Текст книги "Тайна Дикой Розы"
Автор книги: Альберто Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)
– Да, Мигель, – кивнула донья Росаура. – Ты прав, я пришла не поэтому. Две недели назад ко мне устроилась новая кухарка. Она, как и полагается, представила мне свой послужной список с рекомендациями.
– Ну и что?
– Не было только одной рекомендации, – многозначительно продолжала донья Росаура. – По словам кухарки, ее хозяйка не смогла дать ее ей, потому что неожиданно для всех застрелилась.
– Что ж,– усмехнулся Мигель,– бывает. Иногда это лучший выход. А кухарку жаль.
– Дело в том, что речь идет об Алисии Алонсо.
– Да? – заметил Мигель. – Тогда мне жаль вдвойне. Но при чем тут я?
– Эта женщина рассказала мне, что ты несколько раз приходил к Алисии незадолго до ее смерти. Мне бы хотелось знать, что вас связывало.
– Да ты говоришь прямо как следователь! – захохотал Мигель. – Зачем тебе это знать?
– Нет я хочу во всем разобраться, – твердо ответила Росаура – Ведь никто так и не узнал, почему Алисия застрелилась. Правда, кухарка сообщила, что несколько раз перед смертью у Алисии был пьяный бред, – произнося эти слова, Росаура поморщилась, – и она несколько раз произносила имя какого-то Педро Луиса.
– Зачем тебе теперь ворошить эту историю? – пожал плечами брат.
– Я хочу знать правду.
– Ну что ж, раз ты так хочешь, – Мигель снова закурил. – В общем, дело обстоит так. У Алисии был сын, которого она бросила вскоре после родов. Ты же знаешь, что по завещанию Максимилиано она не могла иметь детей, выходить замуж и жить с кем-либо в незарегистрированном браке. Иначе все его состояние отходило детям от первого брака. Понимаешь, Росаура? У Алисии был сын.
– Кто бы мог подумать! – воскликнула Росаура.
– Да, она очень строго хранила эту тайну. Но некоторые близкие к ней люди что-то знали или по крайней мере о чем-то догадывались. Бывшая секретарша Максимилиано Мария, например. От нее-то я обо всем и узнал. Мне даже удалось получить официальное заключение врача, который принимал роды...
– И ты решил шантажировать ее, – догадалась Росаура.
– Разумеется. А как еще я мог отомстить за смерть Марии? Я ведь любил ее.
– Что за чушь! – воскликнула Росаура. – Ты вовсе не любил Марию, а только использовал ее в своих целях. Это ведь ты заставил ее подсунуть Карлосу поддельные документы!
– Не будем ворошить прошлое. Алисия, по крайней мере, застрелилась вовсе не по этой причине. Это случилось после того, как она узнала, что ее сын – тот, которого она много лет назад своими руками подбросила на паперть церкви в далекой деревушке, это Педро Луис Гарсиа, ваш бывший шофер, отец твоей исчезнувшей внучки, – Мигель громко хохотал, разглядывая растерянное лицо сестры. – Не знаю, как она об этом узнала, может быть, от приемных родителей Педро, когда они приезжали на похороны. Но это явно добило ее. Алисия и так ведь была не в себе в последние несколько месяцев. Много пила...
– Так ты знал, что она мать Педро Луиса?
– Да, когда я собирал на нее компромат, я все это выяснил. Даже ездил в эту Богом забытую деревушку. Для меня самого это было неожиданностью.
– Почему же ты не рассказал ей об этом?
– Зачем? – пожал плечами Мигель. – Алисия давала мне деньги. Все шло, как надо. Откуда я мог знать, как бы она поступила, если бы узнала, что Педро Луис – ее сын? Женщины непредсказуемы, тем более Алисия. Она начинала тяготиться одиночеством. Кто знает, вдруг бы она решила распроститься с деньгами, но обрести сына? Такое ведь тоже бывает. Мне это было бы ни к чему. Чем бы я ее тогда мог прижать? И вдруг это самоубийство... Все пошло прахом, – Мигель с досадой махнул рукой.
– Но почему мне ничего не известно? – недовольно сказала Росаура.
– Ну конечно, – усмехнулся Мигель. – Ты с твоим муженьком так меня ненавидели, а я должен был с вами делиться.
