Текст книги "Энигма (ЛП)"

Автор книги: РуНикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Хотя, если уж на то пошло, эти двое парней были неплохими союзниками. Барон всё еще был придурком и мудаком, который знал слишком много обо всём на свете благодаря своему бизнесу по этичному хакерству, который он недавно организовал. Джейкоб был адвокатом по уголовным делам, вспыльчивым в суде, но довольно хладнокровным за его пределами. А Каз был художником, который постоянно работал в своей студии над очередной картиной. Все трое были наследниками тайного общества, в котором состояли.

И теперь, когда он стал его полноправным членом, он понял, насколько глубоким и могущественным было это общество, насколько сильно оно влияло на мир и его динамику, а значит, было полезно иметь надежных союзников.

Тайное общество, название которого было настолько секретным, что о нем запрещалось даже думать, было поистине хорошо отлаженным механизмом, подобного которому никто даже представить себе не мог, его корни уходили в глубины преступного мира, а побеги достигали зенита.

Маленькие руки Салем, поправляющие лацканы его пиджака, вернули его в настоящее.

– Увидимся снаружи, хорошо?

Он кивнул, быстро поцеловал ее, а затем отступил на шаг и направился обратно к лужайке, где всё происходило. Это был особняк, принадлежавший другу Джейкоба, недалеко от горы Веренмор, со старыми каменными стенами и множеством спален, где могли разместиться все гости, решившие остаться. Но изюминкой была лужайка, с которой открывался великолепный вид на горы, поросшие густыми деревьями и затянутые серыми облаками, но, к счастью, не холодными. Он мог признаться самому себе, что это было живописно и ошеломляюще.

Мужчина часа ждал у импровизированного прохода под аркой, украшенной цветами. Барон стоял рядом с ним, со скучающим видом что-то делая в своем телефоне.

Каз подошел к ним и увидел, как оба мужчины переглянулись, а затем ухмыльнулись.

– Что? – Он почувствовал, как его брови поползли вверх от подобной реакции.

– У тебя помада на шее, парень, – рассмеялся Джейкоб.

Каз закатил глаза, но не сделал ни единого движения, чтобы стереть ее. Ему нравилось носить отпечаток ее губ на своей коже, позволяя всему миру видеть, что он занят, по крайней мере до тех пор, пока она не будет готова надеть его кольцо. Хотя ему хотелось попросить ее снова, он знал, что она еще не готова. Ей нужно больше времени, чтобы разобраться с карьерой и мыслями, прежде чем она скажет ему «да».

– Я хочу быть лучшей версией себя, когда мы поженимся, – сказала она ему однажды вечером после того, как они вернулись домой с вечеринки и он прижал ее к двери. Его восхищало, как они могут быть грубыми и жесткими, но в то же время нежными и мягкими, как одно не исключало другого, как она могла так хорошо возбуждать и успокаивать его.

Она рисовала пальцем узоры на его обнаженной груди, прижавшись к нему боком на их кровати.

– Мы уже женаты, понимаешь? – сказал он ей, лениво откинувшись на ее плечо. – Нам просто нужно оформить это юридически.

Она улыбнулась.

– Я всё еще хочу сделать это правильно. Я… – Она помедлила. – Я никогда не думала, что встречу свою любовь, и уж тем более не думала о браке с кем-либо. Я знаю, что это мои собственные проблемы, но теперь, когда у меня есть ты, – когда у меня есть мы, – я хочу стать лучше. Я хочу быть с тобой, зная, что ты получил лучшую версию меня, какой я могу быть. Ты… ты ведь не против подождать, правда?

Каз нежно поцеловал ее губы, разгладив морщинку между бровями.

– Я буду ждать вечно, если ты этого хочешь.

И он говорил серьезно.

Ради нее он готов был ждать вечно. Черт, да он был счастлив просто быть с ней, как сейчас, если бы она хотела этого, пока они не состарятся и не поседеют. Кто-то мог подумать, что присутствие на свадьбе вызовет у него приступ тоски, но это было не так. Он уже заявил на нее права на алтаре, в ходе их собственного ритуала много лет назад, нетрадиционной консумации их первой ночи. В своем сердце он уже был женат на ней, и знал, что она тоже.

