Текст книги "Tell yourself (СИ)"

Автор книги: Princess Kitty1

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Войдя в здание, он сразу направился к информационному отделу, схватил роман с его места, ещё поздоровавшись с Юри, которая была за столом в то время, как две другие расставляли книги по полкам. Он сел на своё обычное место, приземлившись довольно сварливо. Уж лучше бы у этой истории были хоть какие-нибудь достоинства.

Кэтрин умерла, родив дочку. Хитклифф был в ярости. Прошло семнадцать лет, и у этого мужчины появился собственный сын, за которого он заставляет выйти замуж дочь Кэтрин, таким образом получив контроль над обоими владениями. На протяжении всего этого его преследует призрак его возлюбленной, и он желает воссоединиться с ней, что и случается… В конце концов.

Значит, чтобы достичь счастливого конца, они должны были умереть после того, как проживут всю жизнь, как два полнейших идиота.

Улькиорра моментально позабыл о гневе, увидев термин «родственная душа». Он мог бы спросить о его значении библиотекарш, но они, скорее всего, развернут убогую тираду, которая только ухудшит этот знаменитый и, по-видимому, красивый человеческий термин. Вернув «Грозовой перевал», он честно поделился своим мнением:

– Хитклифф был почти располагающим.

– Я же говорила, что эта ему понравится, – Рина с триумфом улыбнулась другим двоим.

– Мне ни капельки не понравилось, – поправил её Улькиорра. Он хотел было развернуться, но неожиданно остановился, гневно смотря на них. – Есть ли хоть одна история, которая не заканчивается смертью одного или обоих влюблённых?

Все трое моргнули от удивления. Кумико первой попыталась ответить:

– Ну, если посмотреть на это с чисто реалистической точки зрения, все отношения заканчиваются трагедией, ведь мы все рано или поздно умрём, – сказала она.

Глаза Улькиорры ещё больше сузились. Технически это было правдой, но он ждал не этого ответа. Он вышел из библиотеки, раздумывая над тем, что надо бы зайти в магазин за ещё одним смуси.

***

– И потом она такая: «Орихиме, я просто не понимаю, как ты можешь выносить эту странную еду, которую ешь». А я сказала ей, чтобы она сначала попробовала, а потом уже говорила. Но, конечно же, она не попробует, потому что она Татсуки, а Татсуки очень упрямая. Хотя Рукия попробовала! Я была счастлива. Может, это фишка синигами, потому что госпоже Рангику тоже понравилась моя готовка, – Орихиме остановила свой театрализованный пересказ сегодняшнего дня. – Правда, у Рукии потом заболел живот. Она провела в лазарете полтора часа.

– Это потому, что я не помогал тебе в приготовлении твоего обеда, – сказал Улькиорра, и она скорчила рожу. Они наслаждались довольно нормальным ужином, который он, конечно же, подправил, вместе с Джеймсом Мэдиганом, сидящим рядом с ней (она настояла, что пиксельное создание нуждается в женской компании). Телевизор был включён как фоновое сопровождение; из его динамиков доносился смех. – Женщина, – наконец спросил Улькиорра, – что такое «родственная душа»?

Орихиме чуть не уронила свою чашу и палочки. Она удивлённо уставилась на него, на губах повисли длинные макаронины, а палочки, которыми она хотела отправить их все в рот, неподвижно застыли. Улькиорра ничего больше не сказал, и тогда она втянула в себя макаронины, тщательно их пережевав.

– Эм, ротстфенная туша, – промычала она и сглотнула, – Родственная душа – это, эм… – к её щекам подступил румянец. – Это сложно объяснить.

– Попытайся, – почти-что приказал Улькиорра. В конце концов, она смогла объяснить, что такое сердце, так что это имело смысл. Орихиме отложила в сторону свою чашу и палочки, оживлённо встряхнув руками.

– Эм-м-м!.. Родственная душа! Это, э-э-э… Это человек, да. Это человек, с которым ты, эм, ну… – она покраснела сильнее. Улькиорра терпеливо ждал, пока она собиралась с мыслями.

– Это человек, – повторил он, и она отчаянно закивала головой.

