счетов. Этот человек знает обо мне все.

Алисия в ярости кусала губы:

– Значит, дело пропащее. Скоро все дойдет до Карлоса, а тогда тебе не удастся вытянуть из него ни сентаво. И через пару месяцев тебе даже шофер руки не подаст.

Алисия встала и нервно прошлась по комнате. Затем она подошла к бару, достала бутылку виски и наполнила два бокала. Она чувствовала, что в последнее время стала непривычно раздражительной и в таких случаях ей помогает небольшая порция хорошего шотландского виски, которое она пила неразбавленным.

– Нет, – попытался успокоить ее Армандо, – Монтеро ничего не узнает. Я уверен, он клюнул на мой проект.

– Как же это получилось, хотелось бы мне знать? – спросила Алисия, пристально глядя на брата.

– Этот Вильярреаль потребовал половину той суммы, которую Монтеро вложит в проект, – неохотно начал рассказывать Армандо.– Как только Карлос переведет деньги на мой счет, я в тот же день перевожу половину ему. Он пригрозил мне, что иначе на стол Монтеро лягут эти злосчастные бумаги. Мне пришлось уступить. Понимаешь, Алисия, лучше половина, чем ничего. Так что сейчас все в порядке.

Алисия слишком хорошо знала Карлоса, чтобы успокоиться. Она прекрасно понимала, что если Мигелю Вильярреаль удалось все выяснить о делах Армандо, то Карлос тем более сначала разузнает все как следует и только потом решится рисковать крупной суммой.

– Нет, – успокоил ее Армандо. – Я дал ему фальшивые копии счетов и других документов, которые Вильярреаль собирается подсунуть Монтеро. Правда, я совершенно не представляю, как он сумеет это сделать.

– А очень просто, – быстро сообразила Алисия, которая немедленно вспомнила о своей протеже Марии, которая, разумеется, оставалась хорошим и преданным работником, однако вместе с тем была несчастной стареющей женщиной.– Она же влюблена в этого Мигеля Вильярреаль без памяти,– презрительно улыбнулась Алисия. – А ты не знал? Видишь, дорогой братец, даже ты иногда не знаешь чего-то важного. Ну а Монтеро тем более ни о чем не догадывается.

– Но ты-то как об этом узнала? – изумился Армандо.

– Она сама мне однажды проболталась, – усмехнулась Алисия. – Так что теперь мне все понятно. Это она раздобыла на тебя компромат. Видимо, Карлос, прежде чем дать тебе окончательный ответ, решил тебя прощупать. Но тут появился Мигель, и она, чтобы спасти любимого человека, отдала собранные документы ему. А теперь так же просто отдаст своему шефу фальшивки.

– Кто бы мог подумать... – изумился Армандо. Сам он был, разумеется, способен на любой обман или подлог, но почему-то считал, что другие должны быть честнее.

В ответ Алисия только расхохоталась. Она считала, что Армандо первый раз в жизни вытащил счастливый билет. Ведь если бы Мария не влюбилась по уши в этого Мигеля, то она бы давно уже положила своему шефу и стол настоящие документы. А тогда Армандо не имел бы и половины того, что, скорее всего, теперь получит. Была только одна опасность – Вильярреаль может не удовольствоваться половиной, а продолжит шантаж и дальше.

– Да, надо что-то придумать, – озабоченно говорил Армандо, попыхивая дорогой сигарой.

– Я найду, как повлиять на Мигеля, – Алисия задумалась, прищурив глаза. – Главное сейчас – веди себя с Карлосом как можно увереннее. Делай вид, что у тебя все в порядке, дела идут отлично. Карлос доверяет Марии и перепроверять полученные от нее сведения не будет. Его доверие – это единственный ее козырь. Подожди немного, получи деньги, а потом я найду способ, как подпортить ангельский образ Марии в глазах ее шефа. Не унывай, мы поставим сеньора Вильярреаль на место. – Лицо Алисии сделалось решительным, даже жестким.– Да, кстати,– напомнила она брату,– как насчет моей просьбы?

– Карлос не готов отпустить шофера, – ответил Армандо. – Говорит, он ему и самому нужен.

