Текст книги "Реквием (ЛП)"

Автор книги: Аделин Хамфрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 18

ЭММА ИСТОН

У дома появился свой ритм, даже если он построен на напряжении, истощении и миллионах чашек кофе. Клянусь, Рэйф, Нико или Киран ходили в продуктовый магазин только потому, что у нас закончились запасы. Мы все движемся с целью, а не с паникой, даже если Алексей продолжает нас искать. Адела и Нико едва отрываются от своих экранов. Рэйф переключается между мониторами и телефоном, отслеживая движение, которое мы не видим. Кроме того, он помогает Майку, Хизер и мне с Джудом. Майк спит, когда может, и наблюдает за Джудом, когда не может. Адриана бродит между комнатами, время от времени предлагая небольшие комментарии. Даже навещает Джуда пару раз. Он, кажется, знаком с ней так, что это больно. Но я понимаю. Он не любит её.

А что делаю я?

Я иду к нему. Снова и снова.

Когда я вхожу в комнату Джуда, я вижу, что он больше не прикован к кровати, не полностью. Оковы всё ещё рядом, но Майк принял решение дать ему контролируемую свободу передвижения днём. Это одновременно и проверка, и риск, учитывая, что он всё ещё иногда возвращается в обусловленное состояние. За этим всегда тяжело наблюдать.

Когда я вхожу, он не смотрит на меня сразу, но и не вздрагивает.

Это новое.

Я осторожно закрываю за собой дверь, сохраняя движения медленными и предсказуемыми для него. – Привет.

– Привет. – Это тихо, но я принимаю это и сажусь в деревянное кресло напротив него, а не на кровать на этот раз. Я хочу дать ему пространство.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.

Он пожимает одним плечом, будто полное пожимание требует больше усилий, чем он готов отдать. – Лучше. Всё ещё… странно.

– Ломка?

– Ага. Даже с лекарством моё тело скучает по героину. Особенно когда оно начинает проходить. – Он проводит рукой по затылку. – И просто… всё остальное.

Я киваю.

Мы сидим в тишине несколько секунд, но теперь всё по-другому. Он всё ещё выглядит уставшим и тихим, но больше не боится собственных движений. Его взгляд на мгновение скользит ко мне. Он задерживается дольше, чем в прошлый раз. Затем исчезает.

Но по крайней мере это случилось.

Во второй раз он медленно расхаживает у края кровати. Когда я вхожу, его плечи автоматически напрягаются. Это не агрессивно… это скорее инстинктивно. Я так сильно ненавижу это. Он перестаёт ходить, и я перестаю двигаться. Мы оба замираем на несколько секунд.

– Эй. Я не причиню тебе боли.

Его челюсть сжимается. – Я знаю. – Но его тело пока не до конца верит в это. И это нормально, потому что мы учим его.

– Я могу уйти, если хочешь, – добавляю я. – Если у тебя тяжёлый день.

Он качает головой раз. – Нет. Просто… не подходи слишком близко.

– Хорошо.

Я остаюсь на месте, в нескольких футах.

Мы существуем так какое-то время, разговаривая отрывисто, а не полноценными беседами. Он спрашивает, какой сегодня день. Я говорю ему. Он спрашивает, как дела у Майка и Хизер. Я говорю ему, что они влюблены.

Тогда он улыбается. Это первый проблеск чего-то настолько знакомого, что у меня сердце замирает. – Я знал, что так и будет.

В третий раз он сидит на кровати, когда я вхожу. И на этот раз… он смотрит на меня. Ненадолго, но достаточно долго, чтобы я увидела конфликт сейчас отчётливо.

Мышца дёргается на его челюсти. Его пальцы дёргаются на бедре. Его дыхание слегка меняется, будто что-то внутри пытается отреагировать, и он сдерживает это. Но он не отводит взгляд сразу.

Он борется с этим.

– Я горжусь тобой, – мягко говорю я.

Его взгляд опускается после этого, будто слова действительно задели его. – Этого недостаточно, – бормочет он.

– Почему?

Он качает головой. – Потому что я не чувствую, что делаю что-то.

– Делаешь, – говорю я. – Ты выбираешь не реагировать. Не причинять мне боль.

Он медленно выдыхает. – Чувствуется, будто я просто сижу здесь, пытаясь не сойти с ума. Это бесит, потому что я знаю, что ты не угроза. Я знаю, что я… – он замолкает, его взгляд падает на пол.

