Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 53 страниц)
– Что гаденыш, и тебя кинули!– с удовлетворенным самолюбием прошептал вполголоса Мик, когда увидел, как сильно нервничая, Нардипский вошел в подъезд. Чтобы сполна насладиться скандалом, который, как он думал, устроит Иове Макс, Микаил решил пойти следом. Штельман думал, что гонористый Нардипский после громкой сцены ревности, хлопнув дверью, быть, может, исчезнет из их жизни навсегда. И тогда, тут как тут, появится нежный и понимающий Микаил, готовый в любой момент поддержать и простить раскаявшуюся в глупостях, жену. Но Мик просчитался! Он понял это, когда увидел Иову возле полуобнаженного Макса, в кровати. Это было больнее всего! В его разуме образовалась каша . Несколько секунд он плохо соображал. Кровь стучала в висках, сердце яростно клокотало. Смешались вещи и лица. В состоянии аффекта, Микаил покинул квартиру Киссаль, и готов был выплеснуть гнев на любого, кто встанет у него на пути. На пути у него встал рыжий, дряхлый Пикап, который перегородив дорогу штельмановскому Мерседесу, сломался и не мог сдвинуться с места.
– Друг, помоги!– стал умолять грозного, смурного Микаила, маленький плюгавый мужичок, который был под стать своей машине, серый и невзрачный. Нехотя кивнув, Микаил пристроился позади Пикапа и что есть силы стал толкать машину. Но та ни в какую не поддавалась. Он попробовал толкнуть снова – ничего. После четверти часа тщетных попыток, мужичок вдруг вспомнил, что забыл снять машину с тормозов.
– Ты что совсем дурак? – прорвало тут Микаила. Схватив бедолагу за грудки, он отшвырнул водителя Пикапа в сторону, затем в одиночку откатил вбок его машину и злобно хлопнув дверцей своего "Мерса" быстро завел тачку и уехал.
ГЛАВА25
-Господин Ромет Лимбер, очень вас заждались! Проходите, пожалуйста!– забирая у доктора верхнюю одежду, Мариделия указала наверх, сама пошла в гардеробную. Не прошло и нескольких минут, как домработница появилась в комнате Эрика и застыла за спиной у врача.
– Ну, что, как он сегодня?– с некоторой тревогой спросила немолодая женщина у доктора. Слегка подтянув кверху морщинистые, темные мешки под глазами, уголки ее уставших, серых глаз, сощурились в напряженном ожидании. Обычно полуоткрытые в доброжелательной улыбке, испещренные мелкими морщинками, губы сейчас не улыбались, но сосредоточенно сжались в плотный, ровный бантик, над которым завис прямой, но достаточно большой нос. Сухощавые, белоснежные щеки, немного дряблые и покрытые седым, легким пушком, важно раздулись, внимательно вслушиваясь в каждое слово доктора.
– Если учесть предыдущие осложнения, можно сказать, гораздо лучше! Кризис позади. – Осмотрев больного, уверенно заявил доктор Лимбер. Потом добавил: – Но, не так хорошо, как хотелось бы! Сильные хрипы никуда не делись... И это неудивительно! Лечить такую пневмонию в домашних условиях – это равносильно самоубийству! И если бы вы, молодой человек, сразу согласились на госпитализацию, наверняка чувствовали бы себя уже по– другому! Впрочем, это ваше право! Все что я могу сказать – положительная динамика наблюдается.... Дело постепенно идет на поправку, но вяло... Больше есть, пить... фрукты, соки, травы... Ну и, конечно же, ингаляции, компрессы , лекарства и капельницы.
Непонятным, размашистым почерком доктор написал новое назначение, затем сложил в саквояж статоскоп и быстро засобирался.
То и дело, расправляя на себе съезжавший куда – то вбок, фартук, Мариделия, на лету хватая слова соседа, выглядела, великодушной и категоричной одновременно.
–Не сомневайтесь, господин Ромет, мы выполняем все ваши указания!– сурово отрезала она.
– Очень рад. Будем надеяться через недельку положение и вовсе измениться! А сейчас, разрешите откланяться...– ве– Да-да, разумеется!– спохватилась женщина и побежала за его одеждой.
Наскоро попрощавшись с Мариделией, Лимбер спешно покинул пациента.
