Текст книги "Энигма (ЛП)"
Автор книги: РуНикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
– Ваша заявка выглядит убедительно, мисс Салазар, – сказал доктор Бейн, отвлекая от размышлений и возвращая внимание в свой кабинет. – Единственное, чего не хватает, – это двух рекомендательных писем от профессоров с одобрением вашего заявления.
Салем забрала свой файл и положила в сумку.
– К кому бы вы посоветовали обратиться?
Доктор Бейн открыл лежащую перед ним папку. В мире цифровых технологий он всё еще придерживался старой школы, предпочитая использовать ручку и бумагу. Именно поэтому сегодня утром, прежде чем прийти к нему, она распечатала свое заявление в библиотеке.
Библиотека. Карточка. Логотип.
Не думай об этом.
Прикуси щеку.
Оставайся в настоящем.
Она покачала ногами, ожидая, пока он просмотрит папку.
– Доктор Абрам ведет у вас «Введению в криминалистику», да?
– Да, – подтвердила она.
– В таком случае я бы посоветовал обратиться за письмами к ней и доктору Мерлину. Они, скорее всего, дадут вам их без проблем. У них есть опыт написания хороших писем от предыдущих соискателей.
Салем почувствовала, как при упоминании доктора Мерлина ее желудок сжался еще сильнее. Она избегала его и вне занятий, хотя всё еще пыталась найти способ попасть в его кабинет.
– Может быть кто-то другой, кроме доктора Мерлина, профессор?
Она увидела, как пожилой мужчина поднял на нее взгляд, и его проницательные глаза впились в нее.
– Есть какая-то особая причина?
Салем помедлила, а потом решила сказать полуправду.
– Я просто не чувствую себя достаточно комфортно на его занятиях, чтобы обратиться к нему с просьбой.
Пожилой мужчина ответил не сразу, внимательно разглядывая ее поверх очков.
– Это странно, учитывая, что он хвалил ваше участие в уроках, когда я столкнулся с ним. Сказал, что вы активно участвуете в дискуссиях, отстаиваете свое мнение. Он сказал, что у вас острый, ясный ум, если я правильно помню.
Черт.
– Это очень… мило с его стороны. – Она не знала, что еще сказать и начала подниматься. – Я передам вам письма в конце недели, доктор Бейн. Спасибо.
Повернувшись, чтобы уйти, она услышала, как пожилой мужчина окликнул ее.
– Салем?
Она удивленно обернулась. Он всегда называл ее по фамилии, как того требовал Университет.
– Я знаю, что это не в правилах Университета, но я должен сказать, – начал он, сложив руки на столе. – Если вас что-то беспокоит, приходите ко мне. Да, я ваш научный руководитель. Но я также был отцом дочери, которую потерял слишком рано. Я также был научным руководителем студентки, которая слишком рано ушла из жизни. Я не хочу, чтобы еще одна жизнь прошла впустую, если я могу что-то сделать. Так что, если вам нужно будет что-то обсудить, знайте, что мой кабинет всегда открыт.
Салем молча смотрела на мужчину и, растроганная, сглотнула комок в горле. Он знал, что, если она пожалуется в администрацию на его слова, это может иметь последствия. Нарушение кодекса поведения между студентами из обеспеченных семей и преподавателями противоречило правилам. Он ставил на карту свою профессиональную и академическую карьеру, предлагая ей помощь, и всё же сделал это.
И это при том, что в Университете появился консультационный пункт, созданный специально для студентов после всех смертей, произошедших в кампусе. Насколько она знала, на пляже теперь были спасатели, и частная охрана патрулировала территорию кампуса, чтобы предотвратить другие трагические происшествия.
Она задумалась, если бы кто-то раньше пошел на такой риск, могло бы это помочь кому-то из погибших студентов? Мог ли кто-то помочь ее сестре?
– Спасибо, профессор, – сказала она ему, и искренность ее слов соответствовала искренности в сердце. Она ценила его больше, чем могла выразить словами.
