Текст книги "Тайна Дикой Розы"

Автор книги: Альберто Альварес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Поэтому она решила избавиться от ребенка. Опасаясь сдать его в приют в самом Мехико, где ее могли бы узнать, она в конце концов пошла на крайность – заехав куда-то в глушь, она оставила младенца на паперти деревенской церкви. Ей очень ловко удалось избавиться от плода этого глупого романа, но тогда ей потребовался помощник, которого она волей-неволей была вынуждена поставить в известность о том, что случилось. И этим помощником был ее кузен Армандо. Он время от времени напоминал «дорогой сестрице» о бесценной услуге, которую ей оказал. Алисия всегда взрывалась, но затем быстро отходила, понимая, что ссориться с Армандо бессмысленно и, пожалуй, опасно.

Когда Армандо вошел в гостиную, Алисия уже успокоилась.

– Все в прошлом, дорогой братец, – сказала она, снова наливая себе вина. – Ты прав, я свободна и богата. Но не забывай, что и ты мне кое-чем обязан.

– Сколько можно напоминать мне об этом? – рассердился Армандо.– По-твоему, я сидел на готовеньком? Я тоже карабкался вверх как только мог.

– Это ты-то карабкался? – насмешливо спросила Алисия. – Забыл, как тебя чуть не осудили за мошенничество? Если бы не мои деньги, если бы я не купила тогда суд, гнил бы ты сейчас в тюрьме, а не сидел в новеньком авто. И будь со мной повежливее, дорогой братец. Мне тоже есть что порассказать о твоем интересном прошлом.

Алисия прекрасно понимала, что лучшая защита – это нападение. И действительно, Армандо сразу же пошел на попятную.

– Ну ладно, ладно, – миролюбиво сказал он. – Ты прекрасно знаешь, что я очень тебе благодарен. Я ведь не раз говорил тебе это, правда?

Армандо закурил. От внимательного взгляда его кузины не ускользнуло, как нервно он щелкнул зажигалкой. Сейчас начнет оправдываться или попытается разжалобить», – подумала Алисия. И действительно, после непродолжительной паузы Армандо сказал:

– Ты же помнишь, как все получилось тогда. Мы здорово пролетели. Я рассчитывал получить кучу денег, они были уже почти у меня в руках. Кто же мог подумать, что в последний момент, когда комбинация почти сработала, нас так ловко опередит этот проходимец. Сверил номера документов и...

– Армандо, дорогой, эту историю я слышала уже тысячу раз, – прервала его Алисия. Она была довольна тем, как ей удалось поставить своего «милого братца» на место. – Между прочим, – продолжала она, решив сменить тему разговора, – завтра Монтеро пригласили меня на день рождения дочери. И тебя тоже ждут.

– Монтеро? – переспросил Армандо. – Это тот монастырь, куда ты водила меня на прошлое Рождество? Да там и вздохнуть нельзя, там боишься не только рот раскрыть, а даже и повернуться. Вдруг они это не так воспримут.

– Дурачок, – засмеялась Алисия. – Монтеро – аристократы. Наблюдай за ними, перенимай их лоск. Но дело не в этом, – она загадочно посмотрела на кузена. – Я наверняка знаю, что у Карлоса Монтеро какие-то большие интересы в Гвадалахаре. Знакомство с ним может быть тебе очень полезно. В любом случае познакомиться вам не помешает.

– В Гвадалахаре? – заинтересовался Армандо. – Откуда ты это знаешь?

– От его секретарши Марии. Она же когда-то еще совсем молоденькой девушкой работала у Максимилиано. Я ее и порекомендовала Карлосу Монтеро. Видишь ли, Карлос принадлежит к тем ханжам, которые и в секретарши предпочитают брать женщин за сорок – чтобы не было соблазна. Бедняжка до сих пор благодарна мне за эту услугу. – Алисия помолчала и многозначительно добавила: – Она очень хорошо работает, и Карлос ей абсолютно доверяет.

Армандо вздохнул.

– Ну ладно, раз ты считаешь, что это полезное знакомство... Только я не знаю, о чем и говорить в этой богадельне. В тот раз я, по-моему, и трех слов не сказал за весь вечер.

