Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 53 страниц)
Наряду со старинными предметами, здесь красовались и так сказать, современные диковинки техники. Компьютер, телевизор, холодильник, электропечь, микроволновка и многие другие детища научно-технического прогресса обжились в 10 полуоблезлых комнатах громадных катакомб. Было немного странно видеть всю эту новехонькую аппаратуру в затхлом подвале, где казалось, отвергалась сама мысль об электричестве. Тем не менее, оно существовало и поступало сюда с помощью крошечной, солнечной батареи. Чудо – технику внедрил в эти стены один юный ученый, обитавший вместе с бандитами в их мрачном логове. Здесь же жили и наши старые знакомые: Артур, Альбина, хирург и медбрат. Время от времени к ним в подвал захаживал и Никитар Бриджерс. Но тот появлялся здесь изредка, когда обитатели подземелья крайне нуждались в его помощи. Вся эта милая компашка, хоть и с большим трудом, но относительно мирно сосуществовала. Заправлял шайкой подземельщиков – Артур Гайдим, из них из всех, он был, пожалуй, был самым жестоким, злобным и опасным субъектом. Основной вид его многочисленной деятельности – наркоторговля, проститутки и махинации с недвижимостью. От них он имел большую часть своих доходов.
Нимало народу прошло через этот зловещий подвал, но в живых, пока, остались эти пятеро. И все пятеро, кроме Никитара, который играл роль связного, знали – наверх хода нет. Артур неусыпно бдел о том, чтобы его логово оставалось в секрете. Тем случайным людям, которые волею судьбы появлялись в подземелье – очень не везло. В Нужное Гайдиму время, бедолаги навсегда канули в вечность. Артур свидетелей никогда не оставлял. Вообще, мало кто видел его в лицо. Он не слишком – то любил, светится на людях. Хотя полиция давно держала его на крючке, но все бездоказательно. Хитрый, умный и до мелочей расчетливый, он обладал высокоразвитой интуицией и часто прослеживал все наперед. Всюду имел глаза и уши. Свои люди сидели повсюду, даже в эшелонах власти. С ним осторожничали все, в том числе и его партнеры по бизнесу... Заядлые бандюганы предпочитали с Артурчиком (как они его называли) дружить и часто и густо шли ему на уступки, даже если им это было и невыгодно. Все знали наверняка – Гайдим ни перед чем не остановиться. Для своих жертв он обычно выбирал страшную, мученическую смерть, при этом никогда не повторялся. Жестокость, амбиции и непреодолимая жажда власти опьяняли этого беспринципного мерзавца. Это поистине являлось его страстью. Второй страстью Артура Гайдима был оккультизм. Отчасти этим и объяснялась его нечеловеческая свирепость. Одержимый духом Колдуна, он обладал теми же качествами, что и двести с лишним лет назад его предшественник – Вариус Гумблер. Отличительная черта этого лютого демона – тяга к насилию и смерти. Вся эта гремучая смесь пробудила в Гайдиме самые низменные, отвратительные инстинкты. Грубый, деспотичный мужлан в сердце, которого отсутствовало само понятие "жалость", не говоря уже о какой – то любви, он имел особую, ненасытную потребность убивать и издеваться. Диктатор и убийца по натуре, Гайдим привык действовать нагло, напористо и открыто. Не слишком перебирал и средствами для достижения своих зверских целей. Его жестокость не знала границ. Один из боксов подвала был оборудован специально под пытки. Так он иногда “снимал стресс”. В процессе пыток несчастная жертва передавала в его пользование все свое имущество. Частенько это были деньги, квартиры и драгоценности. Все легально не подкопаешься. Все через агентство недвижимости. Правда, хозяев этого добра больше в глаза никто не видел. Офшорные банковские счета Артура Гайдима росли до небес, а вместе с ними росло его тщеславие и ощущение безнаказанности. Он возомнил себя хозяином жизни. В тупую используя не только имущество людей, но впоследствии и их самих, как биоматериал для своих преступных, генетических экспериментов. Втайне Гайдим мечтал о неограниченной власти.