Эта новость расстроила Алисию куда больше, чем сообщение о затруднениях кузена. Уж очень ей понравился этот мальчишка. Алисия, которая по завещанию мужа не имела права ни выйти замуж, ни родить ребенка, всю жизнь была вынуждена жить со слугами и уже давно вошла во вкус подобных связей «госпожа – слуга». Однако прежний ее любовник, полотер, порядком обнаглел: он стал требовать денег, ценных подарков. Пора было заменить его другим– неиспорченным, скромным. Педро Луис был наилучшей кандидатурой, и Алисия была готова на многое, чтобы заполучить его.

В тот день дон Карлос допоздна засиделся в конторе– работы было больше обычного. Он даже позвонил домой и разрешил домашним ужинать без него, что случалось крайне редко. По дороге домой Карлос почувствовал, что изрядно устал, и решил сразу же после ужина лечь. Однако стоило ему переступить порог дома, как на него тут же свалились домашние проблемы. Донья Росаура непременно хотела поговорить с мужем по важному делу.

Дон Карлос не привык отказывать жене, понимая, что она не станет беспокоить его по пустякам, и попросил ее пройти в кабинет. Он устало опустился в кресло и приготовился слушать.

– Карлос, – начала донья Росаура, – я, разумеется, не стала бы тебя утомлять в столь поздний час, но ты должен знать, что происходит под крышей твоего дома. Меня очень волнует наша дочь. Я хочу, чтобы ты с ней поговорил. Со мной, своей матерью, она не желает разговаривать. Так не может продолжаться. Вчера я вновь потребовала у нее ответа, откуда у нее это отвратительное кольцо. И, представь себе, она снова отказалась отвечать! Ее упрямство становится невыносимым. Если ты не повлияешь на нее, я просто не знаю, как вести себя с ней дальше.

– Ты хочешь, Росаура, чтобы я поговорил с ней сейчас же? – устало спросил дон Карлос.

– Да, у меня просто больше нет сил бороться с ней! – воскликнула жена.

Невзирая на усталость и поздний час, дон Карлос решил поговорить с дочерью. Он разделял мнение жены, что история с кольцом зашла уж слишком далеко. Однако он хотел, чтобы Росаура также присутствовала при разговоре.

Когда родители постучали, Паулетта сидела за столом с книгой в руках. Услышав стук, она оторвала взгляд от страницы и ответила:

– Войдите.

В комнату вошли дон Карлос и донья Росаура, и по их решительному и даже немного торжественному виду девочка поняла, что зашли они не на минуту. Она послушно встала, поскольку ее с детства приучили говорить со взрослыми стоя, если те тоже стоят.

Разговор начал дон Карлос. Он напомнил Паулетте о том, что произошло неделю назад, когда мать обнаружила у дочери индейское кольцо. Он снова задал прежний вопрос: откуда оно у Паулетты?

Дочь молчала, опустив голову. Она понимала, что, даже если она откроет родителям секрет, они не станут к ней добрее или справедливее. Ей оставалось только молчать, и она приготовилась к худшему.

– Видишь, Карлос, с ней совершенно невозможно говорить, – повернулась к мужу Росаура и обратилась к дочери: – Паулетта, отвечай, когда тебя спрашивает отец. Мы хотим знать, откуда у тебя это ужасное кольцо и почему ты хотела скрыть его от нас?

Паулетта продолжала упорно молчать.

– Да она просто издевается над нами! – пронзительно крикнула донья Росаура.

Дон Карлос, нервы которого находились на пределе, услышав крик жены, вышел из себя и уже не пытался контролировать свои действия.

– Я заставлю тебя отвечать, наглая девчонка! – закричал он. – Или ты забыла, кто твои родители? Так я тебе напомню! Подними голову!

Паулетта попыталась поднять голову, но почувствовала вдруг ужасную слабость. В глазах у нее потемнело, комната поплыла перед глазами. Еще миг– и она без чувств рухнула на пол.

Донья Росаура бросилась к дочери.

– Боже мой, Карлос, что с ней?! Эдувигес! Эдувигес! – громко позвала она кормилицу.

В коридоре послышались торопливые шаги.

– Что, сеньора? – взволнованно спросила няня и, увидев Паулетту, распростертую без чувств на полу, воскликнула: – Боже милосердный! Что вы сделали с бедной девочкой?!