– Хорошо, я подкину тебе одну тему,– милостиво пришла ему на помощь Алисия.– У Карлоса есть шофер, некто Педро Луис Гарсиа. Так вот, я хочу переманить его к себе. Росаура будет только рада, если он уйдет, а вот Карлос... Короче, когда вы с ним разговоритесь, скажи, как бы между прочим, что тебе нужен хороший и надежный механик. Может быть, он согласится расстаться с Педро Луисом. Так ты отплатишь мне услугой за услугу.

– Зачем тебе этот шофер, Алисия? – удивился Армандо. – Хуан, по-моему, прекрасно водит машину.

– Ну какое тебе до этого дело?

– А-а, – догадался Армандо, и на его лице заиграла двусмысленная улыбка. – Кажется, я понял. Ты же любишь простых крепких парней. Еще один работяга-красавчик...

– Прекрати! – игриво погрозила ему пальчиком Алисия. – Хватит об этом.

– Хорошо, Алисия. Я понял. Постараюсь уговорить его. А теперь, с твоего позволения, я поеду к себе. Ужасно умотался с этими перелетами. Завтра я за тобой заеду.

– До завтра, милый братец!

Когда дверь за Армандо закрылась, Алисия вальяжно развалилась в кресле с бокалом в руках. На ее губах играла самодовольная и одновременно хищная улыбка. Она думала об этом парне – Педро Луисе. «Как Армандо назвал его? Работяга-красавчик? Удивительно точно».

ГЛАВА 4

 Невеселые размышления Леонардо прервала Луиса, опять впорхнувшая в его кабинет.

– Дорогой, проблему с сегодняшним вечером я уже разрешила. Я сама позвонила Альваресам и сказала, что сегодня ты не сможешь быть у них по моей вине. Они, по-моему, не сердятся. Так что мы можем спокойно пойти к Мораймо.

– Ты, как всегда, настояла на своем, – вырвалось у Леонардо.

– Я, как всегда, уладила конфликт. Можешь позвонить и убедиться, что Росарио Альварес на тебя не сердится.

После короткой беседы по телефону Леонардо сухо сообщил жене, что поедет с ней на обед в дом Мораймо, но, как только позволят приличия, он откланяется и поспешит в дом Альваресов.

Оба супруга чувствовали сильное раздражение, но старались сделать вид, что ничего не случилось и что спор улажен ко всеобщему удовольствию...

Все оставшееся в его распоряжении время Леонардо провел в кабинете. Он был совершенно выбит из колеи, поэтому заняться делами даже не пытался. Ему хотелось побыть одному, привести в порядок свои мысли и чувства.

Видимо, пришла пора признать, что его брак был ошибкой. Все эти годы он не был счастлив, хотя не осознавал этого. Ему начало казаться, что счастья на свете вообще нет, что это иллюзия, а есть только большее или меньшее благополучие. Правильнее, наверно, сказать так: на свете существуют несчастья, и уж их-то никто не назовет иллюзией. И бывает отсутствие несчастий. И пока тебя не ударила какая-нибудь ощутимая беда – смерть близких, болезнь, разорение, – считай, что у тебя все в порядке. Так он и жил.

Однажды Леонардо был приглашен в гости к друзьям – из тех, с кем свели его дела. Они были только его друзьями, ему и в голову не приходило знакомить Луису с ними. Он уже подсознательно начал выстраивать свою собственную жизнь и оберегать ее. Жене он не рассказывал никаких подробностей – говорил только, что задержится по делам и придет позже. Да, собственно говоря, Луиса ничего и не спрашивала. И вот как раз в тот вечер, в гостях у друзей, Леонардо встретил Аугусту Санчес. Он любил вспоминать этот вечер.

Нельзя сказать, что это была любовь с первого взгляда, что у него сразу от какого-то предчувствия забилось сердце. Ничего подобного. Он просто отметил про себя, как приятны женщины, сидящие за столом, и тут же с увлечением включился в беседу мужчин.

Леонардо не выносил вульгарных и шумных женщин. Наверно, поэтому его так привлекла в свое время Луиса, непогрешимая в своих манерах. Но с годами холодок и неискренность светских дам в значительной мере обесценили в глазах Леонардо их манеры.

