Текст книги "Энигма (ЛП)"
Автор книги: РуНикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
– Почему? – спросила она, и это был, пожалуй, самый важный вопрос. – Моя сестра была невинна. Она была хорошей. Почему именно она?
Мерлин уставился на нее в ответ, и зло, которое она в нем видела, вырвалось наружу, обнажившись. Остальные просто стояли вокруг, ожидая, когда он закончит.
– Вот почему, Салем, – сказал он ей, его глаза были полны ликования. – Инициация была лишь частью процесса. Я пришел к ней после, шантажировал ее видеозаписями, смотрел, как она медленно ломается. Это было прекрасно. А когда она решила быть смелой, я сказал ей, чтобы она прекратила это. Человеческий разум так податлив. С ним так приятно играть.
Он был болен. Серьезно, садистски болен.
И ей нужно было выбираться отсюда вместе со своей подругой.
Как?
Она не сводила взгляда с Мерлина – не то чтобы у нее был выбор, – и он усмехнулся в ответ.
– Ты не сможешь разрушить то, что я здесь построил, Салем. Думаешь, ты такая крутая, раз приходишь сюда, желая найти ответы? Снова возродить вручение премии? Из-за нас награды были отменены, девочка. Мы каждый год выбирали лучшую девушку из претенденток и использовали для инициации. Они умирали, когда у наших старших братьев не оставалось иного выбора, кроме как отпустить их.
Салем хотела спросить, чего он добился этим. Исходящая от него энергия маленького члена была достаточным ответом на вопрос о его эго, но она задавалась вопросом, есть ли у этой так называемой группы, состоящей из радикальных элементов общества наследия, какая-либо иная миссия, кроме размножения и создания проблем.
– Хватит, – сказал доктор Бейн. – Давайте продолжим.
Салем лихорадочно оглядывалась в поисках оружия, пытаясь найти камень, что-нибудь, что угодно, что можно было бы использовать. Кроме факелов, ничего не было, а те находились слишком далеко.
– Доктор Бейн, – обратилась к нему Салем, надеясь, что в нем осталось больше человечности, чем в садистском чудовище, виновном в смерти ее сестры. – У вас когда-то была дочь. Вы бы не хотели для нее такого.
Мерлин и еще несколько человек рассмеялись. Салем огляделась по сторонам, пытаясь понять, что же такого смешного она сказала.
Справа от нее заговорил член группы в маске.
– Его дочь была первой, кого мы инициировали, девочка.
Ужас охватил ее, когда она увидела еще одно чудовище – то, которое пряталось за теплой улыбкой и отеческим утешением.
– У каждого свои удовольствия, Салем, – пояснил доктор Бейн с улыбкой, которая, оставаясь доброй и теплой, вызывала у нее тошноту. – Давайте приступим к делу.
Новобранец, на которого указал доктор Бейн, подошел к Салем и поднял ее на руки. Она начала сопротивляться, ее руки потянулись к маске, чтобы сорвать ее, она брыкалась, пытаясь ударить его, но он обхватил ее торс одной рукой, фактически обездвижив, отнес к другому концу алтаря и довольно осторожно положил на него.
С колотящимся сердцем она смотрела на вход в пещеру и думала, как ей пережить то, что сейчас произойдет. Она гадала, как с этим справилась ее сестра, забыла ли она или на самом деле помнила. Она гадала, покончила ли она с собой в ту ночь из-за того, что ее разум и тело были сломлены, или это было чистое убийство.
Она вспомнила слова о том, что ее заставили сделать это.
Ее сестра помнила достаточно, чтобы написать об этом Салем.
Салем моргнула, не в силах даже закрыть глаза, – ужас, подобного которому она никогда не знала, охватил ее, и слезы потекли из уголков глаз к волосам.
Его тело накрыло ее, и сердце сжалось, она застыла и возненавидела себя за это, а новобранец, всё еще в маске, завел ей руки за голову и склонился над ней, уткнувшись носом в шею.
Салем замерла.
Нос, место, вес – всё было знакомо.
Теперь, когда она сосредоточилась, она смогла уловить слабый запах его тела под плащом.
Краски и петрикор.
Каз.
