Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 53 страниц)
К величайшему сожалению, юная Арина ничего об этом не знала, и знать не могла. Альбина всегда была для нее доброй, приветливой женой друга ее отца. Это ее и погубило! О том, что произошло с Сабарионами в последние несколько лет, девочка ничего не знала, впрочем, как и то, насколько изменилась за это время сама Альбина. Поэтому на встречу с дочерью всем известного священника Агриппы, Арина Штельман согласилась без особой опаски. Некоторая тревога, в общем – то закрадывалась, но Арина совершенно не придала этому значение и быстренько заглушила навязчивое предчувствие. И вместо того, чтобы вернуться в свое временное, заботливое пристанище, где от безызвестности о ней, не находила себе место Марго, девчушка в условленном месте дожидалась Альбину. Та появилась из кустов и с таинственным видом поведала девочке о том, что знает имя настоящего убийцы. Мало того, даже знает, где он прячется. Все что им сейчас нужно – это собрать достаточно улик для того, чтобы ее отца отпустили. Но действовать нужно крайне осторожно, т.к. это очень запутанная и нехорошая история, потому, за ними могут следить. Поначалу Арина вела себя сдержанно и недоверчиво, но план Альбины выглядел таким потрясающе – заманчивым! Ведь это было как раз то, чего девочка хотела больше всего на свете! Чем больше она вслушивалась в слова этой женщины, тем сильнее проникалась к ней уважением и доверием. Впервые за долгое время глаза девочки – подростка заблестели в ожидании большого чуда светом наивной, доброй надежды. Именно так они обычно горят, получая на Рождество подарки от Санта – Клауса. Глядя в эти глубокие, чистые глаза, смягчился бы любой, но только не Альбина! В ее жестоковыйной душе пылала лютая ненависть ко всему роду Штельманов. Жертва теперь в ее руках и она не собиралась ее отпускать. Бидолашная, Аринка, буд – то кролик за удавом, добровольно последовала за Альбиной в желтую, спортивную машину и они вместе помчались выслеживать мнимого преступника.
Заехав в посадку, между деревьев, машина остановилась у ворот свалки.
– Мы на месте.– Спешно покидая водительское кресло, сказала Альбина. Наспех завалив яркий автомобиль, неподалеку разбросанной горой веток, Альбина схватила Арину за руку и потащила за собой.– Дальше пойдем пешком.
– Что это за место? Я здесь никогда не была!– забеспокоилась девочка. Впервые за все время пребывание с Альбиной ей почему -то было страшно.
– Тихо! Все расспросы потом!– шепотом приказала женщина.– Будем надеяться, нас здесь никто не заметил.– Зыркая глазами по сторонам, ответила ей невпопад Альбина.
– Куда ты меня тащишь? – не унималась Арина, послушно переступая через огромные тюки с мусором. Ей не нравилось это место, не покидало смутное ощущение беды.
– Разве ты не хочешь помочь своим родителям?– Альбина на секунду остановилась и пристально посмотрела на девочку своими черными, сверкающими глазами. Ее глаза блестели хищным огоньком.
Поведение женщины Арину насторожило. Очень уж странно она себя вела.
– Хоччу...но может вернемся? – неуверенно произнесла Арина. Она уже сожалела о том, что поддалась на эту авантюру.
-Ну вот! Что за сомнение я слышу?– высокомерно бросила Сабарион.– Мне сдавалось ты любишь свою семью! – продолжая двигаться дальше, заговаривала девчушку Альбина.
– Мне пора!– резко выдернув руку из руки женщины, неожиданно заявила Штельман – младшая.
– Нет уж, дорогуша, теперь ты никуда не пойдешь! – властно проговорила Альбина.– Мы уже пришли. Неужели ты хочешь меня здесь оставить совсем одну? Ведь мы на Черном острове! – с этими словами она подошла к огромному кусту, и сунула в него руку и (о чудо!), перед ними разъехалась земля.
Шокированная Арина, не сводила испуганных глаз со своей спутницы.