– Я знаю, – говорю я ему.

Это заслуживает взгляда. Он краток, но реален. – Я… я не могу сказать, делаю ли я это ещё. Или я просто сломан навсегда.

Наступает момент на следующий день, когда всё почти идёт наперекосяк. Он снова расхаживает. Его руки проводят по волосам, затем падают, затем сжимаются по бокам, будто он не знает, что с ними делать. Его дыхание рваное.

– Ты продолжаешь смотреть на меня так, – внезапно рявкает он.

Я не вздрагиваю. – Как?

Он издаёт резкий, безрадостный выдох, качая головой, когда отворачивается от меня до того, как я успеваю уловить его выражение. – Как будто я всё ещё… я. – Его голос срывается на последнем слове, разочарование прорезает его. – Я не я, Эмма. Блядь. – Он проводит рукой по рту, снова расхаживая. – Это не помогает, что ты делаешь. Ты не вернёшь меня, и ты должна это принять.

Слова попадают именно туда, куда он хочет. Они ранят. Но я не показываю этого. Он просто злой и страдающий.

– Я могу принять это, – тихо говорю я, даже когда моё сердце сжимается. – Но ты также должен принять тот факт, что я люблю тебя. – Я делаю медленный вдох, заземляясь, прежде чем продолжить. – Я никуда не уйду. Я не сдамся. Я не перестану любить тебя, кем бы ты ни был сейчас. Или кем, по-твоему, ты стал. Я тоже меняюсь.

Его плечи напрягаются от этого, его спина всё ещё повернута ко мне. На секунду я думаю, что он полностью закроется. Вместо этого он поворачивается.

И выражение его лица хуже.

– Ты видела видео, – говорит он, его голос грубый, почти хриплый. – Ты знаешь, что я сделал. – Его челюсть сжимается, тьма мелькает за его глазами. – Это не было разовым явлением. – Горький, разбитый смех снова вырывается из него. – Я делал это очень, блядь, часто.

В груди болезненно скручивается. – Это не было…

– Это был я, – перебивает он, громче теперь. – Это были мои руки. Я, блядь, забил того человека до смерти. – Его голос ломается, но он продолжает, будто ему нужно сказать это вслух, иначе это съест его заживо. – Я стрелял в людей. Я зарезал людей, и я даже не знаю, что они, блядь, сделали. И знаешь что? – Он скалит зубы. – Иногда это приносило удовольствие.

Тишина, которая следует, достаточно тяжёлая, чтобы я чувствовала его боль.

– И это был не твой выбор, – говорю я, твёрже на этот раз.

Всё его тело, кажется, ослабевает, руки с силой проводят по волосам. – Блядь, – бормочет он, его голос падает, трескается под тяжестью. Он снова отворачивается от меня, расхаживая. – Я не могу…

Он не заканчивает.

– Всё в порядке, – шепчу я. – Джуд, всё в порядке.

Его дыхание сбивается, но он не говорит мне уйти.

К следующему дню он задаёт вопрос без подсказки. Это застаёт меня врасплох.

– Что они делают наверху? – спрашивает он, его глаза устремлены куда-то в пол.

– Адела и Нико? – уточняю я мягко.

Он кивает раз.

Я пересаживаюсь в кресле, подгибая одну ногу под себя, обдумывая, сколько сказать, чтобы не перегрузить его. – Они пытаются взломать систему Алексея, – объясняю я. – Не просто грубой силой… они сначала картируют её. Каждый слой, каждый триггер. Там встроен механизм «мёртвого человека», так что если они нажмут не туда… – я замолкаю, мягко выдыхая. – Всё будет обнародовано.

Его челюсть сжимается, но он не поднимает взгляда. – Конечно.

– Они отслеживают, как она структурирована, – продолжаю я, немного тише теперь. – Рэйф и Киран помогают выявлять паттерны и то, как Алексей мог построить её, основываясь на том, как он действует.

Джуд издаёт тихий, безрадостный выдох. – Удачи.

– Они продвигаются, – говорю я.

– Им лучше, – бормочет он, его голос грубее теперь. – Он не любит, когда его игнорируют. Он сделает показательный пример, если подумает, что теряет контроль над ситуацией.

