Текст книги "Реквием (ЛП)"

Автор книги: Аделин Хамфрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

За любую крупицу мягкости, которая осталась внутри него. Алексей вырвал её из его вен.

Я медленно выдыхает, зажмуриваясь.

Нет. Я не принимаю это дерьмо.

Я иду на кухню, ставя пустую кружку на стол, затем тянусь к маленькой оранжевой бутылочке, стоящей там. Мои пальцы сжимаются вокруг субоксона, когда я поднимаю его. Я беру бутылку воды, откручивая крышку на ходу, уже направляясь к лестнице в подвал, прежде чем могу слишком много думать об этом. Если я остановлюсь, я начну думать обо всём, что Адриана только что рассказала мне. Мне просто нужно увидеть его. Часть меня в полном отрицании его ухудшенного состояния.

Лестница скрипит под моим весом, когда я спускаюсь, в груди становится теснее с каждым тупым шагом. На полпути я слышу глухой, странный стук. Затем ещё один.

Я останавливаюсь, моя хватка на бутылке крепчает, когда я слушаю.

Стук.

Я продолжаю идти. Внизу лестницы открывается гостиная подвала, мягкий свет лампы отбрасывает тусклое свечение на пространство. Нико на диване, наклонён вперёд, локти на коленях, его внимание приковано к мониторам перед ним. Он не сразу поднимает взгляд. Я следую за его взглядом, и у меня падает желудок, когда я вижу Джуда на экране. Он… расхаживает, снова весь сломанный. Его движения резкие и странные, будто его тело не может решить, что оно делает. Секунду он у края комнаты, в следующую быстро поворачивается, проводя рукой по волосам, затем резко останавливается. Даже через экран я вижу, как сильно он трясётся и как он слегка сгорблен. Похоже, его телу больно существовать. А затем —

Он снова бьётся головой о стену. Звук глухой через динамики, но он всё равно бьёт. Моя грудь сжимается.

– Ублюдок… – Слово срывается с меня под нос.

Нико медленно выдыхает, наконец смотря на меня. – Ага, – бормочет он. – Ублюююдок.

Теперь он ещё хуже. Джуд проводит рукой по лицу, пальцы впиваются в кожу, будто он пытается снять с неё маску, даже если её там нет. Его рот двигается, но отсюда я не слышу, что он говорит. Рубашка влажная от пота, липнет к телу, которое худее, чем раньше.

У него ломка.

Я тяжело сглатываю. – Он… – Мой голос обрывается. Я пытаюсь снова. – Он что-нибудь принял?

Нико качает головой. – Рэйф хотел подождать. Посмотреть, в каком он состоянии после того, как немного поспит. Он не принял лекарства, которые ему предлагали прошлой ночью.

Я снова смотрю на экран, наблюдая, как Джуд слегка спотыкается, хватаясь за стену, прежде чем оттолкнуться от неё.

Ага. Я увидел достаточно.

Я ничего не говорю. Я просто поворачиваюсь, уже направляясь в коридор к комнате.

– Майк… – окликает меня Нико, но в этом нет настоящей силы. – Чувак.

Я не останавливаюсь. Я бы и не стал; мне плевать. Моя хватка на бутылке субоксона крепчает, пластик впивается в ладонь. На секунду я просто стою. Потому что по ту сторону двери…

Я тянусь к ручке, отпираю её и толкаю. Я замираю в тот момент, когда вижу своего лучшего друга. Он у дальней стены, наполовину отвернувшись от меня, плечи напряжены, грудь вздымается, будто он изо всех сил пытается вдохнуть. Цепь на его запястье свободно висит секунду, прежде чем снова дёргается, когда он двигается. Он не замечает меня сразу.

– Джуд. – Мой голос тих.

Он замирает. Медленно поворачивает голову и смотрит на меня. На секунду в его выражении нет ничего. Ни узнавания, ни реакции на то, кто я, стоящий здесь, в его пространстве. Просто этот пустой, растерянный взгляд.

Моя грудь, блядь, разрывается, и я замечаю, что кладу руку на неё, как Эмма. – Эй, – пытаюсь я снова, делая медленный шаг вперёд. – Это я.

Его взгляд обостряется, более подозрительно.

– Майк, – добавляю я, будто произнесение имени может помочь. – Это Майк, чувак.

Его брови хмурятся, голова слегка наклоняется. Затем его выражение искажается. – Майк… – повторяет он. – Ага.