В этом доме Мариделия была единственной женщиной. К тому же старшей по возрасту. Поэтому и Эрику и самому хозяину приходилось считаться с ее авторитетом по многим жизненно важным вопросам. В частности, жесткому контролю с ее стороны, подвергалось и здоровье молодых людей. С редкой, для служанки, бдительностью Мариделия следила за лечебным процессом обоих ребят. Тщательно выполняла все предписания врача, сильно злилась, когда кто-нибудь из мальчишек нарушал назначенный режим. А уж о том, в каком ужасе она была, когда узнала о побеге Макса из больницы, и говорить нечего! Подняла такой переполох! Выслушивая получасовую нотацию по мобильному телефону, Макс, был уже не рад, что ответил на ее звонок. Женщина настоятельно требовала, чтобы он немедленно возвращался, если не в больницу, то хотя бы домой, под надзор их соседа – господина Ромета и ее собственный... Нардипский пообещал, что утром он обязательно явится, но не один. Шокированная его загадками и мальчишеским, неразумным поведением, преданная Мариделия, с нетерпением ждала своего молодого хозяина, который, обычно, щедро оплачивал ее заботы.
Как только Ромет Лимбер ушел, привычными, профессиональными движениями, бывшая медсестра, всунув иголку в вену, поставила Эрику систему, чтобы промыть легкие, и удалилась на кухню, готовить ужин для хозяев и гостей. Когда в холле грюкнула дверь, Мариделия деловито выбежала из столовой и уже открыла, было, рот для упреков, но тут, увидев спутницу Макса, в легком недоумении остановилась и чинно проговорила:
– Доброе утро, мадам!
– Доброе утро.– Легким кивком головы поздоровалась Иова, осматривая дом.
– Мариделия, это Иова. Она моя возлюбленная... но вскоре, надеюсь, станет хозяйкой этой скромной, холостяцкой пещеры! – с сияющим видом деловито известил прислугу Нардипский. Он сегодня находился в превосходном настроении, чего не скажешь об Иове. Слова Макса заставили ее задуматься. Он вел себя слишком самоуверенно и, похоже, давно все решил за них двоих.
Под тяжелым, осуждающим взглядом пожилой женщины, которая с немым укором осматривала сожительницу своего хозяина, Иова покраснела как девчонка, и опустила глаза.
– Значит, новая хозяйка.– Сурово констатировала Мариделия.– Что ж, добро пожаловать мадам... Или вы все же леди...– сильно смутив Иову, спросила женщина.
– Нет.– Жестко ответила Иова. – Я пока замужем...– чтобы позлить Мариделию, резковато произнесла Иова. Ей не понравилась консервативная старуха, которая, по всей видимости, не считала ее достойной парой для Макса.
Вслушиваясь в тон своей возлюбленной, Макс слегка поморщился.
– Любимая, что на тебя нашло? Мариделия милейшая женщина! Немного ворчливая, но доброй души человек!
– Угу!– холодно рявкнула Штельман, затем резко спросила:
– Макс, где я могу разобрать вещи?
– Разумеется в моей комнате! Или ты предпочитаешь иметь собственную?
– Честно говоря, да.– Не обращая ни малейшего внимания на замешательство Макса, быстро тчеканила Иова.– Так будет лучше для нас обоих!
– Без проблем, дом большой...– немного сконфуженно, вымолвил Нардипский и поволок сумку Иовы на второй этаж.
– Твоя комната будет рядом с моей. Если ты, не против?!
– Разумеется, нет!– капризно буркнула женщина, все еще рассерженная поведением домработницы.
Нардипский молча открыл одну из нескольких комнат на этаже и, как джентльмен, пропустив Иову вперед, остановился позади нее.
–Вот твоя комната.– Спокойно констатировал он. – Если тебе не нравится, можем подыскать что – нибудь другое.
– Нет, нет! Я останусь здесь! – осматривая все вокруг восхищенным взглядом, расхаживала по периметру Иова.
Современный стиль здесь смешался, с дорогостоящей, стариной. В розовато – бежевых тонах, комната выглядела очень уютной романтичной и просторной. Первым, что борсалось в глаза – большое, бежевое панно, с изображением древнего Трикопольеуса. Плавно захватывая всю комнату, и саму входную дверь, это произведение формировало неестественное впечатление, буд – то ты на машине времени мчишься в прошлое...