Проблеск беспокойства скручивается в моём желудке, но прежде, чем я успеваю ответить, раздаётся тихий стук в дверь. Она открывается через секунду. Рэйф заходит, его присутствие сразу заполняет пространство без необходимости говорить. Киран задерживается сразу за ним, тише, наблюдательный, как всегда. Я заметила, что он спокойнее, чем Нико.

– Всё в порядке? – спрашивает Рэйф, его взгляд скользит между нами.

Я тихо выдыхаю. – О, идеальный тайминг.

Его бровь слегка приподнимается, забавно.

– Джуд как раз спрашивал, над чем вы работаете, – говорю я, легко жестикулируя. – Я вроде объяснила, но не думаю, что у меня хорошо получается.

Рэйф хмыкает раз, шагая дальше в комнату, засовывая руки в карманы, обдумывая, как ответить. – Простыми словами, – начинает он, его тон плавный, но точный, – мы пытаемся понять архитектуру, прежде чем коснуться чего-то важного. Алексей построил не просто систему; он построил ловушку, кажется.

Взгляд Джуда на мгновение поднимается, затем снова отводится.

– Есть многоуровневые триггеры, – продолжает Рэйф. – Некоторые привязаны к попыткам доступа, другие к поведенческим паттернам. Адела нашла то, что выглядит как вторичный шифровальный цикл, вложенный в первый. Каждый раз, когда мы приближаемся к чему-то значимому, это перенаправляет нас. – Лёгкая усмешка касается его губ. – Умно и раздражающе, да. Но не несокрушимо.

Киран переминается у дверного косяка. – Они оба смотрят на тебя так, будто у тебя три головы, босс.

Я закатываю глаза. – Когда дело касается этого кодового дерьма, нам нужно всё простыми словами.

Голова Джуда резко поворачивается ко мне.

Рэйф усмехается. – Твоя девушка теперь ругается.

Губы Джуда слегка дёргаются на мгновение, прежде чем он возвращается к текущему разговору. – Ты пытаешься перехитрить психопата, который построил систему.

Улыбка Рэйфа становится острее на долю. – Да.

Тишина опускается на секунду. И я отстранённо осознаю, что смотрю. Потому что сидя там, в тусклом свете комнаты, они выглядят опасными и красивыми так, что кажется несправедливым при данных обстоятельствах. Рэйф – весь контроль и уверенность, будто он уже на три шага впереди игры, которую никто до конца не понимает. И Джуд, любовь всей моей жизни, повреждённый, но с более сильным сердцем, чем кто-либо, кого я когда-либо знала.

Два самых привлекательных мужчины, которых я когда-либо видела.

Моё внимание возвращается к Джуду. – Они разберутся, – говорю я тише. – Нам просто нужно дать им время.

Джуд не отвечает сразу. Но он и не отмахивается.

– Ты думаешь, Алексей выложит ещё одно видео с тобой? – спрашивает Рэйф, скрещивая руки.

Джуд наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени. – Вероятно. И могу сказать тебе прямо сейчас, что ни одно из них не является, блядь, хорошим, чувак.

Глава 19

ЭММА ИСТОН

Мы все собрались за обеденным столом впервые за долгое время, не сгорбившись над ноутбуками, не расхаживая по гостиной и не глядя в мониторы. Рэйф настоял на перерыве и каким-то образом превратил это в полноценный стол с мясом, сырами, свежими фруктами и крекерами. Это приятно, честно. Чувствуется, будто он устраивает вечеринку, а не прячет нас в отдалённом домике, пока за нами охотится психопат.

Адела прижалась к его боку у стойки, улыбаясь чему-то, что он шепчет ей. Нико и Киран всё ещё наполовину работают, даже сейчас, с тарелками перед собой, но их внимание разделено. Это самое близкое к нормальному, что у нас было за неделю.

Я задерживаюсь у стола на мгновение, прежде чем направиться к дивану, где сидят Адриана и Майк. Она свернулась в углу, тарелка на колене, а Майк наклонён вперёд с локтями на бёдрах, говорит достаточно тихо, чтобы не разносилось.

Я улавливаю конец того, что он говорит, когда подхожу, и это почти… нежно. Что странно для него, когда дело касается её.

Адриана поднимает взгляд, когда замечает меня, и дарит маленькую улыбку, которая не доходит до глаз. – Привет.