Облегчение обрушивается на меня так быстро, что почти выбивает воздух. – Ага, – выдыхаю я. – Верно. – Я делаю ещё один шаг ближе, медленнее на этот раз, осторожно, чтобы не давить слишком быстро. – Я принёс тебе кое-что, – добавляю я, слегка приподнимая бутылку. – Это поможет тебе чувствовать себя немного лучше. Не полностью, но…

Его глаза падают на мою руку, и всё меняется. – Нет, – говорит он сразу.

В груди сжимается. – Джуд, это не…

– Нет. – Он сильнее качает головой, отступая, пока цепь не натягивается, металл с резким звуком щёлкает. – Нет, я не – блядь, я не буду это принимать…

– Это не то, что ты думаешь, – быстро перебиваю я, пытаясь сохранить голос ровным. – Это субоксон. Помнишь? Хизер говорила о нём, когда мы ещё были в Сисайде. Она доставала его для нас. Это поможет с симптомами героиновой ломки.

– Я сказал нет! – шипит он, голос прорывается сквозь комнату.

Я зажимаю рот. Он дышит тяжелее, руки трясутся по бокам, прежде чем одна из них дёргается вверх, проводя по волосам, будто он пытается вырвать мысли из головы.

– Мне нужно… – Его голос срывается, и он давится остатком, его тело вздрагивает, будто сами слова причиняют боль.

– Я знаю, – быстро говорю я, делая ещё один шаг вперёд, несмотря на то, как моё сердце разбивается. – Я знаю, я рядом. Просто, просто позволь мне помочь тебе.

Он снова смотрит на меня, и на долю секунды я вижу его.

– Майк, – говорит он снова, тише. – Я не могу… – Он качает головой, снова отступая, хотя бежать некуда, цепь натягивается с каждым шагом. – Я не могу этого сделать, я не могу, я не могу… – Его тело внезапно дёргается, и он сгибается пополам, звук, похожий на рвотный рефлекс и рыдание, вырывается из него.

Я двигаюсь не думая, сокращая расстояние слишком быстро. – Джуд…

– Не прикасайся ко мне, блядь! – рычит он, и я замираю.

– Я не причиню тебе боли, – говорю я тише, заставляя каждое слово выходить, даже когда всё внутри меня начинает разваливаться. – Я здесь, чтобы помочь. Вот и всё.

– Нет, он… – Его голос ломается, взгляд мечется по стенам, будто там может прятаться что-то. – Он…

– Его здесь нет, – твёрдо перебиваю я. – Джуд, послушай меня. Алексея здесь нет.

Его дыхание сбивается. И на секунду он просто смотрит на меня. Затем его тело начинает трястись сильнее, ломка возвращается, крадя ту хрупкую опору, которая у него была на этот момент.

– Я не могу, – говорит он снова, слабее.

Ага. Я вижу это. И я ничего не могу сделать, чтобы это исправить.

Я стою там, в нескольких футах от него, субоксон всё ещё в руке, абсолютно бесполезный, пока он трясётся и разбивается передо мной. Я чувствую это. Адриана была права. Что-то в нём всё ещё есть, но что бы они ни сделали с ним…

Он похоронен так глубоко, что я не знаю, как, чёрт возьми, мы должны до него добраться.

– Эй, – говорю я тише. – Посмотри на меня.

Его глаза снова поднимаются, он вздрагивает, будто слова стали триггером.

Я тяжело сглатываю, заставляя слёзы уйти вниз. – Ты помнишь прошлое лето? – спрашиваю я.

Его брови хмурятся.

– Мы были на той паршивой сцене в Тусоне… – Тихий, разбитый смех срывается с меня. – Ты сказал, что звук был дерьмовый, и пригрозил ударить парня, который им управлял.

Пауза.

Его глаза сдвигаются, будто он вспоминает.

– Я сказал тебе, что ты сломаешь руку раньше, чем его челюсть, – добавляю я.

Тишина.

Я делаю осторожный шаг вперёд. – Ты смеялся, – говорю я тише. – На самом деле смеялся, когда пьяная задница Ками вместо этого ударила парня. Она разбила костяшки, но сделала это.

Его горло двигается, когда он сглатывает, его челюсть сжимается, будто что-то в нём борется, чтобы выйти на поверхность. – Я помню это, – шепчет он.

– Вот ты где, – бормочу я, почти себе.