– Родственная душа – это человек, по существу, ну, встречи с которым ты ждёшь всю свою жизнь, даже не зная, что ждёшь, – она слегка улыбнулась, – это человек, с которым ты будешь всегда, – Орихиме выдала мечтательный вздох. – Говорят, что с этим человек ты был и в прошлых жизнях. После смерти и до перерождения ваши души будут вместе. Кем бы вы ни были, где бы вы ни были… Вы всегда найдёте друг друга, потому что вам суждено быть вместе.

Сравнив этот ответ с возможным ответом библиотекарш, Улькиорра подумал, что этот будет получше. Наивный, но всё же лучше. Видимо, об этом говорило выражение его лица, потому что Орихиме опустила голову, руками поправляя юбку.

– Это, наверное, глупо звучит, а?

– Ты не солгала мне о существовании сердца, – он встретился с ней взглядом, – поэтому у меня нет причин не верить тебе.

Глаза Орихиме расширились, единственным звуком, доносившимся из квартиры был статичный шум телевизора и редкие смешки из зала. Они смотрели друг на друга две долгих минуты, а потом виртуальный питомец потребовал общения. Она нащупала устройство и начала играть с существом, а Улькиорра вернулся к еде.

Но никто из них так и не заговорил, потерявшись в своих собственных размышлениях.

========== Возвращение Таро ==========

Женщина была записана на приём к стоматологу.

Об этом она объявила с заметной толикой недовольства, что не укрылось от ушей Улькиорры, работающих, как антенны. Он знал, кто такой стоматолог, но так как никогда не сталкивался с ним, то понятия не имел, что происходит во время этих приёмов. Кроме того, что может быть такого неприятного в посещении зубного врача? Это же хорошо – предотвращать кариес, не так ли? Тем не менее, стоило женщине пару минут походить с надутыми губами, как он предложил сопроводить её.

– Ты уверен? – Орихиме прикусила зубами нижнюю губу. – Ты просто будешь сидеть в приёмной и ничего не делать. Очень скучно.

– Я не против, – ответил он. Всё же лучше, чем просто сидеть дома одному. Улькиорра наконец начал понимать, почему все называют телевидение «отупляющим»: оно заставляло смотреть одну программу, а потом приходилось часами восстанавливать контроль над своими чувствами. Зато теперь термин «человечество» стал для него яснее.

И он был в два раза хуже первоначального представления.

Женщина порадовалась его обещанию сопроводить её и до конца вечера пребывала в беззаботном настроении. Как бы то ни было, в день приёма она снова начала дуться. Орихиме целый час провела в ванной, решительно орудуя зубной нитью и щёткой прежде, чем выплюнуть в раковину ту мятную жидкость. Улькиорра вспомнил первый день, проведённый с ней, когда она объясняла, что делают люди; этот ритуал чистки зубов относился к тем обязанностям. Она смеялась над тем, как он неловко держал зубную щётку в руке и как растягивал лицо, чтобы она могла показать, где надо чистить, тем не менее, Улькиорра научился этому искусству. Но увидев, как много времени она уделяет своим зубам, он начал сомневаться, что всё это время делал неправильно.

Он подумал, что это утро было почти таким же, как и все остальные, когда они вышли из квартиры. С приходом летней погоды начинало теплеть. Женщина недавно перешла в выпускной класс и радовалась грядущим перспективам. Но сегодня в её глазах не читалось былого веселья, а это не нравилось Улькиорре. Это казалось странным, что она не счастлива в такой превосходно подходящий для этого день.

Офис стоматолога находился не очень далеко от дома; два или три квартала, за время прохождения которых женщина каким-то чудесным образом уберегла себя от увечий. Должно быть, она и вправду сильно волнуется, раз даже её вечная неуклюжесть куда-то улетучилась. А её лёгкая нахмуренность и столь редкое молчание положили начало напряжению Улькиорры. Когда он открыл для неё дверь, произошло кое-что, что заставило его кровяное давление повыситься до опасного уровня.

– Сестричка Орихиме!

– О, Таро-кун!

Улькиорра злобно застыл в дверном проходе, наблюдая, как этот соседский недоносок подскочил со стула прямо в объятия женщины. Прижавшись к её груди, Таро хмуро зыркнул на Улькиорру, словно говоря: «Опять ты». Шиффер ответил ему тем же взглядом, будучи уверенным в том, что ещё бы и высказал это вслух, если бы они сейчас не находились в переполненной приёмной. Пальцы неосознанно сжались на дверной ручке, оставляя отпечатки на стали. Конечно же, женщина ничего не заметила и ласково взъерошила мальчишке волосы.