Вечно движимый своими неуемными аппетитами, он ненавидел и презирал окружающих. Всех, кроме себя самого считал людьми второго, а то и третьего сорта. Высокомерный, циничный и беспардонный в обращении, тем не менее, для дела мог быть очень терпеливым и покладистым. Иногда бывал даже излишне ласковым, но до времени. За его мягкостью обычно стояла беспощадная отдача. Как и Альбина Сабарион, Гайдим имел серьезнейшее психическое расстройство. Его хладнокровие и веселый, непринужденный нрав, легко перерастали в бешенство злобного, цепного пса. Ему повсюду мерещились заговоры и предательства. Это была одна из причин его малого окружения. Поэтому жители подземелья предпочитали видеть его злобным и открытым, но никак не любвеобильным и ласковым. Впрочем, он этого долго делать и не мог. Лицемерие отнюдь ни его конек! Все, кто жил под одной крышей с этим человеком, его панически боялись. Часто переменчивое настроение заставляло быть всех и всегда начеку. В особенном напряжении жили два его помощника – Стасис и Никитар. Они оба были из числа тех счастливчиков, кому Артур мало-мальски доверял. Гибкие и ловкие, оба хорошо изучили нрав своего хозяина и старались предупреждать его желания и гнев. А что было делать? Выживать ведь как – то надо! А Гайдим в свою очередь, к ним видимо привык. И даже порой, проявлял снисхождение к их глупости и излишней угодливости, которые, он впрочем, терпеть не мог. На фоне двух здоровенных амбалов, он чувствовал себя увереннее и защищеннее. Пусть эти идиоты не слишком помогали, но, в общем, и не слишком мешали. А где надо, проявляли собачью преданность и верность, а это Гайдим ценил больше всего.
Бывший вояка, Стасис, на своем веку повидал нимало. Ни кровь, ни человеческие мучения, ни сама смерть не трогали его очерствевшую душу. Из мягкого, флегматичного парня, он в свое время превратился в жирный, жестокосердный кусок туловища, в котором полностью атрофировалось все. Ни чувств, ни эмоций, лишь тупой инстинкт просуществовать любой ценой. Его полу искалеченная, на войне психика, не позволяла ему равноправно находиться среди людей. Приступы агрессии и частые вспышки гнева, несли толстяку множество проблем. Стасис постоянно влипал в какие – то нехорошие истории, пока его, в конце концов, не подобрал Артур Гайдим. Жизнь в подвале устраивала и полностью удовлетворяла жалкие, немногочисленные потребности этого жир треста, которые только и сводились к тому, чтобы поесть, поспать и не работать. До того, как здесь появилась Альбина, он считал, что вполне неплохо устроился. А что? Жил, ни в чем не нуждаясь. Имел больше, чем хотел. Не считаясь с ценой, все на свете оплачивал Артур. Нужны какие – то шмотки – пожалуйста! Новая, лучшая аппаратура – получи и это! Масса аудио и видеодисков, компьютерные новинки и прочая, прочая дребедень всегда были в их распоряжении. Артур никогда не скупился... Иногда, конечно приходилось и так сказать, попотеть. Бывало и такое! С прибытием новичков, у двух толстяков появлялась работа и сводилась она к тому, чтобы кормить и присматривать за пленниками, с чем оба балбеса справлялись великолепно, так как помногу людей в подвале никогда не бывало. Гайдим не любил большую толчею и всегда поговаривал: " Меньше народа, больше кислорода!" И эти слова, как нельзя лучше отражали их действительность.
Несмотря на отлаженную вентиляцию, в подвале всегда было сыро и затхло. О свежем воздухе здесь можно было только мечтать. Стас и Ник иногда выбирались на поверхность, но лишь для того, чтобы скрыть следы очередного преступления их шефа. Такие дни у обоих считались за праздник. После проделанной работы, им разрешалось немного развлечься. Парни долго бродили по Черному лесу, напитывая легкие впрок кислородом, а иногда просто выходили на шоссе, что в нескольких километрах от их логова, одевались в белое тряпье и пугали народ. Такие развлечения поощрялись Гайдимом, ведь все это способствовало укреплению их позиций, и распространению выгодных для них слухов...
