Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 53 страниц)
– Я здесь, Владыка!– чинно ответил друг Рафаила.
– Любым путем объединяй и поднимай молитвенников. Сила ищущих Лица Божьего будет очень кстати! Таким образом, раз и навсегда покончим с распрями!
– Ответь мне, Рафаил, все ли готово к решающей битве?
– Могу ли я ослушаться Тебя, Вседержитель?– несколько уклончиво ответил Архангел.
– Рафаил, ты знаешь, что делать! Все должно быть подготовлено к следующему полнолунию!
– Я понял, Создатель.– Коротко отпарировал Архангел.
– Да, кстати, та проблема, о которой ты только что подумал, вполне вписывается в наш сюжет.– Неожиданно сказал ему Владыка.– Думаю, стоит рискнуть! Только сбереги мне одну душу. Я обещал награду ее отцу! А по поводу Макса.... За него просил Иисус.... И еще.... Рафаил, Бог милостив, но справедлив! Поступай так же и обретешь благость в моих глазах! И не только касательно людей! – недвусмысленно намекнул ему Правитель.
Закусив губу, Рафаил молча выслушал Владыку. Он понял намек. Богу не нравилось его чрезмерное снисхождение к молодым, неопытным Ангелам, проявляющим нездоровый интерес к противоборствующей стороне. Рафаил списывал все на их любознательность, но если Бог сделал замечание, значит где -то Рафаил видимо, заблуждался, так как Бог знает заранее что и к чему. И не исключено что быть беде!
– Отныне я буду более строг, о Создатель!– пристыженным тоном вымолвил Архангел.
– Надеюсь!– многозначительно ответил Бог.– И помни, непослушание – что и колдовство! Эта истина стара, как мир!– с этими словами Всемогущий Бог покинул это место. Неожиданно под куполом храма грянул гром. Яркая, вспышка молнии разорвала пространство, приводя людей в еще больший ужас и смятение. Никто из присутствующих больше не сомневался – это был Он!
ГЛАВА39
Безразличное, стеклянное солнце в безмолвном ожидании опустилось на красноватые, сквозистые дали, скупо освещая слабовыраженные, остроконечные контуры древнего монастыря. Вкруговую обнесенное бесконечными, хвойными лесопосадками бело – зеленого цвета, святейше жилище смиренно приветствовало как изредка захаживающих сюда посетителей, так и извечных обитателей глуховатых келий. Наскучивший за зиму холод, не спешил отсупать. То бушуя частыми метелями, то лютуя бесжалостными ветрами, он словно навсегда пытался укрепить свои позиции. В это утро мороз был особенно злостным и беспощадным, немилосердно щипая носы едва вынырнувших из своих комнатушек и проворно снующих по вновь очищенным дорожкам, монахов. С рассветом мороз и не думал отступать. Напротив, казалось, с еще большим рвением завоевывал все новые ледяные массивы, окутывая своим суровым дыханием то, что попадало в поле его безмятежного зрения. Ежась от холода и нахлобучив на самые глаза здоровенные, широкополые капюшоны, нсчастные монахи, ненадолго оторвавшись от потока неиссякаемых молитв, теперь занялись вполне земными, повседневными вещами, по распределению настоятеля выполняя каждый свою работу. Шел лопатый, сухой снег, медленно присыпая следы накануне набедокурившей бури. Пятеро святейших братьев спешно расчищали дорожки от громадных поломанных веток, двое возились на скотном дворе, еще двое заботились о хлебе насущном. Прочие аскеты, уединившись, с ранней зари искали лица Божьего.
Настоятель отец Агрипа, по вдохновению Святого Духа, сегодня молился с особенным усердием. Великий вопль отчаяния и боли вышел из него в то время, когда он вспоминал о городе в своей обычной, ежедневной молитве. Священник вдруг почувствовал приближение чего -то неотвратимого и ужасного. Почти физически он ощутил форсированное наступление зла, и с неистовой силой стал взывать к Великому и Всемогущему. Сильные, горячие и непрерывные молитвы служителя довели его до состояния исступления, и его взору вдруг открылся другой мир – прекрасный и легкий, где душа громко ликовал от восторга, а тело казалось невесомым и прозрачным.