– Как мне надоели эти ее номера! – вдруг сердито выкрикнул дон Карлос. Он почувствовал себя беспомощным, усталым, старым. – Не могу больше здесь находиться! – И он решительно пошел к двери.

В этот момент Паулетта открыла глаза.

– Ну, слава Богу, очнулась! – хлопотала вокруг девочки няня Эдувигес.

– Да, – поднялась на ноги Росаура, – приведите ее в чувство и помните, что завтра утром она должна быть на уроках.

С этими словами донья Росаура и ее муж покинули комнату дочери. Кормилица склонилась над девочкой, помогла ей встать и принесла воды.

– Бедная моя девочка, – причитала она, – что же они творят?! И это с собственной дочерью! Куда же ты смотришь, Господи?

...Но не одних сеньоров Монтеро де ла Рива волновала проблема маленького индейского колечка. О ней думала и прачка Томаса, решившая во что бы то ни стало потолковать с Педро Луисом и наставить его на путь истинный.

Педро Луис уже поставил машину в гараж, закрыл ворота и хотел удалиться в свою каморку, куда можно было войти только с черного хода, как к нему подошла Томаса. Шофер немного удивился: ведь прачка уже приходила сегодня и забрала грязное белье, не могла же она так быстро с ним управиться.

– Педро Луис, – обратилась к нему Томаса, – мне очень нужно с тобой поговорить.

– Со мной? – удивился Педро Луис. – Что за срочность? Мы же виделись сегодня. Может, лучше поговорим завтра, а то мне утром нужно отвезти сеньора Монтеро в офис, а потом сеньориту Паулетту в школу...– Когда он произносил это имя, его голос предательски дрогнул.

– Погоди, Педро Луис, я тебя надолго не задержу.

Томаса усадила парня на скамейку и сама присела рядом.

– Знаешь, Паулетта рассказала мне о колечке, которое ты подарил. Что же ты наделал, дурачок!

– Но оно так понравилось сеньорите Паулетте, – сказал Педро Луис. – Я купил его на базаре у старухи индеанки. Она сказала, что это колечко магическое и принесет удачу тому, кто будет его носить.

Томаса невесело усмехнулась:

– Боюсь, мой мальчик, сейчас оно никому удачи не принесет. Ты же слышал, какой шум из-за него начался? Сам подумай – такое колечко могло понравиться сеньоре Монтеро?

Педро Луис опустил голову. Он не знал, что ответить Томасе. Ведь когда он покупал Паулетте кольцо, они не Думал о ее родителях. Просто не предполагал, что оно Может попасть в руки ее отца и матери.

– Не знаю, я не думал, – признался он.

– Очень плохо, что не думал, – укоризненно покачала головой Томаса. – А ты не спрашивал девочку, почему ей теперь нельзя и шагу ступить от машины, почему она никуда не ходит, весь день сидит взаперти? О чем же ты думал, когда дарил кольцо?

Педро Луис вспомнил ту минуту. Какой радостью осветилось лицо Паулетты, когда она увидела его подарок, как она вальсировала по комнате, любуясь кольцом, как потом поцеловала его, Педро Луиса...

– О чем я думал? О том, какая она добрая, несчастная и... красивая. – Педро Луис покраснел и умолк.

Томаса только развела руками. Разве можно простому парню заглядываться на хозяйских дочек! Это никогда добром не кончается.

– Да что ты такое говоришь! – воскликнула она. – Она же дочь таких богатых сеньоров, не пара она тебе, как ты этого еще не понял. Глупый ты, глупый, хоть вон уже какой большой вымахал.

– Почему же я глупый, тетушка Томаса? – обиделся Педро Луис. – Она действительно хорошая и красивая, и такая бедняжка. А колечко – это же пустяк.

– Хорош пустяк! – возмутилась прачка. – Да ты посмотри на бедную девочку. На ней же лица нет. И все из-за твоего кольца, будь оно неладно. – Томаса не знала, как ей втолковать парню, что богатая сеньорита не может быть подружкой шофера. – Они же из-за твоего кольца прямо пытают бедняжку. А она тебя не выдает. Скажи она им, что это ты подарил колечко, – и духу твоего давно бы здесь не было.