Однако с приходом Альбины, их жизнь резко изменилась! Мало того, что эта ненормальная уничтожала бесценный антиквариат и другие, ценные вещи – на это все уже закрывали глаза. Но, прошлым вечером, мерзавка, добралась до личных вещей Стаса и начисто истребила дело всей его жизни – коллекцию дисков 80х годов и лучшие подборки журнала "Супер Герлс", которые он собирал в течение 10 лет. Этот факт не мог оставить мужчину равнодушным. Стас собственноручно готов был ее придушить. Но Гайдим резко остудил его пыл. Одного присутствия Артура оказалось достаточно, для того, чтобы все вокруг, включая Альбину, тут же остепенились и успокоились. В свою очередь Артур при всех потребовал, дабы с его "ведьмочкой" (как он ее называл), обращались хорошо, но в то же время, не дали ей и себя угробить. “Вот и крутись, как хочешь! “– в раздумьях над этой дилеммой, часто бурчал Стасис. Что они с Ником могли, если эта стерва подчинялась только Артуру?! При нем тигрица преображалась в мягкую, пушистую лисицу. Но стоило ему уйти, как она менялась на глазах!
Было около полудня. Никогда не покидавший свою берлогу, Стасис, а вместе с ним и его друг – Никитар, которому Артур велел чаще бывать в подвале, сидели в большой комнате, служившей им гостиной. Оба ютились в мягких, кожаных креслах, по обе стороны дивана и, приглушив звук телевизора, боялись одного – разбудить пассию Артура. Женщина спала уже сутки. Два ее охранника неусыпно бдели подле нее. Ворочаясь в кресле сбоку на бок, Никитар попытался дотянуться до шкафа, на котором не так давно видел пульт от телевизора. Ему мешала банка с пивом в правой руке. Еще немного и Нику удалось бы осуществить свой маневр. Но вдруг пульт выскользнул у него из рук и с грохотом упал на каменный пол. Оба на секунду замерли и как по команде повернулись в сторону спящей женщины.
– Фу-у-ух!– облегченно вздохнул Стас, когда увидел, что женщина даже не пошевельнулась.– В следующий раз будь осторожнее, растяпа! Не то проснется ... Эта тварь нам такое устроит!
– Слушай, Стас, а она дышит? – забеспокоился Никитар.
– Незнаю... Как по мне, пускай вовсе не просыпается!
Стас напрягся, и внимательно вглядываясь в женщину, недовольно запыхтел.
– Не дрейфь! – успокаивал его товарищ.– В прошлый раз, помнишь? Она неделю проспала! Эта ведьма еще нас с тобою переживет!
– Странный у нее сон! Летаргический, что ли?
– Да мне то, что, – отозвался Стасис, – пусть хоть сдохнет... Если бы ни Артур... Он за эту стерву...– оба тяжело вздохнули и замолчали.
В лаборатории послышался шум битого стекла. Тяжелый, тучный Стас со словами: " Пойду, посмотрю, что у них там!"– с трудом поднялся с кресла и, почесывая затылок, степенно выплыл из комнаты.
Лаборатория в этом подвале, была, пожалуй, самой прелюбопытнейшей из комнат. Довольно большая по своим размерам, она вмещала в себя массу всякого хлама. Здесь находилось известное и неизвестное науке оборудование. Новейшие компьютерные технологии тесно переплетались с древними, наполовину железными, наполовину деревянными приспособлениями, очень странными и громоздкими, но до сих пор живыми и действенными. Всевозможные приборы и колбочки с разноцветными веществами смело соперничали со старинными, хрустальными пузырьками, нисколько не уступая тем в прочности и долголетии. Все они выстроились рядами вдоль всей стены, долгой, бесконечной вереницей. Их повсюду было столько, что все это разнообразие цветов и оттенков, скорее напоминало необычную обделку на стенах, чем скромные стекляшки с жидкостью. Из мебели здесь волею случая, оказался белый, кожаный диван, который хирург выклянчил у Артура, два деревянных, чахлых табурета, пара письменных столов и огромный, вдоль всей комнаты, железный верстак, на котором и расположилась остальная масса оборудования.
– Что у вас тут? – потрескивая спортивными, болоньевыми, штанами серого цвета, вошел Стас и с порога принялся бранить двух недотеп, разбивших колбу с белой жидкостью.
– Я-я с-случайно... в-выскочила к-как – то из ру-рук...– заикаясь, виновато промямлил очкарик, собирая с каменных плит осколки битого стекла.– Я-я б-быстро с-сделаю д-другую...
– Диби-ил! Закончишь дозу и в карцер! – гипнотизируя очкарика, злобно прорычал Стасис.– Давай шустрее! Вот уроды! Ни на минуту оставить нельзя!
–Н-нет... Прошу... Н-не надо карцер! Я и т-так там простудился...– как бы в подтверждение своих слов, юноша сильно закашлялся.
– Значится так, урод, не хочешь в карцер, чтоб к вечеру партия была, ты понял? Иначе пойдешь закаляться! Я лично прослежу, чтоб ты там сдох!– не на шутку разозлился толстяк. Узнай об этом Артур, не сносить им всем головы!
– Я п-понял... понял... – послушно закивал парень.– Конечно... Конечно б-будет... Можешь не волноваться!!
– А я и не волнуюсь! Волноваться, трехглазый, надо тебе! Этой ночью тебе спать не суждено. Работай трутень!
Тем временем, Никитар все также находился в гостиной. По телеку шла какая – то комедия. От души смеясь, Ник подошел к бару за очередной банкой пива. Непринужденно отхлебнув, глоток прохладной жидкости, хотел было снова вернуться в кресле, но тут перед собой он увидел "ее" и в ужасе отшатнулся назад. Озверевшим диким взглядом, хищной кошки, та смотрела на него, готовая в любой момент броситься и выцарапать глаза. По лбу Никитара поползли маленькие капельки пота. Что в очередной раз вытворит эта ведьма?– в напряженном ожидании задавался вопросом мужчина. Создание, которое звалось Альбина Сабарион сейчас скорее походило на зверя, чем на человека. Какое – то мгновение здоровенный детина, глядя на эту щуплую, озверевшую женщину еще в раздумье, колебался. Но когда глаза Альбины из черных медленно стали превращаться в зеленовато – желтые, истинно – кошачьи, он не нашел ничего лучшего, и громко позвал на помощь:
– Стас, скорее звони! Она проснулась! Эта дикая кошка... она сейчас... она – прерывисто дыша, яростно завопил здоровила. В его голосе слышалась открытая истерика.
– Услышав не столько смысл слов, сколько сами вопли, Стас, позабыв о весе в 150 килограмм, пулей влетел в кухню, схватился за мобильный телефон и лихорадочно стал набирать нужный номер. Из гостиной в кухню донесся сильный шум, сопровождаемый жутким, волчьим воем.
"Началось!"– занервничал толстяк. В это самое время в телефоне прозвучало короткое:
– Слушаю!
– Артур, – взволнованно, почти кричал Стасис.– Это снова началось... Без тебя никак...
– Прекрати истерику, идиот!– грубо оборвал его голос на том конце и отключился.
– Ненавижу эту ведьму!– в сердцах прошептал Стас и поспешил в соседнюю комнату, посмотреть, что там творится. За то время, что эта "дама" жила у них, о неограниченных человеческих возможностях, Стас узнал отнюдь не из теории, и был готов, казалось, ко всему. К частым, припадкам их гостьи, они сумели привыкнуть. Но никак не удавалось смириться с ее неадекватным поведением. То, что она вытворяла, не укладывалось в голове! Поначалу Стаса шокировало, что худенькое, хрупкое созданьице, весившее не более 50 кг, одной рукой, за простецки поднимает стокилограммовый, кованый столик, который, кстати сказать, они с Ником с трудом передвигали вдвоем. Но более всего его изумила другая картина! Стас не поверил своим глазам, когда увидел, как вчера, тот же самый столик, запущенный все той же хрупкой барышней, легко, словно пушинка, взвился в воздухе и полетел в них. Оба толстяка только и успели увернуться. Впрочем, они оба догадывались, откуда вся эта, нечеловеческая сила у этой особы. И они были правы.
Вне себя от ярости Экстрасенс бушевал. За двоих отыгрываясь на той, кто пока еще находился в его власти, он мстил Альбине за то, что упустил ее мужа. Изматывая жуткими приступами и без того изможденное наркотиками тело своей жертвы, он мучил беднягу до такой степени, что та спала потом по несколько суток. Но ненасытный демон хотел большего! Он жаждал крови!
Разинув рот, Стасис остановился у двери и замер как вкопанный. Он не мог отвести взгляда от Альбины, для которой закона притяжения, казалось, вовсе не существовало. Распанахав себе вену, женщина невозмутимо прыгала по потолку и с диким хохотом, ненавистно поглядывала на Никитара. Окропляя комнату алыми пятнами, кровь фонтаном хлестала из ее раздувшихся вен. Стас никак не мог понять: откуда у Альбины нож? Ведь он самолично их все спрятал. Присмотревшись, он понял, каким – то образом эта грымза стащила ритуальный кинжал. Он узнал его по черепу на рукоятке. “Но когда она успела?” – негодовал толстяк, раздумывая над тем, что делать с этой сумасшедшей. Срочно надо что-то предпринимать, иначе, эта дура себя угробит!– волновался Стасис, глядя на то, как Альбина в безумном экстазе делала все новые и новые надрезы на теле. Залитое кровью, ее безупречное, белоснежное, тело начинало синеть, а она словно дикая лань, все скакала и прыгала, опасно заигрывая со смертью.
– Что творит, дрянь! – сплюнул Стас и злобно выругался матом.
– Артур нас убьет!– заскулил из – под дивана Ник.
– Что ты там расселся?! Надо что-то делать! Она сейчас истечет кровью!– в панике орал Стас.
– А что? Что ты с ней сделаешь? – насилу выдавил из себя, насмерть перепуганный, Ник.-
– Тащи, что ли лестницу, будем...– не успел Стас договорить, как в сантиметре от него, со скоростью звука, пролетел кинжал и тут же встрял в деревянный шкаф.
– Повезло-о!– повертев головой, констатировал Ник, в то время как сильно побледневший Стасис медленно пятился к столу, пытаясь дотянуться до серебряного разноса. Завладев разносом, он осмелел. Используя его как щит, тот со словами:
–Ну, дрянь, я до тебя доберусь!– в гневе бросился за кинжалом. Да ни тут -то было! С прыткостью лани, Альбина опередила неуклюжего Стаса и, завладев ножом, мгновенно швырнула его в противника. На этот раз Стасу повезло меньше. Кинжал угодил прямо в плечо. И тут его накрыло! Сильная ярость и страх за свою жизнь, пробудили в бывшем солдате, инстинкт самосохранения Рассудок тут же отключился. Вместо него вернулись прежний, охотничий задор и желание выжить любой ценой.