Чуть дальше, в самой глубине комнаты, раскинулась белая, обширная кровать, с округлой, обрамленной шафранными узорами, спинкой ввиде сердца. Украшенная атрибутами Амура: золотистой стрелой и алыми каплями, она вполне могла быть роковым ложем двух влюбленных!
Справа от нее очень кстати вписался белый с бежевым трельяж в таком же симпатичном, романтическом стиле, что и кровать. Сделанное ввиде сердца зеркало кокетливо манило к себе женские, нестойкие души, среди которых Иова не была исключением. Она подошла к зеркалу и осторожно провела рукой по гладкой блестящей поверхности.
– Боже мой и это я? Макс, за что ты меня только любишь?– ужаснулась Иова, увидев свое перекошенное злобой лицо.
– За то, что ты есть такая какая ты есть!– с нежностью всматриваясь в родные черты, взволнованно прошептал Нардипский. Он так хотел ей угодить, что боялся сказать что-нибудь невпопад.
– Этого момента я ждал всю свою жизнь!– тихо проговорил он и подступив к Иове поближе страстно припал губами к ее шее.
– А здесь что?– слегка отттолкнула Нардипского Иова. Только сейчас она заметила стойку с полками, которая делила комнату на две части и в то же время, сливалась на общем фоне, будучи расписана художником как часть все того же старинного города. Она быстро шагнула за стойку и увидела подобие небольшого, рабочего кабинета: письменный стол с мягким табуретом, настольная лампа, упаковка бумаги, принтер и ноутбук– стандартный набор делового челвека.
Противоположная кровати стена, состояла из скрытых, зеркальных шкафов, в которых отражался бело – розовый, лепной потолок ручной работы, с солидной квадратной выемкой посредине. Под потолком широкий, плазменный телевизор...
– Шикарно!– Глядя на богато убранные покои, только и смогла вымолвить Иова. Но более, же всего, ей приглянулось огромное, окно вместо стены, расположенное прямо параллельно древнему городу. Именно оно делало комнату необыкновенно светлой и просторной. Немыслимый контраст между прошлым и настоящим в этой загадочной комнате приобретал ощущение единого и нерушимого целого, история которого еще не закончена. Живописнейший вид из окна падал на неровную кромку серебряного моря, над которым в чистом, лазурном небе повисло красноватое, морозное солнце, яркое, но безразличное. Справа виднелись, окутанные молочным покрывалом, очертания Черного леса с конусообразной грязно – белой шапкой старой башни, оцепеневшей и безмолвной. А чуть левее, окруженный высокими горами, прятался Трикопольеус. Сверху город имел вид большого праздничного пирога, со взбитыми сливками, украшенного множеством блистающих свечей и гирлянд. Иова подошла к окну. Никогда раньше она этого не видела! Молча созерцая всю эту неописуемую красоту, Штельман с упоением впитывала и пропускала через себя безграничные, меловые просторы, которые сверху казались еще восхитительнее, чем в самом Раю. В ней появилось, забытое с детства ощущение полета, когда они вместе с братом прыгали с крыши на сеновал. Долго взбирались по лестнице на самый верх дома и все это ради нескольких коротких мгновений! То восхитительное, детское ощущение парения над землей, снова вернуло Иову в детство. Она вдруг вспомнила запах свежескошенного сена и блаженственно улыбнулась.
– Я рад, что тебе понравилось!– обнял ее сзади Макс.– Этот дом давно тебя ждал! А эта комната... Я помню наш с тобой, самый первый интимный разговор... на природе ... Помнишь? Ты тогда с такой любовью говорила о далеком горизонте, что я решил, обязательно построю дом на горе, где будут просматриваться все наши местные красоты! Этот дом строился с мыслями о тебе, Иова! – взволнованно сказал Макс. Его взгляд вдруг стал серьезным и сладострастным.
– Ты даже не представляешь, как я счастлив... До сих пор не верится, что ты сейчас здесь, рядом со мной! Я так истосковался по твоему бархатистому, смуглому телу! -он нежно провел рукой по ее шее, затем, повернул лицом к себе и стал горячо целовать.– Я безумно тебя люблю! Слышишь?!