Аугуста Санчес вначале показалась ему совсем безликой, из тех, кто просидит весь вечер, рта не раскрыв, и лишь улыбается. Потом он с удивлением услышал, как остроумно и в то же время не теряя скромности, она отбивается от шутливого заигрывания своего соседа по столу. Скоро их беседа стала предметом всеобщего внимания, и компания от души веселилась. Аугусту подбадривали, поддерживали репликами, и Леонардо понял, что ее любят и ценят в этой компании.

Раскрасневшаяся от пикировки, похорошевшая, она случайно взглянула на Леонардо и вдруг смутилась. Смутился и он, поняв, что смотрит на эту женщину с откровенным восхищением.

Когда пришла пора расходиться, выяснилось, что Аугуста живет довольно далеко. Леонардо предложил подвезти ее до дома на своей машине. Аугуста явно заколебалась, но не потому, что опасалась его – он сразу понял это, – а оттого, что как-то неудобно было от проявления заботы со стороны малознакомого человека.

Но развеселившиеся приятели чуть ли не силой стали подталкивать Аугусту к автомобилю. Особенно усердствовал ее сосед, не забывая в то же время разыгрывать бешеную ревность. Но Аугуста уже не в силах была отшучиваться. Она тихо, как мышка, забилась на заднее сиденье, подавая голос только тогда, когда нужно было объяснить, куда ехать.

Таким же тихим голосом она предложила ему подняться к ней и выпить на дорогу чашечку кофе. Возможно, она надеялась, что он откажется. Но, удивляясь самому себе, он вышел из машины.

Донья Аугуста сама открыла дверь своей квартиры, из чего он заключил, что у нее нет постоянной прислуги. Она провела его в гостиную, затем, извинившись, ненадолго исчезла на кухне.

Оставшись один, Леонардо огляделся. Небольшая гостиная была чрезвычайно уютна. Здесь не было огромных французских окон и напольных ваз с обилием дорогих цветов, как в доме Линаресов. Цветы тем не менее были всюду: вышитые чьей-то искусной рукой, они украшали стены и обивку мебели. Однако их обилие не создавало ощущения пестроты, так как хозяйка предпочитала мягкие, пастельные тона.

Хотя Аугуста, позванивая посудой, возилась на кухне, ее присутствие чувствовалось в этой гостиной с уютно зашторенными окнами.

Леонардо, чему-то улыбаясь, умиротворенно поглаживал подлокотник кресла, в котором сидел, и разглядывал висевший рядом с ним вышитый букет анютиных глазок. Давно ему не было так хорошо и покойно.

Вернулась хозяйка, неся плотно заставленный поднос. Леонардо вскочил, чтобы помочь ей.

Когда стол был накрыт, Леонардо понял, что в маленьком хозяйстве доньи Аугусты царит полный порядок. Ощутив себя в привычной обстановке, она полностью успокоилась.

Заметив придирчивый взгляд, которым она сама окинула стол, Леонардо с улыбкой сказал, что такую хозяйку целый полк гостей не мог бы застать врасплох, она всех сумела бы накормить. Аугуста, тоже улыбаясь, ответила, что ее задача гораздо скромнее: чтобы сегодняшний гость ушел довольным. А это выяснится, когда он попробует все, что перед ним.

Леонардо принялся за дегустацию и был рад, что может, не кривя душой, восхищаться разнообразными печеньями и деликатесами доньи Аугусты. Беседа шла не очень бойко, то и дело прерываясь молчанием. Леонардо, которого поразили тепло и уют этого дома, как нечто полузабытое, но тем не менее влекущее, мучительно подыскивал предлог для следующего визита, но все не мог его придумать.

– Донья Аугуста! Все мое счастье – в ваших руках! – вдруг выпалил он.

Аугуста вскинула на него изумленные глаза. Она не притворялась испуганной, а в самом деле испугалась.

– После нынешнего вечера я пропащий человек. Если я еще раз не отведаю ваших булочек, ваших колбасок «чорисо», вашего кофе – я погиб. Не говорите мне, что дверь этого дома сейчас закроется для меня навсегда.

Плечи Аугусты затряслись от смеха.