Его глаза впиваются в мои, прежде чем он отводит взгляд от меня, по-видимому, слишком истощённый для остатка разговора.

Я стою там ещё мгновение, глядя, как дрожат его плечи. Я ненавижу оставлять его в ломке, но он не примет субоксон. – Я скучал по тебе, чувак.

Он смотрит на меня, неподвижно. И это почти заставляет мою кожу ползти.

– Если ты не хочешь это принимать, это нормально, – говорю я, поднимая бутылку с лекарством. – Я вернусь. Обещаю.

Джуд наконец отворачивается от меня, и я не могу сказать, действительно ли он помнит меня, или у него просто момент ясности перед тем, как он снова погрузится в ад. Вероятно, последнее. Так что я выскальзываю обратно за дверь, надёжно запирая её. Как только я возвращаюсь в гостиную подвала, я вижу, что Нико всё ещё на диване.

– Я говорил тебе не ходить туда, – вздыхает он.

Я провожу рукой по волосам, тяжело выдыхая через нос, бутылка всё ещё в моей руке. – Ага, – бормочу я. – Я знаю. Но я должен был хотя бы снова предложить ему лекарство. Ломка – это отстой.

Нико закатывает глаза. – О, я знаю.

Глава 6

МАЙК ПРЕСКОТТ

Я не осознаю, как долго я там стою, пока Нико наконец не говорит. – Адела искала тебя несколько минут назад. Они ждут наверху, чтобы поговорить с твоей девушкой.

Я смотрю на него. – Адриана не моя девушка, – бормочу я.

Нико фыркает, будто хочет сказать: ты знаешь, что я, блядь, имел в виду. Но у меня нет энергии говорить что-то ещё. Я почти спотыкаюсь на лестнице по пути наверх, потому что мой разум тратит все силы на переработку жизни. К тому времени, как я добираюсь до верха, я уже слышу голоса. И когда мы с Нико входим в комнату, все замолкают.

Рэйф стоит у дивана, одна рука на его спинке. Адела сидит перед ним, прямая спина, сосредоточенные глаза. Киран в кресле в углу, руки свободно лежат.

Нико садится на край камина рядом с Кираном, локти на коленях, наблюдая за комнатой. Эмма и Хизер на диване с Аделой. Эмма сидит слегка наклонившись вперёд, руки сцеплены на коленях. Хизер рядом, одна рука легко лежит на спинке дивана, её внимание сосредоточено на мне.

А Адриана стоит у обеденного стола, в нескольких футах от Рэйфа. Она выглядит крайне некомфортно, учитывая, что большинство людей в комнате её совсем не любят.

Глаза Эммы сразу находят меня, изучая моё лицо.

Моя челюсть сжимается, когда я вхожу в комнату, пытаясь не показывать на лице ужас и страх, ползущие по мне. Блядь, чёрт возьми.

Рэйф смотрит на меня на полсекунды дольше, прежде чем кивает раз. – Майк.

Я просто слегка киваю в ответ.

Я ещё не сажусь. Я стою у камина.

– Киран, – Рэйф смотрит на друга. – Не против присмотреть за ним внизу?

– Конечно, – отвечает Киран, вставая с кряхтеньем и выходя из комнаты.

– Хорошо, сразу к делу. – Рэйф выдыхает, затем смотрит на Адриану. – Расскажи нам, что Морозов сделал с Джудом.

Она колеблется, но начинает рассказывать им всё, что рассказала мне.

Я смотрю в пол, ненавидя это во второй раз. И когда наконец наступает момент тишины… – Я пытался дать ему субоксон, – тихо говорю я.

Все взгляды на мгновение обращаются ко мне.

– Он отказался.

Рэйф медленно кивает, будто ожидал этого.

Адриана тоже не выглядит удивлённой.

– Тогда что, чёрт возьми, мы должны делать? – спрашивает Эмма, её взгляд мечет в Адриану кинжалы. – Майк, как он? Будь со мной честен.

Я сжимаю кулаки. Я не могу ответить ей, и это, кажется, доносит мысль, потому что её лицо искажается.

– Сначала мы должны его стабилизировать, – вмешивается Рэйф, чувствуя приближение ссоры, которая нам сейчас не нужна. – Мы будем лечить зависимость как можем. Но нам нужно понять, как справиться с Алексеем. Он грёбаный дикий зверь. Так что мы сосредоточимся на системах, которые он создал. Адела, Нико, Киран и я можем работать над технической стороной. Остальные, – он смотрит на нас. – Помогите своему другу. Каким бы ни было его обусловливание. – Его взгляд обостряется. – Адриана. Ты будешь важна для понимания того, что мы можем для него сделать. Ты ему знакома. Он спрашивал о тебе.