– Что это? – изумленно пробормотала она.
– Идем за мной, сама увидишь!– туманно пробубнила хищница, и уверенно шагнула в темноту, затягивая девчушку вниз. Подземелье за ними снова закрылось.
– Мне страшно!– с опаской оглядывая заплесневелые стены, откровенно призналась Штельман.– Как мы отсюда выберемся?
– Уже никак.– злобно ухмыльнувшись, равнодушно промолвила Альбина. – Назад дороги нет!– она сказала это с такой ненавистью, что Арина поняла – добра от этой женщины больше не жди!
– Выпусти меня, мне нужно домой!– яростно завопила девчонка.
– Давай, давай, ори сильнее! Все равно тебя здесь никто не услышит!– с издёвкой процедила злыдня сквозь зубы.– Клетка захлопнулась. Птичка осталась в клетке! Дуреха! Ты в самом деле поверила, что я хочу тебе помочь? Ха-ха -ха! Я вас всех ненавижу!
– За что?– полными слез глазами спросила бидолашная девчушка. Она поняла, что попала в беду.
– Да уже за то, что вы есть! Чистоплюи несчастные! Все такие правильные – расправильные, святые– пресвятые! Будь моя воля – всех бы святош в петлю!– разъяренно вопил из женщины злобный Экстрасенс.– И нечего на меня так смотреть! Праведница нашлась! Твое осуждение мне ни к чему! Меня на жалость не возьмешь! Тебе самой несдобровать! Никто и никогда в этих гадкий трущобах тебя не обнаружит! Ты -труп!
– Мамочка!– зажав ладонями рот, в ужасе вскрикнула Арина.
– Мамочка?! Ты хочешь к мамочке? Бедненькое, несчастненькое дитя! Обещаю, устрою тебе с ней встречу!– ядовито прошипела Альбина.
Ошеломленная словами злой бестии Арина больше не противилась Альбине, которая ее тащила куда -то вглубь подвала. Девочка не могла вымолвить ни слова. Это предательство ее просто убило. Лишь слезы тихо катились по красным, от мороза, щекам. Она молча следовала за своей надзирательницей. Вдруг дверь одной из комнат настежь распахнулась. Увидев появившуюся на пороге женщину, Арина ахнула и тут же потеряла сознание. Это было выше ее сил!
Внезапная вспышка молнии взметнулась в тусклом коридоре. Разрывая блистающим лучом света, пропитанную гнилью и грехом, атмосферу, Вилга спешил на помощь своей подопечной. Только – но он успел подскочить, как девочка камнем рухнула наземь, но уже словно на перину. Вилга улыбнулся, смягчить падение девчушки ему удалось.
– С этой секунды она отдана во власть темных сил.– услышал он позади себя властный, знакомый голос.– Бедное дия,она сейчас так сильно страдает! – с глубоким сожалением промолвил Рафаил.
– Она еще совсем ребенок. За что ее так?
– Увы, она несет на себе крест материнского выбора. Или ты не знал: до определенного возраста дети освящаются своими родителями?!
– Значит ее постигнет участь ее матери? Но... Мне известен предел ее возможностей...О, все это выше ее сил!
– Милостивый Бог не попускает человеку больше того, что он может перенести. Это и есть твое новое задание!
– Я понял Рафаил, сделаю все от меня зависящее!– с достоинством ответил светло-русый атлет.
ГЛАВА36
В самом сердце Трикопольеуса, на горе с интригующим названием «Святые пещеры», возносились ввысь величавые купола обветшалого монастыря. Фундамент этого древнейшего сооружения заложили еще трое послушников Бенедиктского монастыря, бежавших в свое время из Франции.
