Текст книги "Белоснежная тьма (СИ)"

Автор книги: Taube

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

– Полегче, Финни? – голос Лил задрожал, и она позволила себе быстро оглянуться. Никого вокруг не было; Леонардо неуверенно переминался с ноги на ногу чуть поодаль – он тоже ничего не видел, но легче от этого не становилось. Финни медленно помотал головой и, зажмурившись, пискнул – боль мешала ему шевелиться. Перед глазами Лил вспыхнул образ мечущегося по снегу Кольта: тогда они тоже не смогли облегчить его страдания до самого конца. – Держись, держись, Финни! Ты не умрёшь! – попытка придать бодрости превратилась в бормотание. – Я не пройду это испытание без тебя! Потерпи, мы сейчас же вернёмся! Мне надо спрятать тебя в покеболл, там не так жарко... Потерпи... В покеболле ты обязательно дотерпишь до покецентра! Бирюзовый покеболл манафи едва ли не выпал из рук Лил; девушка уже давно не называла его Пиксом несмотря на значимость – путешествие показало, что живые члены команды куда важнее предметов, даже самых ценных. Манафи, с трудом сосредоточившись на шарике, вымученно вздохнул и снова пискнул. «Не надо, Лил... Знала бы ты, как я не люблю эту штуку, – девушка вздрогнула, впервые за долгое время услышав в голове знакомый голос. – Я... Не хочу... Умирать... Мне кажется... Мне кажется... что-то...» – Ты разговариваешь со мной?! – Лил потянулась было к манафи, но остановилась и всхлипнула, боясь вмешательством усугубить состояние покемона. – Нет, ты не умрёшь! Не умрёшь! Легендарные не умирают! Глаза Финни открылись чуточку шире, но почти сразу же вновь превратились в щёлки. «Ммм...?.. Ты меня... понимаешь? Я так рад, Лил... Я так устал от того, что не мог больше говорить с тобой... Теперь... я понял теперь, как это... делать... Наверно... Мне больно... Очень больно... Я устал... И я не легендарный... Ты сама говорила, помнишь? Я просто... Очень редкий...» Манафи слабо улыбнулся, и Лил зарыдала. Финни сразу же с изнеможением закрыл глаза – он был жив, но девушка всем сердцем чувствовала, что долго покемон так не протянет. Здесь не было помощи. Не было лекарств. Не было покемона, на котором можно было вернуться. Неужели это конец? Неужели такому упрямому, шаловливому, порой зазнающемуся Финни суждено было умереть здесь, в пустыне, после всего пережитого? Короткий всхлип, вырвавшийся из груди Лил, почти перешёл в вой – для девушки манафи уже давно стал самым близким другом, тем, кто был с ней ещё до начала путешествия, помог пережить трагедию в семье, поднимал настроение своими игривыми капризами... Даже когда при встрече с испытаниями Финни становился вредным или упрямым, Лил всегда знала, что он всегда останется на её стороне, всегда будет рядом и никогда не обманет, даже если обмануть было бы правильнее. Потерять его сейчас... Нет, вообще потерять его – было бы так же больно, как лишиться члена семьи. «Лил, – голос манафи, совсем тихий, вновь дотянулся до тренера. – Ты простишь меня? Таран... Он говорил мне... Ему было плохо после всех этих...после ранений... Но он не хотел быть слабым, Лил. Он не хотел подводить тебя... И я не сказал тебе... ничего. Я пообещал... И... Лил, я тоже не хочу быть слабым для тебя... Прости». Лил покачала головой. Сейчас она уже не могла думать о Таране. Неважно, что случилось тогда – манафи всё ещё был здесь, рядом, и она обязана была сохранить его жизнь, любым способом! – Твои листья, Леонардо! Говорят, они помогают! Давай быстрее! – Лил бесцеремонно ухватила обезьяну и, сорвав несколько листьев с его головы, попыталась накормить ими Финни. Бесполезно – на этот раз манафи даже не отреагировал, и на этот раз тренер запаниковала. Почему? Что делать? Кого молить? Реширама? Зекрома? Может, самого Кюрема? Кто если не сверхъестественное создание ещё может что-то исправить? Наполненные паникой мысли смешались в голове, и Лил в отчаянии запрокинула голову – пусть даже мысленно она уже не раз произнесла все известные ей мольбы, драконы всё равно не могли прийти ей на помощь. Таким должен был стать этот путь. Сама судьба вела их к этому. Может, ей стоило смириться? Или всё же верить в чудо? Посреди небесной синевы вдруг появилась точка – она росла быстро, будто бы кто-то неизвестный спешил к ним изо всех сил. Чёрное, как смоль, тело, кожистые крылья, искрящая молниями турбина на хвосте... Взгляд кроваво-красных глаз гиганта скользнул по Лил, и та, закричав, наклонилась к покемонам, закрывая Финни и Леонардо своим телом. Если сейчас им предстояло умереть, то она не собиралась убегать. Даже если Зекром хотел съесть их – то Лил следовало лишь принять такую судьбу. Однако когда