Мой взгляд метается к Эмме, и я вижу, как она сверлит Адриану взглядом.

– Кроме того, – Рэйф вздыхает, скрещивая руки на груди. – Нам нужно не только найти и уничтожить файлы Алексея, но у кого-то ещё они есть. Можешь сказать нам кто? – Его ледяные глаза останавливаются на Адриане. – Иначе мы будем бороться впустую.

Я остаюсь стоять у камина, глядя в никуда.

– Я думаю, я могу помочь с этой частью, – отвечает Адриана, залезая в карман. Она делает шаг вперёд и кладёт флешку на журнальный столик. Она ударяется о дерево с резким, намеренным стуком, который громко разносится.

Мой взгляд резко поднимается на неё.

– Это, – говорит она, её голос теперь твёрже. – Всё.

Брови Рэйфа хмурятся. – Всё?

Адриана кивает раз. – Банковские счета. Переводы. Фотографии. Видео.

Эмма выпрямляется. – Чего? – спрашивает она.

Адриана смотрит на неё. – Всё, что Нолан мог связать с ним. Каждый момент, который они засняли, когда он… не контролировал себя. Нолан скопировал некоторые из самых уличающих доказательств Алексея. Включая Влада, его дружка-торговца.

Я чувствую, как грудь сжимается от давящего давления, которое не ослабевает. Чёрт возьми. Мне понадобится лекарство Эммы.

– Нолан вёл запись всего, – говорит Адриана. – Не только чтобы держать Джуда в узде. – Она замолкает, челюсть сжимается. – Но чтобы защитить себя.

Глаза Рэйфа сужаются. – Объясни.

Она выдыхает, закусывая губу. – Нолан хотел не просто власти. Он хотел страховки. Поэтому он создал систему, – говорит она. – Если бы Алексей ополчился на него, или если бы Джуд…

Её взгляд на полсекунды скользит ко мне.

– Он бы всё обнародовал.

Холодная тяжесть оседает в моём желудке. Мои пальцы сжимаются в ладонь, когда я смотрю на маленькую флешку на столе. На что-то, что внезапно кажется заряженным оружием.

– Почему она у тебя? – спрашивает Рэйф. – Почему Нолан доверил тебе копию?

Она вздыхает. – Он собрал это, когда Алексей начал пытать Джуда. Он знал, что он больше не главный, и хотел обезопасить себя и доказать свою невиновность. Он хотел что-то, что по крайней мере заставило бы других упасть вместе с ним. Он никогда не думал, что я предам его, учитывая, что он владел всем, что касалось меня. Алексей подозревал, что у Нолана есть что-то подобное, – говорит она, один раз постукивая по столу, – даже прислал одного из своих головорезов, чтобы тот допросил меня об этом. Но я отказалась. Это было единственное, что я могла использовать, чтобы помочь нам, если мы выберемся. – Она делает вдох. – Я всё отрицала, и его человек разозлился и изнасиловал меня. Джуд застал нас и убил его.

Все замолкают. У меня, блядь, болит живот.

– Система страховки, – продолжает она, – имеет условие.

Я медленно поднимаю голову. – Какое условие?

Адриана встречает мой взгляд. И мне не нравится выражение в её глазах. – Если Нолан решал, что условие выполнено, – говорит она, – система активировалась, автоматически отправляя заранее подготовленные файлы властям и прессе.

Мой пульс учащается. – Какое условие?

Она колеблется. – Я на самом деле не знаю, – тихо говорит она. – Но он угрожал использовать это каждый раз, когда Джуд выходил из повиновения.

Эмма бледнеет.

– Джуд всегда был в заднице, – бормочет Адриана.

Я снова сжимаю кулаки по бокам. Мой лучший друг прошёл через ад. И я хочу только одного – чтобы мы, люди, которых он любит, вытащили его. Я просто надеюсь, что огонь ещё не полностью поглотил его душу.

Глава 7

ЭММА ИСТОН

Я не двигаюсь, когда разговор заканчивается. Голоса затихают вокруг, стулья скребут по полу, кто-то идёт на кухню. Тишина, которая следует, должна казаться облегчением после всего этого. Но я задыхаюсь. Я тону под тяжестью всего, что только что узнала.