– Я всегда буду рада видеть вас у себя, дон Леонардо.

– И дадите мне ваш телефон?

– И дам вам свой телефон.

Она сдержала свое слово. И теперь он часто набирал этот номер, назначал встречу и знал, что она будет искренне рада его видеть.

Аугуста Санчес была домоседкой. Круг ее знакомств был значительно уже, чем у Леонардо. Примерно раз в месяц она посещала дом, где ее впервые увидел Леонардо. Чуть чаще, раза три-четыре в месяц, она бывала в гостях у одной пожилой супружеской четы, которая иногда, в свою очередь, навещала Аугусту. Таким образом, почти все вечера у доньи Аугусты были свободны. Днем к ней изредка забегали две-три приятельницы, урывавшие полчаса для визита к ней из законных двух-трех часов, отведенных для посещения магазинов.

Видимо, уют и радушие хозяйки были привлекательны и для женского пола. Позже Леонардо понял, что, кроме возможности передохнуть за чашечкой кофе, приятельниц влекла сюда возможность найти внимательного слушателя, который не будет перебивать вас собственными рассказами, а терпеливо выслушает все с начала до конца. Донья Аугуста была действительно внимательной и сопереживающей слушательницей, при ней можно было смело рассказывать продолжение какой-нибудь истории, начавшейся лет пять назад – она все помнила, переживала вместе с рассказчиком, могла дать хороший совет. Ее мягкий юмор помогал успокоиться чересчур взвинченным рассказчицам. Бывало, что приятельница уходила совершенно успокоенная, а Аугуста еще долго сочувственно вздыхала.

И наконец, донья Аугуста была очень скромна и надежна. Ее приятельницы многое бы дали, чтобы услышать хоть небольшие отрывки из тех повестей, которые могла бы рассказать Аугуста. Но они знали, что ни намеренно, ни по рассеянности Аугуста не проговорится о доверенных ей секретах. Подчас они сердились на нее за эту скрытность, когда дело касалось других, но не могли не одобрять ее, когда вспоминали, что столь же надежно защищены ее молчанием их собственные тайны.

Телефон тоже довольно часто звонил в квартире Аугусты. Первое время Леонардо в гостях у нее напряженно прислушивался, с кем она говорит. Еще не имея никаких прав на Аугусту, он уже боялся потерять ее и, наверно, испытал бы серьезный удар, если бы выяснилось, что у нее есть мужчина. Но, насколько мог понять Леонардо, звонили в основном женщины.

Его уже и это стало сердить, хотя Аугуста умела вежливо и совсем необидно свернуть любой разговор и вернуться к нему. «Что они все к ней липнут? Совершенно не дают покоя!» – возмущался про себя Леонардо. Ему стоило такого труда вырваться к ней, а эти болтливые дамочки бессовестно отнимали драгоценные минуты их встреч.

Он хотел владеть Аугустой единолично. И даже не замечал, что уже давно, не прикладывая никаких усилий, стал главным человеком в ее жизни. Уже в тот первый вечер, когда, сидя в кресле, он с удовольствием оглядывал маленькую гостиную, украшенную вышивками, она, хлопоча на кухне и готовя ему кофе, испытала вдруг необъяснимую радость оттого, что в ее гостиной сидит этот человек и что сейчас она войдет и будет угощать его.

С тех пор каждый визит Леонардо стал для Аугусты величайшим событием ее жизни. Мало-помалу установился такой порядок, что Леонардо приезжал к ней вечером по вторникам и днем по средам и четвергам. Аугуста с присущим ей тактом освободила эти драгоценные часы не только от визитов, но и от телефонных звонков.

Теперь ничто не мешало их беседам. И, надо сказать, довольно долго все ограничивалось беседами, так как ни один, ни тем более другая не хотели торопить события.

Для дона Леонардо стало насущной необходимостью в урочный час мчаться к Аугусте и, сидя напротив дорогой ему женщины, забывать о том, что происходит за стенами этой гостиной. Вначале их разговоры были ничего не значащей болтовней, где каждый в глубине души опасался, как бы собеседнику не стало скучно. Постепенно они стали раскрывать друг перед другом страницы своей жизни, и каждому из них в воспоминаниях другого казалось интересным буквально всё.

