Текст книги "Реквием (ЛП)"

Автор книги: Аделин Хамфрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Я отрываю взгляд, проходя мимо неё, достаточно близко, чтобы почувствовать дрожь в её руках. Она замерзает, но всё равно не следует за мной внутрь. Никто из нас не говорит ни слова, когда я открываю дверь и шагаю в тепло. Мои дрожащие ноги несут меня через гостиную и прямо к лестнице. На полпути я останавливаюсь, оглядываясь. Она всё ещё там. Стоит точно там, где я её оставил, обхватив себя руками, глядя в темноту за деревьями. У меня нет сил иметь дело с ней.

Завтра.

Я поговорю с ней завтра.

Я останавливаюсь перед дверью нашей спальни, моя рука задерживается на ручке. Грудь чувствует усталость от того, как я сломался. Когда я вхожу, я вижу, что Хизер теперь в нашей кровати. Она прислонилась к изголовью, одеяло натянуто до талии, волосы свободно лежат на плечах. Она смотрит на меня в ту же секунду, как я вхожу.

– Ты вернулся, – тихо говорит она.

– Ага. – Мой голос достаточно ровный. Я провожу рукой по лицу, желая стереть следы того, что только что случилось со мной там. – Просто нужен был воздух.

Она изучает меня. – Майк.

– Я в порядке, – говорю я автоматически, уже проходя мимо неё к комоду. Если я буду двигаться, если буду говорить, возможно, это поможет. – Долгий день. Вот и всё. Эм, когда ты пришла в нашу комнату? Эмма всё ещё спит?

Она наклоняет голову. – Я оставалась с ней, пока она не уснула. Она много плакала, увидев его таким.

– Ага, ну, он очнулся, – бормочу я, проводя рукой по волосам.

Её челюсть отвисает. – Очнулся?

Я киваю. – Он в ужасной форме, Хизер. Я не знаю, что делать. Он... действительно потерял себя. Я думаю, что, возможно... – Я замолкаю, ненавидя то, что собираюсь сказать. – Адриана может быть права.

Пауза.

– Иди в кровать.

Я выдыхаю воздух, который почти превращается в рыдание, и сбрасываю рубашку, отбрасывая её в сторону. Мои руки медленнее обычного, пока я раздеваюсь. Я так сильно не плакал с тех пор, как думал, что Джуд умирает у меня на глазах не так давно. Я натягиваю спортивные штаны, пальцы возятся с поясом секунду, прежде чем я справляюсь.

Я не смотрю на неё, когда двигаюсь к кровати. Если я посмотрю, я снова сломаюсь, а у меня не осталось ничего, чтобы держать себя в руках. Правда. Я был бесполезным другом для него. Конечно, я утешал его и помогал разбираться с его демонами посреди ночи.

Но я не спас его.

Я скольжу под одеяло рядом с Хизер, сначала отворачиваясь скорее по привычке, чем по намерению.

Она не даёт мне времени построить эту стену. Она тянет меня, разворачивая лицом к себе, её рука поднимается к моему затылку. Её пальцы нежно вплетаются в мои волосы, ногти касаются кожи головы медленными, ровными движениями, которые сразу успокаивают меня.

– Эй, – шепчет она.

Я тяжело сглатываю, горло сжато так, что трудно ответить. – Я в порядке, – пытаюсь я снова, тише на этот раз.

Её рука замирает на полсекунды, затем возобновляется, медленнее. – Тебе не обязательно быть в порядке, знаешь.

Это действует. Моя грудь чувствует, будто снова рушится. Я двигаюсь не думая, зарываясь лицом в её плечо. Её другая рука обнимает меня, притягивая крепче.

– Я не хочу, чтобы она видела его таким, – тихо признаюсь я. – Он… я не знаю, как это исправить, детка.

Её пальцы снова скользят по моим волосам. – Тебе нужно принять, что ты не можешь исправить его сразу, – мягко говорит она. – То, что с ним случилось, потребует времени. Эмма работала с пациентами, из-за которых она плакала мне. У неё мягкая душа. Всегда была. Но она достаточно сильна для этого, хорошо? Мы будем держать её и любить её через это, но в конце концов с ней всё будет в порядке. Я знаю свою лучшую подругу.

Я позволяю глазам закрыться, напряжение вытекает из меня. Какое-то время никто из нас не говорит. Только тишина комнаты и ровное биение её сердца под моим ухом.