Мои руки всё ещё сцеплены на коленях. Я пытаюсь разжать их, но они не подчиняются. Они застыли на месте, будто отпустить их означало бы, что тщательно выстроенный самоконтроль, который я укрепляла годами, начинает распадаться. И, полагаю, так и есть. Я чувствую это – нить за нитью.

Я сосредотачиваюсь на дыхании, но это не помогает. Образ Джуда, душащего меня, вспыхивает в сознании. Я боюсь, что никогда не смогу от этого избавиться. Я не могу это разложить по полочкам. Не могу смягчить. Есть только он, и то, что они с ним сделали. А затем то, что он сделал со мной. Я касаюсь грудины, растирая её, когда в груди образуется узел при этом воспоминании.

– Эмма. – Голос Хизер мягкий.

Я моргаю, поднимая взгляд на неё. Она смотрит на меня с беспокойством. – Я в порядке, – говорю я автоматически.

Она не уличает меня во лжи. Она просто наклоняет голову, выражение мягкое. – Это было тяжело слышать.

Я сглатываю, горло сжато. – Я просто… мне нужна минута.

Она кивает, сжимая моё плечо, прежде чем встать. – Я буду внизу, если я понадоблюсь. – Она задерживается на секунду дольше, затем поворачивается и уходит с Майком, оставляя меня одну в тишине. Он бросает на меня взгляд через плечо, который говорит: «Я здесь».

Мгновение я остаюсь на месте, мои мысли разбиваются под тяжестью всего, через что он прошёл. Это слишком много, чтобы удержать всё сразу. Боже… я не хочу думать о том, что с ним делали, когда никого не было рядом, чтобы остановить это.

Мой взгляд скользит, останавливаясь на Адриане. Её плечи втянуты, будто она пытается исчезнуть внутри себя. Мне следовало бы отступить и дать себе время переварить это. Я всегда так делала. Сначала обдумать, а затем выстроить правильный подход, чтобы сохранить контроль.

Но эта версия меня, возможно, не лучшая для него сейчас.

Если это значит разучиться всему, на что я полагалась, чтобы оставаться собранной и осторожной, я отпущу это. Потому что если это то, что нужно, чтобы дать ему хотя бы малейший шанс найти дорогу обратно, я стану той версией себя без колебаний. Он – мой мир. Всегда им был.

Моё тело двигается прежде, чем сомнение успевает догнать, поднимая меня на ноги. Я нетвёрда, но не останавливаюсь. Я не позволяю себе сделать паузу достаточно долгую, чтобы передумать. Не тогда, когда это может быть единственным способом до него достучаться.

Я сокращаю расстояние и иду прямо к женщине, которая помогла сломать человека, которого я люблю. – Адриана. – Мой голос заставляет её замереть.

Медленно она поворачивается, и наши глаза встречаются. Я вижу вину в них. Она довольно успешно избегала меня до сих пор.

На секунду никто из нас не говорит, когда я останавливаюсь перед ней. Адела небрежно уводит Рэйфа, Нико и Кирана наверх, оставляя нас с ней наедине в гостиной. Пространство между нами наполнено словами, которые я хотела крикнуть ей с самого начала. С тех пор, как он увядал, а она снова и снова забирала у него. Эта сука причинила ему боль за пределами понимания. Это злое, грёбаное чудовище.

Я заставляю себя сделать ещё один шаг вперёд. – Почему он хотел защитить тебя?

Адриана медленно выдыхает. – Эмма…

– Нет, – перебиваю я, качая головой. Мой голос дрожит, но я не останавливаюсь. – Он не должен был хотеть тебя. Он ненавидел тебя. Он хотел убить тебя… – Моё дыхание сбивается, и я сжимаю губы, пытаясь успокоиться. – Мне нужно понять, что произошло между вами там. Мне нужно понять человека, которого я пытаюсь спасти. И, к сожалению, ты знаешь больше, чем я.

Её лицо напрягается, но она молчит.

Моё сердце болит. – Он любит тебя?

Она хмурится, колеблясь мгновение. – Нет, Эмма. Он не любит меня.

– Ты любишь его? – спрашиваю я быстрее, чем могу обдумать то, что говорю.

– Нет.

– Вы были, типа, вместе у Алексея? – Я сжимаю челюсть, нервничая из-за её ответа.

– Нет, – тихо повторяет она.