– Привет, – отвечаю я, усаживаясь рядом. Мои пальцы свободно обхватывают край тарелки, но я не ем. В последнее время у меня нет аппетита. На секунду я просто слушаю, как они заканчивают разговор о том, как Джуд чуть не ударил Нолана в лицо, а ей пришлось вмешаться, чтобы предотвратить эпическое наказание.

Затем я смотрю на неё. – Что ты будешь делать после всего этого? – выпаливаю я.

Майк наклоняет голову, будто не ожидал такого направления, но Адриана… замирает. Это тонко, но достаточно, чтобы её взгляд опустился. – Не знаю, – говорит она через мгновение, голос тише. Она двигает тарелку, будто ей нужно занять руки. – Я не думала так далеко.

В том, как она это говорит, есть что-то, что не даёт покоя. Почти звучит так, будто у неё уже есть ответ, который она не хочет произносить вслух.

Я смотрю на Майка, замечая сдвиг в его выражении. Это быстро, но это есть. Он не выбирает комментировать то, что она сказала. Мои брови сходятся. Я не могу это пропустить. – Что ты…

Мой телефон звонит, и это громко. Каждый разговор обрывается на полуслове, каждый смотрит в нашу сторону. У меня падает желудок до того, как я смотрю на экран, потому что почему-то я уже знаю. С глотком я переворачиваю телефон в руке.

Неизвестный номер.

Но он не неизвестен.

Взгляд Майка мгновенно впивается в мой.

– Алексей, – говорю я.

Мои пальцы чувствуются холоднее, чем должны, когда я провожу по экрану, чтобы ответить, поднимаясь на ноги, даже не осознавая этого полностью. Комната смещается вокруг меня, все теперь смотрят, ждут. Я не включаю громкую связь сразу.

– Алло? – говорю я, заставляя голос оставаться ровным.

– Эмма Истон. – Его голос до жути гладкий, отчего у меня мурашки по коже. А русский акцент только добавляет.

Я закрываю глаза на полсекунды, прежде чем снова открыть их. – Алексей.

Рэйф оказывается рядом, беззвучно приказывая включить громкую связь.

– Ты избегаешь меня, – продолжает Алексей, почти забавляясь. – Игнорировать такого, как я, – не мудрая стратегия. Особенно когда у меня есть покупатель на тебя.

Я вздрагиваю и нажимаю громкую связь. – Мы были заняты, – ровно говорю я.

– Я в курсе, – отвечает он. – Вы были очень активны. Ломаете вещи, которые вам не принадлежат. Забираете то, что не ваше.

Моя хватка на телефоне крепчает. – Он не твой, – говорю я до того, как могу остановиться.

Мягкий смех эхом разносится из динамика. – Нет? – шепчет он. – Я помню это иначе. Я заплатил за него. Я владею им, маленькая сучка.

Тишина давит со всех сторон, когда его гнев вспыхивает.

Но я не отвечаю.

– Я сделаю это простым, – говорит он.

Моё сердце начинает биться быстрее.

– Я устраиваю вечеринку, – продолжает Алексей. – Очень публичную. Я только что её организовал. Я пришлю тебе детали.

Мой желудок скручивает.

Нет.

– Ты приведешь его ко мне, – спокойно говорит он. – И Джуд выступит. Затем он уйдёт со мной. А ты? Убирайся обратно в Штаты.

Дыхание Майка поверхностное, едва сдерживающее ярость.

Рэйф не двигается вообще, но он сосредоточен.

– А если мы не придём? – спрашиваю я, даже если боюсь ответа.

Пауза. Достаточно долгая, чтобы казаться намеренной. – Тогда я обнародую всё на вечеринке.

Каждый файл. Каждое видео.

Моя рука сжимается на боку.

– Ты видела отрывок, – продолжает Алексей, его голос почти снова разговорный. – Представь, что мир подумает, когда увидит остальное. Когда поймёт, кто он на самом деле.

Моё горло горит. – Он жертва, – рявкаю я.

– Нет, он любит убивать. Я видел это по его лицу. Он просто никогда не признается тебе в этом, – говорит Алексей, и веселья больше нет. – Он оружие, девочка. Которое я очень тщательно построил.

Пауза.

– Он там?

Мой пульс учащается. – Нет.

– Жаль.

Ещё одна пауза. Затем почти лениво он добавляет: – У тебя есть дедлайн. Мероприятие начинается через пять дней. Если вас там не будет, все узнают, кто такой Джуд. И они придут за ним.