Хизер целует меня в висок. – Я прикрою тебя, – шепчет она. – Тебе не обязательно быть сильным для нас. Мы все любим его. Мы все боремся.

Глава 3

АДРИАНА БРИТТОН

Я не спала, когда Майк вышел на улицу. Но я слышала по его дыханию, что что-то внутри него вот-вот взорвётся, и он пытался сдержать это. Сначала я лежу неподвижно, глядя в потолок, прислушиваясь к звуку других шагов, но их нет.

Я медленно сажусь, одеяло соскальзывает с плеч, когда мой взгляд скользит к раздвижной стеклянной двери. За ней падает снег. И Майка на крыльце нет. Я отвожу взгляд, позволяя ему скользнуть по гостиной, кухне и обеденному столу. Справа от меня камин. Я не знаю, кому принадлежит этот дом или почему мы вообще здесь. Единственные люди, которых я знаю внутри, – Джуд и Майк.

И Джуд…

В груди болит, когда я пытаюсь прогнать мысль. Но правда уже здесь.

Они спасли его слишком поздно.

Мои пальцы впиваются в диван, когда воспоминание о той грёбаной металлической двери врывается в голову. Я никогда не видела всего, что происходило за ней, но мне и не нужно было. Я слышала более чем достаточно. Одних звуков было достаточно, чтобы меня вырвало. И когда он вышел оттуда в последний раз…

Он был не тем.

Всё, что осталось от его разорванной души, наконец было вырвано из его тела. Я видела это в его глазах. За ними ничего не было. Ни узнавания. Ни тепла. Ни… Джуда.

Я тяжело сглатываю, желудок переворачивается. Я не могла спать рядом с ним после этого. Я попыталась в первую ночь. Я говорила себе, что я преувеличиваю, что он просто истощён и накачан наркотиками. Но то, как он смотрел на меня в темноте, с расширенными зрачками, как у хищника…

Я качаю головой, отталкивая воспоминание. Это почти выглядело так, будто он хочет убить меня. Поэтому я перебралась на диван в гостевом доме на следующую ночь. Я ненавижу себя за то, что оставила его одного и испугалась, когда он, вероятно, нуждался во мне больше всего. Но он был ужасен. Его глаза были как в фильмах ужасов, где очевидно, что кто-то одержим. И он почти силой набросился на меня, прежде чем очнулся в последний момент в тот раз.

Что я узнала о Джуде – его моральный хребет всё ещё силён. Он держался так долго, и я надеюсь, что он всё ещё где-то там. Он должен быть.

Я отталкиваюсь от дивана, чтобы перестать думать, мои ноги медленно подчиняются, когда я двигаюсь к раздвижной двери. Моя рука колеблется на ручке полсекунды, прежде чем я дёргаю её. Холодный воздух сразу же устремляется в ноздри, когда я выхожу на улицу. И первое, что я слышу, – не река, как раньше. Это Майк.

И он плачет.

Звук останавливает меня там, где я стою, мои руки инстинктивно обхватывают себя. Холод проникает сквозь одежду, но я почти не чувствую его. Моё внимание приковано к нему. Он у деревьев, опирается на одно из них. Звук его рыданий заставляет мою грудь болеть.

Я смотрю на него некоторое время, моё сердце разбивается за всё, что я сделала, что привело нас в это дерьмо. Я привязалась к Джуду на все эти годы, потому что сначала это была моя работа. Но Майк тоже всегда был хорошим человеком.

Он поворачивается и видит меня, сразу становясь жёстким. Я вижу, что он пытается собрать себя заново. То, что я делала много раз в последние несколько месяцев. Чёрт, лет.

Он направляется ко мне, и каждый шаг ближе заставляет меня чувствовать себя ещё более неловко. Но как только он останавливается передо мной, он качает головой раз, прежде чем я успеваю что-то сказать. Он не хочет говорить, но мне нужно. Слова уже здесь, ползут по задней стенке горла, отчаянно желая вырваться. Мне нужно рассказать ему, что случилось, что я видела, и что я боюсь, что то, что они сделали с Джудом, не просто сломало его.

Это стёрло его.

Но он уже проходит мимо меня, не взглянув. Я поворачиваю голову, наблюдая, как он исчезает в доме, дверь закрывается за ним. Долгое мгновение я просто стою одна на холоде. Снег падает вокруг, тихий и мирный, оседая на волосах и одежде.