Я киваю раз, вытирая злую слезу. – Я ещё не видела его. С тех пор, как он очнулся. Мне страшно. Разве это не ужасно?

Адриана молчит. Она, вероятно, знает, как сильно я сдерживаюсь. В идеальном мире я разбила бы её лицо о бетонную стену месяцы назад.

Тяжёлый вздох срывается с меня. Я не знаю, зачем я вообще говорю с ней. – Ладно. – Я собираюсь повернуться, так как мои кулаки трясутся и умоляют ударить её. Но её голос останавливает меня.

– Он отказывался произносить твоё имя, – шепчет она.

Я смотрю на неё. – Он… что?

– Он даже ненавидел слышать твоё имя, – продолжает она. – Он чуть не ударил меня, когда я сказала его. Думаю, это был его способ справиться и принять, что он потерял тебя. Он любит тебя, Эмма, ты должна это знать. Думаю, возможно, ты была причиной, по которой он держался так долго. – Она замолкает, её взгляд падает на пол. – Поэтому Алексей использовал тебя против него. Ты была последним, что удерживало его здесь.

Я ненавижу, что не могу это сдержать. Я делаю дрожащий вдох, пытаясь собраться сквозь ярость и опустошение, но это не работает. Слёзы уже здесь, сочатся, прежде чем я успеваю их остановить. Он отказывался слышать моё имя? Произносить его? Нет.

Брови Адрианы сходятся в сочувствии.

– Я люблю его, – говорю я, слова выходят сырыми, когда я сажусь за обеденный стол. – Ты понимаешь это? Я люблю его, и я… – Мой голос снова срывается, и я сжимаю губы, качая головой, пытаясь продолжать. – Мне плевать, что они с ним сделали. Мне плевать, насколько он сломан сейчас. Потому что это всё ещё он там, внизу.

Глаза Адрианы блестят, её самообладание трескается. – Я знаю, – шепчет она.

Что-то в том, как она это говорит, заставляет мою грудь сжаться ещё сильнее. Потому что она действительно знает. И я ненавижу, что она знает. Она провела все эти годы рядом с ним, наблюдая, как он падает. Она была там, целовала его, спала с ним, причиняла ему боль…

– Я подвела его, – внезапно говорит она. – Я должна была вытащить его раньше. Я должна была… – Она обрывает себя, качая головой. – Я использовала его. Годами. И даже когда я думала, что забочусь о нём, я всё равно была частью того, что причиняло ему боль. Я просто делала с ним то же, что Нолан делал со мной.

Я ничего не говорю. Потому что не доверяю тому, что выйдет, если я открою рот. Я никогда не хотела по-настоящему убить кого-то так, как сейчас. Мой мозг пытается рационализировать мои эмоции, раскладывая их по аккуратным маленьким папочкам с надписями «травматическая привязанность», «индустриальное насилие» и «раненые люди ранят людей». Каждая логическая часть меня понимает, что произошло между ними. Но каждая эмоциональная часть всё ещё хочет сомкнуть обе руки на её горле.

Я чувствую, как маленькие организованные части меня соскальзывают, сталкиваясь друг с другом.

Губы Адрианы приоткрываются, затем снова сжимаются, будто она решает, говорить ли мне что-то ещё. Затем она садится напротив меня. – Он пытался покончить с собой.

Всё во мне замирает. Я поворачиваю голову к ней, медленно. – Что?

Её глаза наполняются слезами. – Когда всё наконец навалилось на него… он больше не мог этого выносить.

– Нет, – выдыхаю я, мои руки трясутся на коленях. – Как?

Адриана слабо кивает. – Я не знала, что делать. Он уже ломался, и я думала… – Она качает головой. – Я думала, что это конец.

Моя грудь чувствует, будто рушится. Внезапно ярость уходит. – Что остановило его? – спрашиваю я, голос едва слышен. – Ты?

Адриана смотрит на меня. – Нет. Ты, – быстро отвечает она. – Твоё имя.

Мир наклоняется. Я открываю и закрываю рот, пытаясь найти слова.

– Я сказала твоё имя, – объясняет она, голос дрожит. – Я сказала ему о тебе. О том, что ты всё ещё там. О том, как сильно ты его любишь. И он остановился, – тихо говорит она. – Осколок стекла, который он держал у горла, выпал из его руки и разбился на полу. Видеть или представлять твоё лицо причиняло ему боль из-за пыток. Но я сказала ему сосредоточиться на том, каково это – любить тебя. И он вернулся достаточно, чтобы остановиться.