Здесь все было иначе чем на земле. В странных радушных отблесках застыли роскошные, плодоносные сады, где сами плоды своей необычайной красотою скорее напоминали искусственный муляж и выглядели для обывательского глаза слишком живо и аппетитно. Ярко – красные, малиновые, желто – оранжевые, синие, сиреневые и даже золотистые они издавали такое сильное благоухание, что голова Агриппы даже закружилась от разнообразного изобилия приятных, сладко – терпких запахов. Вдыхая эти ароматы, Агриппа не мог ими насладиться. Хотелось вдыхыть и вдыхать, чтоб насладиться впрок!Ровно как и всем остальным миром, где цветы выглядели как стклянные, трава, словно нежный, зеленый бархат, а горы напоминали громадные, воздушные шары сладкой ваты. Странно! Однако вглядываясь вверх, он не увидел неба. А вместо него всюду стояло яркое, слепящее глаза, пространство. Священнослужителю очень хотелось пощупать этот хрупкий, неестественны мир, но он боялся, что как только дотронется до чего – нибудь своей рукою, все мгновенно исчезнет, а он вернется в свою серую, безликую келью. Здесь все было иначе! Тигры мирно сожительствовали с косулями и вовсе не интересовались ими как пищей. Странно и непривычно было смотреть на то, как детеныш косули наравне с тигрятами игриво перекатывается по спине тигрицы, а та вместо того, чтобы накинутся и растерзать, с мирной заботой облизывает по очереди то своих детенышей, то косулю. Но вот на неестественно салатневом пригорке, между деревьев, появились олениха и косуля -мать. Важно шевствуя в сторону тигров, они беззаботно пощипывали по дороге траву. А поровнявшись с тигрицей нисколько не беспокоились о том, что их могут истребить, наоборот, они доверчиво улеглись неподалеку. Приветственно лизнув олениху в морду, тигрица, растянувшись во весь рост, положила ей свою голову на спину и спокойно задремала. Это невиданное зрелище так захватило внимание Агриппы, что он даже не заметил Ангела, стоящего у него прямо за спиной.
– Приветствую тебя муж Божий Агриппа! -важным, зычным голосом промолвил Ангел. Агриппа тут же обернулся и завидев юношу гигантского роста, в сверкающем, небесно – голоубом костюме, сильно испугался. Его колени сами подкосились, и он непроизвольно рухнул на колени.
– Встань немедленно! – приказал юноша. – Негоже мужу божьему падать пред Ангелом на колени! – поднял его юноша. – Иль не читал? " Господу Богу одному поклоняйся и ему одному служи!"
От волнения у Агриппы сдавило горло, и он не мог произнести ни слова, в то время как Ангел невозмутимо продолжал:
– Муж Божий Агриппа, вопли твои услышаны и жалобы приняты. Сам Владыка вышел на брань! Ободрись же, твои старания вознаградятся с торицею, и ты получишь то, о чем просил! Тебе же надлежит сделать вот что: Собери и объедини служетелей всех конфессий в городе, трое суток пребывайте в молитве и посте, а вполночь на четвертые двигайтесь крестным ходом на Черный остров, всем миром обойдите его трижды с молитвою и возвращайтесь назад.
– Помилуй, о святейший, – внезапно заголосил насмерть перепуганный Агриппа. Голос его здесь звучал вяло и тускловато. – Как же мне собрать иноверцев воедино, если у нас разное исповедание? Отродясь мы не имели ничего общего с нечистыми еретиками!
– Не заблуждайся, Агриппа, что Бог очистил, то не может быть нечисто! Или не читал: "Один Господь, одна вера во Христа". Единый путь Владыка указал всему духовенству через раба своего Августина – в главном – единство, во второстепенном – свобода, во всем остальном – любовь! Следуй этому правилу, и оно не подведет тебя!
Преодолевая благоговейный мандраж, в знак согласия, Агриппа смиренно поклонился.
– Есть еще кое -что что тебе надлежит сделать. В твою обитель сейчас постучится девица с ребенком мужеского пола, окажи ей всяческое благорасположение и прдоставь временный приют...