Доктор Бейн был хорошим человеком. Хорошим человеком, который пережил слишком много потерь, но сохранил в себе доброту. С ним мир стал лучше.
Он кивнул, и она покинула его кабинет, но его слова остались в памяти.
Мортимер менял ее, делая мягкой, какой она не была раньше. Она не знала, виноваты ли в этом ее новые друзья и их влияние, или доктор Бейн и его постоянное наставничество, или общение с проклятием ее существования, которого она избегала, или даже просто постоянная толпа студентов, повсюду болтающих о школе, вечеринках по выходным и обычной жизни.
Она чувствовала, как понемногу раскрывается, принимая тот факт, что не все в мире настроены против нее, что она сливается с толпой, не как кто-то невидимый, а как одна из людей, и это было приятно.
Она вышла из здания на улицу в редкий солнечный полдень, облака разошлись достаточно, чтобы можно было увидеть замок и кампус, залитые ярким светом, впитать цвета сада, опавших листьев и старых камней во всей их красе.
Яркое солнце согревало ее кожу, она подставила ему лицо и вдохнула полной грудью, понимая, что у нее есть неделя, чтобы получить письма. С доктором Абрам проблем не будет. Салем преуспевала в криминалистике благодаря своему интересу к этому предмету и онлайн-курсу, который подготовил ее к основам предмета. Доктор Абрам была очень довольна ее успеваемостью на занятиях и всячески поощряла желание сделать карьеру в этой области.
Но почему-то именно подпись доктора Мерлина на ее письме беспокоила ее. Она до сих пор не могла выбросить из головы кулон своей сестры на его каминной полке. От осознания того, что этот мужчина каким-то образом связан с сестрой, а она даже не может найти о нем никакой информации, в груди завязался тугой узел.
Она вдруг открыла глаза.
Может быть, она могла бы.
Она пыталась найти способ проникнуть в его кабинет с помощью правильных методов. А что, если… она попробует сделать это иначе?
Идея закрепилась в ее голове, и она направилась в «Би-би-си», точно зная, кого попросит о помощи.
***
– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – ахнула Адити, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. К счастью, из-за солнечного дня и выходных в «Би-Би-Си» было практически пусто, если не считать нескольких студентов, нашедших утешение в книге или исследовании с горячим напитком у одного из окон.
Адити отодвинулась от разделявшей их столешницы и открыла деревянную перегородку.
– Я не могу вести с тобой разговор через эту чертову штуку. Иди сюда.
Салем, не колеблясь, прошла и встала за стойку, оглядывая кафе с новой точки. Отсюда было видно всё: окна, вход, столики, даже главные ворота Университета в конце улицы. Довольно мило.
– Итак, позволь мне прояснить ситуацию, – начала Адити, снова облокачиваясь на столешницу. – Ты хочешь, чтобы я воспользовалась своей сетью и нашла кого-нибудь, кто сможет обеспечить тебе доступ в кабинет доктора Мерлина?
Салем кивнула.
– Скажи мне зачем, – потребовала Адити. – И не надо нести чушь о том, что он держит твои документы в заложниках или что-то еще. Я не идиотка.
Салем знала это. Адити была умна, даже слишком, потому что заставляла людей верить в обратное. Но все равно Салем не знала, что и как много могла ей сказать. Дело было не только в доверии. Салем в какой-то степени доверяла Адити, но дело было еще и в безопасности девушки. Она не хотела втягивать ее в опасную ситуацию, особенно когда планировала узнать правду, предложив себя на блюдечке с голубой каемочкой. Адити этого не заслуживала. Но и лгать ей она не могла.
Поэтому, как и в случае с доктором Бейном, она решила сказать полуправду.
– Я не могу быть уверена, но подозреваю, что у него в кабинете есть что-то, принадлежащее моей сестре.
Карие глаза Адити расширились.
– Какого черта? Откуда ты это знаешь?
Салем замешкалась на долю секунды.
– Потому что моя сестра однажды упомянула об этом в своем электронном письме.
Лицо Адити стало мрачным.