Рыдание застревает в горле, моя рука взлетает, чтобы закрыть рот, когда тяжесть этого обрушивается на меня. Он почти…

О боже.

Слеза катится по её щеке. – Тебе стоит попытаться напомнить ему, каково это – быть влюблённым в тебя. Это сработало раньше.

Я проглатываю ком в горле. Мимо каждой части меня, которая хочет увести её за угол и застрелить в голову. Потому что он важнее, чем моя месть ей. – Помоги мне.

Она наклоняет голову, лицо искажается в замешательстве.

– После всего ужасного дерьма, которое ты сделала ему за эти годы, – продолжаю я. – Мне нужно, чтобы ты помогла мне вернуть его. Пожалуйста. Это меньшее, что ты, блядь, можешь сделать. Помоги нам спасти его.

Она не колеблется. – Я помогу. Я сделаю что угодно.

Моё дыхание неровное, когда я вытираю лицо тыльной стороной ладони. Мне нужно уйти от неё. – Я иду к нему.

Она кивает раз, когда я отворачиваюсь и направляюсь к лестнице в подвал. Когда я спускаюсь в гостиную подвала, я вижу, что Майк сидит на диване, локти на коленях, его взгляд прикован к мониторам перед ним. Хизер рядом, так же сосредоточена. Они оба поднимают взгляд, как только я вхожу в комнату.

Выражение Майка сразу меняется. – Эй. – Его голос осторожен.

Я сначала ничего не говорю. Мой взгляд скользит мимо него, останавливаясь на экране. И вот он.

Джуд лежит на кровати, простыни спутаны вокруг ног, будто он ворочался. Его кожа влажна от пота, грудь быстро поднимается и опускается. Даже через зернистый монитор я вижу боль. Он выглядит… ужасно.

Моё сердце болит. – Я иду к нему, – тихо говорю я.

Майк сразу встаёт. – Я не знаю…

– Я должна.

Он тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу, прежде чем подойти ближе ко мне. – Сейчас он не в себе, – его голос падает. – Ты видела, что он сделал с тобой, хорошо? Эмма, он чуть не убил тебя.

Моя рука бессознательно поднимается к горлу, пальцы касаются синяков. – Я знаю, – шепчу я. – Но он не сделал этого.

– Потому что я остановил его! – рявкает он.

Я приподнимаю подбородок. – Ты прав.

Он вздыхает, зажмуриваясь. Он знает, что не может удержать меня от него. Это не так будет работать. Мне нужно понять, в каком он состоянии, когда дело касается меня.

Хизер тоже встаёт, её выражение мягче, но не менее серьёзное. – Мы здесь, – мягко говорит она. – Как только я понадоблюсь, мы придём. Хорошо?

Майк не выглядит счастливым от того, что она приняла мою сторону в этом. Он колеблется на полсекунды дольше, затем отступает.

Я прохожу мимо него, прежде чем он успевает передумать. – Если моё лицо – триггер, мне нужно увидеть, насколько это плохо. Как бы ужасно это ни было.

– Эм.

Я поворачиваюсь и вижу на его лице настоящую печаль.

– Будь осторожна.

Я опускаю подбородок и тянусь к ручке, задерживаясь над ней на мгновение. Моё сердце колотится так сильно, что кажется, оно в горле. – Приготовьте оружие.

Майк замирает, но всё равно кивает. Как бы ужасно это ни звучало, это правда.

Он чуть не убил тебя.

Я заставляю себя проглотить напоминание. Мои пальцы сжимаются, и прежде чем я успеваю медлить дольше, я отпираю дверь и толкаю её. Звук сразу привлекает его внимание.

Голова Джуда резко поворачивается ко мне, и всё его тело напрягается. Его руки впиваются в простыни, костяшки белеют, когда что-то мелькает на его лице. Не узнавание. Нет, что-то хуже. Раздражение.

– Нет, – слово вырывается из него, сырое и разбитое, когда он приподнимается, цепи звенят от движения. – Нет, нет, нет…

Моя грудь трескается. – Джуд… – Мой голос дрожит, несмотря на все мои попытки успокоить его. – Это Эмма.

Это делает только хуже.

Его голова дёргается. – Я знаю, – рявкает он, зажмуриваясь, будто пытается отгородиться от меня. – Остановись. Я не могу – я не могу смотреть на тебя.