– Но, о святейший, наша обитель...
– Знаю – мужской монастырь. – закончил за него Ангел. – Всякая вера испытывается на истинность. Вера же без дел – мертва! Запомни, Агриппа, время начаться суду с дома Божьего, и как ты знаешь, сверх меры Бог никого не искушает, но при искушении дает и облегчение....
– Но что я обо всем этом скажу архимандриду?
– Лучше позаботься о том, что ты скажешь обо всем этом на суде Владыке!– теряя терпение, взывал к его разуму Ангел.
– Хорошо, в страхе и пепле каюсь,... да будет по слову твоему!
– Пусть бог укрепит твое сердце творить правду и истину. Возвращайся к себе, но прежде позаботься о своем зяте...– с этими словами видение исчезло.
Священник осмотреля. Он снова стоял на коленях посреди своей кельи и никак не мог прийти в себя. Внезапно в дверь постучали.
– Прошу прощения, настоятель, там посетительница.... Требует вас!
Изумленный Агриппа Быстро встал с колен и отворив дверь в спешном порядке изрек:
Брат Ренальдо, провди их в мой кабинет!
Через некоторое время на пороге кабинета появился брат Ренальдо в сопровождении молодой девушки и мальчишки лет 10.
Широко открытыми глазами, в коих читались удивление, восторг и вместе с тем, любопытство, Агриппа встретил гостей. Немного обеспокоенный старик вскольз осмотрел девушку и с прискорбием констатировал, что та имеет довольно привлекательную, для монастыря, внешность. Кроме того, достонойно и соблазнительно одетая, она явно не имела материальных проблем! Снизу доверху запакованная в лисью шубку с капюшоном, из под которой проглядывали ровные ножки в джинсах и кокетливых сапожках на каблуке, девушка выглядела стройной и милой, но вместе с тем, слишком какой – то озабоченной и неуверенной в себе. Рядом с ней, насупившись, стоял пухленький мальчик в синей курточке и длинных, высоких ботинках. В руке он нервно теребил серую, вязаную шапку.
Степенным кивком головы священнослужитель указал на кушетку.
– Прошу прощения, жестковато,... но что поделаешь? Мы – аскеты. К мирской роскоши не привыкли... – извиняющимся тоном кротко произнес он.
– Ничего страшного, я понимаю. – в тон ему ответила девушка. Ей сейчас было не до кушеток.Возбужденный, блуждающий взгляд никак не хотел сосредоточится на чем -то одном, собираясь с мыслями девушка думала с чего начать. Заметив ее смятение, Агриппа решил ей немного помочь.
– Итак, дитя мое, что привело вас ко мне?– напряженно прищурившись, осведомился он.
Девушка подняла на священника свои большие, голубые глаза и виновато промолвила:
– Честно говоря, отче, я и сама толком не знаю... Меня прислал к вам Владасар Сабарион. Вам это имя что – нибудь говорит?
– А как же? Это мой зять. -спокойно ответил старец.
– Так вот, накануне вечером он потребовал, чтобы я обратилась к вам с просьбой...– тут девушка слегка покраснела, затем смущенно договорила:– пожить в монастыре какое – то время...
Прекрасно понимая щекотливость ситуации, молодая леди не знала куда деться. Неловкость положения дополнялась еще и тем, что некоторое время отец Агриппа ничего не отвечал, и лишь с задумчивым видом внимательно всматривался в свою собеседницу. Его проницательные, серые глаза словно пытались угадать, что же скрывается под этой невинной, простодушной личиной? Мог ли все это подстроить искуситель, или все же, как он и предполагал, перст Божий достиг его души? В своих мыслях и чувствах Агриппа раздваивался. Он представлял, сколько шума поднимется вокруг этой девчонки, узнай об этом высшее руководство церкви.... Но и против Божьего рожна идти грех.... Как в этой ситуации быть – ему было совершанно не понятно!
После нелегких, долгих раздумий священнослужитель вдруг неожиданно спросил:
– Как тебя зовут, дитя?