– Она упомянула, что оставила это в его кабинете?
– Что-то вроде того, – неопределенно ответила Салем. – Мне просто нужно зайти в его офис, хотя бы один раз, и поискать самой. От этого мне станет легче.
Нет, не станет. Потому что, если она ничего не найдет, ее напряжение еще больше усилится. А если она что-то найдет, то не будет знать, что делать. Пока, по крайней мере.
Адити на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть.
– Хорошо.
Салем почувствовала, как ее плечи расслабились. Она даже не осознавала, насколько была напряжена, прося о помощи. Это противоречило всем ее правилам, но, зная, что это сработало, она почувствовала облегчение.
– Спасибо, – искренне сказала она Адити, понимая, что благодарит уже второго человека сегодня за то, что он для нее сделал. Может быть, где-то в мире все-таки летают свиньи?
– Не распространяйся об этом, – ответила Адити тем же тоном. – Я знаю кое-кого, кто может знать кое-кого. Я поговорю с ним.
Прежде чем Салем успела кивнуть, она услышала, как открылась входная дверь, и машинально обернулась, чтобы увидеть, как в кафе входит проклятие ее существования, его макушка почти касалась дверного косяка, и от его присутствия уютное кафе внезапно стало казаться переполненным.
Она не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Ее психологическая подготовка была никудышной.
Даже не задумываясь о том, что делает, Салем пригнулась и спряталась под прилавком, за деревянными панелями, которые закрывали переднюю часть стойки, пряча ее от посторонних глаз. Адити бросила на нее недоуменный взгляд, затем нацепила на лицо вежливую улыбку и поприветствовала вошедшего.
– Великолепный день, не так ли? Что я могу тебе предложить? – Спросила Адити своим идеальным голосом, предназначенным для публики. Салем слышала разницу, зная ее уже несколько месяцев.
– Ответы, – сказал Каз, и ее ресницы затрепетали в ответ на его голос. Проклятье. Ей нужно перепрограммировать свой мозг и исключить эту реакцию на слуховую стимуляцию из своей жизни. Она готова была отказаться от своей любви к звукам, если бы это означало уменьшение его воздействия на нее.
Улыбка не сходила с ее лица.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, какого черта… – он сделал ударение на этом слове. – Что происходит с твоей подругой?
Какая наглость. Салем уставилась на стену перед собой, поражаясь тому, что у него хватило наглости подойти к ее подруге и потребовать ответов, словно у него были какие-то права на нее. Это было не так. Они были никем друг другу. Да, они танцевали этот странный танец уже несколько месяцев. Конечно, они оба знали, что у другого не всё в порядке с головой. Конечно, он замечал в ней какие-то мелочи, а она – в нем. Но это ничего не значило. Он просто играл с ней, а у нее были дела поважнее, требующие ее душевной энергии. Но кем, черт возьми, он себя возомнил, когда подошел к ее подруге и потребовал от нее ответов, словно Салем принадлежала ему?
– Тебе придется быть более конкретным, – не растерялась Адити. – У меня много друзей. – Так и было.
Солнечный свет, льющийся через окна рядом с главной дверью напротив стойки, отбрасывал тени, и она увидела, как его массивная фигура положила руки на стойку и наклонилась вперед.
– Не морочь мне голову, Адити.
Она никогда не слышала, чтобы его голос звучал так. Холодный. Бесчувственный. Ледяной. Он… не подходил ему, по крайней мере, той его версии, которую она знала, хотя эти знания были ограничены. Нет, он был столкновением контроля и хаоса, огня и серы, варварства, адского пламени и гедонизма, адом своего собственного подземного мира, и будь она проклята, если какая-то ее часть не хотела быть девушкой, которую он приведет в свой мир.
Холод не был его стихией.
Адити невозмутимо вздохнула.
– Я не смогу помочь тебе, если ты не будешь более конкретным.
Салем должна был отдать ей должное – девушка была храброй.
– Отлично, – услышала она его слова. – Расскажи мне, что ты знаешь о Салем, и я буду держать в тайне то, что вы делаете с Уитмором.