– Кто бы мог подумать... Какой ужас! – донья Росаура достала белый кружевной платок, затем снова положила его в сумочку. Она явно нервничала. – Алисия – мать Педро Луиса! Теперь он мне стал вдвойне противен. Оказывается, он был еще и внебрачным ребенком. Такой же выродок, как эта Роза...
– Ты же сказала, что о покойниках плохо не говорят! – зло рассмеялся Мигель. – А сама проклинаешь этого шофера! – он помолчал и уже серьезно добавил: – Какая же ты подлая, дорогая сестричка! Ты вот меня осуждаешь, а попробуй, посмотри на себя. Вы с твоим ненаглядным Карлосом убили бедного парня, сделали несчастной дочку, ты из-за этого же потеряла мужа, внучка пропала невесть где. И после этого ты еще кого-то су-дишь, осуждаешь... И на брата своего тебе тоже наплевать, что бы ты там ни говорила. Пусть я даже никчемный человек, но ведь брат тебе.
– Мерзавец! – резко сказала донья Росаура и поднялась со стула. Она решительно шагнула к двери.
– Ты помрешь в одиночестве, Росаура, и тебя все проклянут, как сейчас тебя проклинаю я! Хотя, что там, – Мигель махнул рукой. – Ты же несчастнейшее из созданий!
Росаура вышла и быстро шла, почти бежала по коридору, а Мигель исступленно кричал ей вслед:
– Будь ты проклята! Будь проклята!
ГЛАВА 12
Лучиано опять собрался в поездку. Дульсина и так почти не виделась с ним и сейчас была близка к отчаянию, Она по-прежнему старалась сдерживаться, но Лучиано и сам чувствовал горечь разлуки, поэтому не сердился, а старался ее утешить. Мучительными усилиями она напрягла свою волю и, улыбаясь сквозь слезы, сказала:
– Я подожду, Лучиано, подожду.
Она не ошиблась, ход был удачный. Он с нежностью посмотрел на нее, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Не страстно, но с такой затаенной любовью, что она едва удержалась на ногах.
– Милая моя, хорошая моя Дульсина, знаешь, что я придумал? Мы сможем встретиться где-нибудь во время моей поездки, на неделю. Мне небольшой отдых не помешает, и мы сможем отдохнуть вместе. Но если тебе удастся скрыть нашу встречу от домашних.
– Я сделаю это.
– От Кандиды, конечно, ты не скроешь, но дону Леонардо знать не следует, иначе он не позволит тебе ехать. И будет прав. Но я тебе обещаю, что на меня ты можешь положиться. Не перебивай, Дульсина. Мы встретимся у моря, подальше от глаз людских и, надеюсь, хорошо проведем время. Но тебе придется что-то придумать, чтобы дон Леонардо тебя отпустил. К сожалению, я не смогу сделать это за тебя. Я позвоню тебе через день, чтобы узнать, сможешь ли ты уехать. А потом мы обсудим детали. Запомни, никому, кроме Кандиды, ни слова.
Сестры совещались долго, фантазировали, проявляя чудеса изобретательности. Но ничего не помогло, они не придумали версии, которая бы могла убедить отца. Тогда Дульсина вспомнила о сеньоре Фернандес. Донья Долорес, всегда обожавшая тайные интрижки, с удовольствием согласилась помочь. Дульсина не была ее любимицей, но Лучиано она почти обожала. Ее радовало, что он наконец-то пробудился для нормальной жизни
– Отправим тебя к моей подруге. Тебе надо сменить обстановку, отдохнуть от дома. Почему без Кандиды? Моей подруге трудно принять двоих. Ну что ты девочка моя! Разве я не знаю цену молчанию? Скажу тебе по секрету, мы ведь с доном Хуаном тоже ездили к одной подруге, когда я еще не была сеньорой Фернандес. Никто ничего не узнает, по крайней мере от меня. Кофе? Пожалуй, нет, по такому случаю выпьем немного вина.
Сеньора Фернандес позвонила дону Леонардо, и дело было улажено. Но встреча с Лучиано преподнесла сюрприз. Он сообщил, что они встретятся не на море, а в горах. И этого не должна знать даже Кандида. Дульсина побаивалась расспросов Лучиано о том, что они с Кандидой, а точнее с сеньорой Фернандес, придумали для отца, но он и не думал расспрашивать. «Не любит лишних вопросов», – вспомнила Дульсина. Теперь ей и самой пришлось помалкивать и не задавать разных «почему».