Мы пережили так много, чтобы попасть сюда, и я знаю, что нам предстоит пройти ещё многое. У Алексея всё ещё есть всё на Джуда. Но, возможно, я могу помочь им. Возможно, я наконец смогу исправить все ошибки, которые совершила с тех пор, как попала в ловушку Нолана в пятнадцать лет.

Отстойно знать, что мы прошли через ад вместе... и что один из нас определённо вернулся не тем. И я не могу избавиться от чувства, что это не закончится тем, что все мы уйдём.

Я не знаю, как долго я стою там, прежде чем холод наконец начинает неметь пальцы. Я медленно выдыхаю и поворачиваюсь обратно к дому. Крыльцо тихо скрипит под моим весом, когда я поднимаюсь, моя рука скользит по перилам, удерживая меня, прежде чем я тянусь к ручке и открываю дверь.

Тепло снова окутывает меня, когда я закрываю и запираю дверь. На секунду я просто стою, глядя в тёмную гостиную. Странно быть где-то, кроме того грёбаного гостевого дома. Мой взгляд скользит к дивану, где мои подушка и одеяло ждут моего возвращения. Но я ещё не иду к нему. Вместо этого я прохожу мимо кухни, стола и камина. Мои мышцы внезапно напрягаются, когда образ врезается в меня.

Эта грёбаная металлическая дверь.

Мои шаги замедляются, прежде чем я успеваю напомнить себе, что я не там. Я даже не осознаю, куда направляюсь, пока не оказываюсь на полпути по коридору, моё тело движется по инстинкту больше, чем по мысли. Но прежде, чем я могу открыть дверь и спуститься в подвал, я замираю. Ужас ползёт по груди, вспоминая те разы, когда я слышала его крики от боли.

Под конец это уже не звучало как Джуд.

Чувствуется, будто что-то всё ещё происходит по ту сторону двери. Древесина мерцает, превращаясь в металл, а затем обратно. Я качаю головой.

Успокойся, Адриана. Ты здесь в безопасности.

Мои пальцы сжимаются по бокам, когда воспоминания вспыхивают за глазами. Было время, когда его голос звучал иначе. Легче. Как после того шоу в Финиксе, весь в улыбках, смехе и возбуждённой энергии. Он был так счастлив, что обнял меня, поцеловал и радовался вместе с группой. Он был более живым, чем большую часть времени, когда я его видела. Конечно, это было до того, как он начал колоться.

Жестокая боль сжимает горло. Я скучаю по той версии его.

Это та версия, которую я помогла уничтожить.

Я вдыхаю, пытаясь отогнать это. Я не хочу вспоминать, как он касался меня той ночью, как я думала, что его поцелуи действительно что-то значили. Я когда-то верила, что у нас настоящие отношения, до того, как Нолан заставил его причинять боль людям. И до того, как он начал колоться. После этого он начал увядать.

Мужчина внизу…

Мои глаза снова скользят к двери. Дрожь проходит по мне, и я делаю шаг назад не думая, отделяя себя от двери, будто это может помочь отделить прошлое от настоящего.

Не помогает.

Я не знаю, что именно произойдёт, но я не думаю, что выйду живой. Я смирилась со своей неизбежной смертью давно, думаю. Даже если мы каким-то образом сбежим из этого дерьма… мои демоны требуют мою душу.

Я отворачиваюсь, прежде чем задерживаться дольше, шаг ускоряется, когда я двигаюсь обратно в главную часть дома. Я не могу этого сделать. Я не могу спуститься туда сейчас.

Я прохожу мимо гостиной не останавливаясь, направляясь к лестнице наверх. Когда я достигаю верха лестницы, я колеблюсь. Я помню, в какую дверь вошла Эмма раньше, за ней её светловолосая подруга. Я не могу вспомнить её имя, но она чуть не ударила меня. Я не могла вынести звука плача Эммы, зная, что я сделала.

Он так сильно любит её. Ну… любил. Я не так уверена в этом теперь.

Он будет смотреть на неё так же, как смотрел на меня в последние несколько дней. Мёртвыми глазами, лишёнными света, который когда-то существовал.

Я медленно двигаюсь к двери, шаги тихие, чтобы никого не разбудить. Когда я достигаю её, я задерживаюсь на секунду, прежде чем приоткрыть её достаточно, чтобы заглянуть внутрь.