Аугуста была такой превосходной слушательницей, что постепенно Леонардо стал делиться с ней всем, что занимало и тревожило его в этой жизни. Единственной темой, которой они избегали, была его семья.

И вот в один прекрасный день Аугуста оказалась в его объятиях.

До этого Леонардо никогда не изменял жене. Когда он осознал, что дружной, любящей семьи не получилось, он с головой ушел в работу. Он, разумеется, знал, что у многих его знакомых есть любовницы, но не считал нужным следовать общему примеру. «Какой смысл воровать счастье маленькими кусочками, как кошка ворует мясо», – рассуждал он.

И вот вопреки его правилам у него есть любовница. И никак нельзя было сказать, что он таскает счастье украдкой маленькими кусочками, потому что счастье не покидало его и тогда, когда он разлучался с Аугустой. Оно было с ним всегда и всюду.

Но к этому счастью примешивалась изрядная доля горечи. Несомненно, Леонардо чувствовал свою вину перед женой. Пусть Луиса не понимала его и была равнодушна к его жизни, она тем не менее была ему верна. Леонардо сознавал, что верность жены дает ей огромное моральное преимущество перед ним. Другой вопрос, объяснялась ли ее верность тем, что она его любила, или тем, что считала адюльтер чем-то неприличным? Супружеские измены не были такой уж редкостью в их кругу. Он, например, знал, что его приятель Родригес был любовником эффектной Джульетты Мартинес, итальянки по происхождению, которая была замужем за другим приятелем Леонардо. Чаще всего такие романы развивались вполне благопристойно, окружающие лишь строили догадки, но время от времени мог разразиться и скандал. Но за Луису Леонардо был спокоен.

– Пора собираться, дорогой, – перед Леонардо вдруг появилась сама Луиса. Она прекрасно выглядела, фамильные драгоценности, которые она надевала лишь в исключительных случаях, очень украшали ее.

– Разве ты забыл, Леонардо, что мы едем на обед к Мораймо, а затем ты еще хотел заехать к Альваресам? – спокойно сказала Луиса, ни словом, ни интонацией не напоминая, какая буря разразилась утром по поводу этих двух визитов.

– Ах да! – Леонардо почувствовал какую-то неловкость.

– Ты совсем заработался, дорогой, – ласково сказала Луиса.

Леонардо вдруг неожиданно для себя взял жену за руку.

– Луиса, – мягко сказал он, – ты не находишь, что в последнее время мы стали часто ссориться? В чем тут дело?

– Уж, конечно, не во мне,– спокойно улыбнулась жена. – Я такая же, как всегда. А вот ты, видимо, устал, стал нервничать по пустякам.

– Возможно, я бываю не прав. Но мне хотелось бы, чтобы между нами было больше взаимопонимания. Иногда мне кажется...

– Леонардо, милый, – ласково, но твердо перебила его жена, – сейчас не время для чувствительных сцен. Ведь ты еще не одет. Сегодня я меньше всего хотела бы опоздать.

Анфилада комнат и прилегающий к ним зимний сад в особняке Мораймо были действительно великолепны. Леонардо подумал, как выиграли бы эти комнаты, если бы по мановению волшебной палочки убрать отсюда всех гостей и тот ровный, несмолкаемый гул, который они создавали все вместе, беседуя вполголоса, разбившись на небольшие группки.

«Луиса права. Я, видимо, действительно переутомился, раз меня раздражают подобные пустяки», – подумал Леонардо, с застывшей улыбкой оборачиваясь направо и налево, приветствуя знакомых и изображая удовольствие от знакомства с вновь представленными ему людьми.

Они встретили здесь немало знакомых. Луиса была явно польщена, что среди новых знакомых, которых ей посчастливилось приобрести в этот вечер, оказались члены весьма влиятельных семейств. Ей не пришлось изображать через силу безграничное удовольствие, которое умело имитировал ее супруг. Ее глаза блестели, она чувствовала, что не зря выдержала утреннюю битву с мужем.

«А что если бы ее любви стал добиваться этот титулованный хлыщ? – подумал Леонардо. – Несомненно, Луиса не была бы возмущена, но и даже польщена. И неизвестно еще... Перестань! – резко одернул он сам себя, – ты виноват перед женой, вот и стараешься хоть как-то внушить себе, что и она небезупречна».

