Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 53 страниц)
Еще одной высокопоставленной личностью в свите Зеуса был Колдун. Его незаурядная умственная деятельность и колоссальная работоспособность и как лидера, и как рядового воина, делали того незаменимым пахарем на поле мировой арены. Именно такие как он, выполняют основную, незавидную работу, но все лавры в любой игре, обычно достаются другим, более корыстным и беспринципным. Колдун же работал за идею, хотя и не без личной выгоды! Под его началом находился ни один легион. Поэтому в его многочисленные обязанности входило и непосредственное общение с низшими чинами бесовской иерархии. Безграничный контроль над каждым делал честолюбивого демона ядовитым и опасным среди прочих. Преданный делу, он иногда все же заходил слишком далеко. Игнорируя приказы Зеуса, самовольничал, и все делал по– своему, отчего появлялись немалые проблемы. Позже, Колдун сам же все и исправлял, но его непослушание и непокорность настораживали Зеуса и заставляли того держать резкого и горячего Колдуна на коротком поводке, на корню пресекая его излишне кровожадную инициативу. В последнее же время, Зеус буд – то ему и вовсе перестал доверять, курировал вопросы самолично, чем неимоверно оскорблял Колдуна. Как бы там ни было, но Колдун слыл далеко не последней фигурой в гнусной свите Зеуса. Ледяное спокойствие демона многим импонировало, тем более что Колдун являлся главным носителем всей важной информации. У этого проныры повсюду есть глаза и уши. Поэтому все предусмотрительно – вежливо с ним обращались, предпочитая видеть колдуна скорее среди друзей, чем своих врагов. Отдельные бесовские кланы, в общем – то сохраняли и нейтральную позицию, следуя мнению: если есть такой друг, то и врага не надобно. Однако все без исключения понимали – в настоящее время многое зависит от него. Ведь собственно, именно Колдун в свое время, подсунул дневник черного мага – Вариуса Гумблера, его правнуку Гумблеру -младшему. Потом же, день за днем взращивал в нем властолюбивые мысли о мировом господстве. Он пошел дальше и впоследствии убедил Гумблера создать тайную лабораторию и любым путем заманив туда нескольких толковых ученых, начать разработки жизненно – важных для них проектов. На нем висел и биологический материал, который он, в течение уже долгого периода, ежемесячно поставлял для опытов. Кого заманивал хитростью, кого угрозами – по всякому приходилось! Тут уж его подстраховывал Гакха, прятал концы в воду, как мог. Но в целом Колдун работал один. И вот когда он однажды прокололся с дневником, позволив этому гибриду – Дэрэгу, уничтожить несколько основополагающих страниц, Зеус не смог ему этого простить и сам воплотился в Гумблера – младшего, оставив Колдуна на побегушках. В итоге, по вине Колдуна, многочисленные эксперименты по клонированию, не увенчались должным успехом. И, тем не менее, результаты все же были! И этим Колдун очень гордился! Гордился он и тем, что первым узнал о мрачном пророчестве. И если бы Зеус не путался под ногами, давно бы все было кончено. Да, он за радикальные методы, и что? Разве цель не оправдывает средства?! – не раз сетовал демон, но открыто против Зеуса выступать не смел, осторожничал. Колдун вообще смутно представлял, каким образом можно использовать Запрет Владыки в своих целях, как это предлагал Зеус. Операция очень рисковая и ненадежная! Но самым ужасным было то, что реализация этого проекта опять ложилась на его плечи! Колдун негодовал и злился. Однако приказы Зеуса, обычно, не обсуждались. По словам демона войны все уже готово. Осталось самая малость: подтасовать обстоятельства так, чтобы свести всех нужных людей воедино.
Для начала Зеус задумал одну встречу. Под покровом глубокой ночи, когда погасли все уличные фонари и разноцветное многообразие светорекламм, но еще толком не прорвался утренний свет, к гостинице "Старс", что с противоположного квартала вплотную примыкает к "Казанове", в один и тот же час, но по – отдельности, появились три фигуры и спешно скрылись за толстыми стенами "Старс". В гостинице царил полумрак. Тусклые, ночные светильники слабым отблеском освещали просторные коридоры ровно настолько, насколько можно увидеть куда идешь. В такой обстановке врят ли удастся, кого бы то ни было разглядеть. Этого – то и желали три таинственные фигуры.