Салем почувствовала, как ее сжавшееся сердце забилось быстрее, напряженные мышцы медленно расслабились, а ужас почти рассеялся.
Какого черта он тут делал?
Она не знала, но была уверена, что у него был какой-то план. Он должен был быть с Бароном. Они собирались что-то сделать. Это было оно? То, что они планировали? Проникнуть в эту группу и покончить с ними? Было ли это частью их инициации в группу наследия?
У нее было так много вопросов и никакой возможности их задать.
– Хотя мы не планировали, что ты окажешься здесь сегодня, – сказал ей Мерлин, стоя сбоку, – но такой поворот событий даже лучше, чем мы ожидали. Ты узнаешь его? Должна, учитывая, как часто ты была под ним.
Присутствующие рассмеялись, а Салем стиснула зубы и перевела взгляд на них, пока Каз продолжал молча нависать над ней.
– Соблазнение тоже было частью его задания, – сообщил Мерлин, выкладывая всё начистоту. – Он ассистировал мне, чтобы стать частью нашего общества, и я видел, как ты вела себя с ним на занятиях. Что может быть лучшим способ уничтожить тебя, чем сначала соблазнить, а потом сломать? Мне нравится наблюдать, как люди ломаются.
Несколько недель назад Салем, возможно, поверила бы ему. Но сейчас – девушка, которая любила и доверяла этому мужчине, которая верила ему, которая знала, что он попал в тюрьму, потому что отомстил за зло, причиненное ей этой самой группой, и приехал сюда, чтобы отомстить за своего брата, возможно, убитого этой самой группой, а возможно, и нет, – она не поверила ни единому слову.
Она верила, что Мерлин пытался завербовать его, верила, что он подыгрывал ему, но не верила, что она была для него игрой. Он любил ее, и тот факт, что первым делом он уткнулся носом ей в шею – движением, которое она знала всем своим существом, потому что он часто так делал, просто чтобы успокоить ее, – укрепил ее в этом мнении.
Он продолжал целовать ее шею, делая вид, что не слушает Мерлина, но напряжение в его теле выдавало его. Он слушал. Нет, он ждал. Чего?
Вдруг в пещере кто-то закричал, и Каз спрыгнул с алтаря. Посмотрев в сторону, она увидела, как он схватил Мерлина за шею и сильно ударил его головой о камень, отчего тот потерял сознание.
Вокруг нее раздавались звуки, но она лежала, застыв на месте, пока он не подошел к ней.
– Шевелись, Салем, – сказал он ей, и напряженные мышцы ее шеи расслабились от облегчения. Она поднялась и осмотрела пещеру, на земле в отключке лежали мужчины в плащах. В пещере было еще несколько человек во главе с Бароном, одетых в костюмы и маски, напоминающие птичье лицо с клювом, изогнутым над носом, защищающие их личности. Группа в костюмах принялась оттаскивать лежащих на полу мужчин, один из них подхватил Мелиссу. Незнакомец повернулся к Салем.
– Я позабочусь о медицинской помощи.
– Нет, – начала Салем, пытаясь защитить подругу, но Барон перехватил ее.
– Поверь мне, она будет в безопасности. – Салем посмотрела на него и повернулась к Казу, который кивнул ей. Ее напряженные плечи слегка расслабились.
Один из мужчин в костюмах, похоже, главный, кивнул парню, несущему Мелиссу.
– Спасибо. Пожалуйста, убедись, что она в безопасности.
Парень ушел с Мелиссой, а главный посмотрел на Барона и Каза, которые стояли рядом с Салем.
– Добро пожаловать в общество, мистер Уитмор и мистер Ван-дер-Ваал. Вы оба успешно завершили свое посвящение. Пожалуйста, идите, а мы разберемся с этой… неприятностью.
Каз снова поднял ее.
– А что с наркотиком?
– Он выведется из ее организма в течение следующих двадцати четырех часов, – мужчина посмотрел на Салем. – Приношу свои извинения, мисс Салазар. Мы очень хорошо знали вашего отца и заботились о вашей семье. Пожалуйста, берегите себя.
