Текст книги "Избранница Владыки (СИ)"
Автор книги: Rina Imash
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 53 страниц)
После обеда, вся молодежь, не сговариваясь, выпорхнула из лагеря и помчалась к озеру купаться. В лагере дежурить, естественно, вызвалась Иова. Микаил сильно возражать не стал. Хочет, пусть остается! Может быть, поскорее придет в себя! И вместе с остальными отправился на озеро. Как только Мик скрылся с глаз, Штельман с облегчением вздохнула. Сейчас его присутствие было для нее невыносимым. Ровно, как и его участливое обращение, которое служило немым укором ее подлого предательства. Иова ненавидела себя за то, что совершила и во, чтобы то ни стало, жаждала наказания своему легкомысленному поступку. Ей настолько было плохо, что, не будь она христианкой, непременно наложила бы на себя руки. Но, даже этого она позволить себе не могла! Поэтому – то и отняла у ребят их временные обязанности. Даже за водою, в нижний каньон собралась идти сама. Ручей с пресной водой находился километрах в трех от их местопребывания.
Обложившись пластиковыми баклажками, Иова быстро зашагала по прямой дороге в противоположную сторону от лагеря. Вскоре, широкая дорога превратилась в маленькую тропинку и по каменистым, горным спускам завиляла вниз. Особо не осторожничая на резких переходах, Иова шла напролом. Она совсем не замечала дороги, осознанно искала смерти. Но поддерживаемая невидимой, крепкой рукой, ее все время избегала. Штельман не знала, как жить дальше. Эта злосчастная ночь разделила ее жизнь на две части: "до" и "после". После всего, что произошло, она больше не сможет жить по – старому. Разве можно теперь учить кого – то свято жить? Или проповедовать о Святом Боге? Нет! С этим все! Но что сказать Микаилу? Рассказать правду – не хватит духу... Но и жить так тоже... Чем ни ад?! В то же время жить по – другому она не умела. Прежняя мирская суета отрезана раз и навсегда. Тогда что же делать? Сама на этот вопрос Иова ответить себе не могла. Обычно, в таких случаях, всегда просила совета у Бога, и от Него обязательно приходило правильное и мудрое решение. Но в этот раз не могла. Совесть не позволяла, обвинительным бременем легла между нею и Богом.
Этого – то и добивались бесы! Черная троица после успешного завершения дела, праздновала победу. Лихо, перескакивая вслед за Иовой с камня на камень Блудник, Греховодник и Лицемер, уже ее не оставляли. Наоборот, теперь они могли делать с жертвой что угодно. А угодно этим мерзавцам было ее со свету изжить. Вот и нападали по очереди со своими обвинениями, без конца растаптывая и унижая женщину чувством вины. У них получилось нарушить ее связь с Богом, и пока Его не было рядом, бесы планировали отыграться по полной. После первого падения неплохо было бы закрепить положение!– решил Блудник и, отделившись от двух собратьев, быстро скользнул в пустоту.
Спустившись на самое дно каньона, Иова осмотрелась вокруг. В зеленой долине междугорья было как – то особенно тихо и неуютно. Среди удушающего горного массива, тревожно шумел одинокий ручеек. Бездумно выбрасываясь с высоты, спешил упасть куда – то вниз, несмело разбрызгивая повсюду одинокие, заблудившиеся капли, буд – то слезы...
– Символичное совпадение! – уставившись в чистый, бурный поток, услышала Иова в своем разуме. Кажущееся ей сходство между этим живым родничком и ею самою, заставило женщину приглядеться повнимательнее и к остальной части ландшафта. Могучие горы и холмы, плотным, жестким кольцом обложили Иову со всех сторон, и давили на психику своими выпуклыми неровностями и впадинами, в которых та почему – то видела устрашающие рожи, яростно протестующие против ее присутствия здесь. Иова тоскливо повозила рукой в ручейке, и тут же, резко ее одернула. В воде что – то больно укусило.
– Какая неприветливая природа! Даже она меня осуждает! – угрюмо прошептала Иова и от бессилия разрыдалась.