Итак, они едут в горы. Лучиано подробно объяснил ей, как добираться, называя замысловатые маршруты. Сначала она поедет в Гвадалахару (там жила подруга сеньоры Фернандес), а потом... Вот это «потом» вызывало жгучее любопытство, потому что надо было петлять и постоянно менять направления. Но Дульсина сдерживалась.
– Я обязан беречь твою репутацию хотя бы формально, – пояснил Лучиаяо. – После нашего появления в гостях моя частная жизнь стала возбуждать слишком большой интерес. Привыкли к моему одиночеству, и теперь всем не терпится узнать, кто же растопил мое ледяное сердце. – Он с улыбкой потрепал ее по волосам.
Легко сказать: скрыть от Кандиды. А как скрыть, если сестра с рвением бросилась помогать сборам? По ее гардеробу не трудно будет догадаться, что ни к какому морю Дульсина не собирается. Дульсине пришлось пойти на ссору, чтобы отвадить сестру. Ей помогло растущее раздражение против ненужных услуг Кандиды.
– Что ты меня учишь! Я сама знаю, как мне лучше одеться.
– Но это платье тебе очень идет, Лучиано понравится.
– Откуда ты знаешь, что ему понравится? Подумай лучше, как понравиться коротышке! А то ведь он, может быть, нашел себе кого-нибудь в Европе. Так что тебе придется потрудиться, чтобы он на тебя хотя бы посмотрел.
До слез обиженная Кандида ушла, хлопнув дверью. Завершив сборы, Дульсина отправилась мириться. Кандида – ее союзница в этой тайной затее, и ссора с ней может обернуться неожиданными неприятностями.
Кандида притаилась в своей спальне с заплаканным лицом и, увидев входящую сестру, демонстративно отвернулась. Но два-три комплимента доктору Рамиресу, новые заманчивые надежды – и мир был восстановлен. Расставаясь, сестры нежно расцеловались.
В назначенное место Дульсина приехала ранним утром. Увидев ее, Лучиано бросился ей навстречу. Он уже ждал ее и очень волновался. Она утонула в его объятьях, он счастливо целовал ее утомленное дорогой лицо. В маленьком пансионате Дульсину ждало разочарование, которого она, что скрывать, ожидала. Лучиано заказал ей отдельный номер. Так оно и должно было быть, но Дульсина втайне надеялась на иное. Она верила ему и знала, что если они будут вместе здесь, то они будут вместе всегда.
Почти весь день они гуляли, дышали хвойным ароматом и совсем мало разговаривали. Да и зачем нужны были слова? Она прислонилась к сосне, и он ее поцеловал, а потом стряхивал смолистые чешуйки с ее распущенных волос. Они залюбовались причудливым изгибом черного уступа, он обнял ее за плечи и опять поцеловал. И долго смотрел на нее своими синими, как небо, глазами. После ужина они поднялись к ней в комнату. Дульсина в ожидании затаила дыхание.
– Дульсина, я еще больше, чем ты, желаю того, чего ты ждешь. – Лучиано говорил тихо, но твердо. – Ты знаешь, что я люблю тебя и хочу быть с тобой. Ты сочтешь, что я веду себя не по-мужски. Настоящий мужчина остался бы с тобой до утра, верно?
– Останься, Лучиано, я тоже люблю тебя.
– Дорогая, прости, я не могу остаться и не могу объяснить тебе, почему я не могу остаться. Если бы я мог объяснить, то ты бы сама сказала: «Коли ты мужчина, то уходи». Я и так позволил себе слишком много и сам себя упрекаю.
– Лучиано, мы любим друг друга и можем быть откровенны. Откройся мне, что тебя держит, что мешает тебе... нам быть счастливыми?
– Прошу тебя, Дульсина, не требуй от меня невозможного. Прости меня, я должен уйти, иначе я сойду с ума.
Расставаясь с ней, он поцеловал ее долгим, страстным, мучительным поцелуем, с горечью оторвал от себя и стремительно вышел.