Адити и Барон? Парень, который вроде как шантажировал ее? Он ее друг?
Стоп, он был тем самым другом-технарем, о котором она рассказывала?
Она была в сговоре с Бароном? Знала ли она то, что он знал о ней?
Была ли она на самом деле ее подругой или очередной предательницей?
Она увидела, как побледнело лицо ее подруги, как ее взгляд на долю секунды переместился на Салем, прежде чем она снова посмотрела на мужчину, шантажирующего ее.
– Ты же не хочешь нажить себе врага, Каз, – сказала ему Адити.
Каз наклонился ниже.
– Ты знаешь, что он встретил ее рано утром на прошлой неделе? Совсем одну? Сразу после того, как вышел из твоей комнаты? Ты уверена, что можешь ему доверять?
Его голос, этот вкрадчивый тон заставили бы духов усомниться в собственной смерти, не говоря уже о простых смертных.
Лицо Адити окаменело.
– Что тебе нужно?
– Насколько хорошо ты знаешь Салем?
Адити пожала плечами.
– Полагаю, так же хорошо, как и всех остальных. Она довольно тихая, как ты уже знаешь. Очень осторожная. Держится, в основном, сама по себе. Хотя, честно говоря, я ее не виню. Достаточно тяжело проходить через всё это дерьмо и горе в одиночку, но каждый день сталкиваться с тем, что тебе бросают в лицо жестокие сверстники. Не представляю, как она справляется. Как она всё еще остается здесь, я имею в виду. Я бы сбежала в первую же неделю, будь я на ее месте.
– Она сильнее, чем кажется.
Салем ошеломленно моргнула. Ее подруга произнесла несколько очевидных вещей, о которых все и так знали, но он добавил к ним еще кое-что.
Он считал ее сильной.
Она не знала, что он воспринимал ее именно так. Она никогда не задумывалась об этом, но теперь, когда она это сделала, мысль о силе не пришла ей на ум. Для постороннего человека это могло показаться именно так, решила она. И всё же было странно приятно слышать о себе такое, особенно от него.
Парень, держа руки прямо над ее головой, отделенной стойкой, кивнул.
– А что насчет Барона? Она когда-нибудь говорила о нем?
– Нет.
– Что-нибудь еще?
– Задай конкретный вопрос. – Адити вскинула руки. – Я могу продолжать говорить, и ты не найдешь ответа, который ищешь. Так что просто спроси меня о том, что хочешь знать.
– Она когда-нибудь говорила о своей сестре?
Салем замерла, наблюдая за движением тени.
– Немного, – честно ответила Адити. – Она не говорит о своей семье. Она вообще мало о чем говорит, кроме школы и уроков.
Это было правдой.
Он сложил руки на груди, и его тень увеличилась, стала больше, нависая над ними.
– Она сказала тебе, что подала заявку на премию за выдающиеся достижения?
Салем была рада, что несколько дней назад рассказала об этом Адити и Мелиссе.
– Да, она упоминала об этом.
– Почему?
– Она сказала что-то о чествовании памяти своей сестры, если я правильно помню. Что она не хочет, чтобы это прекратилось и наложило отпечаток на ее фамилию. Награды существуют уже лет пятьдесят-шестьдесят?
Каз помолчала несколько секунд.
Бедра Салем с непривычки начали гореть от долгого сидения на корточках. Она уперлась рукой в стену и постаралась не шевелиться и не шуметь, чтобы не насторожить мужчину и не отвлечь подругу.
– Мне нужно, чтобы ты убедила ее не подавать заявку.
Салем прикусила внутреннюю сторону щеки. Какого черта?
– Почему? – Адити повторила ее мысли.
– Просто поверь мне на слово, – неопределенно ответил он. – Для ее же безопасности.
Адити подняла руки вверх.
– Ты начинаешь меня раздражать. Обсуди это с Салем. Я поддержу ее, что бы она ни решила.