Она спит.

Слегка свернувшись на боку, лицо уткнулось в подушку. Я закусываю нижнюю губу, сдерживая внезапное желание заплакать. Эта девушка понятия не имеет, во что она собирается вступить. Понятия не имеет, кто он сейчас. Мой взгляд задерживается на ней мгновение, отмечая, как она выглядит… мирной.

Что произойдёт, когда она увидит его?

Холодное, тонущее чувство распространяется во мне, глубже, чем любой мороз русской зимы мог бы коснуться. Признаю, часть меня чувствует разрушительную зависть, глядя на неё. Но в то же время я благодарна. Потому что она держала его живым, когда никто другой не мог. Даже я. Даже если это была просто память о ней.

Я тихо отступаю, закрывая дверь так же осторожно, как открыла. И когда я стою там секунду, глядя в никуда, я искренне верю, что всё, что произойдёт дальше, разрушит её. Потому что, хотя я не знаю точно, что Алексей сделал с Джудом в тот последний раз… я знаю, что этого было достаточно, чтобы не оставить от него ничего.

Глава 4

ЭММА ИСТОН

Мои глаза распахиваются, и я вижу тусклый утренний свет, просачивающийся сквозь шторы. Я медленно моргаю, глядя в потолок.

Мы в безопасности. В нас больше не стреляют.

Моя грудь поднимается с более глубоким вдохом, чем я делала за последние несколько дней, и я поворачиваю голову, мой взгляд падает на Хизер, свернувшуюся рядом. Её светлые волосы собраны в небрежный пучок, лицо расслаблено во сне, одна рука подложена под голову.

Лёгкая улыбка трогает уголки моих губ, когда я смотрю на свою лучшую подругу. Но затем я вспоминаю его мёртвые, холодные глаза, смотрящие сквозь меня так, будто за ними ничего не осталось.

Моя рука поднимается, чтобы легко прикоснуться к нежной, болезненной коже на горле. Кончики пальцев задерживаются на секунду, прежде чем надавить достаточно, чтобы почувствовать синяки. Как бы я ни хотела, я не могу бороться с образом прошлой ночи. Его руки, сжимающиеся, давление, перекрывающее воздух, звук моего собственного пульса, ревущего в ушах, пока я пыталась заставить его увидеть меня. Моё тело отчаянно не хотело умирать. Он... убивал меня.

Удалось бы ему, если бы не Майк?

Я сажусь так быстро, что Хизер шевелится рядом.

– Эй… – Её голос густой ото сна, когда она приподнимается на одном локте. Требуется меньше секунды, чтобы её выражение изменилось, когда она видит мою руку на горле. Её лицо искажается в узнавании. – Эм…

– И эта грёбаная сучка здесь, – шиплю я, прежде чем успеваю подумать. Хизер ничего не говорит на это, пока я сжимаю и разжимаю кулаки. Моё горло болит, глаза горят. Я быстро моргаю, пытаясь загнать это обратно, прежде чем оно выльется, но оно уже здесь. – Он… он пытался…

Взгляд Хизер не отрывается от моего. – Я знаю. – Её рука находит мою руку. – Но он не сделал этого.

– Только потому, что Майк остановил его. – Моя рука падает с горла, сжимая одеяло вместо этого, когда я медленно вдыхаю, пытаясь успокоиться. Пытаясь преодолеть образ того, как он смотрит на меня, будто я его враг. Я свешиваю ноги с кровати. – Мне нужно увидеть его. Он может быть в сознании. – Слова срываются до того, как я полностью их обдумала. Но мне нужно увидеть его. Мне нужно…

– Эмма. – Голос Хизер останавливает меня, не резкий, но достаточно твёрдый, чтобы я замерла.

Я оглядываюсь на неё.

– Просто… подожди секунду, – осторожно говорит она. – Может, нам стоит поговорить с Рэйфом сначала. Или Аделой. Они могут…

– Нет, – перебиваю я. – Я просто…

Я не заканчиваю предложение. Я всё равно встаю на ноги, игнорируя то, как они чувствуют себя нетвёрдо секунду, когда я двигаюсь к двери. Моя рука обхватывает ручку, и я открываю её.

И останавливаюсь.

Майк уже стоит там.