– Сюда, господа!– вполголоса позвала их нечеткая, джинсовая тень, которая стояла неподалеку от света и просматривалась лучше остальных. Когда двое других к нему подошли, все трое тут же вновь скользнули во мрак, в ту часть коридора, где намеренно не было освещения. Резко щелкнул замок и где -то неподалеку быстро отворилась дверь, пропустив гостей, она так же быстро захлопнулась. Изнутри щелкнул замок, и все стихло. В пустынном коридоре возобновилось прежнее гробовое молчание. Не зажигая света, джинсовая фигура вытянула из кармана фонарик и, подсвечивая дорогу гостям, остановилась у книжных стеллажей. Привычным движением рванула книгу, и шкаф неожиданно открылся, обнажив довольно просторную, но скромно обставленную комнату. Как только все трое переступили порог помещения, стеллаж снова затворился и мгновенно сам собою зажегся свет. Снизу доверху наполненная всякой всячиной, комната могла бы свободно быть и жилым помещением. Помимо множества коробок с продуктами, находившимися в левом крыле, правая сторона коморки была относительно свободна и состояла из двух бархатных кресел, небольшого дивана и миниатюрного письменного стола. Одна из стен представляла собой солидную библиотеку из раритетных книг. Параллельно ей отсвечивала темная, зеркальная поверхность, ввиде окна до половины стены. Нижняя же половина представляла из себя отличный бар, с великим разнообразием бутылок и конфет.
– Ну вот, теперь можно расслабиться!– джинсовая фигура достала из бара бутылку виски и вазочку, доверху наполненную самыми различными конфетами.– Обожаю сладкое!– с наслаждением причмокнул он, запивая кусочек шоколада крепким напитком.
– Неплохо, неплохо, Артурчик!– вымолвил седоватый мужчина в черном спортивном костюме и, взяв бокал из рук хозяина, примостился в одном из кресел.
– О, генерал, вы не представляете насколько я творческая личность!– самодовольно ответил Артур.– Но творчество изрядно стоит! А крутиться в последнее время стало все трудней!
– И что с того?– надменно проговорил генерал. – Между прочим, по твоей милости, мне тоже приходится не сладко! И я кручусь! Кручусь, как уж на сковороде. Радуйся, что хоть лес больше никто не шманает! Так бестолково наследить?! Теряешь нюх, мой дорогой!
– Да черта с два!– выругался Артур.– Случайности бывают у всех!
– Случайности склонны превращаться в закономерности. А закономерности неизбежно приводят к тюрьме. Еще одна подобная выходка и весь город будет на ушах! Одно дело – без вести пропавшие, их можно искать очень долго. И, заметь, совсем другое – растерзанное тело! Объяснить почему?!– впился в Гайдима взглядом генерал.
– Не дурак, понимаю! Черт бы побрал этого хирурга! Жмурик чмошный! Сам отправился кормить червей, а мне расхлебуй его дерьмо! – он залпом выпил рюмку виски и, закусывая, конфеткой промычал:
– Не спорю, мой бок есть! В нашем деле без промахов не получается! Но генерал, вам ведь за это и платят! Где сплоховал я – на это есть вы! Так действуйте! Развяжите нам руки поскорей! Отстраните этого выскочку от дела! Поставьте своего человека. Немного подтасуем события, найдем козла отпущения... Глядишь, и картинка изменится!
– Да не могу я его отстранить! Задеты личные интересы! Эта твоя стерва... Еще один кстати, твой бок! Поставь я другого, он все равно не остановится! Будет копать втихомолку. А это еще хуже!
– И что с этого?– удивился Гайдим.– Очень скоро он сменит местожительство! И если бы кое -кто это сделал раньше, на одну проблему стало бы меньше!– он повернулся к стриженному парню и посмотрел на того в упор, пытаясь проникнуть в ход его мыслей. Это странное, лицо без эмоций, никогда не внушало Артуру особого доверия. Где -то на уровне шестого чувства, он мог поклясться, что с этим красавцем, что -то не так!