Мои пальцы начинают трястись.

– О, и, – мягко говорит Алексей. – Я нашёл вас.

У меня падает желудок.

Голова Рэйфа резко поднимается.

Алексей продолжает. – Я точно знаю, где вы сейчас. Очаровательный маленький домик.

Тошнота подступает к горлу. Я смотрю на телефон в руке, в ужасе. Моё тело трясётся.

Чёрт, чёрт.

– Думаете, вы спрятались, – говорит он с тихим смехом. – Но вы зажгли себя, как только коснулись последнего слоя моей системы. Очень умная работа, кстати. Почти впечатляюще.

Мой рот открывается и закрывается, но у меня нет слов.

– И так как вы, кажется, так любите прятаться, – продолжает он, – я подумал, вам будет интересно узнать, что за вами наблюдают.

Моя кровь стынет, и я сразу нахожу ледяной взгляд Рэйфа.

– Люди уже там, – просто говорит он. – Снаружи вашего убежища. Но я терпелив. Мне нравится играть. Тем более что я знаю, что у вас нет на меня ничего.

Майк двигается рядом, и выражение Рэйфа становится жёстче.

– Не утруждайтесь искать, – легко добавляет Алексей. – Если вы их заметите, я заменю их. Убью их. Мне всё равно.

Я не могу говорить.

– Верни то, что моё, – цедит Алексей. – Или я отдам приказ убить каждого мужчину в этом доме и заберу вас, девочек, к Владу. Вас продадут как игрушек, используют до смерти. И Джуд навсегда будет знать, что его друзья либо мертвы, либо их накачивают наркотиками и трахают.

Линия обрывается. На секунду никто не двигается. Кажется, никто даже не дышит.

– Блядь, – бормочет Майк, проводя рукой по волосам, начиная расхаживать. – Блядь. Чёрт возьми, чёрт.

Рука Хизер прижата ко рту. Нико уже поворачивается, хватая ноутбук. Киран ругается под нос, разблокируя телефон. Адриана смотрит в пол, будто уже знала, что это произойдёт. Рэйф единственный остаётся неподвижным. Он думает, что делать. Но правда?

Мы в заднице.

Я не осознаю, что начала двигаться, пока уже не оказываюсь у лестницы. – Я спускаюсь, – говорю я.

Голос Майка сразу врезается позади. – Эм…

Я поворачиваюсь к нему. – Он должен знать.

Его глаза широки. – Я не останавливал тебя, – шепчет он, задыхаясь. – Я иду с тобой.

Я киваю. Мы не говорим больше, когда идём. Дом теперь ощущается иначе, когда мы знаем, что за нами наблюдают люди, которые планируют убить моих друзей. Продать нас, девочек, грёбаному торговцу. Я не позволю этому случиться. Я не знаю точно, как я, маленькая я, могу это остановить. Но я могу попытаться. Наше главное оружие здесь, но оно не работает должным образом.

Он нам нужен.

Хизер и Рэйф следуют за нами вниз, располагаясь у мониторов, пока Адела и Нико сосредотачиваются на немедленной задаче.

Пытаются взломать систему.

Рэйф на мгновение поднимает взгляд, и я даю ему взгляд, который говорит «не заходи, если я не понадоблюсь». Он понимает.

Майк задерживается у двери, когда я дохожу до неё. – Ты уверена? – шепчет он.

– Нет, – тихо признаюсь я. – Но мы должны сказать ему. Дай мне поговорить.

Замок щёлкает, и я вхожу.

Джуд стоит, когда я вхожу, похоже, он расхаживал.

– Алексей только что звонил, – говорю я.

Гнев и настороженность вспыхивают за его ореховыми глазами. – Что он сказал?

– Он устраивает вечеринку через пять дней. Он потребовал, чтобы ты сдался, или он обнародует всё, что у него есть на тебя.

Он снова начинает расхаживать, его хаотичная энергия отчаянно ищет выход.

– И он нашёл нас.

Его тело становится жёстким. – Что?

– Его люди наблюдают за нами. Сейчас. Так что либо мы сдаёмся, либо он обнародует всё и нападёт на домик.

– Он сказал, что продаст девушек, Джуд, – вмешивается Майк.

– Майк, – рявкаю я. Но слишком поздно.