– Ты тоже пришёл на приём к стоматологу? – спросила она, заметив его бабушку, задремавшую в соседнем кресле.

– Ага! Мне будут зубы чистить, – Таро нахмурился, – хотя я не хочу этого.

– Извини, Таро-кун, – Орихиме с сочувствием улыбнулась, – это надо сделать! Ты же не хочешь, чтобы твои зубки сгнили, так? – услышав это, мальчик закрыл ладонями рот, завертев головой в разные стороны. Разыграл шоу перед доверчивой женщиной… Этот ребёнок – демон.

Улькиорра нашёл пустой стул и сел на него, не сводя взгляда с парочки. Он лучше бы просто игнорировал их, но так как этот мальчишка,Таро, не был обделён жилкой коварства, то за ним надо было наблюдать. Как он понял, они записаны на одно время, и ребёнка могли вызвать в любую минуту.

– Я боюсь, – хныкал он, умоляюще посмотрев на Орихиме. – Бабушка спит. Я не хочу идти туда один.

– Мои зубы тоже буду осматривать, – Иноуэ разочарованно посмотрела на него. – Хочешь, я спрошу доктора, могу ли я сначала побыть с тобой? – Таро обдумал это предложение, а затем качнул головой.

– Нет, всё в порядке, – затем его взгляд опустился на Улькиорру, и какая-то дьявольская затея засела в глубине его глаз цвета грязи, вполне сравнимая с планами Айзена на Сообщество Душ. – Но как ты думаешь, ничего, если дядя Улькиорра пойдёт со мной?

Орихиме поёжилась, услышав такое звание, и захотела, было, объяснить Таро-куну, что они с Улькиоррой примерно одного возраста, поэтому он не должен называть удивлённого бывшего Эспаду «дядей». Но в этот момент открылась дверь, ассистентка в медицинском халате назвала имя Таро, и теперь мальчик выглядел как никогда отчаянно. Иноуэ смущённо повернулась к Улькиорре.

– Т-ты можешь? – застенчиво спросила она. Улькиорра не знал, чего добивается ребёнок, но это была идеальная возможность, чтобы держать его в поле зрения, а также узнать, что происходит во время этих так называемых «посещениях стоматолога».

– Да, – с лёгкостью заявил он и предоставил женщине своё место. Она благодарно улыбнулась, когда он присоединился к Таро, и они оба пошли навстречу бодрой медсестре, придерживающей для них дверь. Угх, он притворялся милашкой даже для этой леди. Как отвратительно.

Засунув руки в карманы, Улькиорра шёл позади, запоминая всё, что видел на своём пути. Этаж был разделён на несколько маленьких идентичных комнатушек, в середине каждой из которых стояло странное кресло, наверняка предназначавшееся для пациентов. Он встал в сторонке, когда медсестра дала Таро чашку с цветной жидкостью, чтобы прополоскать рот. Затем мальчик должен был почистить зубы, как он обычно это делал, у раковины вниз по коридору. Улькиорра тоже последовал за ним. Они увидели мимо проходившую Орихиме, которая оживлённо болтала с врачом, ведущим её в кабинет, располагавшийся дальше.

– Да ты смельчак, – наконец произнёс Таро острым, как лезвие бритвы, голосом, когда они подошли к раковине. – Пришёл тут вместе с Орихимечкой, словно её безумно влюблённый парень, – Улькиорра, как охранник, встал рядом с ребёнком, когда тот открыл упаковку с новой зубной пастой.

– Женщина нервничала, – сказал он, словно этого объяснения было достаточно. Таро всё ещё хмурился, когда накручивал зубную нить вокруг пальцев, и наклонился поближе, вставляя её между зубами.

– И, кстати, чё ты её «женщиной» зовёшь-то? Мне как-то с трудом верится, что мой ненаглядный ангел играет в извращённые игры с угрюмым неудачником.

– Угрюмым? – Улькиорра ещё слышал это от Дзинты, но как-то раньше не придавал этому значения.