Моё тело вздрагивает, когда наши глаза встречаются. Он выглядит измождённым. Я вижу это по напряжению в его челюсти и по тому, как его взгляд быстро скользит по мне, прежде чем снова остановиться на моём лице.

– Я как раз собирался поговорить с тобой, – говорит он.

Я приподнимаю подбородок. – Я собиралась увидеть его.

Его выражение не меняется, но что-то сдвигается за его глазами. – Я хочу спуститься первым, – говорит он.

Я смотрю на него, раздражение вспыхивает. – Майк…

– Просто дай мне минуту, – добавляет он тоном, достаточно серьёзным, чтобы я закрыла рот. – Мне нужно понять, в каком он состоянии. Он очнулся посреди ночи, и… – он замолкает.

Он уже что-то видел. Должно быть. Моя грудь сжимается, но я заставляю себя дышать через это. – Хорошо, – тихо говорю я, хотя это совсем не чувствуется хорошо.

Облегчение мелькает в его выражении. – Я сначала поговорю с Адрианой, – добавляет он. – Прошлая ночь была… тяжёлой. Для всех нас.

Адриана.

Мой желудок скручивается от этого имени. Я ничего не говорю, но он, должно быть, видит это по моему лицу.

– Она единственная, кто знает точно, что произошло, – продолжает он.

Я снова киваю, потому что не доверяю себе сделать что-то ещё.

Майк смотрит мимо меня на Хизер, посылая ей тёплую улыбку и усталое подмигивание.

Хизер тихо фыркает. – Прости, что снова оставила тебя одного.

Он качает головой. – Всё в порядке, блондинка. Спасибо, что была рядом. – А затем он уходит.

Я стою там ещё мгновение, глядя в пустой коридор. Позади меня кровать скрипит, когда Хизер двигается.

– Я думаю, он прав, – мягко говорит она.

Я закрываю глаза на секунду. – Я знаю, – признаюсь я, хотя это горько на вкус. Я сглатываю, моя рука снова поднимается, прежде чем я останавливаю её на этот раз. – Он чуть не убил меня, блядь. – Слова кажутся нереальными, срываясь с губ. Потому что Джуд, которого я всегда знала, никогда бы не сделал ничего, чтобы причинить кому-то боль.

Хизер не вздрагивает. – Именно.

Тишина тянется между нами мучительное мгновение.

– Адриана повторяла, что он ушёл, – бормочу я. – Снова и снова.

Хизер не отвечает, и я слегка раздражаюсь. Потому что эта тишина позволяет мне вариться в своих глупых мыслях.

– Что видел Майк? – спрашиваю я, не глядя на неё.

Она колеблется. – Он просто сказал, что Джуда трудно узнать. Он не в себе.

Я качаю головой. – Я должна поговорить с ним, – добавляю я тише. – Я знаю, как с этим справляться. Я могу попытаться…

– Ты не можешь относиться к нему как к пациенту, Эмма.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё.

Её выражение смягчается. – Ты должна относиться к нему как к мужчине, которого любишь, – тихо говорит она. – Не как к проблеме, которую нужно решить.

Мои пальцы сжимаются по бокам. – Ты думаешь, я слишком… клинична? – спрашиваю я.

Она наклоняет голову, разглядывая меня. – Ты видишь людей в паттернах, – говорит она. – Ты разбираешь их на части, чтобы понять. – Небольшая пауза. – Это не плохо. Но иногда… людям не нужно, чтобы их сразу понимали. Им нужно, чтобы их просто держали.

Вздох срывается с меня, почти смех, хотя в этом нет ничего смешного. – Ага, – шепчу я. Мой взгляд снова скользит к коридору, туда, где исчез Майк, к лестнице, ведущей вниз к нему.

К моему Джуду.

– Я попробую что-то другое, – говорю я, хотя пока не совсем знаю, что это значит. – Но любви не всегда достаточно, чтобы вернуть кого-то с края. Иногда им нужно больше. Я видела это слишком много раз.

Хизер кивает. – Тогда не выбирай одно или другое. – Она подходит чуть ближе. – Просто… встреть его там, где он есть. Не там, где он должен быть. Не там, где он был раньше. – Её глаза держат мой взгляд. – Я видела, как люди полностью закрывались, потому что все вокруг относились к ним как к проблеме.

Пауза.