– О-о, прошу прощения, я забыла представиться! Марго,... то есть меня зовут Маргарита Киссаль. – сконфуженно пробормотала девушка. – А этот мальчик – Викторо Штельман – сын моей подруги...вернее, моей бывшей подруги. -тяжело вздохнула Киссаль.– Ее убили не так давно! Думаю, теперь охотятся на мальчика.... По крайней мере, так сказал Сабарион.
– Что ж, у меня нет оснований не доверять моему зятю. Он человек здравый, попусту горячку пороть не станет! Если он считает, что мальчик должен пожить здесь, то я не вижу в этом нкаких препятствий!
-Но... Владасар просил, чтобы я за ним обязательно присматривала! – настаивала на своем Марго.
После долгой, мучительной паузы, агриппа сновы вымолвил:
– Ну если так, не стану чинить препятствий! Кто я, диктующий волю Провидению? Вас проводят в гостинницу. Живите сколько потребуется.
– Спасибо, пастырь! Ой, простите, отче... -смущенно замотала руками Марго, она поняла, что немного протупила.Но поздно, старик зацепился за ее слова.
– Пастор? Дитя ты сказала пастор?– впившись зорким взглядом, пытался проникнуть в суть сказанного девушкой Агриппа.
– Да.– испуганно захлопала глазами Киссаль.
– Но почему? Почему ты меня так назвала? Ведь ты же знаешь, что это непринятно в православных кругах!
– Да, знаю.– настороженным, извиняющимся голосом промямлила Марго.– Но... просто понимаете... я тоже христианка... только не православная.... Понимаете? Из евангельских христиан...
– И какую же секту,... то есть какую же церковь ты посещаешь?– быстро поправил себя Агриппа. Безошибочно сработала старая установка. Еще вчера он без калебания заявил бы, что все протестантские церкви не что иное как антихристские секты. Но сегодняшние странные события заставляли Агриппу многое переосмыслить в своем вероисповедании. Дабы миновать греха он решил удерживаться пока от всяких поспешных суждений, поэтому увидев, что своими речами в высшей степени озадачил девушку, уже более мягко, но настоятельно переспросил:
– Ну, что же ты, не бойся! Ты прихожанка, какой церкви?
– Церковь "Свет Христов",что недалеко от лодочной станции... Я – член этой церкви.– между тем осторожно ответила ему на вопрос, Киссаль.
– И что ваш этот пастор,... что он за человек?
– В каком смысле?– не поняла Марго.
– В смысле добропорядочности и богобоязненности...– натянуто улыбнулся отец Агриппа.
– А-а, это...Ну-у-у... богобояязненный, это да-а!– не могла она понять к чему клонит священник.
– Скажи, девочка, а ты могла бы меня с ним познакомить?
-Вас с ним? Зачем?– втупую уставилась на него Марго.
– Ну-у, скажем так... у меня к нему дело неотлагательной важности!– подбирая каждое слово выдавил из себя Агриппа.
– Как думаешь, он захочет со мной встретиться?
-Ннезнаю. – пожала плечами Киссаль, затем добавила:– Но я могу попробовать с ним поговорить!
– Поговори с ним девочка, поговори!– устало изрек напоследок священник и прощаясь с Марго словами:– Вас сейчас проводят. – дал понять молодой особе, что на сегодня разговор окончен.
Когда Марго и мальчик вышли из кабинета, он утомленный сюрпризами начатого дня, рухнул всем телом в кресло и обхватив голову руками, привычно начал молиться:
– Господи, не моя воля да будет, но твоя! Не дай мне быть помехой в твоем промысле великом! Открой куда мне двигаться дальше.
Внезапно зазвонил телефон. Агриппа тут же взял трубку.
– Отец Агриппа слушает!
– Как хорошо, что это вы! Отче, это Амвросий. Как вы и велели, я поехал за партией телят, а мне без вашей подписи никак не выдают.... Говорят, мол, новый порядок начальство установило!
– Ладно, приеду.– Недовольно буркнул священник.– Скажи де куда ехать, Амвросий?