– Нет. – Руки Джуда сжимаются по бокам. – Я говорил вам. Меня не должно быть рядом с вами. Ни с кем из вас. Просто отпустите меня. Как вы и должны были сделать с самого начала.

– Мне плевать, – сразу говорю я.

Это что-то разрывает, и он поворачивается ко мне, глаза теперь острые. – Тебе должно быть плевать, – говорит он, голос повышается. – Ты не понимаешь, кто я. Ты не понимаешь, что происходит, когда я теряю контроль.

– Я понимаю, – говорю я, шагая дальше в комнату. – И нам нужно, чтобы ты потерял этот контроль на ком-то другом.

Майк двигается позади меня. – Эмма…

– Хватит, – тихо говорю я, не оглядываясь.

Джуд смеётся раз, но в этом ничего нет. – Я не безопасен.

– Я никогда и не говорила, что ты безопасен, – отвечаю я.

Это ложится иначе. Его взгляд снова впивается в мои, и я вижу, что он нестабилен. – Тогда почему ты здесь?

– Потому что я выбираю быть здесь.

Майк шагает вперёд. – Джуд, просто – успокойся на секунду.

Но Джуд игнорирует своего друга. – Вам нужно уйти, – говорит он снова, тише на этот раз. – Обоим. Прежде чем…

– Прежде чем что? – перебиваю я, смелее, чем чувствовала себя когда-либо в жизни. У нас нет времени.

Он отрывает от меня взгляд, поворачиваясь спиной. Он не выносит зрительного контакта.

– Посмотри на меня, – требую я.

Я чувствую сдвиг в нём в тот момент, когда слова покидают мои уста. Он замирает на полпути. Его челюсть сжимается, будто моя просьба угрожает тому хрупкому состоянию контроля, за которое он держится.

– Нет, – говорит он сразу, голос низкий и напряжённый.

– Да, – повторяю я, тише на этот раз, но твёрже. – Сейчас.

Его взгляд на мгновение скользит к моему лицу, достаточно долго, чтобы что-то понять, а затем он снова отводит взгляд, будто это больно. Его плечи резко напрягаются, руки сжимаются по бокам, будто он физически сдерживает себя от реакции.

– Ты не хочешь этого, – говорит он почти тише. – Ты не хочешь, чтобы я смотрел на тебя так.

– Попробуй, – шепчу я.

Позади меня голос Майка становится напряжённее. – Эмма, это плохая идея. Он не в хорошем состоянии сейчас.

Но я не поворачиваюсь. Я не отрываю взгляда от Джуда. Потому что я тоже чувствую это теперь. То, как он держит себя силой, а не выбором. Пространство между нами начинает казаться нестабильным. Мурашки бегут по моим рукам.

Но я продолжаю. – Я сказала, посмотри на меня.

И тогда он двигается.

Это происходит так быстро, что моё тело реагирует до того, как разум успевает догнать. Секунду между нами есть пространство. А в следующую он сокращает его одним решающим шагом, который отбрасывает меня назад, пока мои плечи не ударяются о стену. Удар выбивает дыхание из лёгких со вздохом.

– Джуд… – рявкает Майк откуда-то позади, его голос резок от тревоги.

Но Джуд даже не слышит его. Всё его внимание сосредоточено на мне, его ореховые глаза – буря замешательства и чего-то темнее, чем я когда-либо видела в нём. На одну ужасающую секунду я думаю, что зашла слишком далеко. Его рука поднимается, его тело напряжено от нестабильной энергии, каждый мускул сжат под разбросанными татуировками, и страх пульсирует в моей груди, как ледяная вода.

Вот оно. Он ударит меня.

Обусловливание, которое они сделали, ложь, которую они посеяли обо мне, победили.

И я проиграла.

Но вместо удара его рука хватает мою челюсть. Его дрожащие пальцы впиваются в мою кожу, достаточно сильно, чтобы я поморщилась. Он заставляет мой взгляд подняться к его, и всё в нём останавливается. Его дыхание меняется, вырываясь через нос короткими, почти паническими всплесками, будто он готовится к чему-то ужасному. Боли, возможно? Или краху тех стен, которые они построили внутри него.

Его глаза ищут мои долю секунды, и я вижу всё – конфликт, узнавание и более глубокую, мучительную борьбу того, кто пробивается через всё, что с ним сделали. Борется за меня. Его хватка крепчает, а затем его рот врезается в мой с жаром, отчаянием и срочностью. Будто ему это нужно, и он ненавидит, что это так. Его губы знакомы, но чужды теперь, с грубостью, которой не было раньше.