Салем назвал бы Адити замечательной подругой, хотя и со своими секретами, если бы только что не узнала о ее связи с Бароном. Она показала Салем повседневные аспекты дружбы, о которых Салем и не подозревала, и это научило ее быть лучшим другом. Но ей нужно было подтверждение, что эта дружба настоящая, а не вымышленная, как она уже начала опасаться.
В ее размышления ворвалось язвительное фырканье Каза, его тень провела рукой по своим слишком длинным волосам.
– Я бы так и сделал, только она по какой-то гребаной причине решила меня избегать.
Адити на долю секунды посмотрела на нее, а затем сложила руки на груди поверх фартука «Би-би-си», повторяя позу мужчины.
– Ты что-то натворил?
– Я не знаю, – признался он, и Салем почувствовала укол сочувствия. Она могла понять, как ее реакция той ночью могла сбить его с толку, оставить вопросы, на которые он пытался найти ответы. Но в конце концов, это было не ее дело. У нее были свои воспоминания, свои травмы, и в Университете у нее были более важные дела, на которых нужно было сосредоточиться. Он и так отнял слишком много ее душевных сил и энергии, и она должна была перенаправить свои ресурсы на выполнение поставленной задачи, на миссию, ради которой она сюда приехала, – на необъяснимые смерти студентов и нелогичное самоубийство ее сестры.
Ее подруга ничего не сказала, и он тоже, просто вздохнул и пошел прочь, его тень становилась всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла из виду.
– Ну, это было весело.
Адити протянула руку Салем и помогла ей встать. Мурашки побежали по ее ногам прямо к ступням, заставляя их дрожать. Она несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы восстановить кровообращение, проклиная тот факт, что не надела бюстгальтер под майку и свободный повседневный кардиган, который накинула поверх нее. Ее грудь, хотя и была достаточно упругой, чтобы не носить бюстгальтер, не могла справиться с гравитацией, когда она так прыгала. Она сделала мысленную пометку никогда больше так не делать.
– Итак, ты хочешь поговорить об этом? – спросила Адити.
Салем стояла молча, давая Адити возможность самой подобрать слова.
Девушка сглотнула.
– Мы с Бароном… встречаемся уже некоторое время.
Салем не удивилась, вспомнив, как ее подруга танцевала, а мужчина смотрел на нее. Адити рано ложилась спать, пропадала по выходным, краснела всякий раз, когда говорила о своем друге-технаре – она должна была догадаться.
– Это просто физическое влечение, – уточнила Адити, и Салем не поняла, кого она успокаивала. – У него свои дела, а у меня – свои. Нам просто нравится физическая активность.
Салем подождала еще немного.
– Это он попросил тебя сблизиться со мной?
– В начале да. – Адити, к ее чести, не дрогнула. А вот Салем – да, и Адити тут же схватила ее за руки, торопясь объяснить. – Он просто попросил меня присмотреть за тобой в самом начале, но он не имеет никакого отношения к тому, что мы стали друзьями, Салем. Дело только в нас. Я сразу поняла, что ты на самом деле очень классная и одна из самых умных и непредвзятых людей, которых я встречала. Конечно, у тебя есть багаж, но у кого его нет? Это делает твое пребывание здесь еще более удивительным, и я очень горжусь тем, что ты моя подруга.
Салем проглотила этот поток слов, искренних, проникновенных слов, прозвучавших в ее адрес, и почувствовала, что ее глаза горят. Она быстро заморгала, и сжала руки подруги, впервые в своей взрослой жизни решив поверить чьему-то мнению о ней.
– Я тоже думаю, что ты очень классная.
Адити сжала ее руки в ответ и отпустила.
– Просто чтобы ты знала. – Салем поправила кардиган и повесила сумку на плечо. – Он соврал. Я имею в виду Каза, – уточнила она, чтобы успокоить подругу, хотя Адити и настаивала на том, что это ничего не значило. – Барон не поджидал меня. Я гуляла, и он столкнулся со мной, а потом проводил до ворот. Вот и всё.
Может быть, он и почти угрожал ей, но подруге не нужно было об этом знать.