– Уничтожу... уничтожу, ведьма! – разъярившись, кричал Стасис, полный решимости покончить с Альбиной навсегда. Но прежде, чем он успел что-либо предпринять, громадная, дубовая конструкция, за его спиной, зашаталась и всем своим весом обрушилась темнёхонько на него. Пронзительно вскрикнув, тот больше не шелохнулся. Никита обомлел. Расправившись с его другом, безумная, маленькая женщина, направлялась к нему. Тот задрожал и попятился к двери. Испепеляющий взгляд Альбины, красноречиво говорил сам за себя. Она не собиралась щадить никого. С кинжалом в руке, Альбина Сабарион медленно напирала на свою жертву. Ее лицо приобрело синеватый оттенок мертвеца, округленные, безумные глаза горели ядовитым блеском, а на бледных губах застыла легкая, презрительная ухмылка. И по духу, и по силе, она явно превосходила этого толстого борова, которого ненавидела всем своим естеством. Ощутив привкус крови, женщина нашла в себе потребность снова и снова убивать. От потери большого количества гемоглобина, ее тело изнемогало, но она этого не ощущала. Ведомая неведомой силой, уже готова была нанести очередной удар, но тут ее ноги подкосились, и она бесчувственная упала на пол. Вплотную припертый к стене Ник, не мог поверить своему счастью. Безжалостно расправляясь с другими, он раньше никогда не задумывался о собственной смерти. Низкий, лицемерный человечишка, большой телом, но слабый духом, он страдал огромным комплексом неполноценности, и испытывал превеликое удовольствие, унижая и растаптывая тех, кто обычно был сильнее его. Трусливый и малодушный, с мутным, бегающим взглядом, за которым трудно было разглядеть истинный цвет его глаз, он никогда никого не жалел. Рассматривал людей только как средство для его собственного существования. Иногда Нику даже казалось, что весь мир создан лишь для того, чтобы обслуживать и угождать ему. И вдруг какая – то девчонка в один миг перевернула все его мировоззрение. Заставила испытать то, что наверняка, испытывали все его несчастные жертвы – страх расстаться с жизнью. С помощью Альбины Ник впервые осознал, что он тоже, оказывается смертный. И это для него стало страшнее самой смерти. Потрясение оказалось столь сильным, что Ник даже не слышал насмешки и издевки Артура, который дав волю своим чувствам, вовсю потешался над толстяком. Гайдима невероятно рассмешил тот факт, что здоровяк, ползал по полу на четвереньках. В такой интересной позе он его и застал, когда пришел. Никитар его не слушал, ему было совсем ни до этого. Мельком взглянув на распростертое тело Альбины, над которой, с системой в руках, усиленно колдовал доктор, вымученным голосом Ник кротко спросил:
– Что Стас?
– Он уже дома... горит синим пламенем в аду!– насмешливым тоном небрежно бросил Гайдим.
Никитар шутку не оценил. Впервые в жизни он ощутил горечь утраты. И впервые в жизни в его душе стало пусто.
ГЛАВА15
Со дня той самой, роковой поездки, которую Иова усиленно пыталась забыть, в ней самой кое – что произошло. Неожиданно для себя, она вдруг вспомнила, что она женщина. Притом молодая, здоровая, полная энергии и жизненных сил. Долгое время она забивала в себе все женственное и женское, но теперь словно заново родилась. Вся как -то изменилась, расцвела как майская роза. Полностью поменяла весь свой скудный гардероб. Имидж деловой женщины, уступил место сексуальной кокетке. Строгие, длинные юбки Иова выбросила, а вместо них накупила яркие, воздушные наряды, которые просто приводили в восторг окружающих. Настолько все это ей было к лицу! Подолгу просиживая перед зеркалом, женщина стала больше уделять внимания и своему лицу. Каждый день, слой за слоем не него теперь накладывалась неброская косметика, которая поистине творила чудеса, превращая серую мышку в настоящую красавицу!
Походка Иовы тоже претерпела некоторые изменения. Отныне она уже не была кульгавой и неуклюжей. Наоборот! Стройные ножки весело выстукивали небольшими каблучками однообразную, звонкую песенку. Тук-тук, тук-тук – слышали позади себя окружающие и оборачивались, совершенно не веря своим глазам. Легким кивком головы, находу Штельман со всеми здоровалась, и поймав на себе чей – то восхищенный взгляд, самодовольно улыбалась и гордо шествовала дальше. Так было первое время, пока люди не привыкли к новой Иове. Что и говорить?! За последние несколько недель, она очень преобразилась! В новом образе Иова Штоельман нравилась всем и себе самой. Но больше всех ею, конечно же, восхищался Нардипский. Он давно понял: в душе Иовы смог зародить маленькую искорку, которая зажгла в ней потрясающее пламя перемен. Эти – то перемены и несли Максу смутную надежду на призрачное счастье, о котором он когда – то даже и мечтать, не смел. Несмотря на кажущееся равнодушие, от Иовы теперь исходили некие новые, взбалмошные флюиды, которые Макс ловил на лету. Он бросал на нее дерзкие, пылкие взгляды, которые говорили красноречивее любых слов. В такие минуты, Иова попросту краснела и смущенно отворачивалась. Это очень забавляло и в тоже время напрягало парня, так как их внешние отношения стали холоднее льда. Используя весь свой шарм, Макс подкатывал к ней, как только мог, но та не шла, ни на какие контакты. Кроме формального: "Доброе утро", он больше не слышал от нее ничего. Но как бы там ни было, надежды Нардипский вовсе не терял. Поведение Иовы ему казалось вполне предсказуемым и объяснимым.