Он кивнул парням, и Каз вышел с ней из туннеля, Барон шел впереди, помогая ей подняться по лестнице и выйти на воздух.
– Еще немного, и ты бы всё испортил, – сказал Каз Барону, крепко прижимая ее к себе, пока они шли обратно.
Барон пожал плечами.
– Я появился вовремя, не так ли? Всегда пожалуйста.
Эти двое никогда не станут друзьями, хотя сейчас они были союзниками.
– Ты в порядке? – спросил ее Каз, и она просто подняла на него глаза, не в силах выразить словами всё, что чувствовала. Физически она была в порядке, но в голове у нее всё смешалось.
– Ты можешь говорить, Салазар, – сказал Барон, как будто приказ заставил бы ее нарушить молчание.
Каз поцеловал ее в макушку.
– Всё хорошо. С ней всё в порядке. Она просто поспит, и всё будет хорошо. – Казалось, он говорил это скорее для того, чтобы убедить себя, чем ее.
Она ничего не ответила, и они пошли обратно в кампус под полной луной, оставив вопросы на завтра.
ГЛАВА 37
Сердце человека очень похоже на море,
в нём случаются бури, приливы и отливы,
и в его глубинах точно так же скрываются жемчужины.
– Винсент Ван Гог, «Письма Винсента Ван Гога»
САЛЕМ
Она чувствовала себя больной.
Салем ворочалась в постели, ощущая себя так, словно столкнулась с грузовиком и проиграла: тело болело, суставы ломило, ступни пульсировали, лицо распухло. Она попыталась вспомнить, чем это вызвано, и постепенно воспоминания вернулись к ней.
Ночь.
Маяк.
Пещера.
Каз.
Он сидел у ее ног, стянул носки, которые она даже не заметила, осмотрел ее на предмет ран, а потом поднял на нее глаза.
– Привет. – Он подошел и сел рядом с ней, откинув локон с ее лица. – Как ты себя чувствуешь?
– Как зомби, – прохрипела она, радуясь, что наконец-то снова может говорить. Она не собиралась принимать это дерьмо как должное.
Он взял с приставного столика стакан воды и поднес к ее губам. Она пила, мучимая жаждой, пока не выпила почти полностью. Устав даже от питья, она со стоном опустилась на кровать и посмотрела в окно.
Было темно.
– Как… долго? – Она говорила невнятно, веки слипались.
– Всего несколько часов, – ответил он. – Ложись спать.
– Хорошо, – пробормотала она, уже отключаясь.
***
На следующее утро Салем выволокла свою задницу из пустой постели, разбуженная светом, льющимся из ее разноцветного окна. Она не знала, где Каз, но его сторона кровати казалась смятой и подушка была еще теплой. Глубоко вдохнув его запах, она кое-как поднялась, чувствуя себя гораздо сильнее, чем прежде, и, спотыкаясь, направилась в ванную. Быстро сделав свои дела, она встала перед зеркалом и поморщилась, глядя на свое отражение.
Она выглядела изможденной. На шее красовались синяки, на щеках – следы от подушки, глаза были опухшими и красными, волосы растрепанными, лицо осунувшимся. Чувствовала она себя дерьмово.
Глубоко вздохнув, она решила почистить зубы и умыться. Ощутив себя немного больше похожей на человека, она решила проведать Мелиссу, прежде чем улечься спать дальше.
Она натянула поверх леггинсов одну из толстовок Каза, утонув в его запахе, вышла из квартиры и спустилась в комнату Мелиссы, благодарная за то, что все разъехались, и никто не увидит ее в таком состоянии.
Утро было раздражающе ярким, и, громко зевнув, она постучала в дверь своей подруги. Через несколько минут она открылась, и девушка уставилась на нее налитыми кровью глазами.
– Всё в порядке? – пробормотала Мелисса, открывая дверь пошире, чтобы Салем могла войти.
– Да. – Салем вошла в просторную, светлую комнату, похожую по планировке на ее собственную. – Как ты себя чувствуешь?
– Дерьмово, – проворчала Мелисса, забираясь обратно в постель. – Я слишком много выпила прошлой ночью. Больше никогда.