Дульсина безутешно плакала. Если любит, то какие могут быть препятствия? Тайны, тайны, вечные тайны. Она даже не могла поделиться с Кандидой. Своими тайнами он рвет отношения между ней и ее близкими. Если любит, то они могут пожениться. И тогда не надо никаких секретных свиданий, во время которых он даже не может остаться с ней наедине. Это не тайны, а обман, он ее обманывает, она опять стала игрушкой в каких-то неблаговидных играх. Ну нет, она больше не позволит играть с собой, как с куклой.
Дульсина, бурля от негодования, спустилась вниз, спросила у скучающего хозяина пансионата, где телефон, и позвонила Кандиде. Повинуясь безудержному желанию хоть как-то разрушить опротивевшие ей тайны, она сообщила сестре место их с Лучиано пребывания.
На следующий день после завтрака они вновь отправились гулять. Дульсина уже успокоилась, была миролюбива и улыбчива. Они сели на пригорке, Лучиано обнял ее за плечи.
– Не торопи меня, Дульсина, прошу тебя, не торопи.
– Я не тороплю. Поступай, как считаешь нужным.
– У нас с тобой целая неделя, и все может измениться, – он улыбнулся ей и впервые за этот день поцеловал.
Когда они, беззаботно болтая, заканчивали обед, к ним подошел хозяин. Он сказал, что у входа сеньора Мартинеса ждут и просят прийти поскорее. Лицо Лучиано потемнело, он бросил на Дульсину пронзительный взгляд, приказал ей немедленно подняться в комнату и никуда не выходить.
Она ждала, сидя в неудобном потрепанном кресле, понимала, что произошло неладное. Ей хотелось выглянуть в окно, но страх перед чем-то неведомым сковал ее движения. А вдруг неизвестные приезжие хотят расправиться с Лучиано? Может быть, ему нужна помощь? Дульсина вскочила и побежала к двери, столкнувшись с Лучиано, который в этот момент входил в комнату. Глаза его потемнели от гнева, хотя он и старался держаться спокойно.
– Быстро собирайся. Нам немедленно надо вернуться в Мехико. Я жду тебя в машине.
В машине они долго молчали, лицо Лучиано казалось неприступным. Наконец, он обратился к ней.
– Дульсина, кому и когда ты сообщила, где мы находимся?
– Это допрос?
– Это больше, чем допрос. Сейчас не время для обид и амбиций. Поверь мне, это очень важно. Итак, кому и когда?
– Кандиде. Перед отъездом, – пролепетала Дульсина.
– Перед отъездом? Странно. Ты говоришь правду? Умоляю тебя, Дульсина.
– Вчера вечером. – Она боялась посмотреть на него и опустила глаза.
– После того, как мы расстались?
– Да. Ты в чем-то подозреваешь Кандиду? Это невозможно!
– Значит, ты все-таки на меня обиделась. А я совершил немужской поступок, я доверился тебе, я доверился женщине. Боюсь, Дульсина, мы больше не сможем видеться.
– Теперь ты на меня обиделся? – Дульсина почти крикнула.
– Вот она, женская логика. При чем тут обида? И вообще я завтра же должен буду уехать на месяц, может быть, на два.
Вернувшись домой сломленная и раздавленная, Дульсина объяснила отцу, что плохо себя почувствовала у моря, началась тошнота и ей пришлось уехать. Дон Леонардо поверил, его дочь действительно выглядела, мягко говоря, неважно. А потом в ее комнату вбежала встревоженная Кандида. Дульсина без обиняков начала допрос.
– Кому ты сказала, что мы с Лучиано в горах?
– Его родственнице из Италии. Она звонила мне каждый день, жаловалась, что у родственников серьезные проблемы и срочно нужна помощь Лучиано.
– Что ты наделала!
– Но ведь родственники. Им надо было помочь.
– Вот ты и помогла. Он больше не хочет меня видеть!
– Но почему?
– А я больше не хочу видеть тебя. Убирайся! Убирайся немедленно!
Два дня Дульсина беспрерывно плакала. На третий день она попросила Селию принести успокоительный настой из трав, которым когда-то ее потчевал доктор Рамирес. На четвертый день она выбралась в город, чтобы отдохнуть от опостылевшего дома. Бесцельно бродя по улицам, она натолкнулась на Доменико, математика, который на званом вечере сидел рядом с Кандидой. Они обменялись дружескими приветствиями.