Так что да, он мог ждать, пока она почувствует, что стала лучшей версией себя. Хотя, если бы кто-нибудь спросил его, она уже была такой. Он не мог мечтать, не мог представить ее лучше.

Гости заняли свои места. Каз узнал Натана, брата Мелиссы, и да, он до сих пор недолюбливал его за тот случай много лет назад, когда он сидел слишком близко к Салем. Да, он был собственником, но она не возражала, и это никого не касалось.

Адити спустилась по лестнице, за ней шла его девушка, и он почувствовал, как у него снова перехватило дыхание от того, как чертовски сногсшибательно она выглядела. Эти дикие, вьющиеся волосы, увековеченные на холстах в их доме, эта миниатюрная фигура, которая с годами обретала все более выразительные изгибы, что делало его еще более диким, и эти глаза. Эти глаза цвета жидкого золота, которые наполняли его до краев при каждом взгляде.

Мелисса вышла следом за ними, но Каз не мог отвести взгляд от Салем, не замечая никого и ничего вокруг, только ее, грациозно ступающую в этих металлических смертельных ловушках на ремешках, и остановившуюся на противоположной стороне прохода. Ее глаза скользнули по его шее, где, как он предполагал, был след от помады, и на ее лице расцвела тайная улыбка.

Как бы она ни избегала публичных проявлений, они ей чертовски нравились, и он это знал. То, что он не стер след ее помады, заводило ее, он был уверен.

Свадебная церемония началась, и он продолжал любоваться ей – ему нравилось наблюдать за тем, как она смотрит на свою подругу, видеть легкий блеск в ее глазах во время обмена клятвами. Он видел, как невеста и жених целуются на периферии, но его взгляд был прикован к ней, наблюдая за реакцией на ее прекрасном лице.

В течение следующих нескольких минут всё было готово. Гости встали, чтобы поприветствовать и поздравить пару, раздались аплодисменты и щелчки затворов фотоаппаратов.

Салем и Адити крепко обняли Мелиссу, после чего Барон оттащил свою девушку, поздравив невесту. Каз тоже обнял Салем и притянул ее к себе, поздравляя пару.

Все гости начали общаться, и они остались стоять вчетвером.

– Блин, мне стало жарко от того, как ты на нее смотрел. – Адити обмахивалась как веером, глядя на него, а затем повернулась к Салем. – Что он вообще ест?

Салем покраснела, и он не сомневался, что она вспомнила его лицо у нее между ног тем утром, когда он разбудил ее от сна.

– Кое-что вкусненькое, – вкрадчиво вставил Каз.

Барон закатил глаза, а Адити скривилась.

– Фу, это уже лишнее. Я не хочу знать.

В течение нескольких минут он позволял разговору течь своим чередом, прежде чем заметил, что Салем притихла рядом с ним. Не то чтобы это было нехарактерно для нее, ведь она всегда была тихой, но больше было похоже на то, что она глубоко задумалась.

– Пенни за твои мысли? – спросил он ее тихим голосом, чтобы никто не мог подслушать.

– Тебе не нужны пенни, – усмехнулась она. – У тебя есть газиллионы.

Он замолчал, позволив ей размышлять и не торопиться. Одной из черт, которые он находил в ней столь привлекательными, – был ее ум, острый интеллект, с которым она исследовала мир, исключительная сосредоточенность ее ума, когда она что-то анализировала. Ее образ мыслей так сильно отличался от его, был более логичным, более рациональным, чем его творческий, эмоциональный подход, что он никогда не уставал представлять, что происходит в ее голове.

Она глубоко вдохнула, словно готовясь к чему-то, а затем подняла голову и встретилась с ним взглядом, наполненным чем-то глубоким, хотя он не мог понять, чем именно, золото ее радужек почти сияло вокруг темных зрачков в лучах заходящего солнца.

– Давай сделаем это.

Каз моргнул, слегка сбитый с толку тем, что она хотела сделать. Должно быть, она прочла замешательство на его лице, потому что шагнула ближе, встала на цыпочки и прильнула всем телом, положила руки на грудь, и подняла к нему лицо, умоляющее и чертовски прекрасное.

Он крепко держал ее.

– Пакт доверия на всю жизнь? Давай сделаем это официально.

Она была готова.