– Твой шкурный интерес в этом деле ясен!– подколол его в свою очередь парень.
Артур ядовито закусил губу и слушал его молча.
– Неужели не понятно, его смерть все усугубит! Продолжил парень. – Ко всем прочим регалиям добавится еще и труп следователя, делом заинтересуется ФБР. Думаю, лишний шум – ни к чему!
– И что ты, умник, предлагаешь?– презрительно спросил Гайдим.
– Предлагаю оставить все как есть! Ему нужна информация – он ее и получит! Но только ту, что устроит нас! Кстати, насчет козла отпущения – неплохая мысль!
– Фел прав!– внезапно неизвестно откуда послышался грубый голос. Все как по команде обернулись.
– Господин Гумблер?!– изумился генерал, пытаясь проникнуть взглядом сквозь непроницаемую зеркальную поверхность.
– Да это я.– небрежно обронил мужчина.– Ты же не думаешь, что я пущу дело своей жизни на самотек?!
– Н-ну, разумеется, нет.– Неуверенно пробубнил генерал.– Вот и хорошо, что не думаешь! Потому, что я намерен взять дело в свои руки, пока вы, два идиота окончательно не провалили мне всю операцию! Среди вас есть всего один здравомыслящий человек – это Фел Киссаль! Он прав, смерть Сабариона ничего не решит. Припугнули – и достаточно! Впрочем, этот не остановится ни перед чем! Поэтому сделаем так, как предложил Фел! Убьем двух... или нет... даже трех зайцев! Мне эти Штельманы уже поперек горла!
– А кто третий?– осторожно поинтересовался Гайдим.
– После того, как дело будет сделано, избавься от этой сумасшедшей!
– Но, господин, Гумблер, она верна нашему общему делу... и думаю... нам еще, не раз пригодится!– попробовал уговорить шефа Гайдим.
– Полиция на ушах! Ее ищут. Рано или поздно, этот фраер ее найдет ... И тогда ниточки неизбежно потянуться к нам! Не позже, чем к затмению реши эту проблему! Когда все образуется, заводи себе хоть слониху, если тебе по кайфу экстрим! Га-га-га!– нервно заржал голос за стенкой, так, что всем вокруг сделалось ни по себе.
– Я считаю– это несправедливо! Позвольте ей хотя бы принять участие в церемонии...– не собирался отступать Артур.– День два – ничего не решат! А лишние руки нам сейчас не помешают.
– Ладно.– Согласился Гумблер.– Она примет участие в церемонии. В дальнейшем же, если не разберешься с ней сам – поверь мне, это сделаю я! Ты понял меня, Гайдим?– сердито прикрикнул Гумблер.
– Не глухой! – мрачно буркнул Артур.
– Несомненно, мозг этой убогой пополнит мою богатейшую коллекцию! Как раз есть возможность проверить действие нового препарата. Прелюбопытнейшая, скажу я вам штука! Напрочь отшибает память и делает мозг податливым и милым.
– А что если...– вдруг встрепенулся Киссаль. – Почему бы не проверить эту штуку на нашей старой, доброй знакомой?
– Удивительно, как это я сам до этого не додумался?! – подхватил его идею Гумблер. – Пророчество даже потенциально не должно иметь тенденцию к своему осуществлению! Управляемый разум – это же то, что надо! А если перезагрузить мозг... Заполнить его далекой от реальной действительности, белибердой. Каким – нибудь толковым вздором... Мелким и примитивным... Вот и пусть приносит пользу обществу, если так кому – то хочется!
Га-га-га!– вновь раздался зловещий регат.
Все трое резко вздрогнули. Никто из них не мог понять, почему этот, на первый взгляд, безобидный голос, не просто завораживал, но и безоговорочно подчинял себе людей.
– В целом, со всем разобрались, – искаженным компьютерным голосом пробасил Гумблер – младший, – а теперь переходим к деталям...