Мой разум полностью пустеет. Чувствуется как Джуд, но не чувствуется. На одно сердцебиение я даже не могу осознать, что происходит. Его тело прижимается к моему, эта стройная, мускулистая фигура, о которой я мечтала, теперь прижимает меня к стене. Жар от него просачивается сквозь мою одежду, и лесной пожар вспыхивает внутри меня.

А затем я отвечаю на поцелуй. Потому что я скучала по этому.

По тому, как он чувствуется. По тому, как он на вкус. Мои руки дёргаются по бокам, будто я хочу схватить его, притянуть ближе, не дать ему снова ускользнуть, но я не решаюсь толкать его слишком далеко. Вместо этого я позволяю своим ладоням лежать на его груди, чувствуя быстрое биение его сердца через рубашку.

Его рука остаётся на моей челюсти, дрожа, когда его большой палец двигается, скользя по моей коже в медленной, бессознательной ласке.

Раньше он всегда так делал.

Мягкое поглаживание чуть ниже моей губы, когда он целовал меня, маленькая привычка, которая означала «ты моя». Воспоминание разрывает моё сердце. Его дыхание всё ещё неровное, почти безумное через нос, будто он в неверии или ждёт боли, которая никогда не придёт. Но он не останавливается. Если что, он погружается в это больше, прижимаясь ближе, его другая рука ложится на моё бедро. Он преследует что-то, чего не понимает, но не может отпустить.

Тихий стон вырывается из меня, и это, кажется, заставляет что-то в нём треснуть ещё больше. Он стонет в мой рот, и его поцелуй углубляется. Его язык раздвигает мои губы и кружится против моего, стремительно становясь более требовательным. Это голодно и заявляюще. Это битва между его обусловливанием и его сердцем, и его сердце побеждает. Я побеждаю.

Позади нас я слышу, как Майк ругается под нос.

Но это не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме этого. Ощущения его спутанных чёрных волос, когда мои пальцы наконец решаются перебирать их. Запах его кожи. Как его тело прилегает к моему, не оставляя места для сомнений или страха. Как всё, чем мы были, всё ещё здесь, похоронено под тем, что с ним сделали, пробивается обратно на поверхность с каждым общим вздохом —

А затем он отрывается. Его рука падает с моего лица, когда он отступает на шаг, затем ещё, грудь тяжело поднимается и опускается, когда он делает неровные вдохи. Его взгляд теперь отказывается встречаться с моим, устремлён куда-то в пол, будто он боится того, что произойдёт, если посмотрит на меня снова. Его губы приоткрыты, припухшие от нашего поцелуя, и он выглядит полностью разрушенным.

Я остаюсь у стены, моё собственное дыхание нестабильно, когда момент обрушивается на меня. Мои губы чувствуются нежными, живыми. Всё моё тело вибрирует от эха его прикосновения.

Он только что поцеловал меня. После всего…

Он поцеловал меня.

Всё тело Джуда напряжено от сдерживания. Татуировки на предплечьях, кажется, выделяются больше на его покрасневшей коже. Когда он наконец говорит, его голос грубый. – Я не должен был этого делать.

Мой разум кружится, когда я смотрю на него.

– Нет, нет, – шепчет он, отворачиваясь от меня, проводя руками по волосам в лихорадочном, беспомощном движении.

– Джуд, – шепчу я, мои пальцы прикасаются к губам, всё ещё чувствуя фантомное давление его рта. – Ты… – Я замолкаю. Слова полностью покидают меня. Всё, что у меня есть, – стук сердца и боль в горле.

Когда я смотрю на Майка, его глаза широки, выражение – смесь шока и… жалости? Беспокойства?

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он.

Мои глаза снова обращаются к Джуду, теперь на максимальном расстоянии от меня в маленькой комнате, его спина почти касается противоположной стены. – Ага, я в порядке. – Я выпрямляюсь, отходя от стены, ноги чувствуются нестабильными. – Джуд?

Он не отвечает. Он сжимает челюсть так сильно, что она может треснуть. Его плечи сгорблены, поза защитная, будто он защищается от атаки. От меня.

Я должна уйти. Дать ему пространство. Позволить ему переварить взрыв, который только что произошёл внутри него.

Но я не могу.