Да пошел он.

5 ЛЕТ СПУСТЯ

Читатель, я вышла за него замуж.

– Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр»

САЛЕМ

Салем склонилась над ямой в земле, изучая найденные скелеты. Ей позвонили прошлой ночью и звонок вырвал ее из сна. Обычно всё происходило иначе – она начинала работу утром и заканчивала вечером.

Но этот случай был уникальным и требовал срочности, поэтому она поднялась с постели, к большому неудовольствию своего мужа. Как его это касалось? Если ей нужно было куда-то ехать посреди ночи одной, он обязательно отвозил ее.

В прошлом году произошел инцидент, когда ее машину чуть не угнали, когда она возвращалась с места преступления, и это ее напугало. С тех пор днем с ней был телохранитель, который подвозил ее туда и обратно. А если иногда ей требовалось где-то быть ночью, ее муж вставал вместе с ней и отвозил ее сам.

Несмотря на то, что они были обеспеченными людьми и по-прежнему принадлежали к своему социальному классу, их жизнь была другой. Они жили в красивом старинном особняке с тремя спальнями, который когда-то был домом известного поэта и замужней женщины, с которой он сбежал, чтобы прожить жизнь под новыми именами и с новыми историями. Они оба сразу же влюбились в это место, хотя Каз полностью отремонтировал его, чтобы создать идеальное сочетание рустикального и современного стиля. Он находился всего в часе езды от нового дома ее матери.

Ее мать, которая влюбилась в знатного овдовевшего джентльмена и вышла за него замуж. Салем любила его за то, каким он был и как повлиял на ее мать. Он сделал ее более открытой, понимающей и радостной, чем она видела ее за долгое время. Хотя у него были свои дети, и Салем не была с ними по-настоящему близка, это все равно было хорошо.

А Каз был для ее матери больше сыном, чем Салем дочерью. Селина Салазар практически усыновила Каза, подарив ему любовь и материнскую ласку, которой, по мнению Салем, ему так не хватало всю жизнь. Она знала, что их связывает что-то помимо нее, и была рада этому. Они оба исцелили части друг друга – ее мать наконец-то обрела сына, которого можно любить, а ее муж – мать, которую можно любить.

И, черт возьми, в нем было так много любви, хотя он был невероятно избирателен в том, кому ее дарить. Но ради нее он был готов на все. Она знала это, потому что последний отрезок ее жизни был наполнен доказательствами этого. Но более того, она знала, потому что чувствовала его любовь: он смотрел за ней с той же интенсивностью, брал ее с той же страстью, прикасался к ней с тем же собственничеством. Она чувствовала это по тому, как он менял свой график, чтобы уделить ей время, как он жертвовал сном, чтобы убедиться, что она в безопасности, как он стоял на страже, несмотря на всех полицейских вокруг, чтобы никто и ничто не могло ее побеспокоить.

А в прошлом месяце он устроил ей сюрприз на день рождения и преподнес подарок, от которого она разрыдалась, – крошечное существо с золотистым мехом и биркой на шее, на которой было написано – Джуни. В память о ее единственном друге и якоре в детстве. Потребовалось время, чтобы поток ее эмоций утих, воспоминания нахлынули на нее, пока крошечный щенок слизывал ее слезы и дарил поцелуи.

Салем редко бывала так эмоциональна, что лишний раз доказывало, насколько уязвимой она позволяла себе быть в их доме. А он стоял рядом и записывал ее реакцию на память, улыбаясь и глядя на нее так, что она благодарила все на свете за то, что он появился в ее жизни.

О лучшем она и мечтать не могла.

Шум упавшего на землю предмета вернул ее к реальности.

Будучи консультантом-криминалистом, специализирующимся на «холодных делах», она проводила время вне семьи и друзей в основном с трупами или представителями власти, а также на академических семинарах, поскольку у нее было довольно впечатляющее резюме. Помимо того, что она была выпускницей Мортимера, что само по себе имело вес в мире, в ее активе было более пятидесяти нераскрытых дел, где она обнаружила улики, которые помогли закрыть более половины из них и найти ответы многим семьям. Благодаря репутации холодного, аналитичного судебного эксперта ее услуги пользовались большим спросом.