– Ага, – пробормотал Таро, – у тебя вот такие тупые татуировки на лице, и ты почти всегда ходишь, как побитая собака, – сам факт того, что за Улькиоррой наблюдал одиннадцатилетний мальчишка, заставил желудок Шиффера перевернуться в отвращении. Как он мог быть таким беспечным? Враги были повсюду.

– Что ещё ты заметил? – спросил он, один маленький страх начал закрадываться в его подсознание. Триумфальной улыбки мальчика через зеркало оказалось достаточно, чтобы подтвердить его опасения.

– Я недавно видел, – зловеще пробубнил он, – всё то, что ты сделал, чтобы мой ангел не попала в беду. -Не обращая внимания на шокированного Улькиорру, Таро продолжил уверенно чистить зубы. – Ну, и что ты? – он всё ещё орудовал щёткой. – Ты не похож на инопланетянина, но кто знает? Может, ты носишь что-то такое, что скрывает твою истинную форму от людей, или ты можешь контролировать наш разум.

Это было плохо. Улькиорра представил, как его руки, находившиеся сейчас в карманах, смыкаются на шее мальчика, подводя его жизнь к быстрому и безболезненному концу, но он не мог так поступить. Было слишком много свидетелей. Таро сплюнул зубную пасту.

– Чем бы ты ни был, это не важно, наверное, – он пожал плечами. – Если ты даже не человек, то чего мне волноваться?

Теперь Улькиорра вытащил руки из карманов, но он не был уверен в том, что будет ими делать. Мальчишка только что сказал, что он не человек, и пару месяцев назад Шиффер бы с лёгкостью с этим согласился: именно этим гордился прошлый он. Тогда почему он был готов убить ребёнка, лишь говорившего очевидную правду? Он изменился, он получил сердце… Но был ли он человеком?

Опять этот ребёнок выиграл, а напряжение Улькиорры всё росло.

Они направились обратно в кабинет, где Таро радостно уселся на кресло, положив руки за голову и не показывая ни капельки страха, которым он разжалобил сердце женщины. Вяло покачивая свисающей с кресла ногой, он ухмыльнулся, когда заметил, что Улькиорра не ответил на его замечание. Он задел за живое? Вскоре вернулась ассистентка, наклоняясь над креслом и хватая лампу над головой Таро. Она обратила своё внимание к Улькиорре.

– Господин Шиффер, если не ошибаюсь? Госпожа Иноуэ попросила передать, что она немного задержится. Оказалось, что ей из-за кариеса надо ставить пломбу!

Улькиорра кивнул один раз, рассеянно наблюдая, как она осматривает зубы мальчика. Чуть-чуть обследовав их, он заверила, что скоро вернётся, и вышла из кабинета.

– Кариес? – промычал Таро, решив повеселиться, наблюдая за тем, насколько нечеловечным может быть его соперник. – О, бедная-бедная Орихимечка, – драматично посетовал он. – Кариес? Боже… – он искоса взглянул на Улькиорру и заметил, что тот на него пристально смотрит. – Стоп, хочешь сказать, что ты не знаешь?

– Чего я не знаю, мусор? – Таро собрался с силами, чтобы изобразить наиболее опустошённый вид.

– Просто… Кариес ужасен. Единственное, что, наверное, может быть более болезненным – это методы поставки пломбы, – он разочарованно качнул головой. – Не удивительно, что моя дорогая Орихимечка была такой взволнованной, когда увидела меня. Она, должно быть, знала, через что ей придётся пройти, – здесь надо задрожать. – С этими докторами, кто знает, каким пыткам она подвергнется…, – Улькиорра ждал. Таро вздохнул – пора заканчивать представление. – Надеюсь, ты не ссорился с ней утром, потому что с кариесом… Ну, будем честны, случится чудо, если она останется в живых, – его нервы были натянуты до пределы, и нужен был всего лишь один последний толчок. – Я так рад, что был последним, кто обнял её перед тем, как она покинет этот мир.

Улькиорра в мгновении ока улетучился. Таро слез с кресла, чтобы побежать и посмотреть, чем это всё кончится.