– Не выдает? – Лицо Педро Луиса вдруг осветилось почти детской радостью. Какое-то новое чувство овладело им, совсем непонятное и неизведанное.

И многое повидавшая на своем веку Томаса только покачала головой:

– Что же мне с тобой делать? Бедняга, ты так ничего и не понял...

ГЛАВА 12

 Луиса, приехав домой, хотела пойти к девочкам, но вдруг почувствовала, что этого делать не стоит. Любой пустяк, любой их вопрос, касающийся планов на будущее, теперь, когда это будущее представлялось таким пугающим и неясным, мог оказаться непосильным ударом для нее. Она не знала, удастся ли ей не разрыдаться, если девочки вдруг вздумают к ней приласкаться.

Луиса прошла в свою спальню, бесцельно побродила по ней. Господи, да что же это она так расклеилась? Она рассердилась сама на себя. Она сильный, разумный человек и никогда не была склонна к истерикам. Поэтому теперь она тоже будет себя вести разумно и спокойно. А что, собственно, случилось? Кто сказал, что болезнь неизлечима? Собственно говоря, еще точно неизвестно, что это за болезнь.

Луиса решила просмотреть отчет экономки и привести в порядок кое-какие счета. Через некоторое время она с головой ушла в работу. Вернувшийся домой Леонардо застал жену в своем кабинете. Сидя за бюро, она сосредоточенно вчитывалась в какие-то бумаги, что-то быстро писала. Луису довольно рано настигла дальнозоркость, но она надевала очки, только когда оставалась одна. И вот теперь Леонардо с некоторым изумлением наблюдал за почти незнакомой женщиной, сидящей перед ним, деловой, сосредоточенной и совершенно не замечающей его прихода. Совсем не похоже на его привычную Луису.

Ему стало смешно и захотелось созорничать.

– Привет очкарикам! – громко сказал он. Луиса вздрогнула и сдернула очки.

– Что за мальчишество! – недовольным голосом проговорила она. Потом с некоторым сожалением сложила бумаги, сказав: – Ладно, после обеда закончу.

Хорошее настроение все не покидало Леонардо.

– Луиса, так наслаждаться деловыми бумагами – удел немногих, – сказал он. – Боюсь, в тебе погиб великий чиновник. Прошу тебя, надень очки.

Против его ожиданий, она снова водрузила очки на нос и сквозь них строго посмотрела на мужа.

– Ох, не могу! Председатель Совета директоров! Нет, бери выше – министр! Сенатор!

– Ну, полюбовался и хватит! – сказала Луиса и сняла очки. Копание в бумагах действительно успокоило ее. Нервы были в полном порядке, дурашливое настроение мужа ни капли ее не раздражало. Давно уже супруги не были настроены так миролюбиво друг к другу.

– Должен тебя огорчить, Луиса, – начал муж, – после обеда тебе не удастся снова зарыться в бумаги.

– Почему это, интересно знать?

– Вот он, миг моего торжества! Не жена напоминает мне, что сегодня мы идем в театр, а я ей! А ведь мы, Луиса, идем сегодня слушать «Аиду».

– Я начисто про это забыла, – чуть смущенно отозвалась Луиса.

Когда Леонардо с Луисой вошли в столовую, дочери уже сидели за столом.

– Девочки, представьте себе, мама забыла, что мы сегодня идем в театр, – обратился к ним Леонардо. Дети с удивлением посмотрели на оживленных, дружелюбных родителей.

– Мама не могла забыть. Она сделала вид, что забыла, чтобы сделать тебе приятное, – заявила Дульсина.

– И как это мама догадалась, что мне это будет приятно? – расхохотался Леонардо. Девочки, которых обычно угнетала натянутая атмосфера за столом, сегодня смеялись по всякому поводу. Луисе даже пришлось несколько раз их унимать.

Она уже совсем успокоилась. «Все у вас будет хорошо», – думала она про себя.

Наблюдая за Леонардо и дочерьми, она говорила себе: «Он прекрасно справится с девочками, пока я буду в больнице». Луиса уже начала думать об отъезде в больницу как об обычной поездке, о которой она решила сообщить мужу после театра.