В этот момент две огромные фигуры склонились над нею. Доброй, сильной рукой Рафаил нежно обнял свою подзащитную. Его исцеляющие объятия придали Штельман сил, и даже принесли некоторое облегчение. Впрочем, оно было совсем недолгим, т.к. прямо перед Иовой предстали четыре жирные, бесовские рожи. Они издевались над своей новой жертвой, беспрепятственно атакуя ее все новыми и новыми мерзкими выпадами, обвиняя и растаптывая ее человеческое достоинство. Воодушевленные легкой победой, они, нисколечко не стесняясь ангельского соседства, интенсивно разрабатывали план ее дальнейшего удаления от Владыки. Не гнушаясь при этом ничем, они прежде хотели женщину помучить. И ни Амон, ни Рафаил ничего не могли с этим поделать. Вся их работа сейчас сводилась к одному – не допустить отморозков отобрать душу у Иовы Штельман.
Интуитивно Иова ощущала весь этот накал страстей, поэтому вопреки внутренней потребности бежать из этого нехорошего, зловещего места, пыталась силой собственного духа бороться со злом.
– Я вас не боюсь! – грозно выкрикнула она в пустоту.
– Боюсь! Боюсь! Боюсь! – с насмешкой подхватило эхо ее слова.
– Как бы вы ни старались, я не умру!– снова крикнула Иова.
– Умру! Умру! Умру!– сурово ответило ей эхо.
– Прочь от меня! Ненавижу тебя!– со злостью затопала ногами Иова и в очередной раз услышала:
– Прочь от меня! Прочь от меня! Ненавижу тебя! Ненавижу тебя!
Неизвестно сколько бы еще продолжалась эта зловещая игра слов, если бы вдалеке не мелькнул чей – то долговязый силуэт, в котором Иова без труда узнала Максимуса Нардипского. Тот резво спускался вниз. Видно было, что он очень спешил. В руках у Макса маячил пестрый букетик полевых цветов. Быстро наполнив водой пару баклажек, Иова поспешила наверх. Подъем оказался не таким уж и легким. Идти было вдвойне тяжело, баклажки сильно тормозили. Но женщина настойчиво поднималась вверх. Где – то на середине пути, она увидела пещеру и спряталась в ней, думала, Макс не заметит. Но через несколько минут, он уже стоял перед ней и нагло ухмылялся.
– Думала убежать от меня? Не выйдет!
– Ты что за мной шпионишь?
– Да нет же! Ты так орала, что вся округа была на ушах! Кстати, это тебе! – и он протянул Иове тощий букетик.– Вот, возьми! Специально для тебя собирал!
– И напрасно! Я цветов не люблю! – проигнорировала его усилия Иова. Она повернулась к нему спиной, всем своим видом показывая, что ей неприятно общество Макса. Но Макс и не думал уходить. Подзадориваемый Блудником, он в два прыжка подскочил к Иове и схватил ее за плечи.
– Что ты себе позволяешь, щенок! – резко повернувшись к нему лицом, взъерепенилась тогда Иова. Она и без того уже ненавидела Макса всем своим естеством. – Я тебе ни какая – ни будь там потаскушка! Эта ночь ничего не значит! И она не дает тебе права... Никогда больше до меня не дотрагивайся! Не смотри, что я – христианка, мне уже терять нечего, убью не задумываясь, понял?! – ее глаза пылали яростным огнем, утренняя вялость и бледность мгновенно исчезли, на щеках проступил яркий гневный румянец. Женщину прорвало! Она кричала и кричала, высказывая Нардипскому все, что было у нее на душе. Ее ненависть к этому юнцу достигла, казалось, своего апогея, в то время как он лишь равнодушно улыбался.
– Такой я тебя еще не видел! Ты прекрасна в эту секунду! Гнев тебя очень преобразил! – как только она закончила свою тираду, спокойно произнес Нардипский. Обидные слова Иовы его совершенно не задевали. От нее он готов был терпеть что угодно. Невозмутимое спокойствие Нардипского несколько поубавило пыл взбешенной женщины. Ее внутренняя боль была сильнее ее. Иова неожиданно сникла, и гневно откинув от себя баклажки, больше не сдерживаясь, зарыдала. Максимус растерялся. Такой реакции со стороны непоколебимой Иовы он не ожидал. В отчаянии он упал на колени и, целуя ее руки, простонал:
– Ио – ова, любимая, умоляю, прости меня! Я мразь! Я поддонок! Я урод! Я не должен был... Не знаю, что на меня нашло! Умоляю, прости! – он заглянул в ее глаза, они были холодны, как лед.