Внизу по коридору Орихиме открыла рот, когда довольно молодой врач достал тампон, с помощью которого покрыл её дёсны обезболивающим. Немного попало её на язык, из-за чего в некоторых местах она перестала его чувствовать. Но она больше злилась на себя за то, что омрачила карточку записью с кариесом; вот они -недостатки работы в пекарне. Ну, в конце концов, скоро всё кончится.

– Отлично, госпожа Иноуэ. Здесь нечего бояться, – спокойно произнёс стоматолог, подготавливая инъекцию новокаина, который должен будет ослабить боль в нерве. – Вы почувствуете, словно вас ущипнули, и всё.

– Ох, я знаю… Моя подруга рассказывала, как ей ставили пломбу… Меня долфен бешпокичь только шверлящий звук , – Орихиме готова была посмеяться над тем, как странно звучал её голос. Она сейчас говорила так, как Улькиорра, когда он обжёг язык кислой конфетой, а она подумала, что у него инсульт. Стоматолог рассмеялся.

– Верите или нет, это одно из наших самых больших неудобств, – он повернулся к ней лицом, опуская иглу к её полуоткрытому рту. – Хорошо, Мисс Иноуэ, хорошо и широко откройте…

И внезапно словно торнадо ворвалось в кабинет. От резкого потока воздуха листы разлетелись повсюду, послышался поражённый вскрик. И Орихиме удивлённо моргнула, когда поняла, что доктора нет поблизости.

– Э? – быстро выпрямившись, она заметила, как испуганного молодого врача в белом халате припечатал к противоположной стене тот, кто когда-то держал её в плену. Он забрал у доктора иглу, и та сейчас находилась в паре дюймов от его шеи. Глаза Улькиорры светились яростью, хотя лицо оставалось бесстрастным.

– И куда ты хотел это вставить? – прошипел он, сжимая шприц с такой силой, что тот чудом не сломался, не облив своим содержимым его пальцы.

– Улькиорра! Штой! – прокричала позади Орихиме, и он сразу же застыл на месте. – Што ты делаешь?

Он оторвал свой злобный взгляд от заскулившего врача, чтобы найти женщину, упёршуюся руками в бока и ожидающую объяснений. Одна испуганная медсестра застыла в дверном проходе. А ещё он мог слышать, как гогочет отвратительный Таро в коридоре.

***

Орихиме была недовольна. Извиняясь перед своим стоматологом и рассказывая выдуманные истории о том, в каком ужасном состоянии нервы Улькиорры, ведь он и вегетарианец, и упёртый пацифист, она решила, что сделает ему выговор. Таро не был обнаружен, и его не обвинили.

Погода стала мрачнее за время их испытания; когда они шли домой, облака повисли в небе, полностью закрывая солнце. В воздухе витал дух приближающегося дождя, и дул лёгкий ветерок.

Сложно было воспринимать женщину всерьёз, когда её тяжёлый язык затруднял речь, и из-за него текли слюни изо рта, тем не менее, Улькиорра всё прекрасно понял. Он не стал извиняться за то, что случилось, ведь он не был виноват в этом. Дождавшись, когда Орихиме прекратит обдумывать все возможные вытекающие из этого инцидента проблемы, он наконец внёс свою лепту в разговор.

– Возможно, – в его голосе не было ни одной эмоции, – этого не случилось бы, будь я человеком, – Орихиме убрала руки от лица.

– Что? – прежде, чем осознать, что она делает, Иноуэ схватила его за руку, чтобы он остановился. – Ты, прафда, думаешь об этом? – когда он ничего не ответил, она вздохнула и качнула головой. – Нет-нет, Улькиорра. Фщё не так, – её серые глаза молили выслушать. – Люди ошибаютца. Вообще, мы можем сказать, что это очень по-человечьи делать ошибки. Ну и что ш того, что штоматолог не хочет навредить мне?

Улькиорра ещё с минуту смотрел на неё, вглядываясь в её обеспокоенное лицо; сердце в его груди билось чуть быстрее. Затем он отвернулся, засунув руки в карманы и направившись домой.

– Ты нелепо звучишь.

– Я знаю, – вздохнула Орихиме и, нахмурившись, поплелась за ним.

Но так как перед ней находилась его спина, она не могла видеть, как изменилось выражение его лица: в глазах снова загорелся огонь. Он практически проиграл врагу и его играм разума сегодня, но он не позволит Таро получить преимущество в следующий раз.