Адити облегченно вздохнула.
– Каз – мудак.
Салем не возражала, но ей также не понравилось, что его так называл кто-то другой. Однако она больше ничего не сказала.
– Тебе стоит избавить его от страданий, понимаешь? – Сказала Адити, взяла тряпку и стала вытирать прилавок. – Я не знаю, что случилось, но подумай об этом, прежде чем он начнет буйствовать, угрожая всем, и сожжет это место дотла только потому, что ты его игнорируешь. Он достаточно безумен, чтобы действительно это сделать. Этот красавчик плохо переносит, когда его игнорируют.
Салем прикусила губу.
– Не думаю, что я готова с ним разговаривать.
Адити усмехнулась через свое миниатюрное плечо.
– А кто говорил о разговорах? – Она вздернула брови. – Загони его в угол и поцелуй, как ты сделала у костра. Залезь на него, как на дерево, и трахни. Похоже, он знает, как помочь тебе хорошо провести время.
– Оргазм – отличное средство от стресса, – вслух размышляла Салем, и Адити рассмеялась.
– Действительно. Иди сними свой стресс, а потом расскажи мне подробности.
Салем почувствовала, как ее губы подрагивают от этого нелепого разговора.
– Ты неисправима.
– Я знаю, – заявила Адити с гордостью.
Салем собралась уходить.
– Я вернусь в комнату, чтобы вздремнуть.
Адити зевнула.
– Везучая сучка. Поспи и за меня лишний часик.
Салем кивнула и обошла стойку, покинув кафе через заднюю дверь, которая выходила в глухой переулок, на тот случай, если он был где-то рядом. Ей нужно было обдумать всё, что произошло, и для этого ей требовались тишина и покой ее комнаты.
Быстрым шагом преодолев узкий переулок, расположенный между зданием, из которого она вышла, и другим, пустующим, она направилась по длинному маршруту, огибая территорию кампуса, и прошла через восточную часть города к маленьким задним воротам, о которых знали только жители жилых кварталов, так как они открывались рядом с ними. Хотя большую часть времени ворота были закрыты, через них можно было войти по студенческим картам.
Пока она шла, в поле ее зрения попало небольшое здание, которое она раньше не замечала, поскольку никогда не бывала здесь днем.
Местный полицейский участок.
Замедлив шаг, она рассматривала здание, забыв о событиях в кафе, ее мысли неслись со скоростью мили в минуту в совершенно другом направлении.
У нее был целый выходной, никаких обязательств, кроме долгожданного сна, и множество вопросов, которые, возможно, только возможно, могли бы найти новое направление. Это был путь, который она еще не исследовала. Может, пришло время?
Глубоко вдохнув и вопреки всему надеясь на лучшее, Салем направилась к участку.
ГЛАВА 18
Когда война закончится?
Когда я смогу позвать тебя по имени
и оно будет означать только твое имя,
а не все то, что ты оставила позади?
– Оушен Вуонг, «Лишь краткий миг земной мы все прекрасны»
САЛЕМ
Участок был небольшим, меньше, чем помещение «Би-би-си», и оформлен еще более скромно – обычное офисное помещение.
Салем уверенно вошла внутрь и подошла к единственной стойке с улыбкой, которую ее светская мама одобрила бы от всей души. За столом сидела пожилая женщина с короткими седыми волосами, ей было около пятидесяти лет, и она читала роман. Она подняла глаза, когда Салем подошел к ней.
– Добрый день! – Салем бодро поприветствовала, подражая тому, как, по ее наблюдениям, поступали люди всю ее жизнь.
Пожилая женщина улыбнулась.
– И тебе добрый день, моя дорогая. Чем я могу помочь?
Салем показала студенческий билет, радуясь про себя, что Университет был щепетильным и на нем был только герб, а все данные о студентах хранились в цифровом виде, так что ей не пришлось говорить этой милой, на первый взгляд, даме свое настоящее имя.
