Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц)
– Эр, помоги мне! – резковато гаркнул Нардипский, увидев как Эрик преспокойно наблюдает за происходящим.
Бросив на ходу вялое: "Что случилось?", Эрик неохотно вылез из машины. Он только начал согреваться.
Не переставая скользить по снегу, бледный как стена Максимус, на обочине дороги пытался поднять какого – то старика. Для хлипкого физически, парня, он оказался неподъемной ношей.
– Откуда он взялся не пойму!– в нервном возбуждении объяснял Макс.– Выскочил ниоткуда! Твою мать! Всю дорогу благополучно, а перед самым домом на тебе! Эрик, хватай его под руки с другой стороны и понесли!
– Куда?
– Куда, куда, в дом! Вот он прямо перед тобой!
Но даже вдвоем они не могли сдвинуть с места старика. Приличный снежный ковер солидным слоем покрыл землю. Ноги парней без конца застревали в снегу и скользили.
– Нет, так дело не пойдет! Нужны носилки!
– Где мы их сейчас возьмем?
– Я сбегаю за простыней!
– Не надо простыню!– еле слышно пролепетал старик.– Я попробую идти сам.
Опираясь на парней, он хоть и с большим трудом, но сам поднялся и пошел, чем сильно помог ребятам. Затащив мужчину в дом, они уложили его в гостиной, на кушетку.
– Ай-яй-яй! Что же это?!– увидев пострадавшего, запричитала Мариделия и побежала за аптечкой.
Тем временем, вцепившись в мобильный, Нардипский пытался дозвониться в службу спасения. Но там, как назло все время было занято.
– Черт! Черт! Черт! – выругался Максимус. – Когда надо до них никогда не дозвонишься!
– Успокойтесь, молодой человек. – Внезапно заговорил пострадавший.– На улице такое творится... И сейчас не до нас! Мне уже лучше. Сейчас немного приду в себя и пошкребу как – нибудь домой.
– Так не пойдет!– запротестовал Макс.– Я вас сбил. Вас надо осмотреть. Нужен доктор!
– Мне кажется, я в порядке! Правда, нога...
– Вот видите!– забегал Нардипский.– Давайте я вас сам отвезу в больницу!– и он засобирался.
– Нет уж, спасибо! Погода такова, что совершенно нет гарантии в том, что какой – нибудь... товарищ... вроде вас...нас снова не подрежет. К тому же мой сын – Ромет – врач... Так что вы зря, молодой человек, беспокоитесь! Он вернется с работы и займется мною.
– Может быть, стоит ему сейчас позвонить? – с готовностью спросил Макс.
– Ни в коем случае! Ему и без меня сейчас не сладко! Небось, клиентов в такую пору, хоть отбавляй!
– Ну, хорошо!– согласился Макс. – Что я для вас могу сделать еще?
– Вы знаете, пожалуй, я не отказался бы от чашечки крепкого кофе!
– Мариделия!
– Уже делаю! – шустро побежала женщина на кухню. Она всегда была готова по первому зову. Дом Макса люди посещали не часто, поэтому, женщина где – то в душе даже обрадовалась, что все случилось именно вот так. Будет с кем поговорить!
Пока Мариделия варила кофе, а Нардипский возился с пострадавшим, Эрик тем временем, подсел к камину. Подбросив несколько поленьев в затухающую топку, приставил к огню руки и с наслаждением наблюдал за тем, как абрикосовое пламя пожирает толстые, сухие дрова. Волны горячего, мягкого воздуха приятно разливались по озябшему, вымученному телу, которое никак не хотело согреться. В спокойной, уютной обстановке, Эрика вдруг одолела еле уловимая, болезненная слабость. Сильно болели голова и глаза, кости ломило, неимоверно хотелось спать. Он ненадолго прикрыл веки и на доли секунды ощутил тот комфорт, который казался ему сейчас просто необходимым. Ограничившись плетеным креслом – каталкой, Прусс, пристроившись в нем, положил ноги на камин и задремал.
–Видите, молодой человек, – разглагольствовал между тем пострадавший, возможность познакомиться поближе, появилась у нас с вами раньше, чем мы оба могли предположить! Жизнь штука весьма странная! У нее в запасе столько всевозможных штучек, нитей и и витиеватых переплетений, что порой не успеваешь удивляться!