– Да, слышу! – закивала Иова. В его опытных, горячих руках, она таяла как свеча. Ни с кем и никогда она не испытывала такого наслаждения, как с этим юным, страстным наглецом, противостоять ласкам которого, по– настоящему никогда не умела.
–Я так долго мечтал о тебе!– не переставая целовать шептал ей на ухо Макс.– Ты и только ты та единственная женщина, которая мне нужна! Я убью всякого, кто попытается тебя у меня отнять! Теперь ты моя! И только моя!– Макс говорил и говорил, неутомимо и властно. В его голосе слышались вкрадчивые нотки легкого безумия, способного на все, ради достижения своей цели. Уверенный голос пел буферамбы, и Иова ему верила, потому что не могла иначе. Опьяненная любовью и горячими признаниями возлюбленного она чувствовала себя на седьмом небе от счастья! Вот он тот миг, ради которого она столько претерпела! И это стоило того! Наконец – то судьба подарила ей любимого. Ведь все чего она жаждала – быть рядом с ним, с ее Максом! Любовное безумие с неистовой силой овладело хрупкой, чувственной женщиной и она полностью отдалась своим чувствам!
Такие мгновения притягивают своей торжественностью и новизной ощущений. Чем больше в них неопределенности, тем вожделеннее сама любовь и муки страсти... А чем сильнее терзания любви – тем насыщеннее и ярче само обладание объектом... И здесь нет ничего удивительного, как нет и двух одинаковых чувств! И Нардипский и Штельман были безрассудно влюблены друг в друга. Но каждый из этих молодых людей любил партнера по – своему. Иова – бескорыстно, почти по – матерински. Макс был для нее и сыном и возлюбленным одновременно. Она воспринимала его всерьез только наполовину и видела в Максе скорее настырного, задиристого мальчишку, чем возмужалого, ответственного за свои поступки, мужчину. Макс – полная противоположность Микаилу. Возможно, именно этим он ее и привлекал. Рядом с ним Иова чувствовала себя лет на десять моложе. Вероятно, поэтому и позволяла себе дерзкие, необдуманные поступки...
Нардипский же усмотрел в Иове сильную, харизматичную и непреклонную личность, компетентного лидера, способного вести за собой в нужном направлении, несгибаемого и уверенного в себе. Лидера, которым он бесконечно восхищался и уважал. Для него справедливая и жестковатая Иова являлась и примером для подражания и добрым другом, способным вовремя охладить его буйный темперамент. Она единственная, с кем Нардипский по – настоящему считался. Он готов был слушать Иову во всем, но лишь до тех пор, пока это не задевало его личных интересов. Сам факт, что ему удалось заарканить такую суверенную и самодостаточную женщину, как Иова Штельман, щекотал, нервы и побуждал сердце биться чаще и сильней.
Тем не менее, в их чувствах было и нечто общее– это неприкаянная, буйная фантазия, способная воссоздавать и материализовывать "киношных" героев в реальную жизнь. Подобная неукротимому, кипучему вулкану и способная разрушить все созидательное, лава воображаемых, липовых образов, нанесла сокрушительный удар, именно теперь, когда Иова в очередной раз предстала перед весьма сложным и важным выбором. Нисколько не заботясь о последствиях, выдуманная идиллия опутала разум толстым слоем горючей смеси, состоящей из глупости и восторга. Готовая на все и ни на что, только эта сила, называемая романтикой, способна либо творить чудеса, либо сводить людей в могилу. Но лишь до тех пор, пока призрачна и недостижима...
Весь день, до самого вечера, Макс и Иова, упиваясь ласками друг друга, не выходили из комнаты. Мариделия стала немного беспокоиться, а все ли с ними в порядке? Но когда приблизилась к комнате Иовы, уже не сомневалась – у них все очень даже в порядке! К вечеру не выдержала и постучалась. Наскоро натянув халат, дверь открыл сам Макс.
– Прошу прощения за беспокойство, но пора ужинать! – поджав губы, официозно заявила Мариделия. И немного подумав, добавила:– Да! Чуть не забыла! Звонил Ромет Лимбер. Он обещал ненадолго заглянуть, чтобы тебя осмотреть!