Он бы обнял всё человечество, если это даст шанс выиграть то, чего он желал больше всего.

========== Искусство произнесения скороговорок ==========

– Tonari no kyaku wa yoku kaki ky… Нет, не так…

Было утро воскресенья, и Улькиорра проснулся небывало поздно. Из-за этого он стал волноваться, что сейчас зайдёт в гостиную и увидит, как женщина ест сырный хлеб с рассолом, ведь это он обычно готовит завтрак, чтобы она себя там ненароком не отравила. Но выйдя в коридор, он услышал, как она разговаривает сама с собой в спальне.

– Tonari no kyaku wa yoku kaki kuu kyaku da! [Гость рядом – гость, который ест много хурмы!] Ха! Получилось! – дверь распахнулась, в проходе появилась Орихиме, окружённая облаком сильно пахнущего шампуня и мыла, её волосы были влажными, а полотенце свободно свисало с плеч. Она не обращала ни на что внимания и даже чуть не столкнулась с Улькиоррой, но очень вовремя сумела остановиться. – О! Доброе утро! Я же тебя не разбудила?

– Нет, – когда она прошла мимо, он задержал дыхание, стараясь не вдохнуть запах чистоты из-за страха появления неприличных мыслей. – Что ты там говорила про себя, женщина? Что-то про хурму?

– Ничего-ничего! – Орихиме повернулась и с улыбкой пошла к нему обратно. – Это просто скороговорка.

– Пардон?

– Скороговорка! Это такое предложение, которое тяжело быстро произнести. Например… – она почесала затылок, направляясь к кухне. Улькиорра последовал за ней, решив, что он должен приготовить что-то, пока этим не занялась она. Пока он рылся в шкафах, Орихиме облокотилась на стойку, постукивая по ней пальцами и напрягая свой мозг. Затем она хлопнула ладонью по поверхности, от чего Улькиорра подпрыгнул и повернул голову в её сторону. – Вспомнила! Uriuri ga uri urini kite uri urezu uri uri kaeru uriuri no koe [Продавец дынь пришёл продавать дыни, но ни одной дыни не продал; вот слышится голос продавца дынь].

Улькиорра гневно посмотрел на неё и отошёл от шкафа, почесав голову одной рукой, а другой взял её за руку, поворачивая к себе лицом. Затем он потянул её челюсть вниз, осматривая её рот.

– С твоим языком всё в порядке, женщина.

– Эфо офношица к тому, фто не надо фошпринимачь шерьёжно, – он отпустил её. – Это относится к тому, что не надо воспринимать серьёзно, – повторила она.

– Понятно, – Улькиорра вернулся к ящику. – Тогда причём тут дыни?

– Ни при чём.

– Тогда зачем это говорить?

– Потому что это весело! – Орихиме надула щёки. – Ты сам попробуй! – конечно же, ответа не последовало, и Шиффер не собирался говорить. Скрестив руки на груди, она решила воззвать к его духу соперничества. – В чём дело? Боишься, что не сможешь сделать этого? – одна из дверей шкафа скрипнула, когда он толкнул её, и Орихиме увидела, как сузились его глаза. – Неужели великий бывший Куатро Эспада боится показаться дураком? – теперь дверца полностью закрылась, и Улькиорра в напряжённой позе, всё ещё без еды, стоял перед шкафом.

– Скажи это ещё раз.

– Ведёшь себя, как цыплёночек.

– У меня нет ни клюва, ни страхов, – поправил он её, – и я имел в виду предложение, женщина. Ты испытываешь моё терпение, – Орихиме прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смешки. Ах, жизнь с Улькиоррой такая забавная.

– Я начну с чего попроще: bozu ga byobu ni jozu ni bozu no e wo kaita [Буддийский монах на ширме умело нарисовал изображение буддийского монаха].

– Зачем буддийскому монаху рисовать картины на ширме?

– Просто повтори! – Улькиорра открыл дверцу шкафа снова, надеясь, что она прекратит отвлекать его. В таком случае ведь никто из них не поест.

– Bozu ga byobu ni jozu ni bozu no we… – он застыл. Это… Неправильно. Он отставил коробки с закусками в стороны, пытаясь найти что-то более достойное завтрака. – Bozu ga byobu ni jozu ni bozu wo…

– Неверно! – закричала Орихиме, побежав в сторону гостиной, чтобы включить телевизор. – Не скажу больше, пока ты не выговоришь эту.