– Терпение, друг мой, терпение! Еще немного, и она станет твоей! – день за днем уговаривал себя Макс.
Именно недосягаемость делала для него эту женщину еще желаннее и привлекательнее. Без конца вспоминая ту ночь, он хотел быть с нею снова и снова.
Вопреки внешней холодности, Иова Штельман постоянно держала Максимуса в поле своего зрения. Ей нравилось наблюдать за тем, с какой страстью тот пожирает ее глазами, как мучается от того, что она перестала его замечать и внешне прекратила с ним всяческие отношения. Коварная, женская месть за ту пошлую, грешную ночь, сама собою, вдруг переросла в нездоровый спортивный интерес. Некую странную игру, которую Иова отказывалась понимать. С одной стороны,ее распирало немереное любопытство: что же будет дальше? Но с другой, как добропорядочная христианка, она должна была противостоять греху. Иова разрывалась на части. Добрую половину размышлений, теперь поневоле занимали мысли о Нардипском. Иова раздумывала над тем, как разрешить неудобную ситуацию. И как ей вообще относится к Максу, ведь так долго это продолжаться не может? Всем своим сердцем, она старалась ненавидеть этого наглого, развратного юнца. Но чем сильнее ненавидела, тем чаще при виде Макса загорались ярким румянцем ее смуглые, бледноватые щечки. День, за днем пытаясь скинуть с души тяжкий, постылый груз, бедняга и не догадывалась, что постепенно запутывается в сетях собственноручно взрощенной любви. Не в силах донести правду до собственного рассудка, Иова рада была обманываться. Ей казалось, что пристальное внимание к Максимусу с ее стороны, направлено в целях чисто – психологического эксперимента. Женщина так увлеклась новой игрой, что даже не заметила, как переступила критическую грань. Но случай помог прозреть.
С некоторых пор все мероприятия для Иовы Штельман начинались одинаково. Прежде всего, она взглядом искала Нардипского, затем уголки ее губ приподнимались в удовлетворенной, еле заметной ухмылке. Вместо "здрасьте", Иова посылала юноше красноречивое, презрение и лицедейство начиналось! Около двух месяцев длился весь этот фарс, пока однажды на очередной молодежке, Иова вдруг не увидела Макса, который обычно немой тень всюду следовал за нею. Женщина настолько привыкла к его присутствию, что не увидев перед собой того, кого так презирала, даже расстроилась. Настроение тут же упало. Вместе с ним пропало всякое желание что-либо делать. Еще раз, окинув взглядом зал, Иова с явным лицемерием глухо промолвила:
– Что ж, мои дорогие, внимательно посмотрите друг на друга и ответьте мне, пожалуйста: кого сегодня с нами нет?
– Максимуса Нардипского!– выкрикнул кто-то из девчонок.
Щеки Иовы тут же зарделись. Помимо воли она сделалась пунцовой как рак.
– Только Максимуса? – растерянно переспросила руководитель молодежи.
– Да– а -а! – хором подтвердили ребята.
– И кто мне скажет: почему наш брат Макс сегодня отсутствует? – старалась казаться равнодушной Иова.
– У него появились проблемы со здоровьем! – поднялся со своего места Атаден Дальберт.
Сердце женщины бешено забилось.
– Не томи, Ден,– впилась в его взглядом Штельман.
– Даже не знаю, что на него нашло! Вчера вечером у Макса было прескверное настроение...– Ден сделал паузу и испытывающе посмотрел на Иову. Встревоженность этой дамочки ему определенно нравилась. С некоторым скрытым наслаждением, он продолжил:
– Макс плел о каком -то разочаровании в любви... Даже посягнул на Бога... Мол, сплошная безысходность, Бог не помогает... Наоборот, только мешает...
– Он так говорил?– неуверенно переспросила пунцовая Иова.
– Да! Я слышу от него этот бред уже месяц!
– И что?– нетерпеливо переспросила молодежный лидер, ее бесило что из этого мальчишки все надо было вытягивать клещами.
– И ничего. Нажрался какой -то дряни у матери в аптечке... Мать вошла утром к нему в комнату, а он никакой!
– Как это "никакой"? – Он что...– Иову охватило нехорошее предчувствие.
– Ну, пока вроде жив... Пока...
–Ччто значччччит пока?– затрепетала всем телом Иова. Все заметили, что ее голос дрожал.
– Ну-у, врачи не обнадеживают... Все плохо. Столько снотворного... В общем он в коме.
– С этого и надо было начинать! – не сдержавшись, заорала Иова.
Ошалевшая молодежь даже не знала как на это и реагировать. Впервые в жизни Иова вела себя столь грубо и неадекватно. А с другой стороны им и Нардипского было жаль.
– В какой он больнице? Ну не тяни!– с напором выпытывала у Дальберта Иова.
–В городской. Он в реанимации. Туда все равно не пустят... Нет смысла ходить.– с интересом наблюдая за реакцией Иовы, незаметно ухмыльнулся Атаден.
– Это мы еще посмотрим! Пусть попробуют не пустить!– Иова быстро засобиралась.
– Пастор, мы тоже хотим его проведать! Он ведь наш...– ототзвалась рыжеволосая девчушка, которая к Максу явно была неравнодушна.
– В другой раз!– грубовато оборвала ее на полуслове лидер.– Ты же слышала, никого не пускают! Сегодня проведем молодежку здесь, а на следующую, сходим к Максу. Бог даст, может и выкарабкается.
В эту минуту в комнату молодежи зашел Микаил. Он только что пришел и собирался было присоединиться к остальным. Увидев, что жена собирается уходить, удивленно спросил:
– Ты куда, а как же молодежка?
– Я в больницу! – коротко бросила Штельман. Затем находу, схватив сумку, добавила:
– Ребята тебе все объяснят!
– Ты же хотела поговорить о чем -то важном!– не понимая, что на супругу нашло, произнес Микаил.
– Мик проведи сам! Нет ничего важнеее человеческой жизни! Ну что ты на меня так смотришь? Нардипский при смерти! Я не могу это проигнорировать! Как руководитель, не имею права!– уже в коридоре выкрикнула Иова. Мик побежал за ней, остановил и схватил за плечи:
– Подожди! Согласен с тобой... Но разве нельзя провести служение, а потом вместе сходить к нему?
– Мик, о чем ты говоришь? Ден говорит, ему очень плохо! Посмотри сколько времени! Семь вечера. Через час больница закроется. К нему обязательно нужно сейчас!
Высунув физиономии в дверь изумленная молодежь с любопытством наблюдала за короткой перепалкой своих лидеров, пока наконец Микаил не вернулся в комнату и не начал служение. А Иова оставив всякие приличия, даже ни с кем не попрощавшись, выскочила на улицу и пулей помчалась на автобусную остановку. Через полчаса она уже тарабанила в запертую дверь реанимации.
– Время посещений вышло! Уходите! – Послышался из отделения хриплый, женский голос.
– Женщина, милая, умоляю, откройте! – еще сильнее затарабанила Иова.
– Да что же вы за люди – такие! И днем и ночью идут и идут...– с той стороны двери послышался лязг железного засова.– Разве это проходной двор? – сетовала женщина. Она хотела сказать еще что– то, но тут вдруг услышала:
– Алехандра! Неужели ты? – радостно взвизгнула Иова.
Уже начинало смеркаться. Дабы лучше разглядеть посетительницу, Алехандре пришлось выйти на улицу. Когда у той глаза немного свыклись с темнотой, женщина увидела свою бывшую сокурсницу по университету и в такт Иове, обрадовано воскликнула:
– Иова, ты ли это? Сколько лет, сколько зим?