– Он звонил, или ты? – проницательным взглядом посмотрел на нее Нардипский. Но не успела Мариделия ничего сказать, как Макс ответил за нее:
– О, я понял! Можешь ничего не говорить! Ты уже успела ему нажаловаться, что я сбежал из больницы?
– Мой долг – заботиться о тебе! В конце концов, именно за это я получаю свою зарплату. – коротко объяснила ему пожилая женщина и с обиженным видом направилась вниз.
– Позвони Лимберу и отмени визит!– уже находу бросил ей Нардипский.
–Да-а! Твоя Мариделия еще та штучка!– натягивая на себя белый, шелковый халат, вздохнула Иова.
– Да, ладно, перестань! Она хорошая женщина! Заботиться обо мне!
– Ну да! Даже слишком!– угрюмо буркнула Штельман, предчувствуя недоброе.– Вот только мне кажется, она тебя ревнует!
– Что-о?– ошалел Нардипский.
– Ни в том смысле, дурачок!– внесла поправку Иова.– Пожалуй, это скорее внутренняя, нереализованная потребность материнского инстинкта. Так иной раз случается, при рождении ребенка, жена начинает уделять больше времени ребенку, чем мужу, и тот принимается злиться... ревновать! Нечто подобное можно допустить и у нее!
–Вот в чем дело-о! Я начинаю понимать! Знаешь, ее собственный сын выгнал ее из дому. Мариделии просто– напросто негде жить... А я всегда с ней добр...
– Как бы твоя доброта не вышла нам обоим боком!– предупредила Макса Иова. Такие люди хуже фанатов! Уж поверь мне!
Да брось ты! Пока я рядом – нам с тобой нечего бояться!– Макс привлек Иову к себе.– Я тебя не дам в обиду никому!
– Конечно, спасибо, но, знаешь, " мы и сами с усами!"– с улыбкой целуя Макса в нос, отпарировала Иова.
– Гордая ты моя-я!– смеясь, протянул Нардипский.– Я посмотрю, что будет дальше!Если я не вмешаюсь, она тебе не даст и продохнуть!
– Ха-ха-ха!– вдруг от души рассмеялась женщина.
– И что смешного я сказал?– не понял Макс.
– Да, так... Ты здесь ни при чем! Просто подумалось... В свое время со свекровью мне пожить не довелось. Понимаешь, повезло, она живет в другом городе! Полагала, минует меня эта участь! А тут такое... И кто? Свекровь – не свекровь – непонятно что!
– Довольно разглагольствований! Идем вниз! Я голоден как волк! Того и глядишь – тебя съем!– и Макс слегка укусил Иову за плечо.– О-о! Ты несравненная на вкус!– он подхватил ее на руки и кое – как открыв ногою дверь, пошатываясь, потащил по ступеням.
– Макс не надо!– заверещала Иова.– Макс, упадешь, убьемся оба!
– Н-нет! Я тебя не уроню!– с натугой мужественно проскрипел тот.– Своя ноша – не тяжела!
Его ноги подкашивались, но он хотел доказать скептически настроенной Иове, что он сильный и мужественный мужчина, а не какой – нибудь там хлюпик! С большим трудом Макс донес Иову до самого низа и опустил на пол. Все это время Мариделия находилась неподалеку, на кухне, за шторой и исподтишка наблюдала за молодыми людьми. Т
Тяжело дыша, Максимус зашелся кашлем. Тут уж старуха не выдержала и выбежала навстречу.
– Ай-я-яй-я-яй! Разве так можно? С такими-то легкими!– запричитала она, недоброжелательно поглядывая на Иову.– Мадам, ему сейчас необходим покой. А вы выматываете парня по полно программе! А еще взрослая женщина! – пристыдила Мариделия Иову.
– Мар – иделия, ты за-бывае-шься!– с большим трудом проговаривая каждое слово, прикрикнул на старуху Макс.– В твоем случае, подоб – ное отношение к моей неве-сте, просто недопустимо! И я не собираюсь терпеть э-этого! Давай я сам разберусь, что мне делать, а чего ни делать! Слава богу, не мальчик!
Последние слова слегка рассмешили женщин, но Максимус этого не заметил. Отчитав Мариделию, он, молча, проследовал в столовую, за домработницей, где она тут же сунула ему в рот ложку с лекарством. Аппетит у Иовы тут же пропал, она развернулась и пошла наверх.