Рука Улькиорры сжала ручку дверцы так сильно, что оставила на её поверхности вмятины. Значит, она загордилась? Хорошо. Вызов принят. Он заставит её пожалеть за то, что она решилась опозорить его.

***

– Скороговорки? – Дзинта и Уруру, сидящие на стойке в магазинчике Урахары на следующий день, ели конфеты, которые рассортировывал Улькиорра, и уставились на него в недоумении. – Ага, мы знаем их.

– Сколько их? – спросил Улькиорра, прикидывая в уме количество конфет, которое они съели, чтобы обвинить их в этом позже.

– Много, – ответил Дзинта, устремив глаза ввысь. – Например, atatakakunakatta [было не холодно].

– Что не холодно?

– Atattetatte [Он сказал, что догадался].

– Он сказал, что догадался о чём?

– О! И это про кошку! – Дзинта толкнул локтем Уруру, испугав её. – Ты же её знаешь, да? Скажи!

Уруру заметила, что Улькиорра выжидающе смотрит на неё, и быстро опустила голову, зардевшись. Она знала, что если чего-нибудь не скажет, то Дзинта только опозорит её перед ним, но если она запнётся на скороговорке, то это будет таким же унижением. Вот что за жизнь?

– Kono neko koko no neko no koneko kono koneko ne [Эта кошка – котёнок этой кошки; здесь котёнок!].

– Вот как это делается! – Дзинта хлопнул рукой её по спине.

– Это было излишне, – мрачно пробурчал Улькиорра, даже не заметив, как угнетение на лице Уруру только усилилось. Он ухватился за конфету, которую Дзинта только что достал, и закинул обратно в коробку. – Есть ли какая-нибудь уловка, чтобы произнести их правильно? Какая-то скрытая в глубине магия, которая делает их такими сложными для вас, людей?

– Хочешь сказать, что у тебя проблемы с их произнесением? – Дзинта долго смотрел на него.

– Хочешь сказать, что желаешь получить ещё одно дыхательное отверстие в горле? – парировал Улькиорра.

– Боже, здесь так весело сегодня! – сказал Урахара, заходя на склад, конечно же зная о напряжённой обстановке и почему-то обмахиваясь двумя веерами вместо одного. – Редко увидишь, как вы все так прекрасно ладите. Во всём, должно быть, виновата тёплая весенняя погода. Скажите, детки, знаете, что любовь витает в воздухе? Не то чтобы это касалось кого-нибудь из вас. Дзинта-кун и Уруру-чан ещё слишком молоды, а господин Улькиорра…

– Скороговорки, – бывший Куатро Эспада прервал его, – скажи мне всё, что знаешь о них.

Урахара удивлённо моргнул, уставившись на парня перед собой. Он выглядел слишком серьёзным, чтобы это всё было шуткой, и, как он знал, Улькиорра не шутил. По крайней мере, не нарочно. Он закрыл один веер, чтобы подпереть им подбородок.

– Эээ… Это когда ты с помощью своего языка завязываешь в узел черенок вишни?* – Дзинта прыснул. Уруру поднесла руки к лицу. Затем из секретного отдела появился Тессай, неся две огромные коробки.

– Думаю, скороговорки – это игры со словами, в которые играют человеческие дети.

– А, да! – Киске щёлкнул пальцами. – Уруру и Дзинта должны же быть экспертами?

– Человеческие… Дети, – повторил Улькиорра, почувствовав, как им овладевает раздражение. – То есть, хочешь сказать, что человеческие дети могут произнести эти предложения вслух, не сделав ни одной ошибки?

– Конечно, – Дзинта пожал плечами и взял конфету, пока Улькиорра не видел, – нас этому учат в начальной школе.

В наступившей тишине, казалось, можно было услышать, как происходит фотосинтез.

