Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 53 страниц)
Вдоволь накупавшись, женщина вышла из воды. Легкий ветерок, обдувая мокрое тело, и уже совсем не казался легким. Трясясь от холода, Иова не стала натягивать на мокрое тело одежду, а решила немного просохнуть. Завернувшись в плед, она только было умостилась на своем бревне, как вдруг, услышала позади себя:
– Наслаждаешься?
Пастор невольно вздрогнула и резко обернулась. Позади нее стоял все тот же Макс Нардипский.
– Фу-у-ух!– облегченно вздохнула испуганная Иова. Немного переведя, дух, она раздраженно прошипела:
– Ты решил меня сегодня доконать? Макс, знаешь, у тебя, потрясающая способность меня мучить!
– Если я тебя снова испугал, извини! Правда, не хотел!– слегка смутился парнишка.– Мне не спалось... Решил осмотреть местные прелести. – Он еле заметно ухмыльнулся. От него не скрылось: тело Иовы тряслось как осиновый лист.
Та все поняла и сконфуженно отвернулась. Затем все тем же нервным голосом через время спросила:
– Ты давно здесь?
– Не совсем...– как – то уклончиво вымолвил Макс.
– Я просто шел мимо... Гляжу, внизу кто – то бродит... Дай думаю, посмотрю....
– Посмотрел?
–Посмотрел!– окидывая Иову наглым, откровенно оценивающим взглядом, спокойно ответил Нардипский.
Ночью было светло как днем, и похотливый взгляд подростка не утаился от наблюдательного психолога.
– Ты, говоришь, куда – то шел? Вот и иди дальше своей дорогой! – сдерживая нахлынувший гнев, ледяным тоном отчеканила сквозь зубы женщина.
Стыд и гнев сделали свое дело. Узковатые, маленькие глазки расширились и стали в лунном отражении похожи на два громадных, янтаря, бледные щеки залил яркий румянец, а округлый, миловидный подбородок, приобрел еще более восхитительное, сладостное выражение. Макс смотрел на Иову в упор и не мог насмотреться. В эту минуту она была так прекрасна! О как хотел он прикоснуться к этому суровому, но вместе с тем такому нежному, обожаемому лицу! В лиловом полумраке его любимая казалась ему загадочной, недосягаемой нимфой из сказки, русалкой, которая всплыла из глубин озера, его соблазнять.
– Ну, что замер? Хватит думать о всяких глупостях! – без труда угадав ход его бесстыжих мыслей, недовольно прошипела Иова. Затем настоятельно потребовала: – Давай, вон лучше, топай спать! Оставь меня! Я хочу побыть одна!
Пастор надеялась, что ее жесткий тон охладит дерзкий, юношеский пыл. Но каково же было ее удивление, когда вместо того, чтобы ее послушать и уйти, Нардипский вдруг набравшись наглости, смело спросил:
– А можно я посижу с тобой? – и, не дожидаясь ответа, быстро спустился к берегу. Иова не успела даже опомниться, как Макс уже сидел неподалеку от нее.
– Ну, ты нахал!– больше не сдерживая себя, взорвалась Штельман.– Ты что – неумный? Не понимаешь простых вещей?
– Не бойся, я не кусаюсь!– подсаживаясь к ней ближе, пошутил Макс.
– А кто тебе сказал, что я тебя боюсь? Просто в коем – то веке представилась возможность побыть одной! Сутками напролет как белка в колесе... представь себе, иногда тоже хочется покоя!
– Но ведь ты же молодежный лидер и должна печься о своем стаде и день, и ночь, не так ли? Где же твоя хваленая услужливость? Мне говорили, что ты бежишь на помощь по первому зову! Может быть, я хотел поговорить с тобой как с пастором в спокойной обстановке, без лишних свидетелей! Ведь, насколько я понимаю, это твоя прямая обязанность, не так ли?! – В такт ей с вызовом ответил парень.
– Я никому ничего не обязана!– резко отпарировала Штельман.
– Ну а если я попрошу просто по – человечески?– упрашивал ее Нардипский.
– Макс, я все понимаю! Но представь себе, что оказывается, я не только молодежный лидер, но еще и просто обыкновенный человек из плоти и крови и иногда тоже имею право хотя бы ночью на элементарный человеческий отдых!– на одном дыхании исступленно выпалила Иова.
– Ну, да понятно, ты человек, а я урод, который тебя терзает!– обиженно констатировал Нардипский. – Все мы для тебя так... часть нудных обязанностей! Ладно, больше не потревожу!– сделал вид, что уходит, злобно буркнул Макс. Затем браво козырнув, добавил: – Видно я на твой счет ошибался!
– Берешь на слабо, сынок!– надменно вымолвила Иова.– Так это напрасно, я на эти штуки не ведусь.– Ладно, все понятно...– безнадежно сплеснул руками юноша, собираясь уже по – настоящему уходить.
И тут Иова пристыженная мальчишкой раздраженно выдавила из себя:
– Что тебе понятно? Эгоист несчастный! – Ее взбесило бесцеремонное поведение этого юнца, который так нахально ворвался в ее тишину и еще смеет при этом что-то требовать. Несколько секунд пастор молчала, пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, затем уже более спокойно заговорила:
– Послушай, Макс, я тебя чем-то обидела? За что ты меня так не любишь? Почему относишься ко мне так буд – то я тебе постоянно что – то должна?! Откуда, скажи мне, это свинское отношение? Как бы, между прочим, ты издеваешься надо мной и считаешь, что все это в порядке вещей!
– Я не специально!– уныло пожал плечами Нардипский.
– А ну да, поняла! В первом классе кнопки училке на стул... А теперь ростом, уж под два метра, а ум на прежнем уровне завис?!
– А как ты угадала насчет кнопок? – сверкая лукавыми искорками глаз, насмешливо произнес молодой человек, но затем, понял, что сморозил глупость, и мягко добавил:
– Ну, ладно, не сердись! Прости, пожалуйста, меня дурака! Не знал, что ты так реагируешь на мои шутки!
– Шутки? По – твоему это шутки?
– Ну, я же по -дружески...– оправдывался Нардипский.
– Знаешь, с таким другом и врагов не нужно!– в сердцах выпалила Иова.
– Не сердись! Я действительно все это делаю не со зла! Поверь, ничего плохого против тебя не имею... Да и вообще, не хотел обидеть! Сам не знаю, как так выходит! Идиотское поведение... согласен. Но поверь, ничего личного! Да и сейчас не думал, что на меня обидишься... Прости, мне мою навязчивость... Ну не дуйся! Давай мириться, а? – Максимус шутливо толкнул Иову в плечо.
– Ну, что мы варвары какие? Бог ведь учил: "Прощайте и прощены будете!" Ну?! – последней фразой он надеялся обезоружить в ней молодежного пастора.
– Ну, не знаю! У меня сложилось впечатление, буд – то ты за мной шпионишь! – недовольно пробурчала Иова.
Нардипский покраснел и тут же отвернулся.
– Ну, что ты молчишь? Выкладывай!
– Что выкладывать?
– Ну вот, началось!– мученически подняла глаза кверху Иова. – Полночи ты упрашивал меня об аудиенции, а получив ее, не хочешь разговаривать! Давай уже выкладывай, что у тебя там! О чем хотел со мной пошептаться?
Нардипский как – то весь напрягся. Он уже не рад был, что все это затеял. Уже думал было отшутиться, но Иова тоном, не терпящим возражений, быстро предупредила:
– Только не говори, теперь, пожалуйста, что забыл о чем! Иначе, я тебя просто убью! Кроме того, без сомнения тебя что-то грызет!
– С чего ты это взяла?– слегка смутился парень.
– У любого неадеквата есть своя причина! Ты что влюбился?
Своим вопросом Иова попала в самую точку, отчего Макс совсем растерялся:
– Это я – то неадекватный? Да я адекватнее многих...
– А как иначе можно назвать то, что ты творишь?
– Ну да, наверное. – Тут же согласился Макс и замолчал. Он заметно нервничал, потому и тупил. Смятение в его душе усилилось с того самого времени, когда он оказался почти бок – о бок с Иовой. Волнение сдавило горло, и вопреки своей недавней смелости, Макс больше не мог сказать ни слова.
– Что ты молчишь? Не хочешь говорить?! Хорошо, давай помолчим! В данной ситуации, возможно, это лучшее что мы можем сделать! Некоторое время они сидели молча. Иова расслабилась и даже как – то стала забывать о присутствии юноши. Она постепенно погружалась в свои мысли.
Но неожиданно Нардипский заговорил:
– Иова, ты не боишься гулять по ночам одна?
Вопрос показался настолько нелепым, что Иова ляпнула первое, что пришло ей на ум:
– Я не одна! Со мной Бог. А в данную секунду еще и рядом немой страж, один импозантный, но очень навязчивый молодой человек!– пытаясь быть более мягкой, ляпнула Иова.
– Импозантный? Ты искренне так считаешь?– обрадовался Макс, не заметив иронии в ее словах. Он услышал только то, что хотел услышать.
– Я всегда говорю то, что считаю!– чтобы скрыть негодование, слукавила Иова, а мысленно подумала: "Надо же какой идиот!" Затем намеренно перевела разговор в другое русло:
– Красиво здесь, правда?
– Да, очень! – в такт ей простодушно закивал Макс.
На секунду ей показалось, что он сейчас где – то очень далеко и подтвердить готов все, что угодно.
Потом вдруг после короткой паузы, Иова серьезно произнесла:
– Какая – то пугающе – очаровывающая красота, ты не находишь? Она и манит и отталкивает! Но душе нравится! Нравится эта ласкающая взор, волнистая вода, эти длиннющие, непроходимые камыши, звонкие птицы... даже эта зябкая ночная прохлада... Но сильнее всего притягивает непредсказуемый и бесконечно – далекий, бегущий горизонт... красный и неутомимый... Душа как бы растворяется в нем... И бежит следом по небесным просторам!
– Я тоже люблю смотреть вдаль. – Задумчиво поддержал разговор Нардипский. – Вечерами выхожу на балкон, и подолгу всматриваюсь в горизонт, словно пытаюсь предугадать, что же меня ждет впереди? Будущее манит! Разве нет? Любопытно было бы заглянуть сквозь время и увидеть возможные варианты выбора! Исключить ошибочные и сосредоточиться на перспективных! Таким образом, многое можно было бы изменить... Кое – чего быть может вообще избежать! Живешь как по накатанной, и никаких тебе проблем! Это великолепный шанс жить проще и лучше. И наконец, только так человечество могло бы избавиться от тяготеющего рока судьбы!
– Или же обрести страдание! – задумчиво подхватила Иова его мысль.
– Это еще почему? – запротестовал Максимус.
– Ну, как почему? Рассуди сам: ни Бога, ни судьбу ведь не обманешь! Сколько веревочке не виться... Что предназначено – к тому неизбежно и придешь! Ладно, если человеку суждено прожить долгую, счастливую жизнь... А если нет! Если его ожидает ранняя, скорая и ужасная смерть? Он живет и, зная об этом уже и не живет. Ожидание смерти хуже самой смерти. И так во всем... Нет, нет и нет! Я знать свое будущее не хочу!
– А как же насчет выбора?– упорно настаивал на своем Нардипский.
– Да, согласна: есть варианты выбора! Но иногда выбор совсем невелик, и человек из худшего выбирает лучшее. И это вовсе не значит, что лучшее для него действительно лучше! Зачастую происходит наоборот! Хочешь как лучше, а получается как всегда! Иногда самые ошибочные, как ты говоришь, болезненные для человеческого восприятия, пути, в итоге оказываются самыми благотворными. Все зависит от самих стандартов восприятия. Человек, порой, сам превращает себя в жертву, а свою жизнь в ад! На любую ситуацию можно смотреть с оптимизмом или пессимизмом. Соответственно этому и живем! Никто не знает: где найдешь, где потеряешь. Помнишь, как сказано в Писании: "Божьи пути – не ваши пути"? Что говорить? У нас с Богом разные стандарты и ценности... Его цель сделать нас лучше, чище и добрее, а наша – прожить красивую, безоблачную жизнь здесь на земле, а потом неплохо бы и потусовать с Ним там, на небесах! – Иова засмеялась. – Разве нет?! Так уж устроен мир – рыба ищет, где глубже, а человек где лучше! Я уверенна, для того чтобы быть счастливым, необязательно знать будущее! Мы сами творцы своего счастья. Каждый из нас уже сегодня творит свое завтра. И если ты так уж непременно стремишься узнать будущее, я отчасти могу тебе в этом помочь? Хочешь?– ни с того ни с сего вдруг полушутливым тоном предложила Иова. И не дожидаясь ответа от молодого человека, мгновенно перевоплотившись в маленькую девчонку важно, по – детски изрекла:
– Представь на некоторое время, что я, к примеру... какая – ни будь великая ясновидящая, и ты пришел ко мне на прием... Или нет, я – пророк...
– Ну, что ж, давай! Расскажи, пророк! Поведай мне про меня, довольно интересно послушать это из твоих уст! – не скрывая любопытства, ожил вдруг Нардипский.
Иова сотворила загадочное лицо и таинственным, вкрадчивым голосом, плохо сдерживая смех, начала:
– Вижу! Вижу, в скором времени тебя ожидают великие перемены! Твоя жизнь станет совершенно другой! Пройдет совсем немного времени и легкомысленный, занозистый подросток быстро превратится в рассудительного, взвешенного мужчину, вполне способного нести ответственность за себя и других! Большое будущее уж у дверей! Ты сделаешься большим человеком в своей церкви! Но больший да будет всем слугою! В новом молодежном лидере молодежь должна увидеть не просто любящего – пани – брата Макса Нардипского, а терпеливого, мудрого друга, который поставлен пасти свое молодое стадо.
– Нет, нет, Иова, я не смогу!– услышав слова Иовы, замахал руками Макс.
– Никаких возражений! У тебя для этого великолепные данные... За тобой идут... А значит, все получится! Я уже все решила! Мы с Микаилом уже несколько староваты для молодежи, пора идти на покой!
– Ты ошибаешься, ты не...
– Макс, не надо! Я хочу оставить молодежь тебе и точка!
–Я думал, ты ко мне плохо относишься... Я же, по твоим словам... Ты же меня совсем не знаешь...
– Зато я знаю другое – ты прирожденный лидер, подростки от тебя в восторге! Нашему болотцу нужен, такой как ты – живой, активный, жизнерадостный лидер! Ты – это то, что надо! Кроме того,– продолжала пророчествовать Иова все тем же загадочным голосом, – я нисколько не сомневаюсь и в том, что очень скоро ты станешь не только успешным молодежным лидером, но и успешным бизнесменом, заработаешь кучу денег, и женишься на самой прекрасной девушке в мире! Заботливой понимающей... И у вас появится много детишек!
До этого момента, Максимус еще как – то снисходительно терпел ее речь, но как только Иова заикнулась о женитьбе, резко посмурнел и отстранился.
– Макс что с тобой? Я сказала что-то не то?– увидев резкие перемены в поведении Нардипского, забеспокоилась Иова.
С холодным сарказмом парень проговорил:
– Рад, что, несмотря ни на что, ты меня так высоко ценишь! Твое мнение мне, поверь, далеко не безразлично... Великая честь – быть служителем церкви и все такое прочее... Но, к сожалению, молодежным лидером мне не быть!
– Но почему?– недоумевала Штельман. С некоторых пор она действительно серьезно рассматривала кандидатуру Нардипского в качестве нового молодежного лидера и решилась сказать Максу об этом сейчас только потому, что хотела как – то ободрить парня, ведь ни век же на него кричать?! Но его реакция женщину удивила и огорчила одновременно. Ей казалось, что он должен обрадоваться, а он...
– Я тебя не понимаю, Макс! Разве я предложила тебе что-то плохое? Или боишься не справиться? Так об этом не переживай, мы чем сможем, поможем!
–Да нет, в этом плане как раз я спокоен! Просто... Твои слова бы Богу в уши! Ты напророчила мне великолепное будущее... Но оно призрачно... И поверь мне, не имеет ни малейшей тенденции к осуществлению! По крайней мере, та его часть, которая относится к церкви и ... женитьбе!– с горечью в голосе глухо прохрипел Макс, пытаясь преодолеть сильное волнение.
– Нардипский, не прибедняйся! С большим трудом верится, что ты женоненавистник! С твоими – то внешними данными и талантами! Видела я, как ты окучиваешь девчонок! Или ты из этих... – страшная догадка осенила Штельман.
– Ну, нет, я не голубой!– возмущенно замахал руками Нардипский.
– Тогда в чем же дело? – не понимала Иова.
– Тебе это действительно интересно?
–Ну, конечно!– закивала молодежный лидер.
– Тогда, слушай! Я – самый несчастный человек на свете, потому что влюбился в замужнюю женщину! – с трудом признался молодой человек и при этом сильно засмущался и покраснел.
– Вот оно как! – с понимающим видом протянула Иова, затем, сделав некоторую паузу, добавила: – Я тебя понимаю, неприятная ситуация... Только думаю, не смертельная! Первая любовь мало у кого бывает удачной. Миллионы людей влюбляются и разлюбляются... Поверь мне... Это так! Жизнь штука не постоянная... Сегодня любишь одну, завтра другую. И в этом нет никакой трагедии. Плохо конечно, что ты влюбился в замужнюю, поверь мне, это скоро пройдет! Главное – не вмешивайся в жизнь девушки – это большой соблазн и тяжкий грех для вас обоих. А любовь – это, наверное, самое ценное и прекрасное, что есть в жизни! Для этого стоит жить! Даже, несмотря на боль... Время лечит все! И твои раны, однажды тоже заживут. Придет время, и ты найдешь себе девушку по сердцу. К тому же, как я успела заметить, – Иова хитровато усмехнулась, – ты мачо еще тот! Молодая кровь свое непременно возьмет!
– Почему ты решила, что я мачо? – возмутился Максимус.
– Жизненный опыт, мой мальчик... и немного наблюдений! Иногда достаточно одного взгляда на человека, чтобы понять, что он из себя представляет.
Макс задумался.
– Возможно в чем – то ты и права.
– Конечно, права! И не в чем – то! Я во всем права! Ну что ты опять скис?
– Проблема в том, что одно дело флиртовать, а другое – любить! Я влюбился впервые в жизни! Это накрыло меня сразу и навсегда! Такое больше никогда не повторится.
– Ох, молодость, молодость! Она склонна к трагизму и преувеличениям!– задумчиво вымолвила женщина.
– И к сильной, большой любви, которая как снег на голову, падает... И ты не знаешь, потом, что с ней делать.– Продолжил за нее мысль Нардипский.
– Выше нос, Макс! Надо жить! Жить и не тужить, Бога любить и людям служить! Вот главное...
– Ты прямо стихами!
– Это и есть стихи... Мои.
– Ты пишешь стихи?
– Немного...– замялась Штельман.
– Сколько же в тебе талантов! – восхищенно проговорил Макс.
– Не больше чем в других. – Скромно ответила Иова.– Просто я их не зарываю, стараюсь использовать все данное мне от Бога сполна.
– Иова, ты лучшая!
– А как же твоя пассия? – засмеялась молодая женщина.
Нардипский помрачнел.
– Если бы ты знала... Если бы я мог... – снова замямлил парнишка, – Я честно... пробовал забыть... Понимаешь? Пробовал!
– Ну не нервничай ты так. Я тебя понимаю... Ты пробовал забыть. Пока не получилось. Ну и что с того? Пройдет немного времени, и все образуется! – по – матерински уговаривала его Штельман.
– Нет, Иова, ты не понимаешь!– злился Макс, – Все гораздо хуже, чем ты думаешь! Это... как безумие! Когда я вижу свою любовь – схожу с ума! Это невыносимо! Слышишь? Невыносимо! Я не могу смотреть на их с мужем сюси – пуси! Знаешь, как тяжело видеть ее и не сметь прикасаться?! Иногда возникает дикое желание схватить в охапку и бежать! Бежать туда, где никто не найдет и не отнимет! И там, в полном уединении, просто покрыть поцелуями...– Макс посмотрел на Иову и осекся. На его страдальческом лице, изобразилось еле уловимое беспокойство. – Странные у меня фантазии, да?– в упор посмотрел он на нее. Я боюсь... Что если останусь в церкви и дальше... Однажды фантазии воплотятся в жизнь! С каждым днем мне все труднее и труднее себя контролировать!
Взволнованный признаниями подросток, схватил несколько камушков и с силой швырнул их в воду, создавая вокруг множество мелких кругов. Штельман смотрела на эти круги и, анализируя услышанное, молчала, размышляя над тем, как ему помочь. Она хорошо понимала: рассказал Нардипский ей это неспроста. И ходил за ней по пятам тоже неспроста. Возможно, хотел поделиться внутренней болью, попросить совета... Иова как могла, пыталась ему помочь. Она не сомневалась – время единственный лекарь этой ситуации, но Макс и слышать ничего не хотел. Будучи вторым пастором, Иова боялась что молодость, горячность и излишние страсти могут привести к нежелательным осложнениям в церкви, поэтому, после длинной паузы, взвешивая каждое слово, чтобы не обидеть и не навредить, проговорила:
– Макс, в том, что ты мне сейчас рассказал – ничего зазорного нет.
– Что-о? – расширил глаза Нардипский.
– Да-да-да, Макс! И не смотри на меня так! Твои фантазии вполне свойственны юношеским, физиологическим потребностям. Это нормально! Но... Это совсем не есть любовь! То есть... я хотела сказать... что это скорее желание плоти, обладать объектом своего вожделения. Понимаешь? И если бы...– Иова запнулась, потом исправилась: – Допустим, твое желание исполнилось... Проанализируй, может, случится и так: вечером ты ее еще хочешь, а уже наутро, вся любовь рассеялась с первыми лучами солнца. Часто после первого полового акта, любовь мужчины к женщине быстро превращается в туман.
– Ты что мне предлагаешь с ней переспать? – изумился Нардипский.
– Боже упаси! Совсем нет! – Испугалась его предположений Штельман. – Наоборот! Я вовсе не это хотела сказать! Просто... в качестве терапии давай проведем небольшой эксперимент! Сядь поудобнее... Расслабься! Мысленно представь, буд – то бы все уже произошло... Ну... ты понимаешь, о чем я... Не бойся себя, дай волю своим чувствам... И теперь, попробуй, как киноленту, промотать события немного вперед, и увидеть себя... – на секунду Иова запнулась, раздумывая, правильно ли она поступает, но потом решительно продолжила: – себя после секса с ней ... Чувства и ощущения, при этом, очень важны! Включи все пять чувств... Получается?
Макс молча, кивнул.
– Хорошо! А вот теперь, самое важное! Мысленно стань перед зеркалом, и ответь честно самому себе: изменилось ли что – ни будь в твоем отношении к этой девушке? Помни: секс либо по – настоящему сближает, либо отталкивает от человека раз и навсегда! Ну, что скажешь? – Иова внимательно всматривалась в Нардипского. По блаженной физиономии юноши, она поняла – эксперимент удался! Штельман с нетерпением ожидала результатов своего новаторского искусства. Этот метод был хорош в миру, но в церкви она ни разу его не использовала.
Однако, того, что произошло потом, Иова никак не ожидала! Без особого труда Макс вошел в предлагаемое состояние. Некоторое время он пребывал в молчаливом оцепенении. Внезапно глаза подростка заблестели странным, хищным блеском, тело нервно задрожало. Не сводя пылающего, похотливого взгляда с объекта своего обожания, Максимус вдруг заговорил. Его тихий, ласковый, и в то же время сильно взволнованный, голос показался Иове предзнаменованием беды. Что-то в нем было такого, что заставило Иову вздрогнуть:
– Мне не надо долго думать, чтобы ответить на этот вопрос! – не своим голосом прохрипел Нардипский. – Своей возлюбленной я скажу так: "Мои чувства к тебе, вместо того, чтоб увянуть, расцвели с новой силой и приобрели новые, более привлекательные оттенки! Для меня ты прекрасна, и останешься такой навсегда! Мы слились с тобой сегодня ни плотью, но духом... И стали одним целым... Пусть ты этого пока не понимаешь... Это неважно! Я готов входить в тебя настолько часто и глубоко, насколько это возможно! Бродить в тебе, рыться в разуме, в дебрях твоей витиеватой души... День и ночь познавать то – сокровенное, что скрыто от всех за семью печатями, нежно срывая, словно одежду, печать за печатью... обнажая твое духовное тело... Вновь и вновь перелистывая и перечитывая страницы твоих тайных желаний, с трепетом в сердце, исполнять каждое из них... любой твой каприз! Если тебе нужны деньги – я разорвусь на части, но добуду их для тебя! Хочешь с неба звезду? Не проблема! Я подарю тебе весь небосвод! Ради тебя я готов даже в преисподнюю... Все, что хочешь! Лишь бы, изредка видеть и слышать тебя! А если нет... Для нас двоих будет лучше, если я поскорей уберусь из твоей жизни!