– Я студентка Университета, – объяснила она, прикладывая такие усилия, чтобы удержать улыбку на лице, что неиспользуемые мышцы на щеках заболели. – Старшекурсница, – соврала она. – Я подала заявку на престижную премию за выдающиеся достижения, не уверена, слышали ли вы о ней.
– Конечно, слышала. – Леди выпятила грудь. – Я работаю в этом участке почти тридцать лет, моя дорогая. Мало что об Университете я не слышала.
Салем постаралась сдержать проблеск надежды, зародившийся в ее сердце.
– Это замечательно, – с энтузиазмом сказала она. – Значит, у меня есть надежда, что вы сможете помочь мне.
– Присаживайся. – Дама ободряюще посмотрела на нее, побуждая продолжать.
– Я опрашиваю местных жителей Мортимера для исследования города. – Салем достала из сумки блокнот и присела на деревянный стул. – Обычных людей, которые живут здесь десять или более лет, и я надеюсь просто задать вам несколько вопросов. Только если вы не слишком заняты, конечно. – Она сомневалась, что здесь было много забот, – участок был совершенно пуст, ни души вокруг.
Женщина поправила короткие волосы.
– Нет, по выходным здесь мало народу, и я одна. У меня есть всё время в мире. Что тебя интересует?
Салем пожала плечами.
– Обычные вопросы, о том, как изменился город за последние несколько лет, об Университете с точки зрения стороннего наблюдателя, ну и всё такое…
Она, казалось, задумалась на долю секунды, а потом кивнула.
– Только если ты пообещаешь не упоминать мое имя.
Салем понятия не имела, кто она такая. Она просто мысленно называла ее «леди».
Она не стала этого говорить, просто кивнула и принялась быстро соображать, стараясь формулировать вопросы так, чтобы они казались безобидными, но не были таковыми.
Она сделала вид, что роется в сумке в поисках ручки, тихонько включила приложение для записи на телефоне и сунула его обратно в сумку. С ручкой в руке она лучезарно улыбнулась.
– Начнем?
Женщина-полицейский кивнула.
– Просто для протокола, могу я узнать, как давно вы живете в Мортимере? – начала Салем с самого невинного вопроса.
– Двадцать восемь лет, – ответила женщина с явной гордостью в голосе.
– Это замечательно, – согласилась с ней Салем. – Сильно ли изменился город за то время, что вы здесь живете?
Она ненадолго задумалась.
– И да, и нет. Здесь определенно стало гораздо больше людей. Бизнес растет, люди покупают дома. Нет, потому что дух города остался прежним. Мы живем общиной. Мы гордимся тем, что сохраняем наши исторические здания. За исключением, может быть, маяка, но он был заброшен задолго до того, как я начала здесь жить. Теперь никто и близко к нему не подходит. Местные легенды и всё такое.
Заинтригованная, Салем выпрямилась.
– Какие местные легенды?
– О, они очень распространены в этих краях. – Пожилая женщина махнула рукой. – Это место такое древнее, что люди придумывали о нем истории и передавали их из поколения в поколение. Про маяк говорят, что в семнадцатом веке, когда он еще использовался…
Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и Салем задержала дыхание.
– Да, когда он еще использовался, смотрители просто взяли и исчезли. Следователи, приехавшие проверить, нашли недоеденные тарелки с едой и опрокинутые стулья, как будто они ушли в спешке, но никто, похоже, так и не понял, что произошло на самом деле. Не получив ответов, местные жители отказались подниматься на башню, чтобы включить свет, и со временем она просто вышла из строя. Теперь она просто стоит там, как мертвый остов, гниет и разлагается, но нет ни одного падальщика, чтобы питаться ей.
Образы, возникшие от ее слов, напомнили Салем стервятников из ее сна – тех, что разрывали плоть прямо у маяка.
Дрожь пробежала по ее спине, и она плотнее закуталась в кардиган.
– Это мрачная история, – пробормотала она, и пожилая женщина усмехнулась.