Незапятнанные грехом сердца, отначала не могли смириться с несправедливостью и блудодеяниями религиозных деятелей средневековья, творивших повсюду откровеннейшее беззаконие. Отняв у невежественного народа Слово Божье, церковники заменили его скудоумными обрядами, способствующими слепому повиновению не столько Всевышнему, сколько самой церкви, вернее тем лживым деятелям, которые действовали от ее имени. Люди повсюду жили в страхе не столько перед Богом, сколько перед церковью, которая и превратилась в "великую инквизицию", взявшую в свои руки борозды правления государством. Ужас перед инквизицией и раболепствование "внешних" возбудило в лжесвященнослужителях, еще большую алчность и тщеславие. Аппетиты папства возрастали с каждым днем. Жажда власти и наживы затмила собой здравомыслие и страх. Инакомыслящие сжигались на кострах, или просто и вполне легально умирали в камерах пыток. Их имущество без тени смущения, наследовали церковники. Разврат, пьянство и нечистота откровенно поглощали церковных служителей.
Присоединяя к себе все новые и новые земли и богатства, уже никто из них не пекся о душе. Очерствевшие и заблудшие "пастыря" не задумываясь шли в ад и не стесняясь тянули за собой народ. В своем безумии они продвинулись так далеко, что даже принялись продавать так называемые "индульгенции", являющиеся, якобы надежной гарантией вечного спасения. Этот и многие другие факты побудили троих смельчаков, желающих жить иначе,пуститься в приключения и пересечь океан в поисках пустынной, неизведанной земли, где есть смысл сокрыться от пагубной лжи, разврата и мирской суеты, в коих погрязла большая часть духовенства. Они искали лица Божьего, и Бог откликнулся на их призыв! Преодолев шторма и многие невероятные трудности послушники, чуть не погибнув, наконец, достигли своей цели. Безымянный кусочек земли, с трех сторон омываемый водой, одинокий и необитаемый, стал их долговременным пристанищем. Его каменистая, горная поверхность была идеальным укрытием для беглецов. Приложив массу старания и и адских, нечеловеческих усилий, молодым людям удалось в твердой горной породе, выдолбить некое подобие пещер, которые и служили им жильем. Одни одинешеньки на всем острове, они жили дружно и счастливо, проводя время в молитвах и славословиях , воспевая Богу хвалу и благодарность за щедрые милости, дарованные им провидением. Питались затворники подножным кормом – насекомыми и редкими корнеплодами, произрастаемыми в одной из долин, внизу. Большую же часть времени проводили в долгих, изнурительных постах. Как повествуют древние письмена, написанные самими же святыми монахами, однажды во время великого сорокадневного поста, перед Святой Пасхой Господней, снизошел на них с небес огонь Божий, одарив праведников, за верность могущественными дарами. Первый из них – Никифор – принял дар исцеления, Мифидом – обрел пророческий дар, а самому старшему – Никодиму – досталось наибольшая награда. Подобно Соломону, он получил великую мудрость Божию. И повелел им Господь, на месте каменных пещер, построить большой монастырь. Изумлению монахов не было предела. Зачем нужен монастырь, если кроме них здесь больше никого нет?! Однако, не осмелившись противоречить Великому Владыке, праведники, тем не менее, поспешили к осуществлению Божьего замысла. И была в этом деле благопоспешествующая рука Господня над ними. И благословил их Господь силой, знаниями и способностями в полной мере. Святой Никодим, которому даровалась мудрость от Бога, открыл в себе необычайные таланты в области архитектуры. К тому же практически интуитивно, он научился определять немалые залежи железной руды, алмазов и золота, спрятанных в изобилии вдоль всего острова в недрах земли. Вместе с тем, монах сделался превосходным ювелиром, строителем и кузнецом, чему и научил двух других своих братьев. Получив через Мифидома точное описание монастыря, о котором ему поведал Господь, анахореты принялись за дело. В первую очередь решили построить храм. Соорудив орудия труда для строительного подспорья, они взялись за фундамент. Но и здесь, милость Божья не обошла их стороной! Во время сильного шторма, один из русских кораблей, долго гонимый волнами по океанским просторам, напоролся на рифы, неподалеку от их нелюдимого островка. Потерпев кораблекрушение, русичи вынуждены были высадиться на сушу. Очень скоро они обнаружили троих отшельников. Радушно приняв мореплавателей, анахореты поделились с ними своими планами. Усмотрев в этом Руку Божью, глубоко религиозные русичи не замедлили присоединиться к святым людям в их благочинном, нелегком труде. Так и образовалось в северной части островка, маленькое поселение, состоящее из трех французов и горстки русичей, названное ими в честь трех монахов которые на тот момент уже состарелись – Малый Тристар. Со временем Тристар преобразовался в Трикополь, из – за копален, а еще позднее, когда в нем появились греки – в Трикопольеус.
О том, что на этом крохотном островке со временем обживется не одна тысяча людей, Всезнающий Бог прознал заранее, поэтому и снабдил снизу доверху корабль русичей лесом и всякой всячиной от продуктов питания и тканей, до прочей – всякой всячины по – чуть-чуть.
Высокими, ровными рядами бревна, выгруженные моряками из полузатонувшей посудины , легли на берегу одно на другое. Двое матросов принялись закреплять древесину веревками, чтобы бревна не поехали и кого не придавили. Но не успели! Наспех уложенная гора леса двинулась с места. Не ожидавшие такого поворота событий мужчины, толком не успели ничего предпринять. Только к вечеру их раздавленные, изуродованные тела сумели извлечь из-под груды деревяшек. Несколько человек уже взялись долбить могилы, когда к горстке моряков, подошел отец Никифор и попросил дозволу помолиться над их усопшими друзьями. Противиться никто не стал. По просьбе Никифора все отошли в сторону. Тогда воззвав к Господу, монах, возложив руки на покойных, громко возгласил:
– Пробуди их Господи силою Твоего животворящего креста!Спаси и сохрани от пагубы великой! – и трижды перекрестил мертвецов. Не прошло и минуты, как тела покойников судорожно задергались, а их глаза резко открылись и заморгали. Оробелые зрители в ужасе отступили назад. Несколько секунд все пребывали в сильном шоке. Первым опомнился здоровенный детина с закрученными кверху усами.
– Чур, меня! Чур! Сгинь нечисть поганючая, сгинь!– налагая на себя крестное знамя, иступленно завопил он. Недолго думая, кто-то схватился за ружье и стал палить куда непоподя.
– Антихристы! Антихристы!– поддержали остальные. Вооружаясь первыми попавшимися под руку предметами, от булыжников до топоров, обезумившие матросы кинулись на своих бывших товарищей, с твердым намерением избавиться от дьявольщины. И если бы ни отец Никифор, загородивший собой еще плохо соображающих
" новопреставленных", радоваться жизни им обоим пришлось бы недолго.
– Опомнитесь, безумцы! – сурово закричал он.
– Что творите? Своих же соплеменников изжить хотите? Или не видите, бессмысленные люди, что они не призраки?! Чудо сотворил вам Господь, дабы вы уверовали, что Он единый Владыка, над жизнью и смертью! Не позорьте себя и не грешите! Торжествуйте и славьте Бога! Он сотворил великую милость! Или не читали об Его чудодейственных исцелениях! Господь силен восставить любого! Се Он с нами отныне и до скончания века!
Никто из матросов не понял ни слова из того, что сказал монах по французски. Ситуацию спас подоспевший к этому времени граф Ордынский, стоявший с дамами, неподалеку. Он от начала видел все, как было. Изумленный происходящим Ордынский поспешил перевести простым матросам слова монаха с французского на русский. Услышав о столь великих, неведомых до ныне, деяниях, испуганные люди тут же поостыли. В страхе и трепете весь присутствующий на острове, народ пал ниц пред чудотворцем.
– Не меня благодарите, безумцы, а Всемогущего Бога!– возмутился Никифор поведением людей.– Его милость к грешникам велика и безгранична!
Совершив прилюдно, хвалебный молебен на своем языке, затворники с еще большим рвением, снова принялись за дело. Вдохновленные дивом, русские последовали их примеру. На протяжении долгого времени, велись изнурительные, строительные работы, и в течение всего строительства Бог был с ними. Народ получал еще ни одну травму, и ни одно чудо, совершаемое Владыкой через трех своих помазанников – Мифидома, Никифора и Никодима. С тех самых пор люди стали почитать монахов за Божьих пророков и безоговорочно следовали их воле и советам. Мечта монахов исполнилась. На месте каменных пещер со временем был воздвигнут большой монастырь. А святые старцы, прожив долгую, безмятежную жизнь внутри своих пещер, явили миру множество дивных, великих чудес. Когда же пришло время и Господь забрал Своих верных рабов к Себе, их тела забальзамировали и поместили в монастырском склепе. Даже после смерти, мощи святых не утратили своей чудодейственной силы, многие исцелялись лишь от одного прикосновения к их гробу. А монастырь оброс великой славой и уже в двадцатом столетии стал местом паломничества, куда съезжались все страждущие в поисках утешения. То ли это было самовнушением, то ли предрассудками самих паломников– неизвестно! Только благочестивое место и вправду было уникальным! Ни единый человек не уезжал оттуда без ответа. Бесконечные толпы жаждущих чудес, день и ночь стекались к монастырю из разных концов земли. В его дворах было не протолкнуться! А в праздничные дни и того хуже! Правдами – неправдами каждый старался проникнуть внутрь и если не прикоснуться ко гробу, то хотя бы получить благословение отца Агриппы, который пользовался не меньшей славой, чем мощи святых. Считалось, что в великие праздники сила священника возрастала и приумножалась.
Вот и тянулись люди, каждый со своей болью и нуждой. Несмотря на холод, занимали очередь и дежурили с вечера. Грелись все как могли. Повсюду виднелись тесно сгруппировавшиеся кучки вновь прибывших, ютившиеся возле небольших костров. Пищу готовили там же в походных котелках. Эти костры никогда не угасали, потому, что появлялись новые и новые желающие занять место предыдущих счастливчиков.
Наступал новый день, день великий и многообещающий – праздник Крещения. Несмотря на очень раннее утро, людское сборище заполонило все на десятки километров вокруг. Громадные, многоярусные стоянки кишели невероятным количеством транспорта. Подходы к монастырю блокировали прочные пробки. Высунув посиневшие носы, водители, нервничая, весьма и весьма медленным темпом, все же двигались вперед, дабы кое – как втиснуться в освободившееся на парковке место. Всем хотелось непременно попасть внутрь. Мужчины, женщины, дети – не поймешь где – кто! Несмотря на жгучий, нещадный мороз, никакого сочувствия к орущим малышам, все между собой равны – таковы жесткие правила, установленные самими паломниками. Впрочем, и самих родителей, в погоне за дивом, не слишком смущали капризные ребятишки, уставшие толкаться и стоять на месте. Никто и не помышлял о простуде и гриппе, т.к. считалось, что в поисках благодати заболеть невозможно. И не болели! Никто из народа не покидал своих позиций ни на минуту, а временные неудобства большинством воспринимались как плата за положительный результат. Вся эта густая, масса, плотно стиснувшись, грела друг друга своими телами. В такой толкучке немудрено и кого – то задавить. Но об этом никто и не заботился! Тех, кто ищет милости у Всевышнего для себя, мало заботит милосердие к другим! Такова логика толпы и с этим ничего не поделаешь! Тут уж людям было не до сентиментальных проповедей отца Агриппы, без конца призывавшего прихожан к милости, любви и состраданию к ближним. Своя рубашка ближе к телу!