– Никогда не называй меня так! Я не любимая тебе!– растирая грязными руками слезы и оставляя черные разводы на щеках, выла Иова.– Откуда ты только взялся на мою голову?! Как же я тебя презираю!
– Ты неумолима! И это правильно... Но не гони меня от себя! Ты можешь меня ненавидеть... И ненавидь – я достоин! Но только не безразличие... Я не вынесу презрения и безразличия! В твоих глазах холод и пустота! И это невыносимо!
Штельман немного успокоилась. Равнодушно выслушав покаянную тираду Нардипского, она подняла на него усталый, вымученный взгляд и холодно спросила:
– Что ты здесь делаешь? Ответь! Ты добился своего – переспал со мной, что тебе еще от меня нужно?
– Твою душу. – Простовато ответил Нардипский. Его прямолинейный ответ звучал как чей – то безжалостный, зловещий приговор и Иова это сразу же ощутила.
– Ты не получишь мою душу никогда! Уходи! Или ты пришел повторить ночную попытку?
– Ну...– загадочно ухмыльнулся юнец,– Если ты хочешь...
–Что-о-о?– выпучила глаза Иова. – Ты хоть понимаешь что натворил, а?
Макс пожал плечами и честно ответил:
– Прости... но отчасти ты сама во многом виновата...
– Как это по – мужски! Браво!– сквозь слезы выкрикнула Штельман.
– Да ладно тебе, угомонись! Никто кроме нас двоих об этом не знает.
– А как же Бог?
– Он простит. – Невозмутимо заявил Нардипский.– Но если честно, сейчас меня это вообще мало волнует...
На самом деле я видел, как ты схватила баклажки... Тебя долго не было... Я подумал: тебе одной тяжело... решил помочь!
– Скажи, я тебя, что об этом просила?
– Нет.
Так вот, если я попрошу, тогда – пожалуйста, помогай! Но если нет – ближе, чем на два метра не смей ко мне и подходить! Понял?!
– Понял. Понял, не злись!– обезоруживающе поднял руки вверх Нардипский.
– А теперь топай отсюда поскорее!– потребовала Иова.
– Я не уйду. – Твердо сказал Нардипский, наблюдая за реакцией Штельман.
– Слушай, ты пиявка, отлипни от меня! – Вспыхнула с новой силой женщина. – Я за – му – жем! Это тебе понятно?! Безумно люблю своего мужа... Он превосходный человек... И не собираюсь из – за тебя, засранца, с ним ссориться!
– Я знаю. – С мрачным спокойствием сказал Макс и уселся неподалеку от Иовы, на камнях. Но вдруг неожиданно протянул ей носовой платок:
– На вытрись!
– Что-о-о?– не поняла Иова.
– У тебя сильно испачкано лицо.– Тут же пояснил ей Макс.
Иова смущенно приняла платок из рук Нардипского и занялась своим лицом.
– Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?– между тем снова заговорил Макимус.
– Исчезнуть из моей жизни навсегда! – с готовностью тут же ответила женщина, не отрываясь от работы.
– Ты уверенна? Ты действительно этого хочешь?
– О-ч-чень! – не раздумывая, процедила она сквозь зубы.
– Быть может, я выполню твою просьбу... Но, ответь мне... только честно... – Нардипский осторожно подбирал слова, – Этой ночью мне показалось... Что тебе со мной было хорошо.
Лицо Иовы вспыхнуло как новогодняя елка.
– Тебе показалось! – дерзко ответила она.
– Ой, ли? – не верил Макс. – Такое трудно подделать! Да и зачем?!
– Макс, давай прекратим весь этот фарс! – устало вымолвила женщина. – У меня нет ни малейшего желания обсуждать эту проклятую ночь!
– Для кого как! – усмехнулся Нардипский.– Можешь сколько угодно прогонять, проклинать, предавать анафеме, только, Иова, я не сдвинусь с места, пока не узнаю правды! Для меня это очень, очень важно!