титан с грохотом приземлился совсем рядом, под ноги девушке лишь упала россыпь каких-то увядших листьев и цветков. «Возрождающая трава ещё осталась в этих нетронутых землях, – то ли рычание, то ли шипение в голове Лил сложилось в почти человеческую речь. – Сделай отвар, и наследник моря останется жив». Дрожа, девушка подняла голову – чудище наклонилось к ней, приоткрыв пасть с острыми зубами-пиками, но в его взгляде не было той пустоты, которую Лил так опасалась увидеть. Скорее, в этих глазах была мудрость – но сложно было сосредоточиться на смысле, столкнувшись с переливами молний в синей радужке. Завороженная, тренер задержала дыхание. «Торопись, или станет поздно. Ничто не может воскресить мёртвых... Кроме того, что ты сделать не сможешь». – Простите... Прости, Финни, скоро я спасу тебя! Манафи не ответил. Леонардо, опасаясь невиданного покемона, остался рядом с ним, а Лил, то и дело роняя принесённые спасителем обрывки травы, вытряхнула содержимое сумки в поисках походного котелка и сразу же плеснула в него всю взятую про запас воду. Неужели сам Зекром услышал её мольбы? Или тут было что-то другое? Чувствуя на себе тяжёлый драконий взгляд, Лил занервничала и начала торопиться ещё сильнее, чем прежде. Спешить... Нужно было спешить, ведь даже подаренная титаном надежда могла оказаться ложной. Отвар, приготовленный за каких-то десять минут, не мог быть хорош, но выбирать не приходилось – сочетание компресса и питья, по словам Зекрома, должно было помочь. Не верить ему причины не было; сама Лил почти ничего не знала о возрождающей траве – только то, что найти её было трудно, а здоровый покемон ни за что не съел бы это из-за горького вкуса. Зато целебная сила невзрачного на вид растения с длинным стеблем и заворачивающимися листьями описывалась в легендах – кажется, ещё во время войн в регионе она спасла немало жизней и потому сама была обречена на почти полное исчезновение. Пах отвар едва ли приятно; так или иначе, а он и правда подействовал: дыхание манафи выровнялось, и даже несмотря на то, что покемончик не приходил в себя, на его мордочке отпечаталось умиротворение. Уставший от жаркого пекла Леонардо подошёл к Лил и начертил на песке круг; тренер, кивнув, вернула его в покеболл и уставилась на бугристую спину дракона. Зекром никуда не девался: он молча глядел на каменные статуи, и Лил порадовалась, что журналистам путь на эту землю был заказан. Никто и ничто не должно было помешать достойному встретить свою судьбу – даже если за границей запретной зоны его ожидала смерть. Но был ли Зекром другом? Лил ясно помнила свою первую встречу с ним – тогда она, кажется, упала в обморок. «Сомнений в тебе нет числа, – произнёс наполненный силой голос. – Но я вижу на тебе их печати, Лил. Я и братья когда-то были одним телом и одной душой... Я знаю всё, что они чувствуют и чего жаждут». Зекром посмотрел куда-то ввысь и, чуть повернув к Лил голову, прищурился. В его глазах снова показались голубые искры. «Много воспоминаний пришло ко мне в этом месте...» Тренер бросила короткий взгляд на манафи и вновь присмотрелась к Зекрому. Он не нападал и не улетал – казалось, будто божество собралось остаться здесь навечно. – Почему ты... Нам помог? – робко спросила Лил. «Ты собиралась спросить, почему понимаешь меня? – Зекром будто бы пропустил слова мимо ушей. – Каждый из нас унаследовал свою мудрость... Но не каждый смог найти применение для неё. Кюрем превратил свою мудрость в силу, чтобы заполнить пустоту внутри себя. Но так ему никогда больше не заговорить с кем-то, кто не понимает языка его печали». – А почему..? «Реширам превратил свою мудрость в неверие, ибо нет правды, которая слепо уверовала бы в свершающееся. Но не веря никому, нельзя обрести себя самого. И даже имея дар речи, нельзя говорить с кем-то на одном языке, если не можешь найти свою дорогу». Лил сдалась. Зекром совершенно не слушал её. «Мы трое не должны были жить в этом мире. Мы забыли себя самих и вынуждены обитать лишь в сердцах людей, пока вы не забудете о нас. Вы лишили нас себя и наделили путями, по которым мы должны были идти: я божество Идеалов, Реширам – божество Правды. Вы убили нас и воскресили заново... Но есть ли предел, за которым этот мир закончится для нас окончательно?» Лил перестала предпринимать даже попытки вмешаться в монолог. «Я хотел помочь вам. Тогда сквозь сны я не мог увидеть настоящего мира. Но с тобой пришёл мой брат, который прорвался сквозь сон и пробудил меня. Я видел его чаяния... И снова хочу научить его тому, что я приобрёл от людей». Зекром перевёл взгляд на Финни, резко меняя тему разговора, точнее, монолога. «Это существо