ГЛАВА27
Будильник надрывно ревел. Максимус машинально сунул его под подушку. Но тот противным дребезжанием допек его и там. Тогда Макс с силой швырнул его в стену. Напоследок дзынькнув, будильник разлетелся на части и замолк. Макс понимал, пора вставать, но он не мог! После вчерашнего дико болела голова и невыносимо клонило в сон. Похоже, немного перебрал! Давно такого не было! Он пришел поздно ночью и еще до сих пор не протрезвел. С большим трудом он повернул голову влево и посмотрел на вторую половину кровати. Иовы рядом не оказалось, кровать даже не расстилалась. Приложив немалые усилия, охая при этом и кряхтя, Нардипский все же оторвал свое больное похмельем туловище от постели. Несколько минут спустя, он уже принял душ, умылся, побрился и обмотавшись полотенцем выполз из ванны. Ему было ужасно плохо, а тут еще предстояла разборка с Иовой. Парень не спеша оделся и медленно поплелся на кухню. По дому приятно разносился горьковатый, кофейный аромат. Мариделия уже была давно на ногах. Она возилась у плиты и о чем -то тихо перешептывалась с рядом сидящей Иовой.
– Доброе утро.– Вяло поздоровался Макс и пристроился неподалеку от Иовы, на соседнем табурете.
– Фу-у-у!– махая перед носом рукой, протянула Штельман.– сразу видно, вечер удался, да Макс?! – Иова нахмурилась.
Мариделия молча, поставила перед хозяином чашечку кофе и вышла из кухни.
– Иова, любимая, ну не дуйся! Знаю, виноват, перебрал немного. Ты же знаешь эти корпоративы... Все пьют, пьют, до упаду. Любимая, ну иди ко мне! Я за тобой очень соскучился!
– Так соскучился, что приполз в четыре утра и без задних ног задрых!– съязвила Штельман.
– Корпоратив! Ничего не поделаешь! Я обязан быть вместе со всеми. Это часть моей работы!
– Не сомневаюсь! И та девица, что мне звонила ночью – это тоже часть твоей работы!– мрачно констатировала женщина.
– Какая девица?– не понял Нардипский.
– Макс, не придуряйся! Вчера вечером, вскоре после твоего звонка, с твоего телефона мне позвонила какая – то девка.
– И что она хотела?– напрягся Макс.
– Хороший вопрос! Ее интересовали наши с тобой отношения!
– У-у-у!– обхватив голову руками, застонал парень.– Вот дура!– вырвалось у него!
– О-о-о, как все запущено!– взорвалась Иова.– Я то думала...
– Это не то, что ты думаешь! Одна из моих сотрудниц по уши в меня втюрилась! Проходу не дает! Достала!
– Достала до такой степени, что имеет доступ к твоему мобильному?– иронично бросила Штельман.
– Да я пошел в туалет, а телефон оставил на столе... ну по пьяни... сама понимаешь! А она, видимо воспользовалась моментом... Кстати, что ты ей ответила?
– Что не собираюсь ни перед кем отчитываться в своей личной жизни!
– У-ху-ху!– снова простонал Нардипский.
– Что Макс запутался с бабами?!– злобно вырвалось у Иовы.
– Да какие бабы, родная? Мне кроме тебя никто не нужен! Правда, поверь! Ну, выпил вчера, ну дурконул... С кем не бывает?! Никаких левых звонков больше не будет. Я тебе обещаю!
– Интересные подробности вырисовываются! И до какой степени ты дурконул?
– Можешь не сомневаться, до постели не дошло! – в такт ей съязвил Нардипский, поглядывая на часы. Он уже опаздывал. Шеф снова будет недоволен, т.к. неоднократно давал понять непунктуальному молодому человеку, что долго так продолжаться не будет. Поэтому объясняться дальше Макс просто не мог. Наскоро допив кофе, он быстро проговорил:
– Извини, котенок, времени в обрез! Надо бежать! Не бери дурного в голову, несравненная ты моя! – вслед за прощальным поцелуем, последовало дежурное: "Я тебя люблю. Встретимся вечером!" После чего, вцепившись в папку с документами, молодой человек резво выскочил из кухни, оставив Иову в полном одиночестве.
– Я тоже тебя люблю, мой мальчик! Но мне надоело тебя ловить! Ты ускользаешь все дальше!– с грустью прошептала ему вслед Штельман.
Уже вторую неделю она жила у Макса. Тот неудержимый, любовный экстаз, ради которого было принесено столько жертв, вдруг сменился обыденностью совместной жизни. Достигнутая своего любовь потеряла не только новизну ощущений, но и открыла двум любящим сердцам недостатки друг друга. В бесконечной рутине дней вдруг наступило тягостное прозрение, подобно многим другим парам, их чувства подверглись испытаниям. Совсем скоро, Макс обнаружил, что куда – то пропала энергичная, жизнерадостная Иова, а ее место заняла печальная мина, замкнутая, капризная и всем недовольная. Он никак не мог взять в толк: почему рядом с ним, Иова стала такой угрюмой? Неужели он делает что – то не так? Разве не выполняет все ее прихоти по первому зову? Богатые подарки, безраздельное внимание, вечерние прогулки, после работы, когда он еле держался на ногах – все для нее! Но Иова лишь ненадолго расцветает, затем ее душа снова погружается во мрак. Несмотря на все ухищрения женщины казаться веселой и беззаботной, Макс видел, ее мысли бродят где – то далеко. И это Нардипского немерено раздражало. Разумеется, он делал скидку на резкие перемены в ее жизни. Разлука с детьми, смена партнера, кроме того, совершенно чужая для нее, размеренная и бездеятельная, жизнь – все это способствовало тягостному, депрессивному состоянию. Юноша это понимал и помогал Иове забыться, как мог. Дабы любимую утешить и переключить ее мозги, даже купил ей новую машину, учил вождению и правилам дорожного движения. Несколько раз, возил в ночной клуб, где познакомил со всеми своими друзьями. Но все было напрасно! Иова становилась все отчужденнее и холоднее. А однажды (это уже было чересчур!), он услышал, как во сне она разговаривает с Микаилом. И это после всех его стараний! Почему она так себя ведет? – не раз задавался вопросом Нардипский. – Разве им вместе нехорошо?– мысли о том, что его Иова все еще неравнодушна к мужу, приводили молодого человека в такое отчаяние, что он срывался, бросал все и бежал в свой неизменный ночной клуб. Но потом, пропустив пару стаканчиков, немного успокаивался и тщательно взвесив все обстоятельства, набирался терпения и вновь возвращался к Иове. Как любой нормальный человек, Максимус надеялся, что со временем все образуется, и всем сердцем жаждал перемен к лучшему, но вместо этого, непроизвольно начал замечать, что его возлюбленная во многом не соответствует нарисованному им о ней, представлению и где – то понемногу разочаровывался. Немало бесил молодого человека и часто проскакивающий нравоучительный тон, с которым Иова поучала своего юного любовника. Максимус делал все возможное для того, чтобы его любимая, наконец, разглядела в нем полноценного, взрослого мужчину, способного стать надежной опорой для семьи. Но та общалась с ним так, как буд -то перед ней был ее сын, что неимоверно выводило из себя. Именно это обстоятельство не раз становилось весомой причиной для размолвок. В свою очередь, властная, с диктаторскими нотками в характере, Иова Штельман, другой быть просто не умела. Ее неизменным подсознательным стремлением всегда оставалось вечное доминирование над всеми. И с этим ничего не поделаешь! Штельман по – привычке контролировала Макса во всем. Часто звонила, стремилась быть в курсе всех дел, пытаясь давать советы, лезла даже в бизнес, чем непомерно дратовала Макса. И, тем не менее, поначалу, принимая расспросы Иовы за доброе участие в его жизни, Макс все терпеливо разъяснял. Но стоило Иове начать давать ему настойчивые "добрые" советы, как он в корне стал пресекать всякие разговоры о работе. Причем делал это настолько жестко, что женщине пришлось отступить. Не нуждаясь в излишней опеке, Макс работал по – своему, назло, доказывая Иове свою независимость. Иногда становился грубым, дерзким и неукротимым, впрочем, как и всякий подросток. Но буквально вскоре, на глазах менялся и делался любящим и добрым, обезоруживая суровую женщину мягкостью и лаской. Так продолжалось всю последнюю неделю. Макс и Иова боролись за свои права и независимость. Их отношения держались сугубо на эмоциях, а чувства постепенно перерождались в некое тайное соперничество. Гордые и необузданные, они не желали уступать друг другу. Однако несмотря ни на что, ощущение труднодостижимой мечты побуждало обоих быть более снисходительными к недостаткам партнера. Ежедневно прокручивая события прошлого, оба взращивали в себе искусственное ощущение прошлого кайфа, поддерживая, таким образом, равномерный баланс между разочарованием и любовью. Так они и жили. Их малопонятные, обычному человеку, отношения, не имели корня, но имели прочный стержень – они идеально подходили друг другу в сексе. Поэтому, несмотря ни на что, каждый из них был по– своему счастлив. Этот немаловажный факт по – настоящему омрачался только одним – Иова сильно тосковала по детям. Они по – прежнему оставались с Микаилом, а тот и не собирался их отдавать. Макс обещал в этом деле помочь, но почему – то медлил. Распираемая болью и переживаниями, Иова иногда сожалела о содеянном. Приближалось Рождество, которое впервые в жизни, она должна будет провести не с ними. Женщина представила милые, грустные личики детей, праздник без мамы – что может быть ужаснее для них?! И это сильно удручало! В течение месяца она не слышала их звонких, часто спорящих между собой, голосков. Нет больше беготни и вечных просьб и жалоб... Она сама их оттолкнула. Разрушила их светлый мирок своими собственными корявыми руками. Променяла дорогих сердцу людей на одного Макса! А стоило ли? – такие мысли в последнее время, стали довольно частыми гостями в ее голове. Материнский инстинкт постепенно брал верх над чувственной женщиной. Нахлынувшие порой чувства вины и отвращения к самой себе все чаще доминировали над своей жертвой, заставляя Иову терпеть все хамские выходки Макса. Она принимала их как должную расплату. Довольно категоричная по жизни, Иова считала себя конченой блудницей и стервой, которой нет ни сочувствия, ни прощения, лишь один удел – смерть. Все, что было сделано – сделано в здравом рассудке и твердой памяти, а значит – подлежит строгому наказанию свыше. По этому поводу Иова не питала никаких иллюзий и была готова к наихудшему. Но несмотря, ни на что, даже сейчас у нее не хватило бы ни сил, ни мужества бросить того, за кем она сломя голову помчалась в пропасть. Да-да, непременно в пропасть, она это уже хорошо осознавала! Изо дня в день наказывая саму себя за свой необдуманный поступок, только страдая, Иова испытывала какое – то непонятное внутренне удовлетворение, даже скрытую радость...
Нардипскому на домашний телефон часто звонили какие – то женщины. Волей-неволей, Иове приходилось с ними общаться, после чего, ведомая муками ревности, она закатывала Максу скандал. Тот в свой черед клятвенно уверял возлюбленную в том, что все они его бывшие подружки и не более того. Иова делала вил, что верит. Понимала– все слишком непросто! Разница в возрасте все чаще давала о себе знать. Максимус еще слишком молод для серьезных отношений, он жаждет каких -то приключений. А она уже – степенная женщина средних лет, уставшая от жизни и суеты.