– Тяжело вздохнув, Иова тихо проговорила:
– Хорошо, я скажу тебе правду. Но при одном условии: ты оставишь меня в покое раз и навсегда! Уйдешь, исчезнешь, растворишься и никогда меня больше не потревожишь своей любовью или что у тебя там вместо нее?!
– Клятвенно обещаю! – поднял юноша правую руку.
– Я проявила слабость... – Иова говорила тихо и смущенно, – Мне невыносимо это признавать... Но... ты прав... В тот момент мне действительно с тобой было хорошо.– Последние слова она почти прошептала.
– Не слышу! Ничего не слышу. Можно громче! – притворно попросил Нардипский.
– Да, да, да, мне с тобой было очень хорошо! – истерически завопила Иова. – Твое самолюбие теперь удовлетворено? Любовник ты хоть куда! Но я тебя ненавижу!
– Потому, что любишь меня, да?!– неожиданно высказал предположение Макс. Иова даже опешила от такой наглости.
– Ну, ты и нахал!
– Да загляни ты внутрь себя! В свои 25...
– Тридцать! Мне уже 30 лет.
– Тридцать, так, тридцать, неважно! В свои тридцать ты же не видела ничего, кроме чужих помоев и соплей! Ну, хорошо, плюс пеленки и вонючие носки! Я же видел, как ты таяла в моих руках! Я действительно люблю тебя, и смогу дать гораздо больше, чем твой жалкий муж – неудачник, который только и делает, что держится за бабью юбку! Я готов сутками работать, чтоб ты жила как королева! Обеспечу тебя и детей...
– Кто дал тебе право так отзываться о моем муже? – вознегодовала Иова. – Он добрый, порядочный человек! И он никогда бы не совершил столь мерзкий, гнусный поступок!
– Ну, да! Я и забыл! Он же у тебя святой! Именно поэтому ты провела ночь, полную наслаждения, со мной!
– Да кто тебе позволил так со мной разговаривать?! – возмущенно вопила Штельман.
– Ночь, проведенная с тобой... Она мне теперь позволяет многое!– ехидно ухмылялся Нардипский.– Ты принадлежала мне сегодня, и будешь принадлежать всегда! Отныне ты только моя! Делиться я не собираюсь!
– Макс, ты ненормальный!
– Что поделать? Я знаю. Любовь к тебе сделала меня таким! Помнишь, вчера ты говорила, что после секса любовь иссякает? Ты ошибалась, Иова! Все произошло с точностью до наоборот! Я еще сильнее тебя полюбил! Только вот теперь, я твердо знаю: ты предначертана мне судьбой, и я не собираюсь тебя отпускать! Если ты меня еще не любишь – обещаю, что полюбишь! Я сделаю все, чтобы это произошло! – и он подскочил и бесцеремонно заключил женщину в свои объятия.
На этот раз Иова вырвалась и от всей души вмазала ему хорошую пощечину.
– Много на себя берешь, сынок! – ядовито прорычала Штельман и, схватив баклажки, быстро выскочила из пещеры. Макс выбежал следом за ней, но догонять не стал, наверху он увидел спешащую к Иове Марго.
– Где ты была? Тебя все ищут! – принимая у Иовы баклажку с водой, стала журить подругу Марго.
– Ходила за водой, разве не видно?– зло огрызнулась Штельман. Ее колотило от нервного перевозбуждения. Понадобилось много душевных сил, чтобы в этот раз избежать прошлой ночи. Иова смутно это осознала. Какая – то непостижимая сила влекла ее к этому наглому, блудному мальчишке, чего Иова принимать никак не хотела. Быстрыми, неровными шагами она просто летела вперед. Несмотря на разницу в длине ног, Марго за ней еле поспевала.
– Макс вот, тоже куда – то запропастился! Ни у него, ни у тебя нет, ни грамма совести! Весь лагерь на ушах, а им хоть бы что! Бродят где – то каждый сам по себе!– отчитывала Марго подругу.
– И что ты так летишь? Давай передохнем. Баклажки ведь совсем не пушинки! Эх, Иова, ничему тебя наш разговор не научил! Ты никогда не научишься людям доверять!
– Слушай, Марго, хорош, давить на совесть! – резко остановилась вдруг Иова, позволяя Марго передохнуть. – И вообще иногда советовать надо осторожнее!