Порой у небогатых женщин среди довольно скромного гардероба можно обнаружить платье, которое резко отличается изысканностью и великолепием от всей прочей одежды. У каждого такого платья своя история. Это может быть напоминание о лучших временах в жизни, следствие чьей-то внезапной щедрости или, чаще всего, результат жестокой экономии во всем ради того, чтобы с помощью этого платья хоть временами чувствовать себя настоящей дамой.

Было такое платье и в гардеробе Аугусты. Прекрасное, из темно-бордового бархата, которое чрезвычайно шло ей. С присущим ей тактом Аугуста никогда не надевала его при Леонардо, не желая ни в чем напоминать роковую соблазнительницу. Кроме того, ей казалось, что в ее скромной маленькой гостиной это платье будет выглядеть неуместно.

Теперь без этого платья было не обойтись. Шутка ли, ведь предстоял выход в оперный театр.

Прическа потребовала не меньшего внимания. Аугуста не очень-то одобряла нынешнюю моду с огромными начесами, в стиле французских и американских кинозвезд. Но этот «особый случай» требовал уступок и тут. Возможно, начёс портил волосы, но он совсем не испортил ее лица. Увеличившаяся прическа сделала шею тонкой и беззащитной, а лицо – юным. Аугуста подошла к букету роз, принесенному накануне Леонардо, и придирчиво встряхнула каждый цветок, затем выбрала один и приложила к волосам. Роза была такого же густого цвета бордо, как и ее платье. Она укоротила ее стебель и поставила в стакан с водой, чтобы приколоть в последний момент.

Оставался грим. Уже давно ни одна девушка или молодая женщина не выходили в свет, не удлинив себе глаза с помощью черного карандаша, но Аугуста ни разу не пробовала этого делать, так как не считала поездки в гости к друзьям достаточным поводом. Теперь она немного волновалась: получится ли у нее? Удалось отнюдь не с первой попытки, но результатом даже придирчивая Аугуста осталась довольна.

Раздался звонок в дверь. Аугуста поняла, что хорошо выглядит, по реакции Сабины, которая на этот раз все-таки присвистнула, а главное, по реакции ее брата, который стоял молча и таращился на Аугусту во все глаза.

– Одну минуточку! – Аугуста метнулась в спальню, прикрепила розу к волосам и вышла к гостям.

Когда они спускались по лестнице, Сабина расхваливала перед братом красоту Аугусты, а тот отвечал что-то невнятное. Аугуста поспешила перевести разговор на Другую тему. Соседки, которые встретились им во дворе, проводили взглядом Аугусту с друзьями до самого такси.

В театр они приехали минут за двадцать до начала спектакля. Они с удовольствием прогуливались по фойе, непринужденно беседуя. Говорила в основном Сабина, но постепенно оттаял и Родольфо. Аугусте было с ними весело и приятно.

Когда они прошли в зал, Сабина посадила Аугусту между собой и братом. В оркестре настраивали скрипки, и от этого звука Аугусте стало немного грустно. Почему она так долго лишала себя этой радости – сидеть посреди нарядных, веселых людей и слушать замечательную музыку?

Семья Линарес приехала в театр перед самым началом. Они прошли в ложу, где уже сидела донья Исабель.

В первом антракте Луиса, которой нездоровилось, попросила мужа принести ей какой-нибудь напиток. Девочки захотели шоколадных конфет, а донья Исабель пожелала фруктов. Когда Леонардо, которого не оставляло хорошее настроение, вернулся с угощением в ложу, его дамы были заняты обсуждением какой-то пары, которую они углядели в партере.

Началось все с Кандиды. Разглядывая публику в партере, она вдруг сказала:

– Смотрите, вон та дама с розой в волосах похожа на королеву.

– Мне кажется, странно в наше время видеть женщину в бархатном платье, – сказала в ответ Луиса. – Думаю, она бы выглядела более естественно на сцене, чем в зрительном зале.

Дульсина, посчитав, что Канди попала впросак со своей похвалой незнакомой даме, громко захихикала. Донья Исабель, заметив смущение Кандиды, тоже взглянула вниз.

– Пожалуй, действительно, в посадке головы и в общем облике этой женщины есть что-то королевское,– задумчиво произнесла она.