Я всё равно делаю шаг вперёд. – Я не причиню тебе боли, – мягко говорю я, даже когда горло сжимается.

Его дыхание становится рваным, руки поднимаются, чтобы провести по волосам. – Уйди, – хрипит он.

Слова бьют, но я не останавливаюсь. – Ты в безопасности, – шепчу я. – Он не может причинить тебе боль здесь. Я не угроза для тебя.

Его глаза распахиваются. И на секунду я не узнаю их. Они тёмные. Пустые, так, что не чувствуется человеческим. Будто всё тепло, которое когда-то там жило, просто… умерло.

– Убирайся, блядь! – кричит он, бросаясь вперёд. Цепи с резким треском натягиваются, и я инстинктивно отшатываюсь, моё тело врезается в стену. Моё сердце колотится, паника поднимается по горлу. Но я не убегаю.

Он тяжело дышит, глядя на меня так, будто я кто-то, кого он хочет убить. А затем он смеётся. Это разбито, пусто и откровенно ужасающе. – Тебя здесь не должно быть. – Его голос грубый.

Слёзы затуманивают зрение, но я не отвожу взгляд. – Пожалуйста. – Слово вырывается. – Я скучала по тебе. Пожалуйста… поговори со мной.

– Нет! – выплёвывает он, дёргая цепи снова, сильнее на этот раз, будто ему нужна боль. – Уйди!

Моё дыхание сбивается. – Джуд…

– Мне бы не пришлось… – Он обрывает себя, яростно качая головой. – Это, это дерьмо… – Его голос взлетает, разочарование просачивается. – Ты понимаешь это? Я не хочу тебя. Я не хочу видеть тебя. Я не могу…

Слова врезаются в меня. Я медленно качаю головой, слёзы льются. – Это неправда.

– Правда! – ревёт он, звук разрывает комнату. – Всё, что он сделал. – Его голос срывается, тело трясётся. – Всё, что он, блядь, сделал…

Я чувствую это в груди. Будто что-то физически разрывается внутри меня.

Пожалуйста, не дай мне умереть без того, чтобы ты вспомнил, каково это было.

– Они… – Его голос колеблется, будто мысль не хочет выходить. Его рука снова проводит по волосам. – Они использовали тебя.

Моя нижняя губа дрожит.

– Твоё лицо. – Он ругается под нос, качая головой, будто не может от этого уйти. – Каждый день, месяцами.

Я молчу, пытаясь удержаться на ногах.

– Они заставляли меня смотреть на тебя, – продолжает он тише. – Заставляли думать о… – Он обрывает себя, челюсть сжимается. – И каждый раз, когда я это делал, это просто… – Он давится этим, его лицо искажается, будто само воспоминание причиняет боль. – Это больно. Так, блядь, больно.

Моя грудь рушится.

– Я пытался… – начинает он, затем останавливается, сильно качая головой. – Я пытался – сохранить тебя. Где-то глубоко. – Его голос падает, нестабильный, будто ускользает сквозь пальцы. – Но он не – он не остановился, пока… – Он полностью обрывается.

Пока не сломал его.

Моя рука прижимается к груди, будто я могу физически удержать себя вместе. – Прости, – шепчу я, хотя это кажется бесполезным. – Мне так жаль.

Его выражение становится плоским. Пустым. – Мне не нужны твои грёбаные извинения.

Горячие слёзы текут по моему лицу.

– Я хочу, чтобы ты ушла.

Тишина обрушивается в комнату. Я не могу дышать. Он просто там, дрожит, больной, сломанный…

И смотрит на меня так, будто я – причина.

Рыдание вырывается из меня, моя рука взлетает, чтобы закрыть рот.

Его дыхание учащается, грудь быстро поднимается и опускается. А затем он замирает. Его голова слегка наклоняется, глаза впиваются в меня с внезапной, острой сосредоточенностью, от которой у меня мурашки по коже.

Моё сердце замирает. Что-то меняется. – Эй, подожди…

Он двигается прежде, чем я успеваю закончить. Секунду он на кровати. И в следующую – он уже не на ней. Цепи гремят, когда он бросается вперёд, звук взрывается в комнате. Внезапное движение вырывает из меня вздох. Я снова отшатываюсь. Его глаза широки и прикованы ко мне. Но это не он. Его глаза… чёрные. Как у хищника, нацелившегося на жертву.