– Да уж...– смущенно согласился Максимус насилу узнав в пострадавшем того старика, с которым они днем едва познакомились.– Вы меня простите! Сам не пойму, как все это получилось!-
– Не извиняйтесь, мой юный друг! Сам виноват! Решил, что в такую пору машин быть не должно. Вот и поплатился за халатность, старый дурак! Кстати, разрешите представиться – Альфред Лимбер, полковник в отставке!
– Максимус Нардипский, заурядный бизнесмен. – на автомате отчеканил хозяин дома. – Как ваша нога?
– О, в армии доводилось еще не то терпеть! Я – стреляный воробей! Так что особо не утруждайтесь! Немного посижу у вас, отогреюсь, если вы, конечно, не возражаете... И к себе!
– Да. да, разумеется, отдыхайте сколько понадобиться!– в душе Макс обрадовался, что не придется со стариком возиться по больницам всю ночь. На эту ночь, у него как всегда, имелись свои планы.
– А вот и кофе подоспело!– с удовлетворением Лимбер взял у Мариделии чашечку с горячим, ароматным напитком и сделал пару глотков.– Чудесно приготовлен!– похвалил он домработницу.– Присаживайтесь с нами, Мариделия, если, разумеется, ты Макс не против!– он многозначительно посмотрел на Нардипского.
– Помилуйте! Я не дискриминатор! Мы с Мариделией живем душа в душу одной маленькой, дружной семьей! Не так ли, Мариделия?
– Все так, Максимус! – примостившись с краю дивана, мягко сказала Мариделия. – Он мне как сын, добрый, хороший мальчик! Никогда не обидит! Всегда вежливый, обходительный, я порой даже забываю, что работаю у него! – Расплывшись в доброжелательной улыбке, расхваливала домработница Макса. Но тут вдруг спохватилась:
– Макс, а где же тот молодой человек, твой друг?
– И вправду, где? – повторил за ней Макс – В этой суматохе я совсем про него забыл!
Мариделия забегала по дому.
–Вот он родимый!– увидела она скрутившийся в кресле камок.– Батюшки мои, да он весь горит! Что же это?!– женщина исчезла за дверью, но ненадолго. Вскоре вернулась с ворохом лекарств.
– Он должно быть простыл. – Отметил Макс.– Я подобрал его на обочине в довольно жалком состоянии!
– Я сейчас же займусь им! – засуетилась Мариделия.– А вы, пожалуйста, не беспокойтесь! Отдыхайте, пейте кофе... наслаждайтесь!
– Спасибо за кофе! Я немного оклемался... Пожалуй, пойду...– сказал старик и, поднявшись с дивана с помощью Макса, от дальнейшего сопровождения отказался. Слегка подхрамывая, он напоследок, как -то странно посмотрел на подстанывающего в кресле Эрика, после чего самостоятельно покинул дом Нардипского.
После недолгого душа, как только дотронулся до мягкой, шелковистой постели, Эрик тут же уснул. Мариделия от него не отходила. В ход пошли все ее знания о медицине, женщина лечила больного как умела.
А Нардипский, тем временем, отделавшись, наконец, от гостей, дальнейший остаток ночи планировал провести так, как нравится ему, а не обстоятельствам. Наскоро переодевшись, он снова сел за баранку и потихонечку поехал назад в город. Густой, лопатый снег сплошной, отбеленной стеною застилал дорогу. Сильные, галогеновые фары с трудом отсвечивали путь. Встречных машин было немного, поэтому, несмотря на то, что Макс вокруг толком ничего не видел, он включил музыку и, переключив автомобиль на автоматическое управление, устало откинулся на спинку кресла. День был сумашедшим, он должен немного расслабиться! Но расслабиться у Нардипского не получалось. То и дело, поглядывая на дорогу, ему хотелось, чтобы машина ехала чуть быстрее, но скорость прибавлять не решался. Поэтому, несмотря на то, что спешил, добирался до города тихим, размеренным ходом. В "Казанове" Нардипского уже давно ждала Лиса – смазливая, приятная девчонка. Зато время, что он был занят "гостями", Лиса звонила ему уже несколько раз. Макс никому, ничего не собирался объяснять, поэтому еще пару часов назад соврал девушке, что уже в пути. Считая большинство женщин глупыми, примитивными дурочками, он весьма пренебрежительно относился к женскому полу. Лиса