Ей пришлось научиться балансировать между работой и браком. Они с Казом поженились четыре года назад, на свадьбе присутствовали только близкие родственники и друзья, всего девять гостей. С тех пор Каз стал эксклюзивным художником и стал активнее участвовать в деятельности группы, в которой состоял вместе с Бароном и Джейкобом. Они проводили ежемесячные встречи и собрания, планируя неизвестно что. Хотя он много рассказывал Салем о группе, она знала, что некоторые вещи он держит в секрете и, вероятно, всегда будет держать ради ее собственной безопасности, и чтобы уберечь ее от их прицела.

Она оглянулась на него – он стоял, прислонившись к машине, припаркованной прямо у желтой ленты, обозначавшей закрытую для гражданских территорию на берегу реки, хотя она сомневалась, что кто-то мог забрести сюда.

На нем были обычная толстовка и джинсы, которые он надел в последнюю минуту, его волосы были короткими, по крайней мере по бокам, и длинными на макушке, а лицо было мрачным, когда он рассматривал людей, работающих над сбором улик так поздно.

– Думаешь, это связано, Салем?

Рид, ведущий полицейский, работавший в отделе по расследованию «холодных дел», и ее основной контакт, вернул ее внимание к скелетам. Это дело было уникальным, нераскрытым, и внезапно стало горячим из-за похожих убийств, произошедших спустя три десятилетия. Они не могли с уверенностью сказать, тот же ли это преступник или подражатель, но недавние смерти сделали это дело первоочередным.

– Сейчас трудно сказать, – сказала она, используя фонарик, который держала в затянутой в перчатку руке, чтобы рассмотреть отметины на черепе, сломанные кости, изменение цвета кожи. – Чтобы быть уверенной, мне нужно посмотреть отчеты лабораторий.

Рид провел рукой по лицу.

– Но?

– Но, на первый взгляд, я бы сказала, что характер травм схож.

Мужчина устало вздохнул. Взвизгнули шины и фары на долю секунды осветили местность. Салем оглянулась и увидела, что из машины выходит съемочная группа. Пресса слетелась, как стервятники.

– Черт. Становится всё хуже и хуже.

Салем была вынуждена согласиться.

– Я всё пришлю, – сказал Рид, выпрямляясь, и Салем сделала то же. – Пожалуйста, Салем, дай мне что-нибудь.

Салем серьезно кивнула.

– Я постараюсь сделать всё возможное.

И она сделает. Именно в этом заключалась ее работа. Теперь ею двигала не только страсть, но и стремление к завершению. Как человек, понимающий силу ответов на вопросы после чьей-то внезапной кончины, она знала, как важно помочь семьям, которые ждали этого долгие годы. Это, больше, чем что-либо другое, двигало ею сейчас – расследовать и искать улики, прикладывая максимум усилий.

– Езжай домой, – сказал ей Рид, направляясь к собравшимся журналистам. – Завтра я загляну в лабораторию.

Салем кивнула и повернулась, снимая перчатки и бросая их в импровизированный мусорный бак, стоящий в стороне, после чего расписываясь на листе, который ей вручил техник.

– Это Вэнгард? Боже мой, поверни камеру.

Чертовы репортеры.

Они привыкли видеть ее благодаря профессии, и ее холодная, отстраненная манера поведения чаще всего заставляла их не беспокоить ее. Но ее муж – чертовски сексуальный, необычайно талантливый, но очень закрытый в общении с прессой, из-за того, как они преследовали его, когда он вернул себе свое имя, – всегда вызывал у них слюноотделение.

Снимок Казимира Вэнгарда стоил много. Откровенный снимок – еще больше. А откровенный снимок со своей холодной женой? Неприлично.

Она направилась туда, где муж ждал ее, совершенно не обращая внимания на стаю гиен, пялящихся на него. Он всегда был таким – невозмутимым, равнодушным, безразличным к тому, кто и что о нем думает. Чопорная, вежливая девушка находила это таким возбуждающим – быть с мужчиной, которому нет дела ни до чего, кроме нее.

И он принадлежал ей, полностью.

Ее муж.