Канди показала Дульсине язык. Луиса, еще раз взглянув туда, вполголоса заметила матери, что спутник дамы в бархатном платье значительно моложе, чем она сама, я обе женщины обменялись понимающими взглядами.

Словом, каждая нашла, что сказать об этой паре, которую Леонардо не видел, но которой он даже посочувствовал. «Вот за этим они и ходят в театр», – подумал он про себя.

Леонардо вспомнил Аугусту, которая могла, сидя у радиоприемника, работать иглой и в то же время слушать целые симфонии, хотя больше предпочитала оперы. «Уж она-то не стала бы отвлекаться на сплетни», – сказал сам себе Леонардо.

К счастью, в это время свет погас, полилась музыка, и в ложе все смолкли.

В следующем антракте девочки захотели погулять по фойе. Исабель и Луиса, которым хотелось остаться вдвоем, отправили их вниз с Леонардо.

Он прогуливался, как настоящий отец семейства, держа дочерей за руки.

– Вот твоя королева, – намеренно громким шепотом проговорила Кандиде Дульсина.

Леонардо взглянул вперед и обомлел: в красавице, которая шла навстречу ему в сопровождении совсем молодого человека, он узнал Аугусту. Он был несказанно ошеломлен. Казалось бы, не было причин так изумляться появлению его знакомой в театре; в конце концов не на крыше же собора он ее увидел. Но Аугуста была его женщиной из маленькой, украшенной вышивками гостиной, из особого мирка, который Бог подарил им двоим, женщиной, в жизни которой не было для него ничего неизвестного.

И вдруг она собственной персоной, в каком-то невиданном платье, с розой в волосах, с молодым красавцем по левую руку плывет ему навстречу! Это было непросто переварить.

На Леонардо, обвешанного дочками и приросшего к полу, уже стали натыкаться идущие сзади. Аугуста подняла глаза и увидела Леонардо и двух его дочерей, в упор разглядывавших ее и ее спутника. В глазах дочек было откровенное любопытство, а в глазах их отца Аугуста увидела что-то такое, что привело ее в совершенное заме-

Леонардо опомнился первым и потащил дочерей за собой.

– Папа, ты ее знаешь? Кто это? – домашний следователь Дульсина уже вцепилась в него.

– Папочка, по-моему, она тебя испугалась, – вторила ей жалостливая Канди.

При мысли о том, что в ложе сидят еще две дамы, которых эта история живо заинтересует, Леонардо стало тошно.

– Я знаком не с дамой, а с ее спутником.

– А почему ты так удивился?

– Я не ожидал его здесь увидеть и думал, что он давно в Европе. И хватит об этом. Давайте я угощу вас лимонадом.

Вернувшись в ложу и убедившись, что на него никто не обращает внимания, Леонардо осторожно, не высовываясь из ложи, посмотрел вниз. Аугуста и ее спутник уже сидели в своих креслах.

Для Леонардо было сущим блаженством оказаться наконец в темноте. Разумеется, Аугуста ему все объяснит. Но будет ли это правдой? Какая Аугуста настоящая? Та, которая сидит с вышиванием, поджидая его, или та, которая разъезжает с молодчиками по театрам? «Почему «разъезжает по театрам»? – перебил он сам себя. – Когда ей ни позвони, она всегда дома» . И вдруг мысленно возразил: «Всегда? Даже сейчас?» От этих мыслей Леонардо стало совсем тошно. «Тьфу, так ведь с ума сойти можно. И вообще пора приводить в порядок свое лицо, скоро зажгут свет».

Когда после спектакля донья Исабель с девочками прошла вперед, Леонардо подал жене руку, но она не торопилась встать.

– Присядь, – мягко сказала она мужу.

«Господи, что еще?» – подумал он, стараясь не глядеть в партер.

– Посидим еще чуть-чуть, наши подождут в машине. – Взгляд Луисы рассеянно блуждал по залу.

– Неизвестно, когда еще мы вместе будем вот так сидеть в театре. – Ее губы дрогнули. – Я ложусь в больницу, Леонардо. Мои дела не очень хороши.

– Господи! – вырвалось у Леонардо. – Что ж это за день такой сегодня!..