– Совсем забыл, – спохватился Доменико, – пожалуйста, напомни Лучиано, что через три дня его хотел бы видеть профессор Кеведа, у них какие-то дела по продаже загородного поместья.
– Но Лучиано уехал.
– Я что-то этого не заметил. Сегодня утром мы виделись... – Доменико осекся и предпочел откланяться.
Измученная страданиями Дульсина не могла придумать ничего лучшего, как вновь заподозрить неведомую соперницу. Она вспомнила, что Кандида говорила не о родственнике, а о родственнице, которая звонила в дом Линаресов. Похоже, что ее первая версия о мнимом монахе была правильной.
Дульсина решила, что таинственная женщина существует, и хотя Лучиано ее, конечно, больше не любит, он имеет перед нею какие-то обязательства. Из-за нее Лучиано даже не решился на близость с Дульсиной, оттого, что он слишком честен. Тайная любовница, возможно, его шантажирует, она-то и разыскала его в горном пансионе. Эта идея так захватила Дульсину, что она не замечала очевидных неувязок. Но она твердо решила все выяснить.
Сказав домашним, что ей захотелось прокатиться по ночному городу, Дульсина вечером попросила Хаиме отвезти ее к дому Лучиано. Они остановились неподалеку и, погасив фары, стали ждать. Раньше Дульсина не задумывалась, почему Лучиано не приглашал ее к себе по вечерам, а теперь все казалось удивительно простым и ясным. Вечерами к нему пробирается тайная любовница. Наверно, он потому так часто в разъездах, что она ему смертельно надоела.
Ждать пришлось долго. Ничего не понимающий, но помалкивающий Хаиме скучал и частенько клевал носом, а порою звучно чихал. Дульсина и сама впала в полузабытье. Она очнулась от шума подъезжающей машины, в которой она без труда узнала автомобиль Лучиано.
Дульсина почувствовала прилив сил, достала припасенный театральный бинокль и стала наблюдать. Так и есть, из машины вышла женщина, молодая, с белокурыми волосами. Лучиано быстро повел ее к дому. В свете фонаря перед домом Дульсина увидела ее лицо, когда она повернулась к Лучиано и что-то ему сказала. Боже мой, какая красавица! Настоящая кинозвезда, но лицо недоброе, даже жестокое. А Лучиано? Да он ее ненавидит! Дульсина никогда не видела в его глазах такой ненависти и обреченности. Они скрылись в доме. Дульсина почувствовала долгожданное облегчение. Тайна раскрыта, соперница существует, Лучиано не любит эту треклятую красотку, а значит, еще не конец. Она ему поможет развязать этот гордиев узел.
Хаиме завел мотор, машина тронулась и поехала к дому Линаресов. Глаза Дульсины лихорадочно блестели, она строила планы, один безумнее другого. Она встретится с этой женщиной сама, нет, сначала надо поговорить с Лучиано, нет, может быть, посоветоваться... Но с кем? Она никому ничего не должна говорить. Это действительно тайна – ее и Лучиано.
ГЛАВА 13
Наступил день свадьбы. Все проходило так как мечтала донья Росаура: шикарные наряды, дорогие лимузины, изысканное угощение и напыщенные речи Пришло множество гостей– весь цвет мексиканской столицы был сегодня в доме Роке Мендисанбаля. Но молодожены, приняв поздравления гостей и поздоровавшись с каждым, к немалому неудовольствию доньи Росауры куда-то исчезли.
– Пусть теперь веселятся без нас,– говорил Роке, выезжая с Паулеттой с заднего двора на заранее приготовленной машине.– Мы достаточно потешили самолюбие доньи Росауры – я считаю, полутора часов вполне достаточно. Теперь пусть светский раут идет своим чередом без нас.
– Как ты все здорово придумал, Роке, – улыбнулась Паулетта. – Когда ты сказал ей, что готов все сделать так, как полагается, я сразу догадалась, что ты что-то такое задумал. Но куда мы едем?
– В очень хорошее тихое кафе, – ответил Роке. – Мы уже устали от людей, а ведь это праздник прежде всего для нас двоих.
Кафе действительно оказалось очень уютным, к тому же там была превосходная кухня.