– Эрдрус. Езжайте на окраину, а там, у холма я вас встречу!– обрадованно взизгнул Амвросий.
Затем набрал другой номер.
– Онуфрий, что там нашмикроавтобус на ходу? Хорошо. Тогда подгони мне его срочно в воротам! – с этими словами он натянул на рясу драповое пальто и поспешил во двор. Выслушав короткие наставления брата Онуфрия на тему: что делать, если вдруг машина не заведется, вскоре Агриппа сел в микроавтобус и потихоньку тронулся в путь. Через пол часа без особых происшествий священнослужитель добрался до Эрдруса и как договаривалисьс Амвросием у холма остановился.
Припорошенная снегом белая пустыня, открыла взору Агриппы бескрайние воздушные просторы. Не часто ему удавалось полюбоваться красотами мироздания, все дела, да дела! Жесткий, монастырский режим не предполагал ни малейших излишеств. Изо дня в день живешь и действуеш по плану: работа, молитва, общение с народом, вот, собственно и вся жизнь! И в ней порой так мало места уделялось для естественных потребностей души!
Несмотря на жуткий холод, Аргиппа вышели из машины и сладко потянулся!
– О-ох, красота – то какая вокруг! Подумать только, что за диво этот снег?! Мокрый, липкий и в то же время такой легкий, пушистый и сверкающий! Только Богу под силу было изобрести такую замечательную штуку!– в сладостном упоении возвысил голос священник, околдованный немой, холодной красотой. Он стоял на краю холма и любовался безкрайними, широкими просторами, упиравшимися прямо в зеленоватое, ледяное море. Застывшими бирюзовыми полосами серебра и перламутра оно приковывало к себе восхищенные, людские взоры.
– Боже, слава тебе за твои чудные творения!– продолжал славословить Бога Агриппа.– Слава за дела твои великие и за все, что ты сделал и еще сделаешь на этой бренной, грешной земле!
Его дух возвысился к Богу, душа ликовала и пела Ему хвалу, и вдруг в разуме старца проскользнула явная, быстрая мысль: "посмотри направо и вниз под обрыв". Повинуясь велению сердца священник , утопая ногами в снегу, поспешил туда. Каково же было его изумление, когда под приличным слоем снега, он увидел синеватые пятна железа. Нисколько ни медля, Агриппа, приподняв рясу и пальто, поспешил вниз. Несмотря на то, что спуск для грузного, пожилого мужчины оказался нелегким, т.к некоторую часть пути он кубарем катился вниз, в конце концов Агриппа все же достиг заветной цели. Вблизи он понял, что это оказалась машина.Не теряя времени монах принялся отгребать от двери снег и очень скоро раскрыл дверь и замер от ужаса. На двух передних сидениях лежал его зять – Владасар. "Позаботься о своем зяте"– всплиыли на ум слова Ангела и только теперь, вдруг, Агриппа понял смысл этой фразы. Настоятель вытянул Влада из машины и прикоснулся к лицу. Несмотря на то, что Влад был холодный как ледышка, тем не менее, тестю показалось, что он еще жив. Обратный путь оказался практически невозможным. С большим трудом карабкаясь навверх по холму, Агриппа то и дело скользил и падал. Зацепиться было не за что, и он впивался в сухой снег, который тут же кусками отрывался и со своей тяжелой ношей мужчина тут же катился вниз. Сейчас уже снег не казался ему таким восхитительным, безвинным творением, но зловещим врагом, держащим их с зятем в ледяном плену. Но отец Агриппа не сдавался, снова поднимался и терпеливо карабкался наверх.
– Помяни нас Господи в царствии Своем, есл что... Внемли молениям грешников!– в отчаянии бормотал он то и дело молитвы, нисколько не прекращая свои тщетные попытки одолеть эту высотку.
Так продолжалось некоторое время, пока внезапно старец не услышал позади себя:
– Что вы там делаете, отче?
Изнуренный бесплодными попытками Агриппа с надеждой посмотрел наверх.
– Что-то ты долго, брат Амвросий, не иначе как сатана погубить хотел! – вполголоса пробубнел себе под нос священник, а вслух громко выкрикнул:
– Амвросий, там, в машине трос, спусти его вниз!