– Да, это так, – сказала она, постукивая пальцами по столу. – В этих краях их полно. О Мортимере ходит так много мрачных историй и легенд. Взять, к примеру, вашу библиотеку в кампусе. Знаешь ли ты, что в свое время она была тюрьмой?
Салем кивнула. Об этом она знала.
– А знаешь ли ты, что, по некоторым данным, заключенных держали не за преступления?
– Почему же еще их держали?
– Для человеческих жертвоприношений.
Салем удивленно моргнула. Дрожь, пробежавшая по ее спине несколько секунд назад, сменилась другой, пока она обдумывала этот слух.
– Что?
– Я уверена, тут нет ничего правдоподобного, – успокоила ее женщина-полицейский. – Старые места, подобные этому, порождают множество теорий заговора. В библиотеке есть несколько безумных историй об этом. Старые заброшенные здания по всему городу, у каждого из них своя история и запутанные домыслы. Даже в лесу полно скрытых мест. Если бы я начала перечислять их все, то не закончила бы до наступления ночи. Это место богато фольклором.
Проклятье.
Салем не любила жуткие истории и местные легенды, порожденные таинственным прошлым и богатым воображением. Но она не могла отрицать, что это было любопытно.
– Так или иначе. – Женщина вернулась к теме разговора. – Хотя у нас в городе есть полицейский участок, преступность настолько низкая, что я могу сказать тебе, сколько раз в этих краях происходило что-то серьезное. Лучшее место, где я жила.
Приняв ее заявление как подарок, Салем продолжила делать записи и как бы невзначай спросила:
– Приятно слышать. Что-нибудь серьезное, что вы помните?
– Просто несколько детей умерли, упокой их души, – печально сообщила пожилая леди. – Большинство – в результате несчастного случая, несколько – нет. Университет такой большой. Давление сильное. Некоторые дети не могут с этим справиться и решают покончить с жизнью. Это очень печально.
Во рту у нее появился горький привкус. Салем проигнорировала это и подняла глаза, словно для нее это было новостью.
– Это ужасно! Бедные семьи. Но Университет такой престижный, должно быть, это один или два случая, иначе мы бы об этом знали, верно?
Женщина печально покачала головой.
– Я не помню точного числа, но их было больше.
Салем продолжала водить ручкой, как будто записывала каждое слово.
– Как они скончались?
– Не могу сказать. – Леди пожала плечами. – С некоторыми произошел несчастный случай. У одной была передозировка наркотиками, другая перерезала себе вены. Это было ужасно.
Общей причины смерти не было, написала Салем.
– Так или иначе. – Леди сменила тему, явно не желая говорить об этом. – Университет – благо для этого города. Знаешь ли ты, что они дают стипендии детям, родившимся здесь? Оба моих мальчика окончили юридический факультет. Сейчас работают прокурорами.
Салем не знал об этом. Это была интересная информация.
– Это замечательно, – похвалила Салем, размышляя о том, как вернуть разговор в нужное русло, когда женщина, явно гордящаяся своими сыновьями, заговорила снова.
– Да, стипендия стала для них таким благословением, – продолжала она с воодушевлением. – Они так много работали и попали в одну из элитных студенческих групп. Это дало им столько связей. Возможно, ты знаешь ее. Название начинается на Морти. Мортимория? Мортимерин?
Салем застыла, ручка замерла над блокнотом в ее руке.
– Мортемия? – спросила она, заставляя свой голос оставаться ровным.
Пожилая леди щелкнула пальцами.
– Точно. Мортемия. Отличная группа.
Салем проглотила комок в горле и постаралась справиться с этим. Ей напомнили об этой группе трижды за неделю, в то время как она годами не вспоминала о ней. Каковы были шансы?
– Вы знаете, как они стали частью группы?
Женщина-полицейский покачала головой.
– Прости, моя дорогая. Они мне ничего об этом не рассказывали. Только название и то, как им это помогло.
Салем поправила очки на носу, просто чтобы избавиться от беспокойной энергии, наполнявшей ее тело.
– А чем занимается группа?
– Честно говоря, я не знаю. Мои сыновья проходили собеседования с их помощью.