– Ты сейчас о чем?– не поняла девушка.
– Да о том, что теперь я только и делаю, что следую твоему совету – живу для себя, думаю о себе, жалею себя!– с горечью в голосе похвасталась она Марго.
–Ну и ну! Иова в своем репертуаре! Только ты имеешь способность сваливать с больной головы на здоровую! Как ты говорила, в психологии это называется? По – моему проекцией? Так вот подруга, в постель к Нардипскому я тебя не толкала, а говорила исключительно о доверии к людям!
– О доверии к людям?– закатила глаза кверху Штельман.– Марго, о каком доверии ты говоришь? Сплошь и рядом мерзавцы, пройдохи и подлецы! А ты говоришь – доверие! Нет уж дудки! С этим пагубным делом покончено! Верить нельзя никому, даже себе! А себе меньше всего!– вполголоса произнесла последнюю фразу Иова так, чтобы подруга не услышала, но Марго услышала и тут же отреагировала:
– И что ты там, негодяйка, бормочешь...– шутливо обратилась она к Иове. Что еще за очередная кака завелась в твоем мозге? Опять напраслиной себя изводишь? Что было, то было – покайся и забудь, живи дальше!
– Я и живу.– Как – то обреченно вымолвила Иова.
–Что – то не заметно. – Приостановившись, вполголоса заметила Киссаль.
– Ничего, скоро заметишь! – с непонятным для Марго раздражением, проговорила Штельман.– Кстати, с Максом все в порядке! Он скоро тоже появится в лагере.
– Что значит "тоже"? – не поняла Марго.– И вообще, откуда ты можешь знать, где он? Или вы опять были вместе?– страшная догадка вдруг осенила Марго.
– Да, он пошел следом за мной, но ничего такого!– нервно замахала Штельман руками.– Слышишь ни-че-го!
– Да что ты все загадки загадываешь! Вы что с Нардипским вместе? Или я чего – то не понимаю?
– Уху – ху! – вздохнула Штельман.– Я тоже, похоже, чего – то не понимаю. Или недопонимаю! Нет, мы не вместе! И вообще, хватит о нем! Если бы ты знала, как мне за эти сутки опостылел этот сопляк! Он мне проходу не дает! Заколебал со своей любовью!
– Нардипский в тебя влюбился? Так значит это все– таки он первый...
– Нет, я! – взбесилась Иова. – Я тебе битый час про что толкую?!
– Ему что мало молоденьких девчонок?
– Так, вот и я о том же! Я с ним по – человечески, а он не слышит! Уперся на своем, как баран, честное слово!
– Ладно, это все понятно. Но ты говорила...
– Да, говорила. Представляешь, этот ублюдок сегодня ночью подкараулил меня у речки и...
– Изнасиловал? – опередила подругу Киссаль.
– Ну... не то, чтобы прямо совсем изнасиловал... в общем, я сама не поняла, как все произошло... – сконфуженно замямлила Иова.
–Боже же мой, даже не верится! Ну, неужели это правда?– Сокрушалась Марго.
Горько усмехнувшись, Иова тяжело вздохнула:
–Увы.
– Но как? Как? В голове не укладывается!
– Как, как, да вот так: ночь, луна романтика и дура! Я сама в шоке... даже не знаю, как такое могло случится! Меня словно околдовали... ничего не соображала... этот мальчишка... от него исходило какое – то странное влияние, я такого никогда не испытывала. У меня было ощущение, буд – то он залез ко мне в душу и сканировал изнутри. Он меня как – то загипнотизировал, что ли понимаешь?! Он говорил, говорил, говорил как магнит... даже объяснить не могу, что со мной было! Всю ночь я была в его власти... и во власти какого – то колдовства... И вот только когда он ушел, я вдруг словно очнулась... И в первую минуту даже хотела покончить собой... до того стыдно людям в глаза смотреть!
– Ну, ну, ну, ты уж подруга совсем! Самоубийство – грех, сама знаешь... там покоя тоже не будет. А насчет колдовства... легче всего свою вину скинуть на кого-то или на что-то... больнее всего осознать, что протупила и в полной мере взять на себя ответственность за свои поступки. Но и чувство вины – плохой советчик! Раскаялась – уже хорошо! Забудь и живи дальше. Хорош себя изводить! Подумаешь – преступление! В конце концов, миллионы людей так делают и ничего!