– Иова, ты куда? – огорченно спросил Максимус. После лекарства ему чуточку полегчало.
– Извини Макс, мне что-то расхотелось, есть! – с некоторым раздражением проговорила Штельман, и, не удостоив Нардипского даже взглядом, стала подниматься наверх. Но на лестнице внезапно, столкнулась с долговязым парнем в очках.
– Д-добрый вечер!– поздоровался тот.– Меня зовут Эрик Прусс.– Нетвердо произнес он. Доброжелательная и безобидная улыбка парня сразу расположила к нему Иову, и, улыбнувшись в ответ, она как можно мягче в ее состоянии, вежливо ответила:
– Приятно, что в этом доме есть хотя бы один адекватный человек! Я – Иова Штельман! А вы – брат Макса?
– Н-ну... почти!– закивал Эрик Прусс.– Мы друзья... и довольно давние.
– А-а-а! – протянула женщина.– Рада была знакомству!– и, повернувшись к нему спиной, спесивой походкой обиженной княгини, пошла к себе.
– Видишь, Мариделия, что ты наделала!– чихвостил тем временем, домработницу Макс.– Я тебя предупреждаю... Характер у Иовы еще тот! Твоих штучек она долго терпеть не станет! Так что завязывай – ка со своим гонором...
Поджав губы, та стояла спиной к нему и молча, хлопотала по кухне. Из глаз Мариделии закапали крупные слезы, но Нардипский этого не заметил.
– Ну что ты все молчишь, да молчишь?– забеспокоился Макс.– Ну пойми, я люблю Иову. Если она уйдет – я умру! Я долго добивался ее чувств... Это чудо, что она меня простила... И в настоящий момент я очень дорожу тем, что она здесь! Для меня это честь, понимаешь?! Только теперь я по– настоящему начал жить, Мариделия! А ты все портишь!
– Я понимаю тебя, Макс!– потихоньку вытирая слезы, заговорила Мариделия.– Прости, что вмешиваюсь, но она тебе в матери годится!
– Ну, ты и загнула!– рассмеялся Нардипский.– Она меня старше всего лишь на одиннадцать с половиной лет!
– Разве мало? Не совершай ошибку! Твоя юношеская причуда скоро пройдет, поверь мне!
– Э-эх, Мариделия, Мариделия! Если бы все бы ты знала! Мои чувства испытаны временем... И не только... Ну, это неважно! Важно одно – она здесь, и я счастлив! Другого счастья мне не нужно!
В этот момент к ним присоединился Прусс.
– А что это за красавицу я только что встретил на лестнице?– спросил он.
– И этот туда же!– пробубнила Мариделия.
– Я что-то не то сказал?– Не понял Эрик.
– Да все то!– успокоил его Нардипский.– А эта красавица, как ты изволил выразиться – моя девушка! Так что поосторожнее!
– Твоя девушка?– искренне удивился Прусс, затем легкомысленно добавил: – Можешь быть спокоен! Я тетками в возрасте не интересуюсь!
– Не смей так говорить! – взорвался Нардипский.– Она не тетка! И я не позволю о ней так отзываться! Вы находитесь в моем доме. Если что-то не нравится – я никого не держу!– и он указал на дверь.– Но в своем доме я волен поступать, так как мне заблагорассудится! Запомните это!– гневно выкрикнул Макс и пулей вылетел из кухни.