– Но я также видела, что происходит, когда кто-то просто… есть. Никакого давления, никаких ожиданий. Просто любовь, без попыток контролировать, как она выглядит. – Она протягивает руку, легко касаясь пальцами моей руки. – Ему не нужно, чтобы ты исправляла его сейчас, Эмма. Ему нужно, чтобы ты напомнила ему, кто он, когда всё остальное говорит ему, что он больше не тот человек.

Мои глаза горят, когда я слышу, как она говорит мне это. – Спасибо, Хизер. – Я отворачиваюсь, прежде чем могу передумать, и шагаю в коридор, направляясь в ванную. Когда я открываю дверь, движение ловится на периферии. Я замедляюсь, мой взгляд скользит вниз по лестнице, и я вижу, как Майк и Адриана выходят на улицу. Моя челюсть мгновенно сжимается. Эгоистичная, уродливая часть меня хочет последовать за ними. Я хочу ответов и кого-то, кого можно винить. Возможно, я просто хочу пять грёбаных минут наедине с Адрианой.

Но ничто из этого не приближает меня к Джуду. Поэтому я отвожу взгляд и продолжаю идти.

Глава 5

МАЙК ПРЕСКОТТ

Даже когда солнце встаёт, здесь чертовски холодно. Но я думаю, это лучшее место для разговора.

Адриана выходит за мной тихо, на её лице лёгкое выражение страха. Раздвижная дверь закрывается с мягким щелчком, оставляя нас наедине со звуком реки, движущейся сквозь деревья. Безумно, как всё вокруг меня может быть таким спокойным, пока внутри меня всё скручивается от тревоги.

Я опускаюсь на ступеньки прямо у двери, дерево холодное даже сквозь спортивные штаны, и смотрю прямо на реку. Снег падает тихо, ловя лучи утреннего солнца. Мой взгляд падает на дерево, где я прошлой ночью выплакал свою душу.

Адриана садится рядом, оставляя небольшое пространство между нами. Мы оба держим кружки с кофе, наслаждаясь теплом. Минуту никто из нас не говорит. Пока я наконец не нахожу свой голос.

– Тебе нужно рассказать нам, что они с ним сделали. Все сегодня захотят с тобой поговорить.

Адриана не отвечает сразу.

Я смотрю на неё, замечая, как её пальцы слегка дрожат вокруг кружки, взгляд устремлён куда-то за деревья.

– Я знаю, – говорит она наконец.

– Можешь сказать мне что-нибудь прямо сейчас? Он очнулся посреди ночи и выглядел ужасно. – Я замолкаю. – Ублюдок выглядел как демон, Адри.

Её нижняя губа дрожит. – Именно так я и подумала.

– Как это случилось?

– Алексей заставлял его драться.

Моя челюсть сжимается. – Драться с кем?

– С любым, кого ставили перед ним. – Её голос не колеблется, но он тихий. – Они сильно причиняли ему боль. – Её голос срывается на последнем слове.

Ярость скручивается в груди. – А если он не дрался?

Она выдыхает, пар застывает в холодном воздухе. – У него не было выбора, Майк.

Я снова смотрю на реку, моя хватка на кружке крепчает, пока пальцы не начинают болеть.

– Они тренировали его, – продолжает она. – Обуславливали. Ломали его, пока он не реагировал так, как они хотели. – Её голос слегка понижается. – А когда этого было недостаточно, они… – Она замолкает на секунду, её горло сжимается, когда она сглатывает. – Они копались в его голове. Снова и снова. Лишение сна. Наркотики. Изоляция. Они вознаграждали его за насилие. Наказывали за всё остальное. За любую крупицу мягкости, которая осталась внутри него. Алексей вырвал её из его вен.

Я не могу дышать.

– Ты помнишь, каким он был добрым? – спрашивает она, одна слеза катится по её щеке. – Каким счастливым? До того, как Нолан вонзил в него свои когти? До игл?

Я вздыхаю. – Он никогда не был по-настоящему счастлив. Он пытался, правда. Но в тот момент, когда он ушёл от Эммы… – Я провожу рукой по лицу. – Он оставил часть себя с ней. Но он пытался принять жизнь, которую вы с Ноланом заставили его принять после той ночи в Лос-Анджелесе. Каждый раз, когда он целовал тебя, спал с тобой, смеялся с тобой… это было только для выживания.

Она вдыхает так, будто я задел её чувства. – Эм, я должна кое-что тебе сказать.

Я не смотрю на неё на этот раз. – Что.