была не исключением. Отъявленный мачо ей симпатизировал, но, не более того... Для Максимуса это была очередная забава. Вешаясь на каждую юбку, в числе своих подруг Макс имел не только проституток, но и весьма пристойных девушек, которые были совсем не прочь с ним закрутить всерьез. Вот только он всех, почему – то держал на расстоянии. Дальше секса, никого к себе не подпускал. Одни ненавидели его за презрительную легкомысленность, которую он проявлял к их чувствам. Другие же откровенно любили и готовы были ради него на все, даже на самые низменные, примитивные отношения. И все это ради нескольких минут общения с ним. В ночных клубах Трикопольеуса Макса знали, как недоступного и нежного милашку, эдакого дамского угодника, способного разбивать хрупкие, девичьи сердца, а затем оставаться со всеми просто "друзьями". Покоренные его ангельской внешностью и обаянием, все до единой девушки видели в нем своего романтического героя, которого он поначалу, весьма правдиво изображал. Что-что, а покорять женский пол он умел! Весь из себя тактичный и положительный, мягким, приятным голосом, он влаживал в уши каждой то, что она мечтала услышать! Дурехи – девчонки велись все до единой! За что Нардипский их презирал еще больше. Для него на свете существовала только одна женщина. И только она, по его мнению, была достойна его внимания и любви – гордая и непокорная Иова! С самого начала, как только ее увидел, Макс понял – она не такая как все! Только она одна по сей день оставалась для Максимуса призрачным, недоступным идеалом, нетронутой, разбитой мечтой, от которой он бежал и не мог убежать...
Непрерывно шурша дворниками по липкому стеклу, Тойота мастерски припарковалась среди прочих автомобилей, неподалеку от переливающейся желто – синими огоньками, надписи: "Ваш ждет Казанова". Находу хлопнув дверцей, Макс быстро направился в клуб. Расталкивая дергающиеся толпы молодежи, Нардипский пробрался к стойке бара. Еще у входа он заметил, что Атаден обхаживает Лису. Когда он подошел, Лиса и Атаден целовались.
– Не помешал? – высокомерно бросил он, с презрением поглядывая на обоих.– Вижу и без меня у вас все получилось!
– Да, ладно, Макс, перестань! Мы подумали, ты сегодня не явишься. Решили немного развлечься! – как ни в чем не бывало, проговорил Ден.
– Макс я...– пыталась оправдаться Лиса.
– Расслабься, Лиса! Я не жадный! Развлекайтесь, ребята! – зло процедил сквозь зубы Нардипский и заказал себе двойной виски.
Но Лисе уже было не до Дэна.
– Макс, ну ты что, будешь злиться из – за пустяка? Подумаешь, какой -то поцелуй?! Мало ли кто с кем целуется?!
Надувшись, Нардипский пристроился на высоком табурете и молчал. Рядом с ним уселась Лиса. Через занавес медовых волос, девушка следила за каждым движением возлюбленного. Но Макс в их сторону даже не смотрел. Быстро смекнув, что парням нужно выяснить отношения, Лиса застенчиво пропищала:
– Мальчики, я вас ненадолго оставлю. Не скучайте! – и, послав обоим воздушный поцелуй, покачивая бедрами, выпорхнула из – за стойки и походкой манекенщицы направилась в женскую комнату
– А она ничего, да, Макс?– нагловато цвиркнул слюной Атаден.
– В смысле ничего? Хорошего что ли?– в тон ему цвиркнул Макс. – Нравится? Забирай себе! Или ты думал я буду биться в истерике?– цинично фыркнул Нардипский.
– Ой, дурак! Как же я забыл?! Ты же у нас любитель старых задниц, не так ли?!– больно уколол его Ден.
– Ты это сейчас о чем?
– Думаешь ты – умный, а все вокруг идиоты? Да, знаю я, по ком ты сохнешь! Уже давно знаю. Идиот!
– И-и?– сверлил его жестким взглядом Нардипский.
– Да я с самого первого дня это знал!– заорал Ден.– Штельманша твоя тебе не дает покоя! Бортанула эта тетка тебя, вот ты и бесишься! Дрянная бабенка, чего за ней умирать?!
– Заткнись! Не смей о ней так говорить!– взорвался Нардипский и схватил Дэна за грудки.
– Поаккуратнее, придурок! – вырвался из его рук Ден.– Я ведь могу и ответить!– в ярости крикнул он.
– Мальчики, если это из-за меня – то не стоит! – неизвестно откуда появилась Лиса.– Прошу вас, угомонитесь!
– Ты права, из-за таких как ты – не стоит!– презрительно взглянув на испуганную девушку, дерзко прошипел Макс. Оставив Дэна в покое, он заказал бутылку водки, выпил ее залпом с горла и нервно закурил. В это время ди-джей с рыжими, стильно взлохмаченными волосам, затараторил на весь зал:
– Леди и джентльмены, минуточку внимания! Именно здесь и именно сейчас прозвучат хиты добрых 80ых! Итак, встречайте, Элеонора Жемчужная с песней "Жду тебя"!
Макс вздрогнул. Его задурманенный алкоголем мозг выдал запечатленный однажды короткий миг, когда Иова при Максе вполголоса напевала именно эту песню. Толпа возбужденно заверещала и захлопала, в то время, как сердце Максимуса, разгоряченное алкоголем, разрывалось от боли и тоски. На сцену выбежала шустрая, полуобнаженная девчушка и красивым, грудным голосом запела:
" Я жду тебя, я жду тебя уже давно
Я жду тебя, я жду тебя наверно зря.
Я жду тебя, и облака огнем горят,
Рисуют мне твой силуэт."
Уже прилично надравшись, к Максу подошел Ден и стал вешать на уши какую – то лапшу, но тот его не слушал. Растворившись в мелодичных звуках песни, Максимус улетел далеко-далеко, туда, где жила его любовь. Стойкий образ Иовы Штельман снова возник в возбужденной эмоциями голове. Пропустив через себя еще бутылку виски, Нардипский никак не мог выбить из воспаленного разума болезненные воспоминания. Злясь на самого себя, он снова и снова вливал в себя алкоголь. Но чем больше он пил, тем хуже ему становилось. То ли от досады, то ли от лошадиной дозы, на глаза Макса навернулись слезы. В этот момент, как раз подскочила Лиса. Приняв все на свой счет, девушка принялась утешать парня:
– Максик, родненький, ну извини! Не думала, что ты так расстроишься! – кокетливо протянула Лиса, радуясь в душе такой реакции Макса.
Губы рядом сидящего Дэна, задрожали. Глядя на сопли друга, тот откровенно ржал.
– Рр-раздевайся! – неожиданно приказал девушке Макс.
– Что? -не поняла Лиса.
– Я гг-говорю: раздевайся!
– Что прямо здесь? – опешила Лиса.
– Прямо здесь! А что тебе те-рять? Ты же сспишь ссо всеми, да? Одним ббольше, одним мменьше – неважно! Здесь ввон сколько парней! Оценят по – достоинству!– икнув, подловато хихикнул он.
– Макс, ты что напился?!– отступила назад девушка.
– А что?! Ты мменя любишь?
– Ну, да. – неуверенно заявила Лиса.
– Ну, тогда рраздевайся! Я так хочу! Ббыстро! – Макс гаркнул на нее так, что насмерть перепуганная девчонка принялась расстегивать кофточку.
– Нну, живей, живей!– орал Нардипский.
– Макс, не надо! Снимая бюстгальтер, упрашивала девушка, в то время как Ден с любопытством наблюдал за тем, что будет дальше. Вокруг них собралась толпа зевак.
– Давай, крошка, давай!– завопил кто-то из толпы. Отовсюду послышался свист и одобряющие крики парней.
Девушка покраснела, но продолжала раздеваться.
– И что, ты ттак просто сснимешь сейчас перед всеми ннижнее белье?– надменно спросил Нардипский, заплетающимся языком, когда девушка осталась в одних трусиках.
– Ну, ты же сам...– на глазах изумленной публики, оправдывалась Лиса.
– Ммало ли что я тебе там ссам!– с трудом выговаривая слова остервенело бормотал Макс.– В тебе нет ни ггордости, ни ддостоинства! – сплюнув в ее сторону, Нардипский, зашатавшись, пошел прочь из клуба.
– Парень явно ни в себе!– покрутил у виска Ден.– Не обращай внимания, детка... А ты – ничего!– рассматривая девушку, пока та одевалась, сказал Ден.– Ты мне нравишься!
– И мне!– нагло бросил рядом стоявший подвыпивший тип.
– Отвали, друг!– наехал на него Атаден. – Сегодня она моя!– Не обращай внимания! – обратился, затем он к Лисе.– Сегодня я – твой бой-френд, поняла! – категорично заявил он тоном не терпящим возражений.
Лиса кокетливо улыбнулась и напрочь забыла о происшедшем. Вскоре они, никого уже не стесняясь, сидя на железных, высоких табуретах, лобызали друг друга у стойки бара.
А Макс, забившись в своей Тойоте, рвал и метал. В бессилии лупцуя панель управления, наконец, выдохся и полез в бардачок, за допингом. Ему было наплевать на треснутый спидометр и другие испорченные механизмы. В его душе бушевал ураган, который не в силах затушить был никто. Нет, не Лиса с Дэном этому виной! Причина у Нардипского всегда одна и та же-неизменная Иова, оставившая в его душе рану, которая никак не хотела заживать! Макс выл, как ребенок. Ему до чертиков опостылела вся эта бестолковая жизнь! Глупые бабы, кабаки, лицемерные физиономии клиентов, которых надо постоянно обхаживать, на что– то крутить... Только теперь он, вдруг понял, насколько от всего этого устал! Хроническое недосыпание, тяжелые душевные переживания и нервотрепки на работе, совсем выбили его из сил. И вот теперь он разошелся не на шутку! Ощущение ненужности и заброшенности возрастало, зарождая в воспаленном сознании все более страшные мысли. С каждой минутой они укреплялись и становились все навязчивее и сильней. Размышляя над этим, Макс даже немного успокоился и с тайной радостью стал избирать способ, с помощью которого собирался осуществить свою абсурдную, смертельную идею. Наконец он решил. На бледном, каменном лице промелькнула безумная, злорадная усмешка. Он завел автомобиль и на полную надавил на газ. С диким визгом машина сорвалась с места и понеслась. Скрестив руки на груди, Макс с пьяным удовлетворением наблюдал за тем, как предоставленная сама себе, Тойота рулила, сама куда хотела. На это и был расчет! Нардипский решил покончить с фарсом, под названием "жизнь" навсегда. Почему-то именно в этом его затуманенный разум, усмотрел избавление для себя и других. Петляя из стороны в сторону, Тойота вырулила на трассу. Пробуксовывая в снегу, автомобиль на полной скорости мчал вперед. Но вот, резко качнувшись в сторону, так, что Макс подпрыгнул до самого потолка, машина съехала с дороги и перед Нардипским замелькали деревья.
– Прощай жизнь со всем своим дерьмом! Прощай и ты – Иовочка!– глядя на толстое дерево прямо перед собой, на которое летела машина, иступленно заорал Максимус.
Но в ту самую секунду, когда Тойота неизбежно должна была столкнуться с толстым, оледеневшим стволом, она вдруг резко остановилась. То ли это удачное стечение обстоятельств, то ли действие потусторонних сил, но когда Макс, сквозь разбитые стекла кое – как рассмотрел, что бензобак пустой, пришел в еще большее негодование.
– Что же я за ччеловек такой нневезучий! Даже ссдохнуть по-человечески не могу!– воскликнул он сгоряча и огляделся. Машина застряла посреди поля. С трудом приоткрыв дверцу, качаясь, Нардипский выполз наружу. Его тут же окатило ледяной струей холода и снега. Злобно хлопнув дверью, он схватил пустую канистру и с отборной бранью,переваливаясь со стороны в сторону, поплелся искать заправку. Куда идти – понятия не имел. Вокруг не было ни души. Где – то вдали, из – под снежного тумана, мерцали слабые огоньки Трикопольеуса. Макс пошел наугад. Из-за глубоких сугробов, идти было невозможно. Он то и дело падал и ронял канистру. Его стильные туфли, рассчитанные только для езды в машине, насквозь промокли и отяжелели от воды. Пальцы на ногах задубенели. Снег беспощадно бил лицо. Щеки горели от мороза. Не прошло и пяти минут, как Нардипский быстро превратился в снежный ком. Проклиная судьбу и смешно перекатываясь из сугроба в сугроб, молодой человек брел неизвестно куда. А снег все пребывал и пребывал. Парень был вынужден признать, что заносы растут быстрее, чем он успевает передвигаться с канистрой, поэтому, решил, вернуться назад, к машине. Пока он бродил неподалеку, его "малютка" превратилась в один сплошной сугроб без окон, без дверей. Чтобы попасть внутрь, промокший до мозга костей, юноша, разгребая автомобиль, теперь усиленно работал руками. Он замерз так сильно, что даже уже почти протрезвел. Здраво оценив ситуацию, понял, что до утра ему дергаться, никуда не стоит. До города далеко. Никакие спасатели его здесь ночью не найдут, тем более, что он и сам не знает где находится. Не раздумывая, Макс влез снова в теплый салон и достал свою любимую заначку. Коньяка оставалось немного, но хватило для того, чтобы немного успокоиться и согреться. Сырая одежда неприятно прилипала к телу. И тут Макса осенило! У него всегда, на заднем сидении висел запасной костюм со свежей рубашкой. Он возил его на случай, если не успеет заехать домой переодеться. " Вот и сгодился!"– -с удовольствием переодеваясь в сухое, подумал Нардипский. И тут вспомнил, что еще накануне вечером вовсю издевался над бидолашным Эриком, который в свое время тоже продрог до нитки. Как там говаривала Иова? Все, что происходит вокруг нас, случается с нами самими?! Вот-вот, я и попал в собственную глупость! Хотел умереть в машине – на-ка, родной, получи! Он посмотрел на часы. Те показывали четверть пятого.
На какое – то время Нардипский задумался. Он думал о своей короткой, непутевой жизни. Даже если он здесь и замерзнет, особо жалеть не о чем. Ничего толкового он не совершил. Вот только Иова... она единственная отрада в жизни. Долгие, изнурительные размышления привели к тому, что Макс, наконец, достал телефон, и немного, его покрутив в руках, по памяти набрал до боли знакомый номер.
– Этот юнец совсем не ценит жизнь! – жаловался Висаир своему наставнику, в ответ на тот строгий наказ, который он от него получил.– С ним нелегко! Понадобилось немало изловчиться, чтобы удержать равновесие... Особенно было сложно на поворотах! Если это случится снова, парень точно себя убьет!
–Именно поэтому следуй всюду за ним! – спокойно поучал Висаира великий архангел. С беспокойством вглядываясь в того, кому в этой истории отводилась особая роль, Рафаил пытался проникнуть в ход его мыслей и прочитать их наперед. Печальный, но снисходительный взгляд архангела был направлен на Макса Нардипского
– Что же ты, малыш, творишь, ведь человеческая жизнь и без того такая хрупкая и недолгая?! – Не сводя взгляда с Нардипского, сокрушался Рафаил. После некоторых раздумий он величественно изрек:
– Наверное пришел и мой черед вмешаться! Висаир, согрей его, а я позабочусь об остальном!
– Этот юнец не хочет жить. – вздохнул Висаир. – Одолею ли я легион самоубийц нагло атакующих его разум? Ведь написано: " Не искушай Господа Бога!"
–Написано так же: " Милость превозносится над судом!"– жестко отрезал Рафаил. – Кто мы с тобой, чтобы решать чужую участь? Парень действительно горяч... Но в одном, Висаир, можешь быть уверен – в данный момент его разум – чистый лист. Воспользуйся этим в благих целях! Будь всегда начеку, с ним предстоит еще нимало хлопот!
– Сделаю все, что в моих силах!– кротко ответил Висаир. После этих слов великий архангел испарился в воздухе, а Висаир, с мечем наготове, сдерживал натиск маленьких уродцев, которые так и норовили оккупировать разум Макса Нардипского.
ГЛАВА21
Пик – пик-пик.– Противно заверещал будильник. Дотянувшись рукой до часов, Иова наощупь его отключила. По старой, заведенной привычке, он звенел каждый день в четыре утра. Будильник еще жил старым ритмом. Только сейчас женщина совсем не торопилась подниматься. Со вчерашнего дня ее собственный, жизненный ритм резко изменился. Как странно,– думала Иова, еще вчера все было по – другому. А сегодня – я самый ненужный человечек в этом зыбком мире праведников!
А случилось вот что. Рано утром, в воскресный день, по своему обыкновению, семья Штельманов, пришла в церковь, на богослужение. Приветливо пообщавшись с прихожанами, Иова провела лидерскую молитву, затем, как обычно, заглянула и к пастору, с целью согласования воскресного служения. Из года в год, так было заведено. Но в этот раз Иове никак не удавалось выловить пастора. Он словно намеренно ее избегал. То с кем – то подолгу беседовал, то почему – то вместо Иовы, занимался организационными вопросами сам. Откровенно игнорируя женщину, он впопыхах бросил ей странную фразу:
– Сегодня служение поведет Святой Дух!– и быстро убежал в свой кабинет.
– Хорошо.– Смущенно пробормотала озабоченная Иова. Она хотела войти следом, но пастор закрылся изнутри. Слегка постучавшись, Иова интуитивно почувствовала: он не откроет. "Видимо задумал, что – то недоброе!" – мелькнула, было, лихая мысль. И она в общем– то не ошиблась!
Несмотря на то, что отношения пастора и Иовы Штельман, в последнее время сделались, мягко говоря, довольно прохладными, они друг друга относительно терпели. Внешне никогда не спорили, но между ними все сильнее росла непроходимая пропасть. Под внешним благочестием скрывались обида, гнев и непрощение. Причем, обоюдно! Они оба понимали, что долго это продолжаться не может, но за стол переговоров никто садиться не спешил. Люди чувствовали – церковь раздвоилась. Официально управляемая пастором, почему – то она держалась только на Иове. Самые важные вопросы решала она одна, пастора же ставила в известность чуть позже, что неимоверно приводило того в ярость. Ему постоянно мерещилось, что Иова Штельман это делает специально, чтобы унизить и подсидеть его. Завидуя ораторским и организаторским способностям своей помощницы, которых лично у него самого никогда не было, пастор обратил внимание: за Иовой идут люди, а его слушают постольку, поскольку. Но долгое время он ничего не предпринимал. Церковь росла, люди "горели", появлялось множество разнообразных служений. Частичные лавры доставались и ему. Казалось бы все ничего! Однако, гордая, мужская натура никак не хотела смириться с тем, что маленькая женщина его обскакала. Вынашивая свой коварный план, он долго готовился, так как люди любили Иову, и ее нельзя было сместить без особо важных причин. Поэтому, в буквальном смысле, вынюхивая, высматривая и выискивая недостатки, пастор всегда оказывался рядом с теми, кто мимоходом упоминал об Иове. Он собирал по крупицам что мог. Однако в работе Штельман была безупречна! Дисциплинированная, аккуратная и ответственная, все у нее схвачено, во всем порядок и прозрачность. Беспощадная к халатности и расхлябанности, от других Иова требовала того же. В этом плане к ней придраться было просто невозможно. Личная жизнь Иовы тоже казалась кристально чистой и безгрешной. Что тут скажешь? Вся семья на виду – дружная и счастливая! И пастор терпеливо ждал. Он прекрасно знал – идеальных людей не бывает! Пока собирал компромат, неожиданно, краем уха услышал о том, что Иова церковную работу совмещает с работой в мэрии. Вот тут – то у завистливого пастора и вовсе "крышу сорвало". В сию минуту, зыбкие, духовные ценности были забиты громкими амбициями, которые не собирались уступать своего. По натуре скользкий и несмелый, он нанес удар соответственно своему характеру – подло и исподтишка!
После длинного прославления, первой, обычно, была пасторская проповедь. Вслед за пастором должна была подытожить его и высказать свои мысли Иова. В этот раз, пастор говорил о власти во Христе. Средненькая проповедь, которую он вялым, тихим голосом долго жевал и елозил, внезапно переросла в откровенное осуждение с кафедры. Ни с того, ни с сего, проповедник, вдруг, принялся, как он утверждал, обличать тех, кто бессовестным образом пытается отобрать власть у божьего помазанника, тобиш, у него. Раскрасневшись, он орал, что как пастор, обязан незамедлительно удалить из церкви грех и искоренить тех сластолюбцев, которые жаждут полной и неразделенной власти. Однозначно, это была его самая удачная и внятная проповедь! Он так красноречиво и в деталях описал различные ситуации, в которых усматривал позицию захвата власти, что все очень быстро сообразили о ком идет речь. Долгих объяснений не потребовалось и для самой Иовы Штельман. Слишком все ясно и так! Пастор выставил ее в таком зловещем, черном свете, который не оставлял ни малейших шансов на реабилитацию. Это было хорошо спланированное, извращенное разоблачение. Оправдываться и что – либо кому бы то либо доказывать Иова не собиралась. Ей стало все равно, верил ли кто-нибудь в эту ересь, или нет! Дело было вовсе не в этом! Несмотря на мелкие разногласия, в целом к этому человеку она относилась вполне неплохо. И сейчас никак не могла поверить, в то, что он сделал. Вместо того, чтобы поговорить с глазу на глаз, он перед всеми ее бессовестно оболгал. Удар в спину! Это было невыносимо, но так в его стиле! В один момент что-то внутри оборвалось. Вопиющая несправедливость ранила до глубины души. На протяжении долгого времени Иова боролась с самой собою, старалась смотреть на все с кроткой, христианской позиции. Но свинская выходка пастора ее доконала. Оскорбленное самолюбие женщины не могло больше терпеть. За что? – спрашивала себя Штельман. Разве она не полагала за дело Божье всю себя? Разве не жертвовала во имя церковных идеалов, своим временем, своей жизнью и своими внутренними потребностями? Порой недосыпала, недоедала, дико уставала, и никогда не требовала ничего взамен! Благодарность людей ей ни к чему, она ждала похвалы от Всевышнего, но и такого страшного позора, как сегодня, Иова, в общем – то тоже, не ожидала. Может быть, в этом и была ошибка?! Награда за беспечность! Возможно, вместо того, чтобы простодушно делать свое дело, стоило все – таки, взглянуть правде в глаза, и открыто противостать несостоятельности их слабого лидера? – без конца спрашивала себя женщина. Но, в то, же время, Иова прекрасно понимала – она не из тех, борцов за "справедливость" кто вечно строит баррикады! Никто не смеет ее упрекнуть в войне, она всегда стремилась к миру. Ей нравилось созидать... Но почему -то именно она стала камнем преткновения, который безжалостно истребил душевное равновесие человека, за плечами которого немалый, христианский опыт. Как оказалось мелочного, алчного и завистливого существа с карьерными притязаниями. Это не могло не удивлять, и ни огорчать! Его диагноз считывался ею довольно легко. Слабовольный, неуверенный в себе человечек, с ворохом комплексов и нереализованных амбиций. Ума не приложить, кто его поставил пастором?! – часто недоумевала Штельман. Впрочем, это уже было судить ни ей! Однако, тот факт, что именно он, а не она, Иова, – сейчас ведущий пастор церкви, являлся основной причиной ее нынешнего, внутреннего решения. Иова однозначно должна была потесниться, потому, что не имела никакого морального права действовать против помазанника Божьего! Эту истину она усвоила хорошо. Слишком чтила традиции. Кроме того, излишне агрессивное, в последнее время, поведение Иовы, могло привести к дестабилизации церкви. Но даже в мыслях Штельман избегала такого расклада. Слишком много было положено сил на единство и на то, чтобы крохотная церквушка развивалась и процветала. Полностью отождествив себя с этой общиной, Иова растворилась в ее жизни и сделалась неотъемлемой частью ее бытия. Каждый человек здесь был ей как родной, как часть семьи. Она не могла и не хотела здесь никому вредить! Внутреннего раскола быть не должно, поэтому и решение созрело в ней мгновенно! "Вырвется корень, исчезнет и проблема"!. – пользуясь профессиональными терминами, подумалось ей сгоряча. Демонстративно поднявшись в середине служения, безо всяких объяснений, Иова покинула зал, мысленно распрощавшись с церковью и со всеми, дорогими ее сердцу людьми. Покинула под всеобщие взгляды осуждения и недовольства. Ощущение вины и нездоровая, собачья преданность, человеку, долгое время морально истязавшему ее, терзали душу. Некая внутренняя боль от собственной глупости и беспомощности заставляла сердце сжиматься и трепетать. Штельман сделалось горько от того, что произошло. Часть ее души осталась в этих стенах. Слезы градом катились из глаз. Боль за ребят, которые теперь оставлены на произвол судьбы невыносимо жгла шквалом бурных эмоций и переживаний. Что будет с ними? Смогут ли простить? Поймут ли ее? Ведь иного выхода у нее – нет! Лучше быть обиженным, чем правым. Впрочем, они с Микаилом, успели подготовить себе достойную замену. Чувствовали, к этому все идет. Ребята – молодцы! Должны со всем справиться! Мысленно вверив все Богу, Иова вдруг, поймала себя на мысли, что некоторым образом, даже рада столь трагичному стечению обстоятельств. Ей было довольно сложно совмещать кучу служений и новую, высокооплачиваемую должность в мэрии. И то, и другое требовало немалых душевных сил, а главное – времени, которого у Штельман катастрофически не хватало.