здесь похоже на нас. У них нет пути и родичей, они созданы стихией, и их силы вам неведомы. Но они рождены этим миром и несут своё предназначение. Ты имеешь с этим существом связь, хотя оно не является ни человеком, ни тем, кого вы зовёте покемоном... Потому тебе легче связаться с нами – теми, кто не принадлежит миру вашему и лишены своей истинной природы. Мы и наследники моря... Мы очень похожи, пусть и различны. Реширам понимает это, как понял и Кюрем. Но ни ты, ни он, ещё не ведаете этого. Я расскажу тебе... Я пришёл помочь». Наученная игнорированием драконом, Лил не стала перебивать, но волнение заставило её сжать кулаки. Нехорошее, почти болезненное предчувствие... Что же это? Почему Зекром вообще связался с ней теперь? Зачем ему помогать? «За чертой жизни души покемонов могут перерождаться в тех, кого вы называете призраками, когда не находят покоя после смерти. Ежели они сильны и благородны, они могут помнить себя и сохранять облик. Такие не остаются в этом мире надолго. Те, кто отчаянно жаждут того, чего не могут добиться даже после смерти, безумно впитывают силы живых, теряя обличье и уходя в мир тьмы. Такие могут жить веками... Вы, люди, никогда не сможете стать ими... Но если человек, если чья-то чистая душа, будет принята морем, она вновь родится – в теле хранителя. Те, кого вы называете манафи, когда-то были такими же, как вы, людьми. Так работает ваш мир». Лил сглотнула. Она начинала понимать – но не хотела верить в понятое. «Законы вашего мира неведомы нам полностью. Хранители морей рождаются редко, и они связаны со своим домом нерушимыми узами. Это существо было слишком молодо, когда переродилось вновь. Оно забыло об этих узах и пришло обратно к людям. Равновесие было утрачено... И море вернуло себе хранителя, забрав новую жертву». Глаза Зекрома смотрели бесстрастно, в них не было жалости или участия. Дракон просто излагал информацию – и потому Лил стало ещё страшнее, когда она сложила воедино все факты. Тогда, когда Финни впервые пришёл к ней... тогда случилось что-то очень, очень плохое. – Нет.., – пробормотала она. – Только не это... И сразу же после в её голове раздался слабый, но безумно испуганный голос Финни. «Почему..? Неужели это я..?» Он всё слышал. И понял, что именно хотел сказать Зекром – точно в такой же степени, в какой поняла всё это Лил.

====== Глава 86 ======

– Ты не виноват, Финни! – Лил попыталась обнять тяжело дышащего покемона, но тот с плачем отшатнулся и упал. Беспомощность Финни вызвала приступ почти осязаемой боли – и это ощущение смешалась с болью от слов Зекрома. Настоящей причиной всего оказался Финни – сам легендарный титан поведал это! Лил всхлипнула, восстановив в памяти события того дня, и с опаской прикоснулась к манафи.

«Ты ведь сама это знаешь, Лил! – голос покемона звучал так ясно, будто бы полчаса назад он не находился при смерти. – Я вижу твой страх! Я... Я разгневал море! Я лишил тебя части семьи! И... И всё это – тоже... Тоже из-за меня..!» Лил стиснула зубы, помотала головой и обхватила Финни руками. Не отпускать... Не сожалеть... Не бояться. Манафи не виноват! Он не виноват, что получил такую судьбу! Чистая, детская душа в теле покемона... Какой же ужасной смертью он погиб, сделавшись частью моря? Какие мысли не дали ему исчезнуть из мира? Что происходит в его сердце теперь, когда древнее божество раскрыло истину? «Нет смысла бороться с тем, что уже свершилось, – Зекром нагнулся, рассматривая Лил и Финни. – Такова жизнь. Жизнь никогда не останавливается – каждый шаг меняет её форму и природу, переводит одно в другое, разрушает и создаёт новое из разрушенного – но никогда не оборачивает ход своего течения. Ты уже никогда не станешь человеком, манафи. Твой отец уже никогда не вернётся к тебе, Лил. Я и мои братья уже никогда не станем едины вновь, даже если нашим сердцам суждено веками страдать от порождённой разрывом пустоты». Манафи заплакал – громко, безостановочно, совсем как маленький человеческий ребёнок. Воспоминания об отце, всколыхнувшись в памяти Лил, почти вынудили её присоединиться к Финни. Она ведь всё ещё не верила по-настоящему. Это ведь тогда отец подарил Лил на память бирюзовый покеболл... И вскоре после этого – погиб. Просто пропал в море, при свидетелях, совершенно нелепо и случайно, не оставив после себя ничего, что могли бы найти даже тренированные покемоны спасателей... Может быть, поэтому Лил ещё верила в чудо? Потому надеялась, что на самом деле отец жив и когда-нибудь вернётся? Что ещё не всё потеряно, даже несмотря на полное смирение матери? «Как и ты, я бы хотел верить в недостижимые идеалы... Но иногда нам приходится принять правду, даже если мы ненавидим её всей душой». Лил сжала Финни в объятиях ещё сильнее – чтобы тот не исчез, будто его никогда и не было. В голове мелькнула мысль, что отец и правда ещё мог быть живым: где-то далеко в море, в облике такого же манафи... Даже если им не суждено было вновь встретиться и узнать друг друга, Лил стало чуточку легче, когда она посмотрела на рыдающего Финни – будто бы между ней и сгинувшим отцом протянулся невидимый мостик. «Принять правду? – всхлипнул манафи. – Значит, я на самом деле... На самом деле всё испортил! Лил! Убей меня! Брось меня здесь, Лил! Я не должен жить!» В груди тренера кольнуло. – Финни... Лил сделала короткий вдох – за эти несколько секунд она отвергла всё, что могло бы помешать манафи поверить – а затем выплеснула то, что действительно чувствовала. – Кем бы ты ни был, Финни, ты не должен говорить такое! Ты не имеешь права это говорить, понимаешь! – Лил закричала – сама того не осознавая, она собралась привести манафи в чувства точно тем же способом, который тот так любил применять на ней. – Мы же друзья, Финни! Ты всегда был со мной! Я... Я бы сошла с ума, если бы ты сейчас умер! Понимаешь?! И ты... Ты – мой ангел-хранитель! Ты – тот, без кого я бы ни за что не смогла пройти этот путь! Даже если этот путь стал таким... Финни? Разве не здорово, что мы с тобой смогли пройти его... вместе? Манафи перестал рыдать. Его усталая, заплаканная мордочка показалась из-под руки тренера. «Но мы ведь не прошли его...этот самый путь!» Лил усмехнулась сквозь слёзы – ей показалось, что они с Финни находились на съёмках какой-то слишком длинной и эпичной истории. – Поэтому пройдём! Обязательно пройдём! – сейчас она и правда в это верила. Наклонившись, Лил чмокнула манафи. Возможно, эта мысль была преступной, но прямо сейчас девушка не променяла бы время, проведённое с Финни, даже за возвращение отца. Зекром был прав – не стоит бороться с прошлым; при осознании этого тени свежих кошмаров поблекли и рассеялись. Финни, вхлипнув, крепко обнял руку тренера. «Эволюция – необратимый процесс, – заговорил Зекром. – Только вы, люди, всегда хотите повернуть его вспять, не ведая, к чему может привести этот поворот. Покемоны и люди когда-то были одним и тем же – эти времена не вернуть. Но однажды в далёком регионе глупцы попытались пойти против течения жизни, объединив сущности первого покемона и своего сородича... Они преуспели – но то, что тогда явилось на свет, не было ни покемоном, ни человеком, ни их предком». Лил поняла, о чём говорил Зекром – она уже слышала о мутанте мьюту, созданном преступниками в Канто. Говорилось, что для его получения были использованы ДНК из шерсти мифического мью и человеческие гены; как бы там ни было, а химерный организм повёл себя совершенно непредсказуемо. Уничтожив лабораторию вместе с давшими ему жизнь исследователями, он сбежал и исчез, превратившись в персонажа жутких страшилок, где героев разрывает на части неведомая сила. Это ли имел в виду Зекром, говоря о необратимости эволюции? Или он говорил скорее о связи людей и морских хранителей? «Прямо сейчас люди хотят вернуть нам наше истинное тело, хотя много веков назад именно такие же люди отняли его у нас. Как странно... Мы пришли в этот мир из другого, многое здесь было неизведанным и непонятным. Нас заинтересовали и вы – маленькие и слабые, но наполненные жаждой мудрости и знаний. Мы щедро делились с вами нашей мудростью... Но вы не приняли её правильно. Понимая всё лишь так, как хотели понять, вы начали воевать друг с другом, заставляя умирать других существ, с которыми раньше жили в мире. Ваши короли... У ваших королей были чистые сердца и помыслы, но каждый из них жаждал силы для того, чтобы победить другого. Наша мудрость не была безграничной – и мы дали им эти силы. Мы хотели остановить войну, даже навсегда потеряв себя, но человеческие надежды не позволили нам сохранить стремления и даже волю. Мы не ведали, во что превратится наше тело и разум... В конечном итоге в нас почти не осталось ничего, что делало нас собой... Мы – как осколки чего-то другого, собранные неправильно. Нам пришлось самим искать свой путь, и оттого, что мы больше не едины, наши сердца вечно страдают». Зекром шумно выдохнул, и Лил показалось, будто дракон пошатнулся под тяжестью прожитых веков. «Я был с теми, кто жаждал равенства людей и покемонов. Прекрасные идеалы моего второго соратника переполняли меня – я должен был навсегда принести в регион мир, объединить сердца и помыслы всех существ, населявших страну. Но брат того человека решил, что это недостижимо. Он внушил свою правду Решираму, и уже мой собственный брат собрался разрушить нашу мечту. Тогда мы не думали, зачем переродились в новых телах – мы могли только идти вперёд. Вот почему... Потому мы нарушили законы этого мира и были навеки прокляты бесчисленным множеством людей и покемонов, в чей мир принесли войну. Мы знали, что остановить нас могла лишь смерть – и смогли призвать её в наших бесконечных битвах. Но сила, которая ушла из мира вместе с нами, слишком манила оставшихся...” Лил сглотнула. Титан, стоящий перед ней, был живым – куда живее, чем даже казавшийся каким-то страшным призраком Реширам. Он дышал, двигался его взгляд был полон жизни... Но каким же образом? Если они и правда добились смерти, то какая же сила позволила драконам вернуться? «Мудрость древних помогла воскресить нас. Мы не принадлежим вашему миру – и наши души остались здесь, упокоенные в древних камнях. Но чтобы вернуть нас к жизни... Нужно было провести запрещённый ритуал родом из проклятого Калоса». Зекром глядел прямо в глаза Лил – предостерегающе, грозно. Ни девушка, ни манафи уже не думали о своём – завороженные, они не могли оторвать взгляд от огромного дракона. «Есть несколько условий для этого... Мы сами не ведали, что это возможно, но вы, люди, способны докопаться до любого знания, которое только существует в мире... Мы должны были пожелать жить. После той битвы наши души были истощены, наши идеалы – растоптаны. Лишь мольбы человека с очень чистыми помыслами, искренность и сила могли достучаться до нас, сокрытых от мира в спячке. Только это могло вернуть нас из мира, которого не существует, в настоящий. Те люди, которых вы зовёте Плазмой, обнаружили меня, спрятанного от всех земных существ, в давно занесённых песком руинах, но лишь один из них смог достучаться до моего сердца. Я не мог не помочь ему – ведь его мечта была прекрасной, а идеалы – похожи на верования одного из людей, с кем я был связан ранее. Казалось, что эти идеалы ждали моего пробуждения все века – и я уверовал, что такова воля мира. Но даже несмотря на пробуждение, я оставался бесплотной, бессильной тенью... Им требовалось больше – и ритуал был завершён». По телу дракона пробежала сеть молний. «Множество безвольных существ отдало свои жизни, чтобы я обрёл плоть. Они не знали, на что их обрекли люди – кто-то не узнал до самого конца, запертый в крошечных устройствах. Их страх, отчаяние, злоба – каждая из их эмоций – прошли сквозь сосредоточие моей души, заставляя меня увидеть всё, что совершили создания, пленившие их. Но души принесённых в жертву покинули мир – и жизненная энергия, переполнявшая эти ненужные им более тела, позволила мне воссоздать себя, превращённого в прах, вновь. Я вернулся в мир – ничего не понимающий, опьянённый жизнью, готовый превратить все эти жертвы в фундамент нового счастливого бытия... И то, что ритуал был проведён в тайне от моего союзника, казалось таким естественным, что я так ничего и не сказал ему... Но третье условие – самое сложное и лёгкое одновременно. Без человеческой веры даже вернувшиеся в мир существа не могут жить слишком долго. Мы с союзником побывали во многих местах, и верующие в нас, сами того не ведая, отдавали мне свои жизненные силы, возвращая давно утраченное существование. Народы Юновы отдали мне столько, что в конце концов этого хватило и на воскрешение Реширама, память о котором вернулась из глубин веков... Но без верного ритуала он так и остался тенью самого себя, почти бесплотным духом, неспособным хранить обретённую силу вечно. Мой брат всё ещё в поисках смысла... Он ни за что не вернётся к ожидающему нас Кюрему. И... Я не вернусь к нему тоже, пускай мой путь уже найден». – Почему? – неуверенно спросила Лил; её мысли рассыпались, растерялись. На этот раз дракон ответил. «Потому что мировые течения нельзя повернуть вспять. Мы больше не то, чем являлись. Как люди и покемоны, как манафи и люди – мы должны забыть о том, кем были, и идти своими путями, даже если наши сердца ещё не верят этому. Наши души и тела никогда не станут едиными вновь, даже если мы захотим. Но если мы идём вперёд, мы не должны забывать о прошлом – потому все мы должны жить в согласии и помогать друг другу, даже если больше нет того, что нас объединяет... Кюрем так и не понял этого... Сомневается в этом и Реширам. Теперь нам по пути, Лил. Мой брат ждёт нас... И даже если мы с тобой не имеем общего истока, нет ничего, что помешало бы нам объединить свои надежды». Лил сглотнула. Со словами Зекрома над ней сгустилась пустота, будто бы что-то громадное неодобрительно протягивало к девушке свои лапы. И теперь Лил почти слышала, как это что-то зовёт к себе, собираясь забрать её жизнь.

====== Глава 87 ======

Спина Зекрома была тёплой – будто бы нагретая солнцем – и прикосновение к ней вызывало покалывание. Лил невольно сравнила дракона с Муркой, хотя общего между этими покемонами было немного – разве что летать они оба умели. Упасть с Зекрома было нестрашно – на широкой спине могло разместиться пятеро – а полёт казался более плавным и спокойным, так что занявшийся было страх быстро притих и почти не беспокоил. Глядя на ровные чешуйки, Лил даже не смогла не поинтересоваться про себя, оставался ли Зекром холоднокровным. Мог ли он называться настоящим драконом, или его записали в эту группу исключительно из-за внешности? И измерял ли кто-либо силу электрического разряда, который могла создавать та штука у него на хвосте? Повернувшись и заметив редкие искры, проскальзывающие по шкуре, Лил пришла к выводу, что вряд ли кому-то стоило рисковать жизнью, чтобы узнать несколько лишних цифр.

– А Реширам... Точно придёт? – Лил вспомнила о нехорошем предчувствии и передёрнула плечами. На расстоянии вытянутой руки проплыло облачко – маленькое и аккуратное, будто искусственное. «Пока я здесь, он может отречься от своих планов. Но надеюсь я, что брат мой оставит свою гордость и покажется. Он думает, что нашёл способ стать таким же, но я уверен, что этого шага не хватит для исполнения надежд брата». – Он хотел... Забрать мою жизнь? – Лил задала вопрос скорее для того, чтобы подтвердить свой ответ. «Выведав, что человеческая вера способна вернуть нас к жизни, Реширам задумался над тем, будет ли принесённый в жертву человек полезнее многих жизней покемонов. Но для начала он решил использовать человека как инструмент познания... Он думает, что всегда успеет взять чью-то жизнь... Кажется мне, что он всё ещё сомневается...». Лил задумалась, уставившись на тянущиеся внизу скалы. Устрашающие препятствия Дороги Победителей не могли испугать девушку, пока на её стороне был легендарный титан, но если дальше и правда предстояло встретиться с Реширамом, всё могло окончиться скверно. К тому же происходящее ей казалось своего рода сном: всё это – и принёсший Финни спасение Зекром, и путешествие на спине титана, и его надежды – было слишком эпическим, чтобы происходить на самом деле. Могла ли Лил на самом деле всё ещё спать в своей кровати перед началом путешествия и видеть полные великих свершений сны? Может быть, ей уже пора было проснуться? «Я не отдам тебя, Лил! – посвежевший Финни бодро поднял усики – он изо всех сил старался вести себя так, будто бы ничего и не случалось. – Я ведь твой ангел-хранитель! И я могу разговаривать с тобой! Все остальные помогут мне, мы вместе!» Блинки, дрейфующая в оставляемом Зекромом воздушном потоке, что-то еле слышно пискнула, и дракон снизил скорость, присматриваясь к слепой джамплуф. В его голосе послышалось удивление. «Почему не веришь ты своему мастеру? Я вижу, что путь твой был тернист и долог, но ты не из тех, кто поддаётся. Ты всегда надеялась в прекрасную мечту и общее счастье, так... Почему в тебе нет больше жизненной силы?» Лил вскинула голову, с беспокойством ловя Блинки взглядом. Она и не думала, что ей было настолько плохо – всё-таки без возможности понимать покемонов тренер многое теряла. Джамплуф что-то пискнула в ответ, и Зекром продолжил. «Твой друг пострадал... Ваши жизни слишком хрупки, я знаю... Ты боишься, что новые и новые друзья будут страдать? Ты уже отказалась от своей мечты защищать их? А... Ты не отказалась... Ты хочешь от всех отдалиться, чтобы не испытывать боли. Ты спрятала своё хрупкое сердце и думаешь, что сильнее стала от этого... Позволь мне дать тебе совет, Блинки. Я читал множество душ покемонов и ведаю: сила твоя не в этом. Ты должна и дальше дарить всем мир – ведь та, кто отдал за тебя жизнь, хотела сохранить твою душу нетронутой. Верь в себя! С помощью этого дара сможешь ты излечить боль твоих друзей, даже если потеряли они смысл жизни». Джамплуф, казалось, смутилась. Она прекратила двигаться в потоке и спикировала прямо в руки Лил, охваченная мелкой дрожью. Впервые за многие дни Блинки что-то говорила тренеру, и та, даже не понимая её, осторожно обняла джамплуф, пытаясь оказать давно необходимую поддержку. Вместе с тем Лил исполнилась благоговением – мудрый титан и правда видел всех насквозь, для него не было ничего невозможного. Остальные покемоны, похоже, это понимали: Леонардо, забеспокоившись, спрятался куда-то за спину Лил, Элли буркнула и исчезла из вида, а вот Голдкинг передвинулся поближе к драконьей шее, будто бы собираясь задать ему вопрос. Сейчас тренер видела, что сейсмитод был всё-таки великоват для такого путешествия, но