Следовали этому принципу и люди в военной форме, которые резво выпрыгнув из зеленого, большого автобуса с автоматами в руках, принялись грубо расталкивать толпу. Как только путь был свобожден, из автобуса один за другим стали выскакивать люди в наручниках, конвоируемые все теми же военными. Растянувшись длинной цепочкой, солдаты сопровождали заключенных внутрь монастыря. Обиженная толпа с удивлением и завистью сопровождала странный кортеж, который очень быстро скрылся в стенах самого монастыря. Для них уже был приготовлен специальный бассейн в отдельном зале, где их и ждал сам Агриппа. Обменявшись несколькими фразами с одним из полицейских, Агриппа не замедлил приступить к делу. Его консервативную, благочестивую душу, слегка смущал один факт. У всех этих людей имелся пастор -сектант. Он -то и принял у них покаяние. А это было против всяких правил и строго каралось церковным законом. Однако если есть желание принять святое, водное крещение, он не вправе никому мшать. – так рассудил Агриппа и отдал ситуацию в руки Божьи. Где – то в глубине души Агриппа не мог понять такого энтузиазма заключенных. Буквально еще недавно, братья, из монастыря посещая места заключения, были откровенно осмеяны и отвергнуты самими же зэками. Впрочем, семя посеянное Богом никогда не возвращается к нему пустым и раз эти люди здесь, значит вероятнее всего, они уже на правильном пути. Успокаивал священник свою совесть, которая никак не давала ему покоя. Если бы ни уговоры его зятя, он, возможно, никогда бы не согласился на эту авантюру. Проведя несколько долгих часов в молитве и посте, Агриппа попросил у Бога разрешение провести этот обряд. И как ему показалось, Бог сильно не протестовал, поэтому, когда в бассейн вошел первый из длинной очереди заключенных, Агриппа смело спросил:
– Как твое имя, сын мой?
– Томас Гардевич.– смиренно ответил мужчина, с головы до пят облепленный наколками.
– Томас Гардевич, крещу тебя во имя Отца и Сына и Святаго Духа!– с некоторой помпезностью изрек священник и с головой окунул мужчину в бассейне. Перекрестившись, Томас Гардевич с благоговейной миной вышел из бассейна. Его лицо светилось так, будто он искупался не в бассейне, а в манне небесной! Впрочем, для него сейчас это было одно и тоже! Следом за ним вошел другой, третий и так продолжалось до тех пор, пока не покрестился последний арестант. И всем Агриппа говорил одно и то же, со всеми был строг, но доброжелателен, все как подобает священнику.
А за несколько дней до этого произошло вот что.
ГЛАВА37
Железная дверь с грохотом раскрылась и мужчина в форме надзирателя, грубой скороговоркой выкрикнул на весь коридор:
– Штельман на выход! Лицом к стене! Руки назад!
Штельман послушно сделал все, как он просил. Щелкнув наручниками у него за спиной, надзиратель приказал ему двигаться вперед. Несколько тусклых ламп на длинный, мрачный коридор, придавали этому и без того строгому, безрадостному заведению еще более унылый и тоскливый вид. Идеально оштукатуренные стены и толстые решетки через каждые несколько метров не оставляли ни малейшей надежды на какую – либо поблажку. Здесь действовали свои – неписанные, жесткие законы и другая, чуждая миролюбивому Микаилу, реальность. Сложно приходилось в этих стенах. Отморозки – заключенные то и дело избивали за малейшую провинность. А когда узнали, что он верующий – совсем бидолаге житья не стало! Издевались при малейшей возможности. Синее лицо, пара выбитых зубов и опухшие губы, с кусками запекшейся крови – это всего лишь ничтожнейшая доля тех мучений, которые Микаил ежедневно претерпевал. А о душевных страданиях и говорить нечего было! Однако Штельман все сносил стойко и безропотно. Все что происходило вокруг – его уже давно не волновало. Расфокусированный, обреченный взгляд и замкнутое, отчужденное поведение красноречивее любых слов рисовали его бесконечное, внутренне отчаяние. Куда – то испарились и тяга к жизни и сам ее смысл. На этой земле его держали только дети. Тревога о детях – стала его единственным реальным ощущением. Все остальное атрофировалось, ушло. Как личность, для себя он умер еще в тот день, когда узнал о смерти Иовы. И теперь, существуя на этой земле не столько душой, сколько исключительно телом, он перестал чувствовать внешнюю боль, и безжалостные побои сокамерников не значили для него ровным счетом ничего. Где – то в глубине души он даже таил надежду на быстрое освобождение от мучений. Но это где – то очень и очень глубоко! На фоне последних, страшных событий, предательство друга тоже отошло на второй план. Он привык к разочарованию и несправедливости, поэтому спокойно выслушал из уст Сабариона те факты, которые тот, при их последней встрече, предъявил ему в деле об убийстве его собственной жены. Мик уже давно потерял способность удивляться. Его нутро опустело и постепенно ожесточалось к окружающим, он это чувствовал и не противился. Это был уже не тот добродушный Штельман! Тюрьма оставила на нем свой ядовитый, черный отпечаток ввиде угрюмости и недоверчивости. Абстрагируясь от остальных, он постепенно погружался в себя. Так ему было легче и проще...