– Я мигом!– быстро сообразил, что к чему Амвросий и через минуту вернулся с длинной веревкой. Когда трос достиг низины, Агриппа быстро обвязал им тело Сабарион и громко скомандовал:
– Тащи!
Амвросий усердно потянул веревку на себя.
– Тяжелый какой, не иначе уже труп!– не прекращая работы, причитал он. Упаковав тело в машину, принялся спасать настоятеля, который судя по нему, был на очереди в усопшие. Агриппа оказался еще увесистее первого, поэтому смекалистому Онуфрию пришлось прибегнуть к помощи их микроавтобуса. Долго не раздумывая, он сел за руль и быстро повернул ключ зажигания, но автомобиль почему – то и не подумал завестись.
-Тфу ты, ну ты, лапти гнуты! – выругался Онуфрий и выскочив из машины, побежал за помощью.
Пока монах искал подмогу, окоченев от холода, Агриппа едва держался на ногах. Его посеребренная временем, темная борода обледенела, нос превратился в красную картошку, а сам он раскрасневшийся и румяный стал похож на Санта Клауса в рясе.
– Господи, пути Твои воистину неисповедимы! Благодарю тебя за испытание и вразумления твои мудрые, ниспосланные мне Тобой для искупления грехов моих тяжких! – мысленно возвращаясь к прожитой жизни, голосил во все горло священник. Мало – помалу его разум постепенно погружался в воспоминания. В памяти всплыло до боли родное и милое личико девушки с полными слез и отчаяния, большими, голубыми глазами:
-Что мне делать, Агриппа, я беременна? – Дрожащим, вслипывающим голосом известила его девушка.
– Ирен, ты же знаешь, я не намерен сейчас иметь детей!
– Знаю!– пуще прежнего заголосила Ирен. – Но, если об этом узнает отец, он убьет меня!
– Не убьет! Надо избавиться от ребенка как можно скорее!
– Что-о-о? Избавиться? Нет, я не могу....Это же наш ребенок!
– Хвати разводить здесь сырость! Избався от него и точка! Завтра же я принесу тебе деньги...
На протяжении всей жизни эти безжалостные слова звенели у Агриппы в ушах. Как ни старался, он никак не мог простить себя за тот подлый, трусливый поступок! То, что произошло с его Альбиной – это кара небесная за низкодушие – считал настоятель и смиренно нес свой тяжкий крест.
– Господи, прости мне злодеяния плоти! Неведал, что творил! Если поможешь выбраться отсюда живым, исполню все твои повеления!– зычным, певучим голосом, не прекращал свои молитвы настоятель.
Вскоре вернулся с подмогой Онуфрий и вдвоем они вытянули настоятеля, который к тому времени был уже не в состоянии идти сам, настолько сильно он замерз.
ГЛАВА40
В подземных, каменных коридорах, в извечно сонном полумраке, где практически всегда как на кладбище – тихо и уныло, неожиданно поскрипывая петлями, отворилась тяжелая, дубовая дверь. Из нее высунулась яйцеобразная голова в очках. Внимательно осматривая огромное пространство вокруг себя, на мгновение голова замерла. Убедившись, что все тихо, вскоре, быстро высунулось и туловище, и резво шмыгнув в соседний пролет, на носочках, бесшумно засеменило по серым, ледяным плитам. Остановилось у какой – то черной двери с небольшим глазком и припало к нему очками. В скромной, но относительно чистенькой комнатушке без особых удобств, где всю утварь только и составляли: стол, стул и большая, железная кровать, на которой, уставившись в одну точку в потолке, лежала юная девица. Глядя на нее совершенно невозможно было определить: жива она или мертва. На безразличном лице не было ни радости, ни горечи, ни слез, ничего, что могло бы хоть как – то выявить ход ее мыслей. Она часами лежала без движения. Бледное, сильно осунувшееся лицо, на котором вот уже несколько дней не шевельнулся ни мускул, поначалу привело Эрика в ужас. Он подумал было, что молодая леди умерла. Но потом, когда Ник приволок в ее бокс капельницу с несметным количеством всевозможных бутылочек, немного успокоился. Значит она всего лишь под действием каких тяжелых препаратов!– решил он. Но что будет дальше? Что эти подонки с ней сделают? Ясно одно – они проводят на девушке эксперименты, последствия которых абсолютно непредсказуемы. Пока не поздно надо как – то исправлять положение!– убеждал себя Прусс, перебарывая, таким образом, свои сомнения и страхи. Однако ускорять опасное дело тоже не целесообразно, надо все хорошенько обдумать, ведь на кону не только его собственная жизнь, но и жизнь его подруги! Эрик намечал еще один побег. Разумеется, теперь выбраться будет затруднительно. После их первого побега с хирургом, возле входа в штольню поставили камеры, а поэтому через лабиринт планировать бегство нет смысла. Но юношу это не смущало. Кое – какие мыслишки по этому поводу были и если все тщательно подготовить – может еще что -то и получиться! А пока, каждый божий день, невероятно рискуя, Эрик тайком наведывался к своей виртуальной подруге.