Голдкинг казался так заинтригован полётом, что сам Зекром настоял на том, чтобы земноводное составило всем компанию. Может, он с самого начала собирался присмотреться к группе, с которой вызвался подобраться к Лиге? Несмотря на то, что дракон помогал им, Лил не могла отделаться от ощущения, что дистанция между ними оставалась слишком большой. «Хочешь узнать, почему она не послушала тебя, хотя ты уже говорил об этом? Ты уже знаешь ответ... Голдкинг. Всё из-за того, что Блинки решила для себя. Ты поступил иначе... Ты тоже потерял дорогого тебе, но потому и открыл спрятанное ото всех сердце. Ты хочешь помогать в ответ, позабыв о собственной боли. Ты очень добрый, Голдкинг. Даже если цвет стал для тебя проклятьем, ты не отказался от своей участи. Ты похож на Блинки, но ты можешь и должен применять умения для защиты друзей. Не подведи их!» Сейсмитод с усердием кивнул и повернулся, рассматривая далёкую землю. Лил улыбнулась при взгляде на его золотистую чешую – почему-то рядом с таким во всех смыслах солнечным покемоном любой страх пропадал полностью. Заметив взгляд тренера, Голдкинг повернул к Лил голову и почти беззаботно улыбнулся. «Он жаждет увидеть мир этот, Лил, – отозвался Зекром. – Но не один. Голдкинг хочет показать весь мир из вас каждому, даже тому, кто не хочет смотреть». Последние слова заставили было Лил подумать о Блинки, но копошение за спиной изменило её мнение. Голдкинг пододвинулся к тренеру и схватил скрывающегося Леонардо; симисейдж попробовал было воспротивиться, но чуть ли не сорвался со спины легендарного дракона. Зекром тяжело взмахнул крыльями и в его взгляде показалась усмешка. «Леонардо не хочет видеть мир, ибо был он оторван от дома и вернуться хочет, – Зекром посмотрел на Лил, и та, вспомнив обстоятельства поимки, прикусила губу. – Но он понимает, что не сможет сделать этого сам. Его дом далеко... Даже когда свободен он был, то не знал, куда идти». Симисейдж, вывернувшись из хватки неторопливого Голдкинга, запрыгнул ему на спину и, будто бы что-то доказывая, бросил пару реплик Зекрому. «Он говорит, что может посчитать домом и свой покеболл. Но только если быть с ним вежливым... Не думаю я, что эта правда настоящая...» «Я ведь и сам мог перевести Лил!» – с важным видом вклинился в разговор Финни, на которого Зекром не обратил внимания. – Леонардо, – Лил поняла, что второй возможности может и не представиться. – А где твой дом? И как ты... Эволюционировал? На лице симисейджа возникло удивление. Его можно было понять – пусть Лил и старалась сделать для покемона всё возможное, она никогда не пыталась выйти с ним на такой контакт: отчасти потому, что всё равно не смогла бы наладить диалог. Возможно, это и не позволяло отношениям Леонардо и Лил стать более тёплыми. Сейчас появился реальный шанс всё исправить, однако удивление обезьяны сменилось злостью. «Он сердится», – выпалил нечто очевидное Финни, но голос манафи быстро оказался заглушён размеренной речью Зекрома. «Его дом был там, где встретились вы. Леонардо... Нет, семья называла его Травинкой... мирно жил в лесу около гор, вместе с теми, кого любил и о ком заботился. Он волнуется очень, жива ли его семья теперь, когда нет рядом защитника. Его возлюбленная очень ловкая, но она так и не смогла достать развивающий камень со дна озера. Травинка говорит... Он сам отправился в горы, чтобы отыскать камень свой. Но когда Травинка эволюционировал много дней спустя после, ты поймала его. Думает он, что семья давно считает Травинку мёртвым. И всё ещё тебя винит». Леонардо кивнул и отвернулся – будто бы даже реакцию Лил видеть не хотел. Голдкинг неуверенно квакнул. «Слишком много дуется, вот что!» – заявил Финни, но Лил помотала головой, останавливая манафи. – Финни, я бы на его месте себя уже.., – Лил вовремя запнулась. – Забудь. Леонардо прав. Точнее, Травинка... Тренер вздохнула – тогда она поймала симисейджа, разозлившись на Джо. Теперь было стыдно – но сколько уже раз пришлось убеждаться в недопустимости погони за прошлым? Всё, что теперь можно было сделать – это лишь попытаться исправить настоящее. – Травинка, я не знала! Это не оправдание, но... Если хочешь, я прямо сейчас отправлюсь туда, где встретила тебя. Даже если Зекром не захочет помогать, мы пойдём туда пешком. Лига будет недовольна, но, если это поможет загладить свою вину, я сделаю это! Лил не была уверена, что говорила правду – она хотела помочь симисейджу, но результат волновал её. Что если из-за потери времени случится что-то ужасное? Или им не удастся найти семью Леонардо? Ощутив на себе взгляд покемона, Лил сглотнула – тот уже перебрасывался какими-то непонятными словами с Финни. Зекром молчал, не желая переводить. Наконец на лице Леонардо возникла кривоватая ухмылка – почти человеческая. Манафи вздохнул и прилёг на спину Зекрома – возможно, ему всё ещё было тяжеловато из-за недавнего ранения, а может Финни просто хотел что-то выразить таким способом. Переводить он больше не пытался. «Он говорит, что было бы позором оставить команду перед таким испытанием. И если он героем станет, семья будет гордиться им. Травинка хочет помочь – но потом вернуться к родичам. И хочет он камень для возлюбленной. Он слышал, что у людей много таких». Это не было лишено смысла. – Аа... Она водного типа? – Лил вспомнила историю. – Значит, водный камень? Симисейдж усиленно помотал головой и подпрыгнул. «Он не понимает твою...недальновидность. Если бы она плавать умела, у неё бы получилось добыть себе камень. У Искры горячая кровь... Вы, люди, назвали бы её огненной». – Ой, – пробормотала Лил. – И правда ведь... Спасибо, Леонардо! Конечно, я сделаю всё! Если тебе надо будет ещё что-то, не стесняйся! Симисейдж улыбнулся так, что сомнений не оставалось – эту фразу он запомнил. Ответная улыбка Лил получилась неловкой, после чего она совершила попытку сменить тему разговора – сейчас лишнее самобичевание могло всё испортить. Ей хотелось побыстрее отогнать от себя всё лишнее, даже если речь шла об очень большой ошибке. – Аа.., господин Зекром, – Лил тщательно осмотрелась в поисках дасклопса. – В одном бою Элли нанесли ранение, и она начала поглощать всё в округе... Вы не знаете, что это могло быть? Что у призраков вообще... Внутри? Зекром сделал паузу, прежде чем ответить – все покемоны за это время притихли, готовые слушать. «Пустота тех, кого вы называете дасклопсами, похожа на нашу собственную – такое обличье могут принять души, не преуспевшие на пути своём. Сильные желания сохраняют души в этом мире, но пустота от несбывшихся надежд расширяется, притягивая к себе материю страха и отчаяния. Так падшие души теряют облик свой и получают новую форму вместе с новыми силами... В этом существе ты видишь кого-то, с кем твой путь пересекался – даже после смерти сохранила стремления она. Она возродилась вновь в месте, наполненном силами чужими – там, где прежде был воскрешён я – но в наследство Элли досталась лишь пустота. Ты ведь знаешь, Лил, как её звали прежде? Ты помнишь её, иначе бы не дала это имя...» Лил вздрогнула – впервые за полчаса она снова ощутила неистовый страх полёта. Конечно, она знала. Знала, но считала это глупостью и никогда бы не поверила, не случись этого разговора. – Элис!? – наконец выкрикнула она в смятении. Финни встрепенулся и устало кивнул; Леонардо фыркнул, а Голдкинг продолжал смотреть куда-то, не улавливая сути разговора. Блинки оживилась; она что-то пыталась произнести, но теперь никто не стал переводить слова джамплуф. Через пару секунд сама дасклопс упала на Зекрома с неба, радостно хохоча. Кажется, это и впрямь была новая форма янмеги – вспомнив о самодовольстве, с которыми Элли выполняла свои приёмы, Лил сделала вывод, что смерть ту ничуть не испугала. А ведь у учёных так и не было ни одного доказательства, что такое бывает на самом деле... «Она рада, что ты наконец это заметила, – серьёзно произнёс Финни. – И говорит, что не остановится, пока не докажет свою силу. Ладно хоть о кобальоне... А, нет – его победить она всё ещё хочет. Пф...» Дасклопс припугнула манафи сгустком тьмы в руках, однако на этот раз в дело вмешался Зекром, ударивший по призраку крылом. Не получившая урона Элли зыркнула на титана; этим дело и ограничилось. «Сохраняйте спокойствие, если не хотите проиграть. Мы уже прибыли почти, – Зекром указал на одинокое здание посреди пустыни, исполинские размеры которой скрадывали масштаб самого строения. – Я был здесь ранее... Тогда нам пришлось бой принять прямо там, на лестнице. Но я вижу, что сегодня всё пройдёт иначе. Ты сама войдёшь туда, Лил. И я буду тем, кто победу принесёт тебе в самых опасных сражениях, с которыми не справится никто из твоих друзей. Мы победим! И тогда мой брат придёт к нам: он не уступит тебя, свою жертву и инструмент. Донесём ли мы до него наши Правду и Идеалы?..» Последний вопрос прозвучал тускло, совсем как размышление, и Лил ничего не ответила, глядя на замолчавших покемонов. По условиям последней битвы испытание не должно было начаться без готовности претендента. Однако что могла подумать элита, вновь увидев в своей крепости Зекрома? Как их могли встретить? Только в одном Лил была уверена на все сто процентов: на этот раз никто не поддастся. И единственным выходом, который у них был, оставалась победа – без других вариантов.