– И что на него нашло?– пожал плечами Прусс и принялся с аппетитом уплетать вкуснейшую мясную запеканку. Плотно поужинав, отправился к Максу. Но Макс и Иова снова заперлись у нее в комнате. Из чувства такта Эрик не стал их беспокоить. Медовый месяц у людей – что тут поделаешь?! Ничего, завтра поговорим!– решил Эрик и пошел к себе, устраивать свою собственную, личную жизнь. После капельницы температура упала, и Эрик чувствовал себя значительно лучше. Поэтому, еще утром, стащив с библиотеки ноутбук, растянувшись удобно на кровати, стал резво перебирать клавиши компьютера. Он писал электронное письмо:
" Приветик! Меня зовут Эрик. Мне 19 лет. Холост. Имею страсть к науке и книгам. Особенно неравнодушен к химии, биологии и генетике. По духу ближе к неформалам, но ношу профессорские очки. Безвредный, скромный и не боевой, но и не трус! Обладаю покладистым, немного противоречивым характером... Все остальное при встрече! Если не против пообщаться – пиши!"– пара щелчков "мышью" и на мониторе высветилось: "отправлено". Закинув руки за голову, в течение получаса Эрик ждал ответа. Но ответа не последовало. Тогда отчаявшись, он уже хотел закрыть ноутбук, как вдруг увидел сообщение и быстро прочитал:
" Привет Эрик! Рада знакомству! Я с удовольствием пообщаюсь с человеком, близким мне по духу! Среди моих друзей очень мало тех, кто искренне поддерживает мои интересы! В нашем мире тяжело быть обособленной личностью. В трудные минуты жизни, когда хочется побыть одной, тебя просто не понимают! А некоторые, даже откровенно издеваются!"
"Почему так мрачно?"– написал Эрик в ответ.
Через время снова получил сообщение: "Проблемы с родителями. Не бери в голову! Просто мама нас бросила ради какого – то малолетки... Извини, меня зовут... Пора бежать! До встречи!"
Эрик с довольным видом закрыл ноутбук и лег спать.
Поутру, едва продрав глаза, он вспомнил вчерашнее онлайн общение. Смутная догадка закралась в его разум, и он намеревался, все проверить!
После бурной, бессонной ночи Макс и Иова еще отсыпались. Эрик спустился в столовую.
– Доброе утро Мариделия!– приветливо поздоровался он.
– Доброе утро! Проснулся? Как здоровье?
– Твоими молитвами, Мариделия!– положительно закивал головой Эрик.– Кофе есть?
– Сейчас будет!– быстро захлопотала женщина.
– Макс еще не выходил?
– Нет. Со вчерашнего дня я не видела ни его, ни ее. Откуда только силы берутся?
– Любовь – штука сильная, Мариделия! И очень злая! Кстати, ты что – нибудь знаешь об этой Иове?
– Кроме того, что Макс за ней хвостом бегает, ничего! А... да! Вот что... Она сама мне вчера призналась, что ко всем прочим своим достоинствам, еще и замужем! Представляешь? Зрелая женщина, окрутила мальчишку... А он глупыш, носится вокруг нее, исполняет все ее прихоти!
– А дети есть, не знаешь?
– Об этом она особо не распространялась. А что?
– Да, так, ничего!
Женщина поставила перед ним чашку кофе и тут они оба услышали:
– Доброе утро! Вы все перемываете наши злосчастные кости?– присаживаясь рядом с Эриком, сказал Макс.
– Ну почему же злосчастные? Судя по возгласам, весь день доносившимся вчера из вашей комнаты, по – моему очень даже счастливые! – съязвил Прусс.– Впрочем, судя по тебе этого не скажешь! Выглядишь ты, брат, буд – то выжатый лимон!
– Немного не выспался. А так все нормально!– по– детски потер глаза Макс, затем вяло спросил:– Кофе есть?
– А как же?!– отозвалась Мариделия, возмущенно покачивая головой. Но говорить что– либо Максу в этот раз не отважилась.
– Тогда сделай две чашки!
– Кофе в постель? Это так романтично с твоей стороны!– подколол его Эрик.
– А ты не завидуй, идиот!– слегка стукнул его по затылку Макс. Затем полез в холодильник за бутербродами.
– Если хотите завтракать, спускайтесь к столу. У меня все готово!– с напускной важностью сообщила Мариделия.– Твоя дама сердца, небось, изголодалась! Сутки ни есть – это же не шутка!
– Мариделия, ты прелесть!– находу поцеловал ее в щеку Максимус и, схватив разнос с двумя чашками, поднялся наверх. В это время в дверь позвонили. Мариделия поспешила открыть.
– Доброе утро, мадам! Служба доставки. Вот ваши корзины!
– Корзины? Какие корзины? – удивилась женщина. Но не успела она ничего понять, как сверху вылетел Макс.
– Это ко мне!– громко сказал он и принял из рук курьера две корзины с шикарными, красными розами. Пока Мариделия закрыла за курьером дверь, Макса и след простыл!