В это время гостей пригласили в зал для танцев и Леонардо подошел к жене. Она, мило улыбнувшись своему новому знакомому, подошла к мужу.

– Я договорился с Родригесом, и он проводит тебя домой. Так что тебе нет необходимости уходить со мной.

– Благодарю. Жаль, что ты не останешься здесь. Хочется укрепить столь приятные знакомства, и твоя помощь была бы неоценима.

– Это исключено. Я еду к Альваресам.

– Хорошо, не будем больше об этом говорить, – сказала донья Луиса, поджав губы.

Выходя из зала, дон Леонардо успел заметить, как его супруга, блеск глаз которой соперничал с блеском ее бриллиантов, с трепетом внимает любезным комплиментам самого сеньора Мораймо.

ГЛАВА 5

Утро готовило Паулетте редкие приятные минуты: на туалетном столике она нашла подарок от родителей – изящное распятие; крест был исполнен из черного дерева, а фигура Христа – из слоновой кости. Терновый венок на голове мученика Христа был сделан из тончайшей золотой проволоки. Вещь была очень изящная, и Паулетта долго с благоговением рассматривала ее. Она уже почти забыла вчерашнюю ссору с родителями и была готова улыбаться и несмотря ни на что веселиться с гостями. Все в этот день должно быть по-особенному.

С утра она оказалась в центре всеобщего внимания: служанки и садовник преподнесли ей свои скромные подарки, кормилица Эдувигес подарила своей любимице изящную фарфоровую статуэтку – голову ангелочка. Затем в церкви падре Лоренсо подошел к девочке, поздравил и благословил. И подруги в школе насовали ей всяких шоколадок и безделушек – из деликатности они даже договорились не делиться при Паулетте впечатлениями о вчерашнем карнавале. Они знали родителей своей подруги и не хотели огорчать ее.

Дома полным ходом шли приготовления к празднику. Няня Эдувигес даже всплакнула от радости и без конца целовала свою маленькую госпожу. Прачка Томаса, которая принесла белое хрустящее белье, тоже подарила девочке кружевной платочек собственного изготовления. Наконец забежал и шофер Педро Луис. Он всегда с особым вниманием относился к сеньорите, приносил ей сладости и цветы. На этот раз у него в руках был огромный букет роз.

– Какая прелесть! – воскликнула Паулетта и только тут заметила в руках у Педро Луиса небольшой скромный футляр.

– Это вам от чистого сердца, – смущенно сказал он. Девочка нерешительно открыла его – и что же она увидела! Еще ни разу в жизни ей не дарили таких прелестных подарков – на дне коробочки лежало колечко с зеленым камешком в форме ящерки, у которой вместо глаз были вставлены маленькие красные рубины. Это было одно из недорогих, но замысловатых украшений, какими торгуют старые индейские женщины, покрывающие седые головы клетчатыми шалями.

– Это мне? – Паулетта задохнулась от восхищения. – Педро Луис, какой ты добрый!

Паулетта была счастлива. Она любовалась своим маленьким сокровищем, кружась с ним по комнате. Наконец она подбежала к смущенному Педро Луису и чмокнула его в щеку.

Парень никак не ожидал такого поворота и теперь смутился не на шутку. Он замялся, нерешительно переступая с одной ноги на другую.

– Сеньорита, – наконец пробормотал он, – мне так хотелось подарить вам что-нибудь особенное! Индейцы считают, что такое кольцо приносит удачу. Пусть и вас теперь удача не оставляет.

Паулетта покраснела. Она никак не ожидала от Педро Луиса такого чудесного подарка и особенно таких простых и добрых слов, которые стоили самых дорогих подношений. На миг она даже испугалась. Она представила себе лицо матери, когда та увидит колечко с зеленой ящеркой. «Надо поскорее спрятать его», – мелькнуло в голове Паулетты, и она заторопилась наверх.

– Сеньорита Паулетта, – окликнул ее Педро Луис. Она остановилась и обернулась. Но лишь на миг...

Краска смущения залила ей лицо, девочка быстро взбежала вверх по лестнице и скрылась в своей комнате.