– Ты счастлива? – спросил Роке у Паулетты.
– Да, – ответила та, но внезапно ее лицо погрустнело. – Но...
– Что же тебе мешает быть счастливой?
– Меня беспокоит Пабло. Я не знаю, как он будет ко мне относиться. Ведь я не смогу заменить ему мать. Мне показалось, что он скучает по ней.
– Не волнуйся, – улыбнулся Роке. – Он тебя любит, ведь тебя невозможно не любить. И кроме того, он уже многое понимает. Хортензия никогда им не занималась, и добровольно отказалась от сына.
– Но как это возможно? – удивилась Паулетта.
– Это непростой вопрос, – нахмурился Роке. – Хортензия принадлежит к тому разряду женщин, которые готовы пожертвовать всем ради беззаботной и праздной жизни. Что поделаешь, встречаются и такие. Я надеюсь, – продолжал он, – что когда-нибудь у нее проснется совесть. Но тогда вряд ли что-то можно будет исправить. Ведь ребенок вырастет без матери, а вернуть сыновнюю любовь не просто.
Паулетта вновь задумалась. Она опять вспомнила свою Розу.
– Роке, – вдруг сказала она, – здесь совсем недалеко есть одно фотоателье. Там выставлена одна прелестная фотография. Я очень хочу показать ее тебе.
Они вышли из кафе, и Паулетта подвела Роке к фотовитрине.
«Вот и моя Розита могла бы быть такой», – думала Паулетта, не догадываясь, что видит перед собой свою потерянную дочь.
– Здравствуйте, дорогая сеньора, я ждала вас, – приветствовала гостью донья Росаура.
– Добрый день, – ответила Хортензия.
– Присаживайтесь, сейчас принесут кофе.
– Благодарю вас, – гостья опустилась в кресло, положив свою сумочку на колени.
– Для начала я хотела бы узнать ваше имя.
– Меня зовут Хортензия. Мне сказала сеньорита Ортегас, мое доверенное лицо, что вы непременно желаете познакомиться со мной лично. Что ж, я согласна, хотя и не совсем понимаю, к чему это. Но я пришла и готова ответить на ваши вопросы.
– А вот и кофе, – сказала донья Росаура, ставя перед гостьей небольшую изящную чашечку. – Да, донья Хортензия, – продолжала Росаура,– мне хотелось поговорить с вами лично. Мне показалось, что ваше настоятельное желание оставаться в тени продиктовано тем, что это дело имеет не вполне законный характер...
– Как вы могли так подумать! – перебила ее Хортензия.
– Простите, но некоторая таинственность, которой было окружено это дело, наводила на подозрения. Но теперь вы здесь и сможете мне все объяснить.
Две светских дамы сидели друг напротив друга и разыгрывали каждая свою роль. У доньи Росауры была цель выяснить все детали этого странного дела, у доньи Хортензии – скрыть их.
– Итак, – начала Росаура, – могу ли я узнать, чем вызвана необходимость подобной операции? Сначала вы продали моему покойному супругу некое имущество, затем по истечении четырех лет просите его обратно. Это даже нельзя назвать куплей-продажей, ведь операция фиктивная, денег не платил ни мой муж, ни вы сейчас, как я понимаю.
– Да, это все так, – кивнула головой Хортензия и начала излагать историю, которую накануне выдумала специально для этого случая. – Эту скромную недвижимость завещал мне мой покойный муж. Но его сестры, женщины, способные на все, подкупили нотариуса. Их не устраивало то, как мой бедный супруг распорядился своим состоянием. Этот нотариус долгое время скрывал от меня истинное завещание, – Хортензия всплакнула, затем вытерла глаза платком и печальным голосом продолжала: – Бог покарает их, он видит все их прегрешения.
– Простите, донья Хортензия, – удивилась Росаура, – но ведь речь идет о чем-то достаточно незначительном. Неужели вся эта интрига была затеяна из-за такого скромного наследства?
– Это дело принципа, донья Росаура,– ответила Хортензия. – Я очень любила своего покойного супруга, и мне дорого все, что с ним связано. До самой незначительной мелочи.
– Я вас понимаю, дорогая, продолжайте, – история неутешной вдовы тронула ее черствое сердце.