Взгляды и вкусы этой неординарной парочки тоже очень сильно отличались. На любую мелочь они реагировали по – разному. Глядя на этих двоих, Мариделия никак не могла понять, что их вообще объединяет? Маясь бездельем, едва лишь Иова усаживалась смотреть какую – нибудь душещипательную мелодраму, как Максимус тут же начинал высмеивать ее так, что у женщины пропадало всякое желание вообще смотреть телевизор. Самого же Нардипского влекли жестокие, пошлые и агрессивные фильмы. Неравнодушен он был и к порнографии, что для Иовы казалось вообще неприемлемым. Но ради юного жеребца, приходилось терпеть. Пустая жизнь потихоньку угнетала. В поисках того, чем бы себя занять, Иова увлеклась поварским искусством. Она всегда с восхищением относилась к людям, умеющим превосходно готовить. Однако выкроить время на это никогда раньше не удавалось, но теперь все изменилось и можно свободно восполнить пробел. Накупив массу книг о вкусной и здоровой пище, Иова принялась экспериментировать. Каково же было ее разочарование, когда избалованный стряпней Мариделии, Максимус, отведав ее кулинарный шедевр, попросил Иову больше не издеваться над продуктами. При этом строго– настрого запретил Мариделии подпускать Иову к плите. Немного расстроившись, Иова не сильно-то и горевала. Что поделать – кухня не ее конек! Единственным ее утешением по – прежнему оставалась ее неизменная подруга – Марго. Она являлась хоть и тонкой, но связующей ниточкой между прошлым и настоящим. Общение с ней женщину частично успокаивало. Однако их встречи были далеко не частыми. Место Иовы в церкви теперь заняла Марго, и ей приходилось не сладко. Советуясь с Иовой по многим вопросам, Киссаль часто звонила. Когда же возникали какие -нибудь неразрешенные вопросы, без промедления мчалась к подруге.
Накануне вечером, Марго позвонила Иове и сообщила, что сможет приехать к ней утром немного поболтать. Эта новость несказанно обрадовала Штельман. Еще ранним утром она заказала Мариделии любимые трюфеля Марго, затем сбегала в магазин, самолично накупила всяких вкусностей и в ожидании Киссаль, уселась в холле перед телевизором. В тупую клацая каналы, Иова никак не могла сосредоточиться ни на одной из телепередач, голова была забита другим. Копаясь в собственной душе, она удивлялась самой себе. " Я меняюсь... Определенно меняюсь! – размышляла Иова . – И не в лучшую сторону! Во что ты превратилась, Иова? В жалкое, бесполезное существо, от которого все вокруг отвернулись. Вскоре ты, сидя на одном месте и вовсе растолстеешь и Макс вышвырнет тебя как не потреб! Непостижимые, навязчивые чувства полностью одержали верх... Подкосили твою волю... Сделали глупой и безрассудной. Теперь ты целиком и полностью принадлежишь этому мальчишке. Он волен сделать с тобой все, что угодно! Захочет растопчет, захочет– помилует, и все это с твоего, молчаливого согласия! Так тебе и надо!" Ей вдруг вспомнился нынешний сон... Не очень приятные ощущения! Во сне к ней пришел мужчина и попросил подсолнечное масло. " Свое надо иметь!"– самонадеянно выкрикнула Иова в ответ и не дала. Когда мужчина ушел, достала из шкафа свой бутыль и ужаснулась! Вместо однородной коричневатой массы, увидела грязно – мутную, вязкую жидкость. И только на поверхности плавали сгустки чистого, подсолнечного масла. " Ну, что ж, все правильно!– подумала женщина.– Христианские познания вперемешку с жадными, душевными притязаниями! Учила других – попалась сама! Полный крах убеждений! Разочарование в жизни и в религии. Ну а Бог? Значит ли это, что я разочаровалась и в Нем? Отчасти, наверное, да! Но... в то же время. Что я – мелкая, ничтожная личность, что я значу без Него? Что я могу? Мне дана власть управлять собой, но я не умею даже этого! Прежняя моя сила неизменно крылась в Нем. Он это знает, но почему – то попустил греху... Нет, зря я обвиняю Бога! Неразумно перекладывать свою вину на Него! Он – всего лишь терпеливый наблюдатель и уважает любое мое решение... Даже самое глупое... Очень хочется верить, что и примет меня такую, какая я есть! А какая я тепер есть? В разуме – гниль, в сердце – блуд... Нутро полное яда и змей! Да уж, наборчик хоть куда! Разве есть оправдание моим нелепым поступкам? Если я не могу простить саму себя, то каково же Справедливому Богу? А с другой стороны... Несмотря ни на что, Иисус всегда был моим самым близким другом!" – как – то екнуло в сердце. Долгие часы, проведенные в молитвах, не отпускали ее душу. Иова помнила то уединенное состояния блаженства и спокойствия, которое не раз получала от общения с Отцом. Нет! Он ее не отвергнет! Ведь именно грешникам в первую очередь нужен Бог! Господи, я запуталась в собственных сетях! Сама пожелала испить эту чашу до дна, предпочитая жить капельками настоящего, пусть и недолговечного...