– Эти миллионы людей Бога не знают и не являются молодежными пасторами!
– Ну, это понятно. В любом случае не изводись и успокойся... иначе это все до добра не доведет!
– Да я уже немного успокоилась и все кажется менее трагичным. Хотя... Как знать... Как знать... Может быть, весь ужас только начинается!
Марго старалась выпытать у подруги те пикантные подробности, о которых та предпочитала умалчивать. Так, за разговорами, они не заметили, как дошли до палаточного городка.
– Где ты была три часа?– завидев жену, накинулся на нее Микаил.– Я уже не знал, что и думать!
– Да, ладно, Мик, что со мной может случиться? Здесь же никого нет! Просто пока дошла туда, пока обратно... Я же не робот! Присела немного отдохнуть в тишине. – Успокаивала она мужа.
– Я сто раз тебе говорил, не стоит взваливать на себя больше, чем сможешь нести! – возмущался Мик. Но тут вдалеке показался Нардипский и, недолго думая, Микаил тут, же переключился на него.
– Кем ты возомнил себя, Макс?! Совсем не понимаешь, что творишь?
Нардипский весь напрягся и побледнел.
– Отвечай, живо, где бродил?!– напирал на него молодежный пастор.
– Гулял...– как – то неуверенно заявил Макс.
– Гулял он! Весь лагерь на ушах! А он, видите ли, гуляет! Мог бы кого – ни будь и предупредить!
-А я и предупредил... Иову...– насмешливо проговорил парень, глядя на негодующую возлюбленную.
– Иову! Она сама бродит неизвестно где! – бурчал Микаил, не замечая иронии подростка.
Окинув его осуждающим взглядом, Иова молча, проследовала в палатку, собирать вещи.
Дело близилось к вечеру. Усталую, но вполне счастливую молодежь, Штельманы на автобусе развезли по домам. Отдых понравился всем. От комментариев воздержались только двое: Нардипский и Иова Штельман.
Дома, уложив возбужденную, от переполненных эмоций, детвору, Иова тупо уставилась в телевизор и все время молчала. Впервые в жизни Микаилу никак не удавалось вывести жену на откровенный разговор. Он понимал, что – то произошло. Такой Иову он еще никогда не видел! Успокаивая себя, супруг списал все на пере утомлённость.
По телевизору, шел какой – то фильм. Иова, как всегда примостилась на плече у Микаила, но мысли ее были далеко. В голове беспощадно то и дело прокручивалась ночная сцена и все события в течение дня. Как приговор звучали слова Макса: "Ты полюбишь меня... Тебе со мною хорошо"... Честно проанализировав себя, Иова ужаснулась. Неожиданно, она поняла, что ее чувства к Нардипскому смешаны и неординарны. Презрение, ненависть, но вместе с тем, скрытая жалость, любопытство и даже где – то местами симпатия... Последнее сильно угнетало Иову. Она отказывалась верить в то, что ее душа столь порочна и черна. Но чем больше боролась со своими чувствами, тем сильнее и привлекательнее казался грех. Иова была в отчаянии. Последующие несколько дней она решила провести в посте и молитве.
– Ты делаешь успехи, моя драгоценная!– сидя у ее ног, торжествовал Греховодник. – Еще чуть – чуть, и ты проклянешь свою горькую судьбинушку! А я с удовольствием попляшу на твоей невзрачной могилке!
Рафаил и Амон неподвижно застыли у изголовья Иовы. Прослушивая хаос ее мыслей, архангел с грустью думал: "Ты даже не представляешь себе, дорогая душа, что ты сейчас делаешь! Эти минуты сильно изменят твою жизнь! Впрочем, не только твою...
ГЛАВА11
В офисе зазвонил телефон. Иова сняла трубку и монотонным, депрессивным голосом на одном дыхании протараторила:
– Офис церкви "Свет Христов".
– Да, это я....
Через пару секунд разговора от ее меланхолии не осталось и следа. В следующее мгновение она схватила на лету свою сумку, и коротко бросив Марго:
– У Торо проблемы!– мгновенно испарилась из офиса. Марго ничего не успела и спросить.