Молодой человек был в отчаянии. Он столько мечтал о встрече, но не думал, что их встреча произойдет при столь нехороших обстоятельствах. Фотографическая память Эрика без особых усилий распознала в новой узнице подземелья девушку с интернет фотографии. Только сейчас юное личико не улыбалось как прежде, но напоминало черную тень смерти, до того оно стало бледным и исхудавшим.
Вне всякого сомнения – это она! Толстяк Ник подтвердил – в боксе дочь Иовы. Правда, непонятно зачем девчонка здесь?! Неужели Ордену мало того, что они сотворили с матерью?– без конца задавался вопросами Прусс. Кому понадобилось изводить дочь с матерью? Неужели Нардипский что-то начудил? Он пытался по крохам выудить хоть что-нибудь, но безуспешно, как только он задавал толстяку свои вопросы, тот его резко обрывал, мол, не твоего собачьего ума дело! Поэтому используя исключительно свои собственные домыслы, Прусс целиком и полностью возлагал вину за случившееся на Нардипского. Кто знает, может этот болван и раньше употреблял... и потом кому -то когда -то что-то задолжал? Ведь он частенько приползал домой невменяемый! Эрик злился на Нардипского, но в то же самое время, узнав от Ника о его смерти, сильно переживал потерю друга.
Дурачье набитое, нашел, как свести счеты с жизнью! И себя погубил и других.... Если бы ни его наркота, Орден бы ни за что не добрался до Эрика, да и Иова с Ариной не пострадали бы! Никогда не думал, что Макс такой глупец! Но зачем? Зачем он это сделал? Теперь догадывайся убили его или сам... Да и вообще, что теперь будет с девчонкой? Постигнет ли ее участь этого придурка?– время от времени подобными рассуждениями будил в себе зверя Прусс, в надежде облегчить свои внутренние переживания. Аналогичные умозаключения уже около месяца не давали молодому человеку покоя. Вопросы, вопросы, куча вопросов и ни единого на них ответа!
В очередной раз, повидавшись через замочную скважину с Ариной, Эрик Прусс быстрыми перебежками направился в подземный грот, представляющий из себя огромную, полукруглую пещеру, прилично заполненную водой. Обитателям подвала грот служил чем – то вроде бассейна. Правда здесь врят ли кто-то купался! Слишком скалистый и обрывистый берег. А вместо солнца встроены в стену несколько факелов. Вечно горящие, красновато – желтые языки пламени, с одной стороны ярко освещая пещеру, придавали этой каменной дыре некую древнюю таинственность и создавали устойчивое ощущение средневекового мира. Грот был единственным местом, где Эрик мог ночами спокойно мечтать. Он подошел к мутной, зеленоватой воде и опешил. Вода поднялась так высоко, что почти до краев заполнила ущелье. Теперь он мог свободно до нее дотянуться. Эрик сунул руку в воду. От ледяного холода свело кисть. Одернув кисть, молодой человек примостился на присядках у самого края обрыва. Пристально вглядываясь в бездонный водоем, он усиленно размышлял. Парня давно доставала одна идея.