– Ты молодчина Адинайзер! Угрызения совести плавно перевел в общение с Творцом!– враждебно огрызнулся Греховодник.– И угораздило же тебя влезть!
– Я не виноват!– оправдывался маленький бес.– Она уже давно не молилась... Думал, дожму и она – наша! Люди ведь чем -то сходны с нами – в них мало добра...
– Зато оно есть во Христе! По твоей милости снова придется ждать и работать!
Амон и Рафаил переглянулись.
– Глупые особи, им совсем невдомек, чем больше скорбь, тем ближе Бог!– назидал своего ученика Архангел. – Потом нежданно – негаданно, на глазах у возмущенных бесов, кротко бросил:
– Мне пора... Движущая сила смерти прибавила обороты, нельзя медлить ни секунды...
Внезапно в дверь позвонили. Мариделия высунулась из кухни и ринулась было отворять.
– Это, наверное Марго!– Иова сделала знак Мариделии – не беспокоиться и сама поспешила к двери. Но ошиблась. Перед ней предстал симпатичный, чернявый парень, атлетического сложения. На его суровом и в одночасье, доброжелательном лице застыла милая улыбка. Парень показался ей довольно знакомым. И пока она вспоминала, где могла с ним пересекаться, он быстрой скороговоркой произнес:
– Добрый день мадам. Служба доставки. Примите,
пожалуйста, ваш заказ.
Машинально приняв у него из рук какой – то сверток, Иова расписалась в квитанции и тут же захлопнула дверь.
– Интересно, что это?– С большим любопытством она стала распаковывать пакет. В нем оказалось несколько книг. Иова пришла в восторг. Новые книги – это просто чудесно! В библиотеке Макса она не раз находила великолепные редкие экземпляры, которые в свое время мечтала прочесть. И эти книги тоже были необычными. Раритетные издания прошлого и позапрошлого века. И где их Макс только достает? – недоумевала женщина, с интересом просматривая фолианты. Одна из них – очень древняя, привлекла особое внимание Штельман. На потертой от времени политуре, красовалась дата 1836 год.
Увидев эту книгу в руках у Иовы греховодник как по команде подпрыгнули.
– О, нет, он это все же сделал!– взвыл Адинайзер. Ничтожество! Надо ее чем -то отвлечь!
Внезапно тишину гостинной нарушил грубоватый альт Мариделии:
– Иова, не знаешь, Макс к ужину появится дома?
– Понятия не имею!– отозвалась Иова.
– Так позвони, узнай!– тоном не терпящим возражений, настояла домработница.
– Да-да, сейчас.– автоматом ответила Иова, рассматривая странную книгу.
Пролистывая, исписанные ровным почерком страницы, Иова вскоре поняла, это историческая летопись священника. Ровным, старательным почерком тот детально описывал все важные события, происходившие во время его жизни на Рыбацком острове. Далеко не тонкий дневник, включал в себя не один десяток страниц, поэтому как бы Иове не хотелось его почитать, сейчас это было некстати, с минуты на минуту должна была появиться Марго. Поэтому Штельман решила, что займется им после. Однако две последние страницы неожиданно привлекли ее внимание, нарисованным от руки, странным женским портретом. Девушка на портрете как две капли воды походила на ту, что ей являлась в видениях. Это была она и не она! Но самое удивительное – изображенное на ней небесно -голубое, расшитое серебром платье! Закрыв глаза, Иова без труда смогла бы описать его в деталях. Несомненно, это то же самое платье! Но тогда что все это значит? – задумалась Иова, и надеясь получить ответ в дневнике, с растерянностью принялась бегло перечитывать последние листки.