***

Пару часами позже Орихиме сидела за своей партой, стуча по листку бумаги механическим карандашом, надеясь распрямить заострённый край, который делал её почерк ещё более жирным. С полуприкрытыми глазами она старалась побороть сонливость. То была долгая ночка: поработав в кондитерской, ей надо было сделать кучу домашнего задания, а это означало, что поспит она ещё меньше. Если бы только она могла работать на пару часов меньше…

– Ах! – выкрикнула она в середине лекции учителя, так как повернула голову и увидела за окном парящего в воздухе Улькиорру, засунувшего руки в карманы и гневно смотрящего на неё. Конечно, он тут же исчез, но урон уже нанесён.

– Госпожа Иноуэ, – сказал преподаватель, весь его голос сочился раздражением, – вы хорошо поспали? – Орихиме положила руку на грудь. Чёрт побери её репутацию вечно дремлющей в классе.

– Д-да, – ответила она; её глаза напоминали два блюдца. – Простите за это, – учитель указал на коридор. – Хорошо… – она встала и прошла мимо Исиды, который сочувственно ей улыбнулся. По крайней мере, она сможет у него переписать все записи, которые упустит.

Закрыв дверь класса за собой, она отошла от неё и облокотилась о стену. Где-то рядом должны быть часы, с помощью которых она сможет отсчитать десять минут, после которых можно будет вернуться. Осматривая коридор, ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы подавить взволнованный вскрик, когда она увидела рядом Улькиорру.

– Я разгадал твою детскую загадку, женщина, – уныло произнёс он. Орихиме быстренько повертела головой, чтобы убедиться, что больше в коридоре никого нет.

– Как ты сюда попал? – прошипела она. Если кто-нибудь выйдет и увидит его (тем более, без формы), то будет скандал. Разлетятся слухи об Орихиме Иноуэ и её парне-преступнике с татуировками из старшей школы Х. Она никогда не услышит, чем всё закончится. И вообразить даже не может количество вопросов, направленных в её сторону, от которых придётся уклоняться. А учитель знает, что она сама себя содержит! Что если они проведут расследование и узнают, что она живёт с ним? Так и улетучится её репутация! Куросаки-кун никогда… Стоп, он же уже знает.

– Преподаватели оказались достаточно невнимательными, чтобы оставить открытыми окна в пустом классе, – он указал пальцем в каком-то неясном направлении. Орихиме в панике сжала кулаки. Она не могла просто затолкнуть его в тот класс, из которого он пришёл. Кто-нибудь выйдет и заметит её отсутствие, а попасться в пустом классе со своим парнем-преступником с татуировками из старшей школы Х куда хуже, чем попасться в коридоре.

– И ты проделал весь этот путь, чтобы сказать мне это?

– Я не мог позволить тебе думать, что ты выиграла ещё одну секунду, – она набрала в щёки воздуха, встретившись с его снисходительным взглядом, и затем выдохнула.

– Ладно. Давай послушаем.

– Bozu ga byobu ni jozu ni bozu no e wo kaita, – Орихиме тут же цокнула языком.

– Неплохо, – сказала она, кивнув. – Теперь, как насчёт бамбука…

– Tonari no takegaki ni take tatekeketa [Я прислонил бамбук к бамбуковой изгороди соседа].

– А про лягушку… – её глаза сузились.

– Kaeru pyoko pyoko mi pyoko pyoko awasete pyoko pyoko mu pyoko pyoko [Лягушка прыг-скок, три раза прыг-скок и ещё шесть раз прыг-скок].

– Про персики!

– Sumomo mo momo, momo mo momo, momo nimo iroiro aru [И слива – вид персика, и персик – вид персика; есть много разных видов персика], – челюсть Орихиме упала вниз. Выражение его лица не изменилось, но она готова была поклясться, что он выглядел в два раза более самодовольным, чем обычно.

– А ты полон решимости, да?

– Я не проиграю, – ответил Улькиорра. Она повела плечами.

– Хорошо, боюсь, тогда ты не оставляешь мне выбора, – скрестив руки, она облокотилась о стену и замолчала. Он терпеливо ждал, пока она соберётся с мыслями, хотя если у неё не получится, как обычно, то он подождёт ещё, хотя он и понимал, что его перерыв заканчивается. – Английские скороговорки, – наконец произнесла она. Теперь была её очередь ухмыляться. – Например, – она переключилась на свой лучший английский акцент, – I thought, I thought of thinking of thanking you [Я полагал, что я подумывал о том, чтоб подумать о благодарении вас].