...Праздник удался. Паулетта чувствовала себя по-настоящему счастливой и гордой оттого, что на ее день рождения собралось так много гостей – пришли ее подруги, родственники, друзья семьи. А когда кухарка вынесла праздничный торт, все, даже взрослые, так и ахнули, такой он был огромный. Свечей только пятнадцать, а поди задуй их все сразу.

Паулетта была буквально осыпана поздравлениями и подарками – так их было много, и все необыкновенные, особые. Например, Амалия, дочь доньи Клаудии, подарила Паулетте миниатюрную розовую сумочку с зеркальцем, кошелечком и всякими милыми штучками, которые привели Паулетту в неописуемый восторг.

Когда все гости собрались в гостиной, а взрослые наполнили бокалы шампанским, заговорила крестная Паулетты донья Клаудиа.

– Милая Паулетта, – сказала она, с улыбкой глядя на свою крестницу, – ты знаешь, как все мы тебя любим, наша маленькая принцесса. Поздравляя тебя, мне хочется поздравить также и твоих родителей. Дом Монтеро де ла Рива был и будет примером для всех нас. И я рада поздравить благороднейшего дона Карлоса и донью Росауру с тем, что у них растет такая обворожительная дочь, которая, я уверена, станет их гордостью и опорой.

Все дружно зааплодировали. Гости окружили Паулетту и, стараясь опередить друг друга, целовали ее и желали всего самого-самого наилучшего. Затем начались танцы. Специально приглашенный оркестр сыграл несколько модных народных песенок, после чего взрослые с бокалами в руках разбрелись по гостиной, а дети выбежали в сад, продолжая веселиться под звуки сумасшедших мексиканских мелодий. Паулетта, как взрослая, на некоторое время задержалась в гостиной, беседуя с дядей Альфредо о лошадях, которых тот разводил у себя на ранчо, и даже договорилась о том, что непременно проведет в его семье ближайшие выходные.

– Росаура, кто бы мог подумать, что всего каких-то пятнадцать лет назад она была еще совсем крошкой. Помнишь, какое у нее было крохотное розовое личико? – с улыбкой говорила донья Клаудиа. – А теперь вон какая красавица выросла. Завидная невеста – и красивая, и богатая.

Донья Росаура вздохнула. Как-то незаметно пролетели эти годы. Казалось, только вчера Паулетта сделала первый шаг, пролепетала первое слово, и вот она уже совсем взрослая девушка.

– Да, Клаудиа, – отозвалась Росаура, – дети растут быстро. Я так ужасно переживаю. Как было хорошо, когда она была маленькой! А теперь я все время за нее опасаюсь. Приходится быть осторожной, когда у тебя растет дочь.

– У Паулетты сегодня особый день, – сказала Клаудиа и замолчала.

Крестная давно хотела поговорить с Росаурой. Она также была матерью взрослеющей дочери и понимала опасения подруги. И все-таки ей казалось, что супруги Монтеро слишком строги к своей Паулетте. Нельзя же обращаться с девочкой, как будто она маленькая монашка!

– Я слышала, что ты не пустила ее вчера на гулянье в Чапультепек, – осторожно начала Клаудиа. – Тебе не кажется, Росаура, что ты слишком строга к Паулетте, ведь она уже почти взрослая?

– Не понимаю тебя, Клаудиа, – ответила подруга. – Я как раз и боюсь того, что она может стать слишком взрослой. Когда дочь в таком возрасте, нужно быть осторожными более чем когда-либо. Посмотри, что делается вокруг, – донья Росаура сделала выразительный жест рукой – Нынешние нравы меня просто пугают. И я не хочу, чтобы моя дочь совершала легкомысленные поступки.

– Конечно, ты права, дорогая, – поспешила согласиться Клаудиа. – И я совершенно с тобой согласна, но все-таки во всем же надо знать меру. Я, например, не вижу ничего дурного в том, что моя Амалия ходила вчера в Чапультепек. Разумеется, я велела Роберто отвезти ее туда и не спускать с нее глаз.