Салем помедлила, прежде чем сесть на кровать, понимая, что подруга понятия не имеет, что происходило и чуть не произошло накануне вечером.
– Я думала, ты собиралась домой, – начала Салем, не зная, как ей сказать, и стоит ли вообще говорить. Мелисса была яркой, кипучей и счастливой, и даже рассказ о случившемся мог травмировать ее. Но могла ли она скрыть это? Как это вообще работает? Ей нужна была Адити, чтобы посоветоваться.
– Мне позвонил парень из бара. – Мелисса закатила глаза. – Он сказал, что это срочно, поэтому я пришла, но его там не оказалось.
Должно быть, он был членом той группы. Но Мелисса встречалась с ним уже несколько недель, а это означало, что она уже несколько недель была мишенью. От этой мысли по позвоночнику Салем пробежала дрожь.
– Значит, ты пила в одиночестве? – спросила она, любопытствуя, что же произошло.
Мелисса нахмурилась.
– Я… я не помню. Я была в баре, а потом очнулась здесь. – На лице ее подруги вспыхнула паника. – О Боже, это похоже на ту ночь, когда я накачалась наркотиками у костра. Вы, девочки, принесли меня тогда, но я ничего не помнила. Кто-то накачал меня наркотиками? Кто-то…? О боже…
Салем быстро схватила ее за обе руки, крепко сжала их и пристально посмотрела в глаза подруги.
– Ничего не случилось, Мелисса, поверь мне.
Она увидела, как Мелисса прерывисто вздохнула, а ее глаза стали влажными.
– Ты знаешь, что случилось, Салем? Расскажи мне. Я должна знать.
Что ж, выбора у нее уже не было. Не торопясь, она рассказала Мелиссе, как пошла гулять и наткнулась на пещеру, как их обеих спасли Каз, Барон и их группа. О другой группе она умолчала, не желая вываливать на нее слишком много, и объяснила все, что могла.
Когда она закончила, Мелисса уже вовсю рыдала, обнимая Салем.
– Спасибо! Я так тебя люблю! Спасибо! Я так рада, что с нами все в порядке.
Салем прижалась к ней, теперь ей стало гораздо легче обниматься, чем раньше. Она гладила подругу по спине успокаивающими движениями, как это обычно делал с ней Каз.
– Я тоже.
Они отстранились друг от друга и еще немного поговорили, после чего Мелисса сказала, что после обеда вернется домой и останется там до начала семестра. Салем кивнула, гадая, что она будет делать, когда снова начнется учеба.
Через несколько минут, убедившись, что с ней всё в порядке, Салем оставила Мелиссу и вернулась в свою комнату, ее шаги эхом отдавались в пустых коридорах.
Она ввела код, открыла дверь и увидела лежащего на боку и наблюдающего за ней Каза с обнаженным торсом.
Это было единственное приглашение, в котором она нуждалась. Она заслужила свой ленивый день. Они оба заслужили.
Она молча стянула через голову его толстовку и отбросила в сторону, сняла леггинсы и бросила их туда же. Затем подошла к нему и устроилась рядом, наслаждаясь тем, как он сразу же притянул ее к себе, позволяя биению его сердца у себя под ухом убаюкивать ее чувством безопасности. После долгих, спокойных минут, проведенных в тишине, ее разум снова начал работать.
– Каз? – Она проверила, не заснул ли он.
– Хм?
– Куда ты ходил?
– У меня была встреча с Орденом, – честно ответил он. – Как Мелисса?
– Хорошо. Через несколько часов она поедет домой.
Несколько секунд длилось молчание, прежде чем она задала вопрос, который не давал ей покоя.
– Что ты там делал?
Он вздохнул полной грудью, и ее голова поднялась и опустилась вместе с ним, пока она ждала объяснений.
– Мне поручили внедриться в их группу вместе с Бароном, как задание от Ордена, – сказал он, имея в виду группу наследия. Она впервые услышала от него это название, но, вероятно, потому, что теперь ему это было позволено. – Им не нравилось, что эта группа не только нападает на студентов, получивших премии, но и убивает их или доводит до смерти. Твоя сестра – одна из них. С моим братом было иначе, его убили, потому что он слишком близко подобрался к их разоблачению.