Минуя долгие, невзрачные коридоры с однообразными, сырыми стенами, Штельмана вскоре втолкнули в какую – то махонькую коморку, где из мебели только и были два стула и стол.
– Ну, привет Мик!– услышал он и поднял на голос свои отрешенные, пустые глаза. Его взору предстал Владасар Сабарион. Штельман ничего не ответил и отвернулся.
– Снимите с него наручники!– приказал Владасар, пораженный тем, насколько изменился его друг. Усталое, сильно осунувшееся, опухшее лицо, изуродованное синяками и рваными ранами, заставило майора вздрогнуть. Он никак не ожидал увидеть его таким.
"Бедный Мик, сколько же тебе пришлось претерпеть!"– с ужасом думал Сабарион. Ему было очень стыдно, что однажды он усомнился в этом кристально чистом человеке, которого между тем знал почти всю свою жизнь.
Кивком головы, указав Микаилу на стул, Влад долго не мог начать разговор. Грубая, тюремная атмосфера разделила двух друзей по обе стороны баррикад. Теперь Микаилв роли преступника, а Влад, который всегда считал товарища истинным святым, по иронии доли, должен теперь решить его дальнейшую участь. Влада это тревожило и смущало. В один момент долгая дружба внезапно превратилась в открытую вражду. По крайней мере со стороны Штельмана, его распирало от негодования гнева.
– Хорош меня разглядывать! Я не девица!– грубо пресек он мрачные размышления Сабариона.
-Кто?– впившись в Штельмана взглядом, наконец осмелился нарушить тишину Сабарион.
– Что "кто"?– не понял Микаил.
– Кто это сделал?– указав на посиневшую физиономию товарища, гневно прошипел майор.– Зековское отродье! Сгною уродов!-
– Расслабься! Это я упал! – соврал Штельман, не желая ничьего заступничества.
– Упал?! Ну – ну! Вижу, в последнее время ноги тебя совсем перестали носить! Вся рожа как у попугая! – обиженно пробурчал Сабарион. – Значит, совсем меня за человека перестал считать, да?!
Штельман молчал.
– Обиженного из себя корчишь? Мол, ты вон какой праведный и чистенький, а я такая сволочь, ни за что упек тебя в тюрьму?! А что мне прикажешь делать? Начальство устроило образцово – показательное выступление... Шоу...Им плевать, слышишь ты меня, или нет? Плевать на то, что ты не виноват!
– Что-о-о?– слегка ожил Штельман.– Значит ты...
– Да – да! Знаю я, что это не ты!– оборвал его Сабарион.– Я никогда в это и не верил! А теперь, знаю наверняка! Только что это дает? Все улики против тебя, понимаешь?
– Понимаю.– тяжело вздохнув, еле слышно промямлил Микаил.
– Больше тебе скажу – я знаю убийцу! Но у меня нет доказательств!
– Кто эта мразь?– неожиданно спросил Штельман.
Сабарион на мгновение замер и впился взглядом в Микаила.
-Оттого, что ты узнаешь имя подонков, тебе легче не станет! Обещаю– эти твари за все заплатят!
– Значит не один.... Угу... – задумчиво кивнул Микаил. – Ответят, говоришь? Посмотрим! Не удивлюсь, если мне дадут вышку! А эти ублюдки преспокойненько будут жить дальше!
– Я этого не допущу!