Пауза. – Джуд никогда никого не убивал в Лос-Анджелесе.

Моя голова медленно поворачивается. – Что? – говорю я снова.

– Шантаж, – шепчет она, её голос теперь напряжён. – То первое убийство. Это было ненастоящим. Нолан всё сфабриковал. Никогда не было никаких улик, потому что нечего было доказывать.

На секунду я просто смотрю на неё. Будто мой мозг не может догнать. Затем это обрушивается сильно. – Ты говоришь мне… – Мой голос обрывается, когда ярость поднимается в груди. – Ты говоришь мне, что он прошёл через всё это – всё – из-за того, чего даже не было?

Она морщится. – Да.

Резкий, безрадостный вздох вырывается из меня. Я приподнимаюсь, будто собираюсь встать, затем снова опускаюсь, моя рука сжимает затылок. – Ты издеваешься надо мной? – Слова выходят резче, гнев просачивается в каждый слог. – Это была вся причина. Всё, что началось…

– Я знаю, – перебивает она, голос срывается. – Я знаю, Майк.

Я поворачиваюсь к ней. – Ты знала?

Её лицо напрягается. – Не сразу.

– Я не это, блядь, спросил.

Тишина тянется между нами. – Я узнала позже, – говорит она тише. – После того, как это уже случилось. После того, как – Она обрывает себя, её хватка на кружке крепчает. – Не важно, когда я узнала. Я всё равно осталась.

Да.

Да, ты осталась.

– Почему? – спрашиваю я, слово выходит грубым.

Её смех короткий и разбитый. – Потому что я не думала, что у меня есть выход. – Её глаза опускаются к рукам. – Потому что я была эгоисткой. Потому что я говорила себе, что я выживаю. – Она один раз резко качает головой. – Ничто из этого не делает это правильным.

Нет. Не делает.

Я снова смотрю на реку, моя челюсть сжата до боли. Блядь, блядь, блядь. – Как часто его продавали? – спрашиваю я, моя грудь рушится от всего, что я узнаю о своём лучшем друге. – Сколько раз его насиловал кто-то другой?

Она вздрагивает, вина мелькает в её глазах. – Только один раз. Когда Алексей снял то видео, которое отправил Эмме.

Я тяжело выдыхает, проводя рукой по волосам.

Через несколько тихих мгновений она снова говорит. – Я не думаю, что он вернётся, – тихо говорит она.

Её слова бьют меня по лицу. Я резко поворачиваюсь к ней. – Не смей, блядь, говорить этого.

– Майк… – Её глаза впиваются в мои. – Я видела, как Алексей пытал его фотографиями Эммы. Он был так уверен, что Джуд колеблется или держится за любую оставшуюся мягкость внутри себя из-за неё. И, ну, он был прав. Поэтому он использовал её, чтобы уничтожить последнее.

– Нет. – Я качаю головой, движение резче, чем я намеревался.

– Я серьёзно.

Уверенность в её голосе вызывает у меня тошноту. Я прижимаю ладонь ко рту на секунду, прежде чем убрать её. – Он не ушёл навсегда, – бормочу я, больше себе, чем ей. – Не может быть.

Голос Адрианы становится тише, когда она снова говорит. – После того, как Алексей убил Нолана, всё стало хуже.

Я не перебиваю. Не думаю, что могу, с колючками, сжимающими горло.

– Они переселили нас в его гостевой дом, – продолжает она. – Маленькое место с одной спальней. – Её плечи слегка напрягаются. – Мы были там месяцами. Но на самом деле кажется, что мы были там годами.

Мой взгляд ловит ворона, летящего сквозь ветви, залитые утренним солнцем.

– У нас не было выбора, – добавляет она через мгновение. – Не было другого места или пути наружу. За нами постоянно следили.

Я медленно вдыхаю через нос, пытаясь сохранять ясную голову. – А он? – спрашиваю я. – Как он потерял рассудок?

Её молчание говорит больше, чем любые слова. – Сначала… он всё ещё был там, – признаётся она. – Не полностью. Но достаточно. Достаточно, чтобы говорить. Чтобы знать, кто я и что нас заставляют делать. Мы вместе посещали мероприятия Алексея, и он был присутствующим. – Её взгляд снова устремляется к деревьям. – Хотя к концу… – Её голос срывается. – Я начала его бояться.

Слова тяжело ложатся между нами.

– Почему? – тихо спрашиваю я. – Что изменилось?

Она качает головой. – Я не знаю точно. В последний раз, когда они забрали его за ту чёртову дверь… – Она сжимает губы, заставляя голос успокоиться. – Когда он вернулся, он был не тем. Когда он вернулся, он выглядел как… – она выдыхает, её взгляд сталкивается с моим. – Как демон.

Мои руки трясутся на коленях, истощение проникает глубже в кости. Не важно, что я спал.

– Хотела бы я никогда не встречать Нолана, – внезапно говорит она.

Я смотрю на неё.

– Хотела бы я никогда не встречать Джуда, – добавляет она, голос теперь дрожит. – Ничего из этого не случилось бы. Может быть, он не прошёл бы через всё это.

Я закусываю щёку изнутри, сосредотачиваясь на пульсе.

– Даже если я… – Она тяжело сглатывает, глаза увлажняются. – Даже если я люблю его.

Я застываю. Мои плечи напрягаются. – Ты любишь его?

Её взгляд опускается, будто она смущена признанием, но она кивает.

И гнев вспыхивает во мне. – Как? – Слово выходит резким. – Как, чёрт возьми, ты можешь любить его после того, что сделала с ним? Это не любовь, блядь, Адриана. Это истерзанный кусок дерьма, которого насилует кусок дерьма, который разворачивается и насилует невинного человека! Ты грёбаная насильница. Вот и всё. В тебе нет ничего искупительного.

Она шмыгает носом, слёзы льются без попытки остановить их. – Я сказала ему всё.

Это сбивает меня с толку на полсекунды. – Мне искренне плевать, Адри.

– Я сказала ему, – повторяет она, последнее слово разбивается рыданием. – Я сказала ему, что сделала. Я извинилась. – Её руки слегка трясутся, сжимая кружку. – Я знаю, это ничего не исправляет. Я знаю, это не стирает этого. Я использовала его, чтобы выбраться из своей жизни, и я причинила ему боль. Нет оправдания. Поверь мне, я сама с этим свыкаюсь. Он никогда не говорил мне, что простил, и это нормально. Он никогда не должен прощать меня, Майк, я монстр. Я для него то же, чем Нолан был для меня в этом смысле.

Её голос падает.

– Я ненавижу себя за это.

– Да, стоило бы. – Гнев не исчезает, но он усложняется. Я знаю, что её насиловал Нолан. Логически, имеет смысл, что она цеплялась за радость где-то ещё. Чёрт, я делал это в тот момент, когда Хизер вошла в мою жизнь, несмотря на то, что в то время я был куском дерьма. Но я не собирался отказывать себе в чём-то таком красивом и чистом. Наверное, мы все в этом смысле на десять уровней ебанутые. Но это не делает это правильным, блядь. Мы с Джудом никогда никому не причиняли такой боли. Она подвергала его многому к концу. Ранние годы были не такими плохими, но чем более депрессивным и увязшим в наркотиках он становился, тем больше она требовала внимания, которое он внезапно перестал ей давать. Она брала это, вместо того чтобы он предлагал это свободно. Он пытался пережить Эмму, играя роль бойфренда с Адрианой какое-то время. Но это никогда не срабатывало.

– Просто не лезь ему в голову. Он любит Эмму, – бормочу я, делая отвращение в моём выражении очевидным. – Он ненавидит тебя. Всегда ненавидел.

– Я знаю это, – шепчет она, игнорируя мой выпад. – Никому не говори. Пожалуйста. Это не то, чтобы у меня может быть будущее с ним после всего, что я сделала.

Я сжимаю челюсть. – В этот раз ты права.

– Мне жаль, – говорит она, и на этот раз тише. – За то, что случилось с ним. За то, что я сделала с тобой. Мне жаль, Майк. Пожалуйста, просто знай это. Я наконец поняла, что такое любовь, но было слишком поздно. – Слёз всё больше, но они текут молча, пока она смотрит вперёд. В её глазах теперь темнота, и я задаюсь вопросом, останется ли она там навсегда после этого. И долгую секунду я не знаю, что, чёрт возьми, делать со всем этим.

Моя рука скользит по стене, чтобы удержать равновесие, когда я возвращаюсь в тепло домика. Слова Адрианы всё ещё кружатся в голове, и мой разум каким-то образом отказывается их обрабатывать.