Ей все еще было странно произносить это слово, даже мысленно. Его кольцо надежно сидело на ее пальце, его взгляд не отрывался от ее тела, и всё же иногда она не могла поверить, что замужем за ним. Ни когда кто-то называл ее доктором Салазар-Вэнгард, ни когда она украдкой разглядывала его кольцо, ни когда прикасалась к татуировкам, которые были у них обоих на шее.

– Привет, – поприветствовал он, и его голос подействовал на нее так же, как и в первый раз десять лет назад.

Она нырнула под ленту и подошла к нему, а он распахнул объятия, позволяя ей окунуться в тепло его тела и вдохнуть его запах.

– То же самое? – спросил он, и она не возражала. Иногда ей нравилось излагать ему свои теории, говорить о делах, над которыми она работала, как о загадках, и часто он высказывал свои соображения, особенно в отношении психологии преступника, которые заставляли ее пересматривать и переосмысливать дело. Это было одним из преимуществ того, что ее партнер был не только умен, но и понимал тьму, с которой она имела дело, тьму внутри нее, лучше, чем кто-либо другой. Он понимал ее и поддерживал.

Поэтому она не возражала против того, чтобы поделиться с ним своими интуитивными ощущениями.

– Да. Мне нужны доказательства, чтобы подтвердить это, но это один и тот же преступник. Не подражатель.

Звуки, раздававшиеся поблизости, заставили ее повернуться и понаблюдать за происходящим: полицейскими, криминалистами, журналистами. Она прижалась к нему, и он обхватил ее руками, опустил подбородок ей на голову и наблюдал за происходящим вместе с ней.

– Почему же он так надолго остановился? – размышляла Салем. – Он был ранен или заключен в тюрьму?

– Возможно. – Его голос донесся до нее. – А может, он и не останавливался, а просто переехал в другое место, и никто об этом не знал.

Салем замерла, в ее голове вспыхнула лампочка от его случайного замечания, и она резко повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть на него.

– Ты прав. Боже мой, мне нужно будет сопоставить данные и…

Его улыбка заставила ее остановиться.

– Что?

– Ничего. – Он ухмыльнулся, но, к счастью, не так, как до сих пор иногда делал, чтобы разозлить ее. – Ты просто чертовски милая.

Она приподняла бровь.

– Когда я говорю об убийстве?

Он наклонился ближе и быстро поцеловал ее в нос.

– Когда ты оживаешь.

Салем обхватила его бицепсы, моргая от его слов, и на нее снизошло озарение.

Когда-то она считала, что смерть неизбежна, но никогда не верила в жизнь.

Смерть по-прежнему была неизбежна, но жизнь почему-то казалась прекраснее из-за этого. Моменты, которые у нее были, моменты, которыми она жила, моменты, которыми она дышала, – все они становились воспоминаниями для каждой другой жизни, к которой она прикоснулась, просачиваясь сквозь ткань времени.

Она посмотрела на татуировку на его шее, которую она сделала вместе с ним, ее единственную татуировку, и на слова, которые она увековечивала, – memento vivere.

Помни о жизни.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его, а он поцеловал ее в ответ, наслаждаясь тем, что она жива, что он жив, и их жизнью вместе.

Notes

[

←1

]

Big Bookish Café (сокращенно BBC). BBC – новостной канал в США.

[

←2

]

АСМР (ASMR, от англ. Autonomous Sensory Meridian Response) – это специфическая сенсорная реакция, сопровождающаяся ощущением приятного покалывания или мурашек в области головы, шеи и верхней части спины

[

←3

]

Меритократия (от лат. meritus – «достойный» и греч. κράτος – «власть») – система, в которой социальное положение, возможности и вознаграждения распределяются на основе личных заслуг, способностей и достижений, а не на основе социального происхождения, богатства, связей или других произвольных критериев.

[

←4

]

Названия корпусов переводятся: в сторону скал, в сторону леса, в сторону города

[

←5

]

Приятный землистый запах, который наполняет воздух во время дождя

[

←6

]

Кельтский праздник окончания уборки урожая

[

←7

]

«Битлджус» (Beetlejuice) – готический комедийный фильм ужасов в жанре тёмного фэнтези режиссёра Тима Бёртона.

[

←8

]

Психическое расстройство, характеризующееся нарушением сознания, нарушением внимания, восприятия, мышления и эмоций

[

←9

]

Публичное проявление привязанности