Как -то однажды, летом, его посетила безумная мысль здесь искупаться. Хватаясь наощупь за удобные каменные выступы, Эрик осторожно стал спускаться вниз. Поначалу все шло хорошо, потихоньку он двигался к воде. Но вскоре о своей затее сильно пожалел, понял, что дальше лезть опасно, вода превратила кусок скалы в скользкую, округлую гальку. Но понял это очень поздно! Не найдя под собой прочной опоры, его ноги заскользили и повисли в воздухе. Долго на руках тщедушный юноша, провисеть не смог и уже через минуту, его тело камнем отправилось в морскую пучину. Глубина оказалась приличной. Лихорадочно цепляясь за жизнь, Эрик шарил пятерней в воде, в надежде найти ну хоть что – нибудь за что бы можно было зацепиться и выплыть на поверхность. Но напрасно. Руки без конца ловили лишь отдельные обрывки водорослей, которые тут же рвались, вместе со слабым чаянием на спасение.
" Это конец!"– в отчаянии промелькнуло в мозгах, и Эрик мысленно приготовился к смерти. Но вдруг неожиданно его кисть коснулась чего – то твердого и холодного. Кулак мгновенно вцепился в предмет. Он больше не падал, чудом удалось заякориться. Сквозь мутную пелену серой воды парень с трудом разглядел, заросшую водорослями массивную решетку, закрывавшую какое – то отверстие под водой. Несказанно обрадовавшись, молодой человек попытался потянуть ее на себя. Но его преждевременная радость, быстро сменилась таким же мимолетным отчаянием. Эрик понял – снять решетку ему не удастся. Еще и еще он совершал бесплодные попытки, пока окончательно не потерял сознание. Очнулся уже на берегу. Слегка повертев головой, никого возле себя не увидел. Вокруг ни души. " Странно! – подумал тогда паренек.– И как я сумел выбраться?" Он ничего не помнил. Испытывая невероятную слабость во всем теле, пошатываясь, направился к себе. До рассвета проспал как убитый. Как ни странно, и утром о ночном происшествии никто не обмолвился и словом. Надзиратели вели себя так, буд – то ничего и не произошло. Эрик до сих пор не знает, кто был тогда его спасителем. Несмотря на то, что это купание могло для него закончиться довольно плачевно, Прусс возблагодарил провидение за все. Ведь теперь он знает, что в морских пучинах есть решетка, ведущая, возможно, в свободную жизнь. Он пообещал себе, что еще туда вернется, но уже экипированный всем необходимым. Эрик вспомнил, что прибираясь в комнате Артура, в одном из шкафов обнаружил два водолазных костюма. Кто знает, быть может Гайдим для этого их и держит? В любом случае, Прусс хотел все проверить. Если его теория подтвердиться, это будет идеальным вариантом для побега.
Пока он, сидя у края ледяного обрыва, раздумывал над тем как стащить из -под носа у Артура водолазные костюмы, до его слуха эхо донесло чьи -то еле слышные голоса. С каждой секундой они становились все ближе и отчетливее. Прервав свои несладкие размышления, Эрик заметался по гроту в поисках верного убежища, которое могло бы скрыть его от ненужных глаз. Он не сомневался, кто бы это ни был, встреча не сулит ему ничего хорошего, т.к. в последнее время суток ему запрещалось бродить по подземелью. Кто знает может быть, дело как раз и было в подводной лазейке? Точно ответить на этот вопрос Эрик не мог, но отказываться от грота не собирался. Впрочем, если его здесь застанут.... Он боялся даже об этом и подумать! В память навсегда врезался тот животрепещущий момент, когда униженный и рыдающий, он ползал в ногах у Гайдима, прося пощады и умоляя этого нелюдя, не садить вместе с Нардипским Эрика на иглу. Но вместо ответа тот остервенело, стал бить юношу ногами. Получившая тяжелое сотрясение мозга, голова навсегда запомнила его тяжелые, спортивные бутсы. Эрик тогда еле выжил, но иглы чудом избежал. И если сейчас это вновь окажется Артур – второй раз парню так не повезет!