– После того я обратилась за помощью к дону Карлосу. Один адвокат рекомендовал мне его, как человека чрезвычайно порядочного, серьезного, аккуратного в делах, и вот я решилась...
– Скажите, – снова прервала ее донья Росаура, – и сестры вашего мужа по-прежнему претендуют на это наследство?
– Нет, теперь нет, – Хортензия слабо улыбнулась, – обе они вышли замуж за состоятельных господ и ни в чем не нуждаются... Донья Росаура, – проникновенным голосом сказала она, – мы с вами две несчастные женщины, потерявшие мужей. Две неутешные вдовы. Мы поймем друг друга.
Донью Росауру действительно впечатлила рассказанная история. Хортензия предстала в ней как бедная, униженная женщина, которую пытаются разорить алчные сестры ее безвременно скончавшегося мужа.
– Но зачем же вы скрывались? – спросила она.– Вам нужно было сразу же прийти ко мне. Я бы поняла вас, – сочувствовала гостье донья Росаура.
– Я боялась, – призналась Хортензия. – Я все время опасаюсь новых нападок со стороны сестер.
– Да, грустная история, – печально покачивая головой, согласилась донья Росаура. – Что ж, я готова вам помочь, тем более что Карлос обещал вам это. У вас есть его письменное обязательство?
– Да, вот оно, – Хортензия вынула из сумочки бумагу и подала донье Росауре.
Та внимательно прочитала документ.
– Как будто все в порядке, – сказала она наконец. Она подошла к сейфу и достала оттуда договор четырехлетней давности.
– Вы составили договор об обратном выкупе недвижимости? – спросила она.
– Да, вот он, – Хортензия положила необходимые бумаги на стол.
– Ну что ж, я готова поставить свою подпись. – Донья Росаура взяла со стола дорогую паркеровскую авторучку с золотым пером, которой писал еще дон Карлос. Она внимательно перечитала договор и отыскала место, где ей следовало поставить свою подпись. Она уже хотела было сделать это, но оказалось, что в ручке нет чернил.
– Какая незадача, – с досадой сказала донья Росаура. – Видите ли, я терпеть не могу этих новомодных шариковых ручек и пользуюсь исключительно авторучкой своего покойного супруга. А так как писать мне приходится не очень много... Я сейчас позову служанку, она наполнит авторучку чернилами. Я сама не делаю этого – можно испачкать пальцы.
– Воспользуйтесь моей, – любезно предложила Хортензия, вынимая из сумочки ручку.
– Благодарю вас, – донья Росаура уселась поудобнее и собиралась было поставить свою подпись на документе, как вдруг дверь гостиной распахнулась.
На пороге стояли Роке Мендисанбаль и Паулетта. Хортензия замерла. Менее всего она сейчас хотела бы видеть своего бывшего мужа. Первым заговорил Роке:
– Что тебе нужно от меня? – гневно бросил он в лицо Хортензии. – Мало того, что ты меня разорила, теперь ты явилась сюда, чтобы помешать моему новому браку. Я развелся с тобой, но ты меня до сих пор преследуешь!
– Что?! – донья Росаура, ничего не понимая, переводила взгляд с Роке на Хортензию и обратно. – Что значит, что он с вами развелся?
Хортензия молчала, тщетно придумывая, как бы выпутаться из этой неожиданной и весьма неприятной ситуации.
Роке обратился к донье Росауре:
– Умоляю вас, сеньора Монтеро, скажите, зачем эта ужасная женщина пришла к вам?
– Донья Хортензия пришла ко мне, чтобы выкупить некоторое имущество, которое она около пяти лет тому назад продала моему мужу, – неуверенно начала Росаура. – Она рассказала мне свою историю. Ее муж умер, а его сестры...
– Чушь! Что за чушь! – воскликнул Роке. – Ее бывший муж перед вами. Это я! Я, как видите, жив, и кроме того, у меня никогда не было никаких сестер!
– Ничего не понимаю, – повторила донья Росаура. Она повернулась к Хортензии: – Это так, дорогая сеньора?
– Я, право, не понимаю, Роке, что ты тут собственно делаешь?
– Значит, вы знаете Роке? – воскликнула до этой минуты молчавшая Паулетта. – Вы его бывшая жена? Вот, значит, вы какая.