Штельман же на всех парусах летела в школу. Не имея много времени на детей, Иова специально перевела их в школу христианского воспитания, что располагалась неподалеку от церкви. Какой – никакой, но контроль. – Считала она.
Не прошло и пяти минут, как Иова уже стояла во дворе школы, рядом с грязным, зареванным сыном, голова которого была перемотана белым бинтом с крупным, алым пятном. Их окружала громадная толпа из любопытных детей, которые не прочь были поглазеть на случившийся переполох и кинуть ухо, дабы услышать все из первых уст, не менее перепуганной, чем сама мать, классной руководительницы.
– Шустрый, очень шустрый мальчик! – жаловалась директриса, – Только мы вышли на улицу... Не успела их даже посчитать... А он уже на дереве! "Слезай"! – кричу, а он уперся, и ни в какую! Назло полез все выше и выше! Викторо – мальчик крупный, а ветки наверху тонкие... Вот не выдержала одна... сломалась! Честно говоря, что греха таить... Думала, все, погиб мальчишка! Такая высота! Трехэтажный дом! Ан, нет, везунчик! Он упал вон с той ветки!– Иова повернула голову туда, куда тыкала пальцем учитель и ужаснулась. Мало того, что дерево было действительно довольно высоким, но сама ветка, с которой упал, Торо находилась как раз напротив забора с острыми, железными прутьями.
– Ваш сын дважды везунчик!– угадав ход мыслей матери, заключила директриса.– Мало того, что упал с высоты и не разбился, но, главное, каким – то чудом проскочил штыри! Ему просто повезло! Да что там ему! Нам всем повезло, что все вышло именно так, а не...
– Его могло бы нанизать, как "шашлык"! – цинично констатировал какой – то, рядом стоящий мальчишка.
– Гарибян неудачная шутка!– грозно прикрикнула на него директриса. Затем повернулась к Иове и кивком головы указала женщине на мальчика: – Вот... Еще один подобный вашему, экземпляр! И таких у меня 40! Вы нас поймите, за всеми не уследишь!
– Я вас понимаю, и ни в чем не виню! – заверила Штельман насмерть перепуганную руководительницу... Торо действительно экстраверт. За ним уследить сложно!
– Очень, очень сложно! – суетливо подхватила учительница. – Ну, вы сильно не волнуйтесь, мы вызвали скорую... Вот – вот должна приехать... В больнице обследуетесь... Даст Бог, все и обойдется!
– Да, конечно. – Рассеянно повторила Иова.
Вскоре подъехала и машина скорой помощи. Разместив мать в мягком кресле, а сына на каталке, медики быстро двинулись в путь.
Провожая машину долгим взглядом, Рамаил, довольный, успешным исходом дела, соскочил с дерева и последовал за машиной. Он был призван Владыкой с одной целью – оберегать ребенка от мстительных, бесовских лап. Сегодня (впрочем, как и всегда) он справился с этим блестяще!
– Лети, лети, ангелок! – вслед ему сквозь зубы прошипел Адинайзер. – Сегодня твоя взяла, спас пацана... Жаль! Хороший план был, стоящий и кровопролитный! Ну, ничего! Это только первый раунд... Не получилось так, получится по – другому! Вариантов у нас много... не будем отчаиваться. Будем пробовать... Эта семейка предрешена!
Тем временем скорая въехала в просторный двор городской больницы и остановилась прямо у отделения хирургии. Иова еще с детских лет не любила это отделение. Много лет назад, после несложной операции, здесь скончалась ее бабушка. Во время вскрытия у покойной неожиданно недосчитались одной почки. Прокуратура сразу же взялась за это дело, но, потом, вдруг расследование прекратилось, якобы за недостаточностью улик. Ее мать тогда убедили в том, что почка исчезла довольно давно. Не очень – то в это верилось... Ни о чем подобном бабушка никогда не рассказывала, да и почками не страдала... Наоборот, на зависть людям, здоровье у нее было просто богатырское. Ни на что никогда не жаловалась, по больницам ни бегала. И если бы ни аппендицит, еще лет сто бы сюда не попадала...