– И ты уверена, что ваш Рикардо смог оградить Амалию от вредного влияния этого быдла?! – донья Росаура разволновалась и позволила себе совсем некорректное выражение.– Прости меня, Клаудиа, но мне кажется, что девочке из приличной семьи просто недопустимо появляться на таких сборищах. Подумай, она видела всю эту мерзость, слышала ругань, толкалась среди пьяных, пусть даже под присмотром Рикардо. Да и сам он кто? Из таких же. Я бы держала дочь подальше от служащих-мужчин. – Она вздохнула.– К сожалению, иногда это невозможно.

Услышав такую отповедь, бедная донья Клаудиа пришла в полное замешательство. С одной стороны, она была согласна с доводами своей собеседницы и даже начала раскаиваться в том, что уступила просьбам дочери. Но с другой стороны, ей не нравилось, что донья Росаура так открыто порицает ее.

– Росаура, может быть, я была и не права, отпустив Амалию в Чапультепек, – сказала она, – но мне жаль бедную Паулетту... Я часто вижу ее в слезах, а ведь у нее такая добрая, отзывчивая душа. Она так радуется любому случаю побыть с подругами... Я, право, не понимаю, к чему такая строгость? Зачем целыми днями держать девочку взаперти? Это отдает какими-то средневековыми правилами. Даже падре Лоренсо, человек всеми уважаемый и богобоязненный...

Донья Клаудиа неожиданно умолкла. Она поняла, что сказала что-то лишнее.

– Так что же падре Лоренсо? – поинтересовалась донья Росаура, от которой не укрылось замешательство подруги. – Что же ты молчишь? Что же сказал наш падре?

– Я не хотела об этом говорить, – взволнованно начала донья Клаудиа. – Но, дорогая Росаура... – Она запуталась и никак не могла найти предлог, чтобы закончить этот неприятный разговор.

Росаура холодно смотрела на собеседницу.

– Давай отложим этот разговор до следующего раза, – неловко ушла от ответа Клаудиа. – К тому же уже поздно, Амалии пора ложиться спать, да и я себя что-то неважно чувствую.

Донья Клаудиа поспешно поднялась со стула и отправилась в сад разыскивать дочь, оставив Росауру в самом неприятном расположении духа.

«Возмутительно, – думала она. – Как можно позволять себе такое! Что ж, посмотрим, кто первым пожалеет о своих словах».

Алисия всегда все рассчитывала точно. Она знала, что сейчас Армандо как никогда нуждается в могущественном, богатом, а главное, надежном партнере. Это было выгодно и ей самой. Тогда Армандо наконец перестал бы растаскивать и так находящееся в некотором беспорядке мужнино наследство. Алисии уже надоело вытягивать кузена из всех его денежных затруднений, связанных с неудачным проектом в Гвадалахаре.

Дон Карлос, в свою очередь, слышал где-то в деловых кругах, что у братца этой сплетницы Алисии дела идут не слишком гладко. Поговаривали, что Армандо – выскочка, добившийся положения какими-то сомнительными путями, вспоминали кое-какие темные махинации. Армандо тогда удалось оправдаться, но «дыма без огня не бывает» – так считали многие. Тем не менее, когда Армандо как бы невзначай упомянул о своих делах в Гвадалахаре, дон Карлос попросил его рассказать обо всем поподробнее.

– Да, сеньор Монтеро, этот проект сулит немалые выгоды, – с готовностью начал Армандо. – Все бумаги уже подписаны, все договора заключены. Теперь он в моих руках и скоро будет приносить прибыль. Я считаю, что все идет как нельзя лучше. Я давно мечтал начать дело, и вот оно пошло.

– Интересно... Очень интересно... – глубокомысленно заметил дон Карлос– Весьма... Мне нравится ваш подход к делу, молодой человек, – заявил он вдруг. – Вы деловой человек, как и я, но ваша энергия, ваша вера в успех...

– Да, сеньор Монтеро,– обрадовался Армандо,– жизнь летит все стремительнее. Нужно быть осторожным, я этого не отрицаю, нужно знать цену деньгам, но нужно и успевать за временем. Мы с вами стареем, а молодые не ждут. Они не хуже нас с вами знают, как делать Деньги, но у них есть еще и напор, желание рисковать. Поэтому нужно всегда быть в форме.