– А что ты можешь?– взорвался вдруг Штельман. – Сопли пускать о том, как тебе меня жаль? Детей моих лучше пожалей! Вот кому хуже всех! А со мной все кончено! Для всех вокруг я убийца и мерзавец, которому нет пощады! Все против меня! Мне никогда от этой грязи не отмыться!
– Ты невиновен! Тебя умело подставили!– пытался его успокоить Сабарион.
– Кто об этом знает?
– Достаточно того, что я это знаю! Можешь не сомневаться, я найду доказательства! Кое – что у меня уже есть! Но для того, чтобы тебя отсюда вытащить – этого мало! Потерпи немного! Я тебя не оставлю! Очень скоро ты выйдешь... Главное – береги себя! – Сабарион вплотную подошел к Микаилу и доброжелательно постукал друга по плечу:– Вот увидишь, все образуется!
– Ничего уже не образуется!– обреченно произнес Штельман.– Того, что было не вернешь!
Сабарион вздохнул.
Ему было искренне жаль друга, но Мик был прав, на данный момент Влад ничего не мог для него сделать. Он и сам прекрасно понимал щекотливость ситуации.
– Ну ладно, ладно, не раскисай! Несмотря ни на что – жизнь продолжается...– попытался подбодрить он приятеля.– В любом случае, знай, я всегда с тобой!
– Мне не нужна твоя жалость!– с вызовом огрызнулся Мик.
– Дурак, ты Штельман!– в сердцах выпалил Сабарион. В это время у него зазвонил мобильный.
– Слушаю.– быстро ответил Влад.
– Что-о-о?– в этот момент глаза Сабариона расширились и превратились в два миндаля.– Ты уверенна? Может быть она у кого -нибудь из подруг? Черт! Только этого недоставало! Послушай, успокойся и не суетись! Я скоро буду. Все до связи!– Влад побледнел и утупившись в одну точку, несколько секунд раздумывал над тем, как быть дальше.
Из мрачных раздумий его вывел Штельман.
– Проблемы?– словно пытаясь проникнуть в ход его мыслей, проговорил он.
Расстроенный нехорошей новостью Сабарион, подумал, что будет честно, если он скажет Микаилу об этом прямо сейчас, ведь он отец и должен знать... Поэтому, набравщись храбрости, Влад решительно произнес:
– Звонила Марго... Арина пропала!
– О, Господи-и-и!– обхватив голову руками, дрожащим голосом протянул Штельман.– Девочка моя... – только и смог вымолвить несчастный отец.
– Она ушла вчера утром в школу и не вернулась.– объяснил Владасар.
– У-у-у!– взвыл Микаил.– Я предчувствовал, что так будет!– со всей силы он стукнул кулаком по столу.– Ты просто обязан меня сейчас освободить!– впился он безумным взглядом в Сабариона.
– Чтобы ты наделал глупостей?! Нет уж, уволь! И можешь не гипнотизировать! Я на эту авантюру не поведусь! Нет и нет! Ты – подозреваемый...– Пока...– быстро поправился майор.– Не хватало, чтобы тебе дали срок за побіг или чего доброе очередное убиуство! Я попробую один...
– Очередное? Так – то ты мне веришь, да?! Неужели не понимаешь?! Над моей семьей навис какой -то злой рок... Или какой -то придурок... Иова, Арина... А следующий кто? Викторо?
– Не хотел расстраивать...– мялся Сабарион, но... вынужден сообщить еще одну пренеприятную новость... Твоя мать – в больнице. Авария. Она Торо оттолкнула,... а сама...
– Что же это такое? Как она?– обреченно прошептал Штельман. Он уже подумывал о побеге.
– Состояние стабильно – тяжелое.... А о побеге даже и не мечтай!– Сабарион знал друга как облупленного, поэтому предвидел все.– Я позабочусь о том, чтобы во время расследования ты не путался у меня под ногами!За тобой будут следить особенно тщательно, так что... не думай ни о чем подобном! В свою очередь обещаю, – буду держать в курсе событий!