Пока Иова вспоминая события прошлых лет, раздумывала над тем, стоит ли ей вверять сына в руки этих мясников, из белоснежного, двухэтажного здания с решетками, резво выпорхнули два дюжих мужчины в белых халатах. Они быстро погрузили горланившего во всю глотку Торо на другую каталку и почти галопом ускакали обратно внутрь больничного корпуса. Это произошло так быстро, что Иова даже не успела опомниться! Все, что ей оставалось – бежать следом за ними, что она тут же и сделала. Еле поспевая за медбратьями, Штельман издали заметила, как бившегося в истерике мальчика завезли в операционную, над которой горела надпись "Тихо идет операция". Помимо воли, Иову бросило в жар. Какая еще операция? Она открыла дверь, чтобы войти, но один из медбратьев вытолкнул ее со словами: "Женщина, не волнуйтесь, ничего серьезного, малышу просто зашьют рану и все!"
– Просто зашьют рану. – Машинально повторила она за медбратом.– Спокойно, только спокойно, Торо просто зашьют рану!– уговаривала себя Иова.– Ежедневно через это отделение проходят сотни людей, многие из которых живут и по сей день. Штельман – ты параноик! Не все же вокруг преступники! Все будет хо-ро – шо!– подбодряя себя, она нервно замаячила перед дверью. Но на душе было совсем не спокойно. То ли это прошлые страхи, то ли материнский инстинкт, Иове некогда было с этим разбираться, но во чтобы то ни стало, ей хотелось попасть во святое святых хирургов. Ведомая, скорее внутренним чутьем, чем разумом, она шмыгнула в ординаторскую, которая граничила с операционной. Ей повезло. В ординаторской находилась дверь, ведущая прямо в операционный блок. Осторожно приоткрыв дверь, женщина увидела перед собой огромное помещение, состоящее из трех отдельных отсеков, каждый из которых представлял из себя три отдельных операционных зала. Она быстро вбежала в один из залов и тут же увидела сына. Викторо лежал на кушетке без движения. Испуганная Иова подбежала к сыну, и лихорадочно вцепившись ему в руку, стала быстро искать пульс. Торо просто спал. Мать несколько успокоилась. Он так сильно кричал, что видимо по – другому было никак! В соседнем зале кто – то разговаривал. Но вот, послышались шаги. Штельман быстро забегала глазами в поисках укромного места. За шкафом с мединструментами она заметила небольшую узкую нишу и шустро просунулась внутрь. В шкафу, себе на радость, обнаружила крохотное отверстие и припала глазом к нему. Шаги приближались и наконец, узкому взору женщины предстали два человека. Одного из них она уже видела – это был тот самый парень, который переложил Торо на другую каталку. А второй – пожилой мужчина, с седой бородкой – по – видимому доктор, т.к. он деловито спросил у медбрата:
–Что с мальчишкой?
– Обычная рваная рана.– Сухо ответил тот.
– Что ж, посмотрим...
Пока медбрат аккуратно разматывал голову Викторо, доктор надел резиновые перчатки и стал готовить инструмент. Затем, одной рукой вытирая ватным тампоном кровь, другой – принялся шить глубокую рану. После этого, профессиональными движениями, медбрат быстро забинтовал голову. Вся процедура заняла не более 15 минут.
– Ну, вот и все, милок! Незачем было так вопить!– поучительным тоном проговорил врач спящему мальчику.
– Ну, слава Богу! – с облегчением вздохнула Иова, и уже подумывала было выбраться из своего удачного укрытия, чтобы забрать сына. Но она рано обрадовалась!
Доктор вымыл руки и собирался, было уйти, как вдруг, дверь в операционную с шумом распахнулась, и перед ними предстал бритоголовый парень невысокого роста, с пренеприятнейшей, жесткой физиономией. Сильновыпуклые скулы делали его очень похожим на сказочного, уродливого гоблина.
– Как ты сюда попал? – испуганно поглядывая по сторонам, спросил доктор.– Мы же договорились, что ты не будешь меня компрометировать!– строго выдавил он из себя. Видно было, что хирург изо всех сил старался держать себя в руках, но дрожь в голосе выдавала сильное волнение.
Парень, молча сверлил доктора тяжелым взглядом.
– Я, кажется, задал вопрос!– настаивал хирург.