– всем своим естеством парень дрожал. Он все меньше и меньше мог держать себя в руках. От переполняемых эмоций лицо Макса вспыхнуло красным огнем, а глаза, пронизывали женщину насквозь, гуляя по ее ошалевшей душе так, как он и рассказывал. От таких необычных и резких перемен в ее собеседнике, Иове стало не по себе. Не в силах отвести взгляда от его страшных, экзальтированных глаз, она буквально загипнотизированная его речами, не могла вымолвить ни слова. И лишь молча, выискивая в нем остатки стабильного сознания, уже искренне сожалела о своем неудачном эксперименте. В эти минуты, Нардипский сильно походил на сумасшедшего. В разуме психиатра уже мелькнул даже соответствующий диагноз. И все же, несмотря на то, что Штельман внутренне сопротивлялась, этот томный опасный взгляд в ней самой кое – что изменил. Совсем юный, сопливый мальчишка, сумел пробудить в душе тридцатилетней женщины, нечто нетронутое и давно позабытое, зацепил те романтические струны души, за ширмой которых скрывалось, ее коварное, женское эго, способное на сумасшедшие, необдуманные поступки. Эго, на которое слова подростка подействовали, как своеобразная колдовская программа, включилось в некую загадочную, еле уловимую игру, помимо воли самой Иовы. Она испугалась своих необычных чувств. Несмотря на то, что Макс обращался к мнимой девушке, Иова уже твердо знала, его слова звучат непосредственно для нее. Это она – та таинственная, замужняя женщина, которая так сильно его мучает! Как только Макс заговорил, Иова это сразу поняла. Поймала его флюиды! И она не ошиблась! В подтверждение ее нелепых догадок, Макс неожиданно притянул Штельман к себе и повалил ее на песок. Та попыталась вырваться, но это оказалось не так просто! Свиду, хлипенький парнишка, словно клещами вцепился в свою жертву и не отпускал. Тогда Штельман начала яростно кричать. Такое поведение женщины еще больше будоражило и заводило юного, похотливого самца, и он становился все наглее. Страстным, долгим поцелуем, Макс закрыл ей рот, и скинул с тела покрывало. Умелые, опытные руки нежно заскользили по обнаженному, женскому телу. Некоторое время Иова трепыхалась. В эту минуту, она была похожа на рыбу без воздуха. Но вскоре, преобладающий над разумом, инстинкт в ней победил все остальное, и Иова, сдалась на милость победителя. Ее тело обмякло и застыло в сильных, мужских руках.
Лаская напряженное, вожделенное тело, Макс неистово шептал ей на ухо:
– Я люблю тебя, Иова! Слышишь? Тебя! Только тебя! Ты моя... Сегодня ты моя! Пусть я об этом утром пожалею... Пусть это будет наша последняя встреча, но я докажу тебе всю силу моей любви! Ты испытаешь сейчас сполна... Вкусишь плоды моей жгучей к тебе, страсти! Ты увидишь... Я и потом буду любить тебя не меньше! О, ты прекраснее, чем я думал!– целуя ее все ниже и ниже, нежно шептал Макс, не переставая ласкать ее шелковистое, мягкое тело.– Тебя невозможно меньше любить! Ты моя... Теперь ты только моя! Сейчас я один имею над тобой власть... Оно давно выстрадано мною это право!
Страстное безумие и наглая напористость Макса, необъяснимым образом возбуждали Иову. Непередаваемое ощущение блаженства разлилось по всему телу и опутало разум темпераментной женщины. Поддавшись его страсти, она, в конце концов, расслабилась и ответила на ласки взаимностью...
Наступило утро. Закутавшись в одеяло, Иова неподвижно сидела у погасшего костра. Первые проблески рассвета принесли с собой духовное падение и невыносимую душевную боль. Случилось непоправимое. И во многом виновата она сама. Как теперь смотреть в глаза Микаилу, да и вообще, всем? Возможно, ли учить других, будучи опороченной тяжким грехом? Совершенное ею – непростительно! Нет ничего страшнее осознанного преступления! И нет ничего мучительнее двойной лицемерной жизни! Что же я наделала? Боже мой!– съедаемая угрызениями совести, Иова уже готова была отказаться от служения и вообще, от церкви. Ей было тяжело вспоминать о Боге, которого она так легко предала. Мысли путались, сердце кроилось на части. Несчастной, хотелось умереть. Вот она та беда, которую предвещал сон!– мелькнула в уме, мимолетное прозрение. Как и предсказывал сон – озеро затянуло ее в омут грязи и греха. – А я– то глупая, боялась смерти, в то время как жизнь может оказаться в тысячу раз постылее этой самой смерти!
Между тем, палаточный городок пробуждался и оживал. Там и тут послышались сипловатые приветствия только что проснувшихся ребят. Бездумно кивая им в ответ, подавленная ночным происшествием, Иова ничего вокруг себя не замечала. Какое ей дело теперь до других, если сама она так низко пала?!
– Что – то случилось? – неожиданно услышала она за спиной знакомый, заботливый голос. Он пронзил ее тысячами молний!
– С чего ты взял? – ответила Иова вопросом на вопрос. Не в силах глядеть мужу в глаза, она отвернулась и попыталась скрыть свои чувства.
Да не тут – то было! От Микаила разве что – то утаишь? Он сразу почувствовал неладное.
– Послушай, Иова тебя не было полночи! Где ты пропадала?
Иова покраснела и совсем поникла. Ее нервы оказались на пределе. Еще секунду, и она уже была готова разрыдаться и при всех рассказать о том, что произошло! Спасла положение Марго. Она увидела, а точнее почувствовала состояние Иовы, и решила избавить ее от лишних расспросов.
– Мик, ты не против, если я ненадолго украду у тебя твою супругу? Ну не смотри на меня так! Мне позарез надо с ней пошептаться!
– Против! Если ты заметила, мы тоже шептались!
– Мик, родненький, ну не обижайся! Ну, правда, очень надо поговорить!
Мик молча, поднялся, недовольно буркнул что – то себе под нос и пошел собирать ребят на утреннюю молитву. Как только он ушел, Иова не выдержала и разревелась.
– Вот этого – то я и боялась! – воскликнула Марго. – Ну, что там у тебя снова стряслось?!
– Нет, нет! – мотала головой Иова, – Не могу! Не могу я тебе этого рассказать! Если бы ты знала, какая я дрянь! Я недостойна такого мужа! Поверь!
– Да что произошло?– совсем забеспокоилась девушка.
– Марго, дорогая, я полное дерьмо! Этой ночью я переспала с Нардипским!
– Что-о-о? Что ты только что сказала?
Иова не прекращала реветь.
– Я уже сказала и повторять не буду! Нашла что смаковать!
–Мик что тебя в сексе не удовлетворяет?
– Да нет, же ни в этом дело!
– А в чем тогда? Ты вообще в своем уме? Понимаешь что творишь? Не, ну ты, мать, точно свихнулась! Честно говоря, я уже побаиваюсь за твой рассудок!
– Марго!
–Что Марго? Такого человека обидеть! Никогда не думала, что ты такая похотливая! Но как... Как ты могла совратить этого мальчика...
– Мальчика??? – возмущенно перебила ее Штельман. – А знаешь ли ты, что этот мальчик меня ночью... – вспыхнула, было Иова, но неожиданно осеклась. В памяти всплыло ее собственное пошлое поведение.– Ладно, неважно! Забудь все, что я говорила! Я так... пошутила... Да – да, пошутила! И не смотри на меня так! Впрочем, как хочешь! – Штельман резко встала и зашагала прочь. Ей было очень и очень стыдно, даже подруга ее осуждает – и правильно делает! Заслужила!
В течение дня и Марго и Микаил, оба, порознь наблюдали за тем, как Иова намеренно загружала себя излишней, ненужной работой, которую вполне могли бы сделать другие. Причем бралась за самую грязную тяжелую работу, нисколько не обращая внимания на недоуменное ворчание мужа. Все это время, Иова в упор не хотела замечать Нардипского, который крутился неподалеку и делал жалкие попытки с ней заговорить. Сейчас он мало походил на того ночного Дон Жуана, который так дерзко и уверенно ее соблазнил. Наоборот, Макс выглядел жалким и неуверенным в себе. Виноватый взгляд, подавленное настроение и сильное чувство вины красноречиво свидетельствовали о том, что его ночной поступок не принес ему должной радости и удовлетворения. Было видно, что он невыносимо мучается и страдает. Убивало его не столько раскаяние о содеянном, сколько окончательное безразличие Иовы. Он помнил ее ночью другой. И это воспоминание не давало ему покоя.