Что-то смущало Салем.
– Но если ваш Орден знал об этой группе подражателей и хотел уничтожить их, почему было не сделать это самим?
Он рассеянно погладил ее по затылку, глядя в потолок.
– После того как твой отец распустил группу, после того, что они сделали с тобой, они рассеялись. Орден никогда не был до конца уверен, кто состоял в этой группе, а кто нет, хотя я не сомневаюсь, что у них были подозреваемые. Вот почему они хотели, чтобы я помогал Мерлину. Моей первой задачей было сблизиться с ним.
Теперь понятно, почему он был помощником профессора психологии.
– Это напомнило мне… – Он повернулся к прикроватной тумбочке, ее фигура освещалась разноцветными лучами, льющимися из стеклянных окон. Он снова повернулся к ней и положил что-то в ладонь. Салем раскрыла кулак и посмотрела.
Кулон Оливии, мерцающий на свету.
У нее заложило нос.
Это он украл кулон для нее.
Она прижала его к сердцу и подняла на него глаза, безмолвно говоря ему всё, что не могла выразить словами в данный момент. Он мягко улыбнулся, убрал ее волосы с лица, и на мгновение прижался к губам, прежде чем отстраниться.
Прижимая кулон к груди, она вернулась к разговору.
– И Мерлин решил, что ты стал его тенью, потому что стремишься попасть в его группу?
– Да, – подтвердил он. – Этот человек был самовлюбленным нарциссом. Убедить его в этом было несложно.
Салем кивнула. Она и сама пришла к такому выводу относительно Мерлина.
– Это из-за него ты держался от меня подальше вначале?
– Отчасти, – ответил он ей. – Я не хотел, чтобы он зацикливался на тебе, но ты пошла и втянула его в это сама. – Его тон был язвительным, напомнив ей о тех временах, когда она спорила с ним на уроках.
– Другая причина – твоя сестра, – сказал он. – Орден ввел правило после того, как в кампусе стали происходить смерти. Семьи погибших, независимо от того, кем они были, были полностью исключены из любых игр и политики. Я собирался пройти инициацию через несколько месяцев, поэтому не хотел рисковать.
В этом был смысл. Но потом он это сделал, причем очень публично.
– Почему ты это сделал?
Он рассмеялся.
– Потому что я увидел, как ты улыбаешься другому парню, и решил, что снова попасть в тюрьму – не так уж плохо.
– Ты сумасшедший. – Она покачала головой.
– В отношении тебя? Абсолютно.
Она улыбнулась, уткнувшись в его грудь, и крепко прижалась к нему. Это была безумная гонка, сумасшедшие подъемы и спуски, но она была рада быть здесь, быть живой с рядом ним.
– А еще, – сказал он, – я узнал, почему твой отец поступил так, как поступил.
Салем отпрянула и посмотрела на него, мгновенно став серьезной от его тона.
– Что ты имеешь в виду?
Каз пристально посмотрел на нее.
– Он долгое время расследовал смерть твоей сестры. Когда Лаз умер, он попросил Орден помочь ему докопаться до истины. Тогда он понял, что Мортемия всё еще действует. И что мой дядя был тем, кто возобновил ее работу от имени Вэнгарда, после того как его исключили из Ордена.
Черт возьми. Она догадалась о том, что он ей не сказал.
– Орден не принял его после того, что случилось с твоими родителями и вами с братом.
Он кивнул.
– У Ордена есть свои правила. Не нападать на членов и не трогать семьи. Он нарушил их оба, а потом захотел, чтобы его приняли. Ему даже не позволили ступить на порог. Вероятно, тогда мои ублюдочные родственники начали копать и возродили группу подражателей.
Салем обдумала сказанное им, и в ее голове возник еще один вопрос.
– Погоди, а что теперь будет с поместьем Вэнгардов?
Каз пожал плечами.
– Возможно, мне удастся вернуть его, если я раскрою, кто я. Моя тетя еще жива, но у нее нет детей. И у меня теперь есть связи, чтобы сделать это.
Салем склонилась к нему.
– Ты хочешь его вернуть?
Каз задумался, убирая локоны с ее лица.
– Я обдумываю предложение твоего отца.
Она моргнула.
– Что?
– Он хотел заключить союз между Салазарами и Вэнгардами, – напомнил ей Каз с улыбкой на лице. – У нас и так неплохо получается объединять наши линии. Что скажете, мисс Салазар? Хотите объединиться со мной?
Салем почувствовала, что он забавляется, но была слегка озадачена тем, о чем именно он ее спрашивает.
– Просто, чтобы не было путаницы, ты хочешь, чтобы мы…?
– Поженились, – просто ответил он. – Не прямо сейчас, но когда-нибудь. Но я хочу, чтобы мое кольцо было на твоем пальце, а твое – на моем. Я хочу, чтобы об этом знал весь мир, а ты всегда, всегда принадлежала мне.
Салем опустила взгляд на его грудь, ее глаза пекло.
Даже в самых смелых мечтах она никогда не думала, что с ней может случиться нечто подобное. Она всегда была неприступной, отстраненной девушкой, которую все называли холодной и бесчувственной. Она была одинока и смирилась с тем, что так будет всегда. А потом он ворвался в ее жизнь, как ураган, сметая всё на своем пути, разбивая вдребезги ее систему убеждений, пока она не была вынуждена создать для себя новую.
– Салем?
– Хм?
– Перестань думать.
Один этот факт стал для нее решающим. В мире больше не было никого, кто мог заткнуть ее мозг.
Она кивнула ему и завизжала, когда он внезапно набросился на нее, увлекая за собой, осыпая поцелуями ее губы, даря ей любовь, которую она когда-то жаждала, любовь, которую она теперь испытывала, любовь, которую, как она теперь была уверена, всегда будет получать от него.
Она не знала, каким будет их будущее. Теперь он был членом древнего тайного общества, его имя было запятнано кровью его семьи и ее. Всё изменилось, изменилась и она, и всё же неопределенность будущего нависла над ней. Так было всегда, полагала она.
Но она чувствовала себя свободной, свободной от оков, от вопросов, от демонов.
Лежа в его объятиях на земле Мортимера, – земле, которая видела слишком много крови и смертей, больше, чем она могла себе представить, – она чувствовала умиротворение.
И хотя будущее было неопределенным, впервые оно выглядело живым.
КОНЕЦ ЧАСТИ III
ЭПИЛОГ
5 ЛЕТ СПУСТЯ
Остерегайся, ибо я бесстрашен и поэтому всесилен.
– Мэри Шелли, «Франкенштейн»
КАЗ
– Малыш, тебе нужно сбавить обороты, – говорила она ему, и, черт возьми, если это «малыш» не заставляло его заводиться каждый раз. Однажды ночью она неожиданно назвала его так в постели, и он воспользовался этим, заставляя ее называть его так снова и снова, пока она не стала использовать это слово без раздумий.
Они были на свадьбе, не своей, и ему пришлось затащить ее в альков. С течением лет, обретя любовь, которую она позволила себе принять, потому что поняла, что ее восприятие в годы взросления было искажено травмами, позволила себе исцелиться и стать лучше, принимая привязанность друзей и матери, а главное – его, она стала светиться всё сильнее и сильнее, темная богиня, сияющая так ярко, что могла ослепить смертного мужчину, что она и делала.
Она даже не представляла, скольких мужчин он испепелял взглядом только за то, что они посмели смотреть на нее слишком долго, скольким угрожал за эти годы и сколько жизней чуть не разрушил из-за того, что жаждал ее. Они могли смотреть, желать и жаждать сколько угодно, но она смотрела только на него, хотела его, жаждала его, и это немного успокаивало уродливого зверя в нем.
Несмотря на то что она так долго считала себя невидимкой и хотела слиться с толпой, она никогда не понимала и до сих пор не понимает из-за проблем с самооценкой, насколько она притягательна. Даже сейчас, после долгих лет совместной жизни, она считала его аномалией, исключением, бунтарем, который пошел против правил, оставаясь с ней, потому что он такой, какой есть.
Хотя вначале, возможно, это и привлекало его, но влечение к ней никогда не было связано с бунтом. Черт возьми, быть с ней было легко. Нужно было плыть по течению, позволяя реке жизни нести их, и наслаждаться открывающимися по пути видами.
Он посмотрел на нее сверху вниз, не так далеко, как обычно, потому что на ней были безумно высокие каблуки, и она находилась ближе к его лицу, хотя всё еще оставалась миниатюрной. Он безумно уважал женщин, носящих эти смертельные ловушки, не представляя, как они делают в них хоть один шаг, не говоря уже о том, чтобы ходить, танцевать и вести себя так, будто у них не болят ноги. Он точно знал, что болят, потому что после того, как они вернутся домой, она снимет их, аккуратно положит в шкаф и положит ноги ему на колени, чтобы он помассировал их. В первый раз, когда он сделал это инстинктивно, он был вознагражден лучшим минетом. И хотя это не было его целью, минет был приятным бонусом. Он был просто счастлив прикасаться к ней, счастлив делать ее счастливой.
– Мы не можем заниматься этим здесь, – упрекнула она его, вернее, попыталась это сделать, наклонив голову, чтобы открыть ему доступ к его любимому месту. Он не знал, даже спустя столько времени, что именно в ее шее заставляет его так неистовствовать. Может, это феромоны, может, просто изящество, но что-то в ее шее сводило его с ума.
Он издал звук, похожий на рычание, прикоснувшись к ее коже, прекрасно зная, какое воздействие оказывают на нее его голос и звуки, и ее мозг пришел в возбуждение от его низкой вибрации. Как и ожидалось, по ее телу пробежала дрожь, она прильнула к нему, сжимая лацканы его смокинга, и испустила такой глубокий вздох, что он забыл обо всех приличиях.
Он и так никогда не был их поклонником.
Но с годами ему пришлось приспосабливаться, чтобы хоть как-то вписаться в общество после того, как он вернул себе свое имя. Это вызвало еще один скандал, причем довольно крупный. После его возвращения из «мертвых» – имя Вэнгард вновь оказалось в центре внимания, а домыслы о смерти его родителей, дяди и тети в доме престарелых стали поводом для сплетен. Это еще больше обострилось из-за его очень публичных отношений с Салем – она была Салазар, а ее отец совершил то, что совершил.
На самом деле Казу было наплевать на всех и на то, что они думали, но он заботился о Селине и ее отношении, учитывая, что они с Салем наладили контакт и как сильно ему нравилась эта женщина. Неудивительно, что Селине потребовалось время, чтобы разобраться во всём, после того как они рассказали ей о его брате и отце Салем, об их договоре и отношениях с Оливией. Разумеется, они не упоминали об Ордене, но Селина, на удивление, оказалась открытой и с пониманием отнеслась к этому.
– Не стоит ворошить прошлое, – сказала она им за ужином в тот вечер. – У меня есть дочь, а теперь еще и сын. Меня больше ничего не волнует.
– А как же скандал? – спросила Салем. Каз знал, какое беспокойство вызывает у них одно это слово, и не без оснований, учитывая их историю за последнее десятилетие.
Селина пожала плечами.
– В прошлый раз конец света не наступил. Не наступит и в этот.
Салем смотрела на мать с ошеломленным выражением на прекрасном лице, и, судя по тому, что он знал, это была совсем не та реакция, которой они ожидали. Казалось, ее мать тоже стала мудрой.
– Салем!
Раздался чей-то голос, и он прижал ее еще глубже в тень, не желая, чтобы кто-то, кроме него, видел ее такой.
Она слегка толкнула его в грудь.
– Ну же. Ты можешь подождать, пока мы не вернемся домой.
Он приподнял бровь, глядя на ее платье цвета шампанского, которое было на ней, не то, в котором она пришла на мероприятие, чтобы помочь подруге подготовиться, а то, в которое переоделась наверху и удивила его. Удивило настолько, что он набросился на нее, как дикий зверь, как только увидел, что она спускается по лестнице, ведущей на лужайку, и потащил ее в укромный уголок.
Платье было не слишком откровенным. У него был скромный вырез с легким намеком на ложбинку, простой разрез сбоку, который доходил до середины бедра, и глубокий вырез на спине, скрытый распущенными волосами. Но именно ткань вызвала у него такую реакцию. Он понятия не имел, что это за материал, но платье облегало каждый ее изгиб, подчеркивало каждое местечко, которое с годами еще больше округлилось, обтягивало ее грудь так, что казалось, будто она вот-вот вывалится наружу, как будто ткань еле держалась. Для других это могло выглядеть элегантно, но для него это платье было провокацией.
– Ты знала на что шла с этим платьем. Ты хотела, чтобы я тебя утащил, – обвинил он ее, а она ухмыльнулась такой озорной улыбкой, которую он и представить себе не мог ее лице, когда они встретились.
Пять лет назад Салем была умна, но не уверена в себе, в своем месте в мире, полагая, что ей нигде нет места, что она ни для кого не имеет значения. Она была в скорлупе, которую сама же и создала, слишком замкнутая, слишком напуганная, слишком потерянная, даже не подозревая этого.
Сейчас Салем была всё той же, только чуть более уверенной, чуть менее потерянной, чуть более доверчивой. Она знала свое место в мире, знала, что имеет значение, что принадлежит ему и только ему, и наоборот. У нее была прекрасная система поддержки в лице друзей, матери, психотерапевта и карьеры криминалиста. Она медленно, шаг за шагом, выбиралась из скорлупы, сбрасывала старую кожу и становилась кем-то новым.
И наблюдать за тем, как она преображается, обретает себя, было одним из лучших впечатлений в его жизни – ведь он знал, что та девушка, которой она была, и та женщина, которой она становилась, принадлежат ему, а он – ей.
– Салем, мы опаздываем!
Голос стал ближе, и он узнал Адити. Иногда заноза в его заднице, но в основном – прекрасная подруга его девушки.
Адити нашла их укромный уголок и остановилась, закатив глаза.
– Я, черт возьми, так и знала. Дело всегда в нем.
Салем выпрямилась и слегка оттолкнула его, и он позволил ей. Какими бы извращенными ни были ее фантазии, большинство из которых он любил воплощать в жизнь, в реальности она всё еще оставалась чопорной и вежливой девочкой, какой ее воспитала мать. Это был такой контраст, но он ему нравился. Ему нравилось, что только он видит ее сторону, которую не видит никто другой, ту сторону, от которой у нее пылают щеки, ту сторону, которая любит ходить по краю, но у которой не хватает на это смелости. Она позволяла ему брать на себя инициативу и вести ее на дикую сторону, позволяла ему тащить ее за собой, расширять границы и брать так, как он хотел, потому что она сама этого хотела, и побуждала его делать это, чтобы самой плыть по течению и не беспокоиться о том, что ее в чем-то упрекнут.
Как она делала сейчас.
– Я просто спускалась… – Салем начал объяснять Адити, и ее подруга вздохнула.
– Я знаю, знаю. Как только ты выбрала это платье, я поняла, что он сойдет с ума.
Салем прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, ее глаза метнулись к нему за стеклами золотых очков, прежде чем она посмотрела на свою подругу.
– Мелисса готова?
– Нет. – ответила Адити. – Она в панике. Вот почему я хотела найти тебя. Твоя холодная логика успокаивает ее.
Было очень интересно наблюдать, как Салем переключается в режим крутой подруги. Трио девушек – Салем, Адити и Мелисса – были очень дружны. Они созванивались через день, хотя все были в разных городах: Адити работала в Blackthorne Group, а Мелисса стала ученицей ведущего аукциониста художественной галереи в Тенебрей-Сити. Несмотря на занятую жизнь и плотный график, несколько раз в неделю девушки собирались на видео-звонок, который продолжался не менее двух часов – да, он считал.
В некотором смысле, его завораживала их связь.
Она сильно отличалась от той, что была у него с парнями, которых он мог назвать друзьями. Барон, который всё еще был с Адити, и Джейкоб, парень, который спас Мелиссу из пещеры в тот день и который теперь был ее будущим мужем. Оба парня были из Ордена и встречались с подругами Салем. Их дружба была скорее случайной, их объединили три девушки, и они поняли, что у них есть общие цели и интересы – защищать их, – а не какая-то эмоциональная связь.