– Да, это моя бывшая жена, Хортензия Мендисанбаль, – подтвердил Роке. – Она почти разорила меня, и теперь я догадываюсь, каким именно способом,
– Донья Хортензия, я требую объяснений! – строго заявила Росаура.
– Не верьте ему! – не найдя ничего лучшего воскликнула Хортензия. – Что делает этот человек в вашем доме?
– Не надо так горячиться, – осадила ее Росаура. – Это муж моей дочери, Роке Мендисанбаль.
– Как муж вашей дочери?! – не поверила своим ушам Хортензия.
– Да, муж, – повторила донья Росаура. – Они недавно поженились.
– Донья Росаура, выслушайте меня, – снова вступил в разговор Роке, – эта женщина – моя бывшая жена. К моему большому сожалению, мы владели имуществом совместно, и она пять с лишним лет назад продала все или почти все неизвестно кому. То есть я раньше не знал, кому именно, а теперь догадываюсь, что вашему покойному мужу. Скорее всего, она не объяснила ему, зачем ей понадобилась эта странная сделка. А теперь пришла просить недвижимость обратно, покупая ее уже только на свое имя. Таким образом, она обвела вокруг пальца всех – и его, и вас, и меня. Прошу вас, не заключайте с ней эту сделку.
– Да, но зачем это было нужно? Ведь речь идет о чем-то незначительном™
– Нет, – покачал головой Роке. – Она назначила эту сумму для того, чтобы при разводе доказать суду, друзьям и родственникам, что у нас ничего особенного и не было, и чтобы поделить даже то, что было записано только на мое имя, пополам. Теперь она за гроши выкупит огромное состояние и станет невероятно богатой.
– Это правда, донья Хортен... – Росаура осеклась, увидев наставленный на нее пистолет.
– Всем ни с места! – крикнула Хортензия. – Одно движение, и я стреляю!
Все замерли.
– Донья Росаура, подписывайте договор, – приказала Хортензия.
– Хортензия, теперь у тебя все равно ничего не выйдет, – сказал Роке.
– Молчать! Делайте то, что я вам говорю!
Донья Росаура дрожащей от испуга рукой подписалась, искоса поглядывая на пистолет.
– Теперь Роке и ты, девчонка, отойдите в угол, – приказала Хортензия бывшему мужу и Паулетте.
– Ты сошла с ума! – покачал головой Роке. – Этим ты ничего не добьешься. Какие-то глупости из гангстерских фильмов. Так в жизни не бывает.
– Это мы еще посмотрим, – Хортензия стала медленно пятиться к двери, держа в одной руке пистолет, а в другой – договор с подписью доньи Росауры. Еще шаг – и она была уже на пороге.
Как назло в этот самый момент к двери подошла служанка Долорес с подносом, на котором позвякивали чашки с горячим кофе, сахарница и молочник. Она не ожидала, что дверь неожиданно распахнется и оттуда спиной вперед выйдет Хортензия. Столкнувшись с ней, Долорес споткнулась и опрокинула поднос на даму. Обе упали на пол. Паулетта рванулась было вперед, но Роке удержал ее. Обезумевшая Хортензия начала беспорядоч-но палить из пистолета. Несчастная служанка, все еще не понимая, что происходит, пыталась подняться на ноги, но, услышав выстрелы, снова упала.
Хортензия тем временем быстро поднялась на ноги и хотела бежать. Она снова навела пистолет на притихших в комнате людей. Но в этот миг Долорес, которая, наконец, разобралась, что к чему, дернула Хортензию за ногу. Та пошатнулась и упала, одновременно с этим раздался выстрел. Долорес дико вскрикнула.
Все бросились к служанке. Роке закричал:
– Полотенце, жгут, что-нибудь...
Паулетта едва сдерживала рыдания. Донья Росаура металась по комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как жгут.
Однако оказалось, что у Долорес лишь пустяковая царапина на ноге.
– Роке, Паулетта, – тихо позвала Росаура. Те обернулись.
– Хортензия... – прошептала Росаура.
Действительно, Хортензия неподвижно лежала в дверном проеме. Роке перевернул ее. Паулетта и донья Росаура зажмурились. Роке снял с дивана покрывало и накрыл им тело.
Только теперь женщины расплакались.
– Какой ужас, я не хотела, – говорила Долорес.