Пробуждение Иовы было как в сказке! Разбуженная жаркими поцелуями, она унюхала свой любимый запах благоухающего напитка, открыла глаза и обомлела! Вся комната усыпана розами. Розы были повсюду! Красиво уложенные ввиде огромных кровавых сердец, они расположились даже на ее кровати! У женщины захватило дух!
– Ух – ты! Макс!– только и промолвила в восторге Иова.
На краю постели примостился и сам хозяин.
– Доброе утро, любимая! – улыбаясь во все десна, радостно проговорил Макс. – Прости, кофе, наверное, немного остыл!– он подал ей напиток. – Иова с удовольствием приняла от него миниатюрную, черную с лимонной росписью чашечку и сделала несколько глотков.
– У! Вполне сносно!– серьезно сказала она. Наблюдая за ее реакцией, Нардипский не сводил с нее глаз. Ему было приятно лицезреть сияющие глаза Иовы. Он ее такой никогда не видел: сонной и изумленной.
– Ты прекрасна!– пожирая взъерошенную возлюбленную глазами, вдруг прервал безмолвие Нардипский. Это было то, чего он хотел: видеть ежедневное пробуждение Иовы. Без конца удивлять ее сюрпризами, и просто находиться рядом с ней. Иова же чувствовала себя немного не в своей тарелке. Мельком увидев себя в зеркале, она ужаснулась! Лицо помятое и сморщенное, на голове вообще непонятно что! Женщине стало очень неловко от того, что Макс ее увидел в таком виде.
– Макс! – тихо позвала она парня.
– Что повелит мне моя принцесса?– с готовностью спросил юноша.
– Спасибо!– сконфуженно произнесла Иова. – Такого пробуждения у меня никогда не было!
– И это только начало!– многообещающе заверил Нардипский. – Я сделаю тебя счастливой! Обещаю!– он припал губами к ее руке.
– Ты уже сделал меня счастливой!– прошептала Иова, не в силах еще что – либо добавить. Весь ее лексикон иссяк перед столь бурным излиянием чувств. Штельман никак не могла поверить в происходящее. Все это было буд – то не с ней! После стольких дней безнадежности и тоски, вдруг такое воздаяние! Она в море роз, и Макс у ног, верный и преданный, как пес! Не это ли верх блаженства?! В самой восхитительной сказке не бывает ничего лучше! Но это еще не все! Внизу Иову ожидал еще один сюрприз! После душа, с полотенцем на голове, она вышла из своей комнаты на лестничную площадку, и обмерла! Начиная от ее комнаты и до самого низа, вела фантастическая, алая дорожка, плавно переходящая в гигантскую яркую надпись, из тех же роз: "Я тебя безумно люблю!!!"– гласила она. От переизбытка эмоций у Иовы закружилась голова. Сроднившаяся с болью и страданиями, она оказалась неготовой к таким по– настоящему светлым, бесчисленным моментам. Вцепившись в перила, Иова стала осторожно перебирать ноги по ступеням. Но тут, откуда – то сзади, ее нежданно-негаданно подхватил Макс.
– Я тебя всю жизнь буду на руках носить!– поклялся он и потащил Иову вниз. У нее не было сил даже сопротивляться!
– Все это так неожиданно, Макс! Дай мне хотя бы переодеться!– тихо проговорила она.
– Ты интересна в любом одеянии! А без него еще лучше!– лукаво заулыбался Нардипский. Необузданное влечение к этой незначительной на вид, но такой горячей, сладострастной женщине, обезоруживало Макса и приводило в исступление только от одного ее чувственного запаха. Очарованный ею, молодой человек снова и снова хотел удивлять свою Иову! Его мозг отныне работал исключительно в одном направлении: как угодить любимой? Надпись из красных роз должна была стать молчаливым свидетельством его пылких и серьезных чувств. Но и этого ему казалось недостаточно! Макс жаждал большего. Намеченная им цель пока не достигнута, а значит нужно незамедлительно действовать дальше. Поэтому Максу захотелось устроить романтический завтрак. Подхватив Иову на ступенях, он принес ее прямо к столу. Мариделией в столовой и не пахло! Нардипский попросил домработницу не высовывать носа, чтобы не испортила, не дай бог, праздника! Но она находилась неподалеку. Наблюдая за всем этим цирком, пожилая женщина еле слышно шептала:
