Текст книги "Tell yourself (СИ)"

Автор книги: Princess Kitty1

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)

Это была обычная работа на складе; дети были бы не в состоянии её выполнить, а высокий мужчина – Тессай – должен был наблюдать за ними, пока те обслуживали клиентов или убирались, чтобы они ничего там не сломали. Киске в основном сидел в своём офисе, принимая приходящие приказы из обоих миров. Если тут появлялась чёрная кошка, то они оставались в кабинете наедине.

– Вот и все правила, я полагаю. Довольно просто, не так ли? – воодушевлённо произнёс Урахара.

Улькиорра кивнул головой, уставившись на кучи коробок, ждавших, когда их отсортируют и пометят для дальнейшего местопребывания. Да, это была довольно простая работа. Даже такой идиот, как Гриммджоу, справился бы с ней. И ему ещё за это заплатят? Возможно, ему надо было гораздо раньше устроиться на такую человеческую «работу».

Но так, на всякий случай, Тессай наблюдал за ним в течение первого часа, а Уруру и Джинта (в основном, Уруру) приходили просто посмотреть. Когда Улькиорра спрашивал, чего им надо, то девочка молчала, а Джинта, усмехнувшись, отвечал, что не каждый день увидишь, как пустой подрабатывает. Как только Шиффер доказал, что он может обойтись без чьей-либо помощи, его оставили одного.

Иногда забегали надоедливые дети. Джинта задавал кучу грубых вопросов: жаждет ли все еще он душ, когда у него есть сердце? Были ли они с Орихиме в этих отношениях? От таких вопросов Уруру становилось не по себе. Она просила мальчика быть потактичней, но Улькиорра понял, что чем скорее он ответит на расспросы, тем быстрее они уйдут. Нет, он не жаждал в душ. Он не очень понимал, что Джинта имел в виду под «этими отношениями», и как только ему объяснили, ответом стало категоричное «нет». Почему нет? Такие вещи должны быть взаимными, а Орихиме, похоже, не заинтересована. Нет, он не был расстроен. Когда наконец все вопросы были освещены, Джинта указал пальцем на пластиковую штуковину, висевшую на ремне Улькиорры.

– Что это за игрушка? – Улькиорра посмотрел на устройство. Ну, он определённо не оставил бы Тобиаса Уэйнрайта Третьего одного дома, потому что ему начинало казаться, что в эти устройства встроены датчики, замечавшие, когда хозяева покидают владения, а после этого следует акт суицида. Между прочим, пухлая птичка живёт уже две недели.

– Это не игрушка, – коротко ответил Шиффер, – Это миссия.

Брови мальчика поползли вверх. Уруру смотрела на виртуального питомца, словно видела его первый раз в жизни, её щёки очень сильно раскраснелись. Улькиорра на рефлексе проверил, чем там занимается Тобиас, а затем вернулся к работе, игнорируя детей. Позже на пороге склада появился Урахара, очень странно двигаясь (это напомнило попытки Орихиме следовать движениям фитнесс инструктора по телевизору).

– Посмотрим, как ты здесь, мистер Эспада! – он обошёл склад, рассматривая расставленные коробки. – Мой бог! Это место никогда не было так хорошо организовано! – воскликнул он. Улькиорра удивился, как вообще у них получалось что-то раньше.

– Который час? – спросил он эксцентричного блондина, который всё ещё поражался тому, что все коробки были правильно помечены.

– Ааа, почти полдвенадцатого, – ответил Киске.

– Хмм, – промычал Улькиорра, засунув руки в карманы, – Я скоро вернусь.

– Э? – Урахара оглянулся к двери, но темноволосый уже скрылся. Ухмыльнувшись сам себе, он не удержался от смеха в это ох-какой-интересной ситуации. – Интересно, Орихиме понимает, как сильно она на него влияет? – пробубнил он, выходя из комнаты, заполненной коробками.

Телефон в гостиной Орихиме зазвонил, наполняя тихую квартиру своим пищащим звуком. Один, два, и на третий раз входная дверь распахнулась, и в квартиру ввалился Улькиорра. К сожалению, его неуклюжее человеческое тело было не способно на сонидо, к помощи которого он частенько прибегал раньше, да ещё он потерял опору под ногами, поэтому полз к телефону, ногами пытаясь опереться о застеленный ковром пол. Добравшись, Улькиорра поднял трубку.

– Дом Иноуэ.

– Улькиорра! Вот ты где! Я уже думала, что ты опять сбежал в библиотеку, – голос Орихиме был таким же весёлым, как обычно.

– Нет, женщина, я здесь, – ответил он, всё ещё опираясь рукой о стойку и пытаясь выпрямиться.

– Ну ладно, просто позвонила во время обеда, чтобы удостовериться, что у тебя всё хорошо. Я так хочу спать! Может, просмотр того фильма ночью был не самой хорошей идеей. Почему ты не остановил меня? – он решил не напоминать, что пытался, но её настойчивое скуление и надутая гримаса в тот раз победили. – Но всё же, увидимся через пару часов, хорошо?

– Не засни в классе, – сказал Улькиорра прежде, чем положить трубку и облегчённо выдохнуть.

Нет нужды в секретах, он сам это понимал. Его поведение поражало его самого. Почему он просто не сказал женщине, где он был, где он будет отныне проводить утро каждого дня? Он позаимствовал у неё плохую привычку укрывать информацию, чтобы она не волновалась лишний раз? Нет, это невозможно. И с каких пор он стал вести себя так по-человечески?

Улькиорра попытался двинуться и упал на пол, осознав с раздражённым стоном, что он как бы человек. Он взглянул на свою правую ногу, которая невыносимо болела из-за того, что он так быстро бежал. Если повезёт, этот мужчина в шляпе и сандалях вылечит его до прихода Орихиме.

И да, об этой подработке он, определённо, не будет умалчивать.

========== Соперник ==========

Одним хорошим весенним днём, когда цвела вишня и Орихиме сходила с ума по цветам (Улькиорра не понимал этой важности даже после объяснения), бывший Эспада решил, что он лучше подождёт внизу причудливую девушку, которая должна была с минуты на минуту вернуться домой. Придя со своей работы, он взял так называемую «графическую новеллу» и удивлялся, почему иногда персонажи уменьшаются и теряют некоторые части тела. Эта женщина читает слишком странные вещи; возможно, именно поэтому она и витает постоянно в облаках.

Он вышел из квартиры на солнечный свет, пошлёпав по карману свободной рукой, чтобы убедиться, что взял ключ, затем потянулся назад и захлопнул дверь. Всё ещё смотря в книжку с комиксами, в которой произошёл неожиданный поворот сюжета, Улькиорра прошёл два шага прежде, чем понял, что он не один. Отложив книгу, он встретился зелёными глазами с парой коричневых.

Это был мальчик не старше одиннадцати лет. С короткими чёрными волосами, подстриженными под горшок, он застыл, по мнению Улькиорры, в шоке, если то, как расширились его глаза, можно было назвать показателем. Он ничего не говорил, просто уставился немного грубо на Шиффера без тех самых манер, о которых раз или два упоминала Орихиме. Тогда если этот мальчик не собирается быть вежливым, то и Улькиорра не будет вести себя с ним по этикету. Он так же уставился на ребёнка, заложив большим пальцем страницу и опустив книгу.

При этой показной смелости мальчик дрогнул и опустил взгляд к ногам. Улькиорра почувствовал странную смесь удовольствия и стыда от этой победы; действительно, эти человеческие чувства такие сложные. Но когда этот мальчик перестал на него смотреть, он избавился от препятствия, а значит, мог продолжить свой путь. Улькиорра начал идти к лестнице, проходя мимо грубого ребёнка, лишь поприветствовав его.

– Подожди!

Он остановился, снова отложив графическую новеллу. Его начинало бесить, что он снова откладывает чтение, и Улькиорра снова взглянул на мальчика. Он повернулся к нему лицом, во взгляде читалась ярость, его зубы и кулаки были сжаты так, словно это изображение жестоких намерений напугало бы Улькиорру.

– Что такое, человек? Я очень занят.

– Что, – грозно произнёс ребёнок, – ты делал в квартире Орихиме?

– Я её сосед, – незамедлительно ответил Шиффер.

– С каких пор?

– Не твоё дело, – что не так было с этим ребёнком? Он был почти таким же плохим, как Джинта, который чуть раньше спросил Улькиорру, знает ли он, что такое motorboating*. Телевидение научило его тому, что motor boat [катер] – это скоростное водное средство передвижения, поэтому он предположил, что это как-то связано с перевозкой. Джинта бился в истерике (у Орихиме была похожая реакция, когда она получала результаты экзамена). Под конец рабочего дня Улькиорра узнал больше о сексуальных намёках, чем ему следовало бы. Даже девочка с грустным лицом подсказала множество определений, хотя, в основном, она просто стояла в стороне с красными щеками при каждой попытке объяснения.

Теперь этот мальчик, который, похоже, был внуком старой женщины, живший по соседству, указывал на него пальцем – очередной грубый знак.

– Конечно, это моё дело! – закричал он, не волнуясь о спокойствии соседей. – Орихиме – моя! – Тишина, и затем где-то снаружи послышался лай собаки. Улькиорра полностью повернулся к ребёнку, засовывая одну руку в карман, а второй всё ещё придерживая книгу с комиксами.

– Пардон?

– Ты чё, оглох? Ты меня слышал! – усмехнулся мальчик. – Орихиме – мой прекрасный цветочек, она красивее любого цветка сакуры, добрее богини! Как ты посмел обманом прокрасться в её квартиру, ты, хамло! – Улькиорра пропустил оскорбления мимо ушей.

– Хочешь, чтобы она была в твоей власти? – спросил он, одновременно любопытно и раздражённо. – Захотел бы запереть её в башне, где бы никто больше на неё не взглянул, куда только ты мог бы приходить и наслаждаться её мнимой божественностью?

– Нет! – мальчик зашипел. – Не пытайся сбить меня столку! У меня нет таких извращённых фантазий об Орихиме, мои намерения чисты!

Теперь Улькиорре хотелось схватить ребёнка за футболку и швырнуть его за перила двухэтажного здания, но он всё же отказался от этой задумки. Стоит признать, что сейчас задели его гордость. Хотеть укрыть её от злых взглядов – извращённая фантазия? Он никогда об этом не думал, хотя, учитывая осведомлённость Джинты в женщинах, он просто снова упустил что-то. Необходимо наведаться в библиотеку.

– Понятно, – проворчал Улькиорра, обдумывая свои прошлые действия и мысли насчёт необдуманных актов извращения.

– В чём дело? Я задел за живое? – глумился мальчик, потянув вниз нижнее веко и высунув язык. Это движение Улькиорра проигнорировал, сейчас он был слишком занят раздумьями. А как бы восприняла эту ситуацию женщина? Она бы подумала, что эта ситуация «извращённая»? Неужели он нечаянно оскорбил её желанием сберечь от похабных взглядов? – Эй, – произнёс мальчик, щёлкнув пальцами, чтобы привлечь внимания Шиффера. – Я сказал «эй»!

– Что такое? – Улькиорра посмотрел на него, слегка нахмурившись.

– Как я уже сказал, – продолжил ребёнок, – Орихиме – моя. Если ты хочешь заполучить её, то тогда сначала тебе придётся сразиться со мной по-честному! Усёк? – бывший Эспада моргнул от удивления. Этот ребёнок ещё так молод, но сделал интересное наблюдение. Теперь Улькиорра весь вечер будет обдумывать свои желания.

– Да, – наконец ответил он. Мальчик усмехнулся, обрадовавшись тому, что взрослый воспринимает его серьёзно. – Значит, ты видишь во мне достойного соперника?

– В самой меньшей мере, – произнёс Улькиорра, ощутив дежавю. – Ты для меня кто-то, кого надо… Устранить, – он чуть исправил свою речь, вспомнив, что угроза смерти невинным людям (особенно детям и пожилым людям) не очень одобрялась этим обществом.

Звук туфлей, ступавших по ближайшим ступенькам, и воодушевлённое посвистывание привлекли внимание и Улькиорры, и мальчика. Чуть позже на лестничной клетке появилась Орихиме, в руках у неё были школьная сумка и бумажный пакет с вкусно пахнущей выпечкой, её рабочий фартук висел на плече.

– Ох! – она остановилась, улыбнувшись обоим. – Что здесь происходит? – лицо мальчика тут же засветилось, как новогодняя ёлка.

– Добро пожаловать, сестричка Орихиме! – воскликнул он, пробежав мимо Улькиорры, чтобы поприветствовать Иноуэ. Бывший Эспада со недоумением и страхом смотрел, как женщина наклоняется и обнимает ребёнка, не зная, что её большая грудь была в паре сантиметров от его подбородка.

– Добрый вечер, Таро-кун! – взвизгнула она, оттолкнувшись, чтобы взъерошить его волосы. – Давно не виделись, да? Ты подрос?

– Оу, ты заметила! – Таро улыбнулся и почесал затылок, его щёки покраснели от радости.

– Ну, как же я могла не заметить? Ты станешь таким привлекательным парнем! – Орихиме осторожно открыла пакет и достала оттуда пончик, наполненный желе. – Вот! Поможем росту! Но только бабушке не говори! Она накричит меня, если узнаёт, что я дала тебе сладкое до обеда. Наш маленький секрет, ладно? – мальчик пальцами провёл по губам, словно застегнул их.

– Конечно! – сказал он прежде, чем откусить от выпечки. Затем Орихиме повернулась к Улькиорре, который был уже готов выронить книжку с комиксами и потерять место, где он читал.

– Идёшь куда-нибудь? – спросила она, и он увидел, как позади неё победоносно ухмыляется Таро. Его хватка на книжке усилилась.

– Нет, – холодно ответил он, развернулся и достал ключи из кармана, оставив эту приводящую в ярость женщину позади. Таро, значит? Этот мальчик будет интересным противником.

Комментарий к Соперник

* motorboating – сленговое выражение, означающие действие, при котором вы утыкаетесь лицом женщине в грудь (чем она больше, тем лучше) и начинаете трясти головой туда сюда, при этом дуя и издавая “брррр” звук. Таким образом, получается звук, похожий на рёв мотора катера.

========== Любовная история II ==========

– Почему у вас такие странные татуировки на лице? – это было первое, что трио библиотекарш спросило у Улькиорры, когда он пришёл, чтобы вернуть пачку из десяти романов, которые он прочитал меньше, чем за неделю. Несмотря на занимавшую его работу, казалось, что скорость его чтения увеличилась, хотя должно было случиться всё с точностью да наоборот. – Из-за них вы выглядите таким печальным, – отметила женщина с косой посередине (её звали Кумико, как он узнал).

– Они вам не нравятся? – Улькиорра уставился на неё.

– О нет! Я не имела в виду ничего подобного! – Кумико бешено замахала руками, её щёки покрылись приятным оттенком красного. Улькиорра моргнул в замешательстве, но решил не развивать эту тему дальше, так как его больше интересовало то, какую книгу прочитать следующей. В своих исследованиях он пришёл к выводу, что внутри каждого жанра есть бесконечное множество различных тем. Например, если он заглянет в секцию искусства, то найдёт не только книги о классическом искусстве, но и книги о непонятных загогулинах (Орихиме называла их «граффити») по всему городу.

– Эй, – веснушчатое лицо самой старшей из библиотекарш, Рины, казалось очень задумчивым, – разве мы не говорили, что найдём молодому человеку ещё одну любовную историю?

– О точно, – согласилась третья, темноволосая женщина по имени Юри. – В этот раз настоящую любовную историю, правильно? – Улькиорра кивнул. – Отлично, идёмте за мной! У меня тут есть одна, которая понравится такому прилежному молодому человеку, – он прошёл за ней мимо стола, засунув руки в карманы и подумав, что словам этой женщины лучше оказать правдой. В этот раз его привели в секцию нехудожественной литературы. Юри остановилась напротив полки с книгами по истории.

– Посмотрим… – пробубнила она себе под нос, проводя пальцами по корешкам.

Улькиорра терпеливо ждал, его мысли унеслись куда-то далеко. Плечо всё ещё болело: во время обеда у них с Джинтой был спарринг-матч, и этот ребёнок оказался, на удивление, сильным для развращённого ученика средней школы. Урахара предложил потренировать и Уруру, но девочка яростно завертела головой, отказываясь, и до конца дня потом избегала его по какой-то причине.

Но что делать с плечом? Было неудобно, но женщина придёт домой уставшая, поэтому он не будет просить её использовать своё реяцу ради чего-то столь маленького. К тому же, она может что-нибудь заподозрить, и хотя он клялся, что не будет держать работу в магазине Урахары в секрете, он не смог найти подходящего времени, чтобы рассказать об этом. Хотя уже поскорее надо с этим разобраться. У него практически закончились места, где он прятал заработанные деньги. Чуть ранее на этой неделе у Улькиорры закончились чистые носки, потому что он использовал их в качестве тайников.

– Вот! – Юри повернулась к нему, держа в руках раскрытую книгу. Она пролистала страницы, пока не дошла до определённого раздела, на который и указала пальцем прежде, чем отдать книгу Шифферу. – Это сообщение о Марке Антонии И Клеопатре, царице Египта. Эти двое – самые известные возлюбленные.

Царица Египта? Это будет намного интереснее итальянских подростков, у которых гормоны в крови играли. Улькиорра взял книгу и, поблагодарив библиотекаршу, пошёл разыскивать себе место, где можно было сесть и начать читать исторический рассказ.

Ну, они из тех людей, кого называют «могущественной парочкой»: земли, деньги, статус. Они держали свою привязанность в секрете, так как Антоний был женат (это не очень понравилось Улькиорре: разве женитьба не подразумевала под собой вечную верность между людьми?). Но продолжая чтение, он пытался представить, как те двое метались между континентами ради встречи друг с другом. Каким же счастливым должен был быть этот Антоний, когда он видел любимую женщину после долгой разлуки.

Читая дальше параграфы, Улькиорра расслаблялся всё больше, он даже качнулся на стуле и положил ноги на стол. Эта история была намного лучше «Ромео и Джульетты». Он перевернул страницу и взглянул на библиотекарш. Кумико наблюдала за ним и, когда он нахмурился, замахала руками, призывая продолжать дальше читать. Две другие пытались удержать карандаши на носах. Эти женщины вообще работали?

В этой истории также и война была, а от этого его кровь начинала бурлить. Оставшийся инстинкт Эспада, как он думал. К сожалению, римляне что-то заподозрили. Глаза Улькиорры сузились. Римляне должны были высунуть свои длинные носы из дел Антония и Клеопатры. Серьёзно, почему создавалось такое ощущение, что когда люди влюбляются, вся вселенная готова приложить усилия, чтобы они не были вместе?

Улькиорра потерял равновесие и упал вместе со стулом. Грохот заставил нескольких людей, в том числе и библиотекарш, повернуться в его сторону, но он уже поднимался, стараясь не потерять место, где он читал. Каким-то чудесным образом ему удалось сохранить место чтения во время падения. Не удосужившись поправить стул, он кинул книгу на стол и уставился на страницы. Нет-нет-нет! Что этот идиот сделал? Слух не был правдивым! Клеопатра была всё ещё…

Антоний заколол себя.

Улькиорра всё ещё сидел на коленях на полу, он уткнулся подбородком в стол, а руки вытянул вперёд, держа книгу перед собой. Он слегка приподнял том, чтобы взглянуть на библиотекарш. Те в недоумении смотрели на него. Шиффер снова опустил книгу.

Стоп, ещё была надежда! Антоний был ранен, но ещё жив! Он вздохнул. Библиотекарши только что избежали безжалостной смерти… При чтении следующих параграфов его раздражение росло, а надежда таяла. Ох, он не мог выжить после такого ранения.

Но Клеопатра всё ещё была жива. Что теперь эта женщина будет делать? Улькиорра смотрел, какая там развивалась драма, когда Антония принесли в её камеру, где он и скончался от ран. Конечно, разъярённая царица отомстит тем, из-за кого погиб её возлюбленный, да? Без сомнений, она со всей своей мощью нанесёт удар тому посланнику, которые неправильно истолковал её слова… что она делала с этим ядом?

Улькиорра долго смотрел на ту страницу, проверяя, правильно ли он прочитал. Затем он закрыл книгу и встал, потянувшись за стулом, чтобы поставить его на место. Внутри его живота было странное ощущение, а виски пульсировали.

Они умерли. Он убил себя ради неё, и она в свою очередь убила себя ради него. Как Ромео и Джульетта, только вот сейчас были реальные люди! Эта книга была из секции нехудожественной литературы, и зная, что люди во многом были неумелыми, он считал, что они хотя бы в состоянии воспринимать свою историю правильно. Он взял тонкую книгу и подошёл к информационному столу, где его ждали библиотекарши с нетерпеливыми лицами.

– Ну?

– Что думаете?

– Трагично, да?

Улькиорра положил книгу перед ними, ничего не сказав. Как давно он не использовал серо? Он уже был готов избавиться от раздражения и, возможно, снести головы этим трём женщинам, улыбавшимся ему так, словно всё было правильно. Они издевались, теперь Шиффер был в этом уверен. Если бы они были его заключёнными в Уэко Мундо, то он был вежливо попросил Айзена хотя бы отсечь им ноги.

Но это была реальная история.

– Да, трагично, – медленно произнёс он, развернулся и направился к выходу, лишь только попрощавшись. Он слишком много работает в последнее время. Плечо всё ещё болело, и мир вокруг него был повёрнут под странным углом. Возможно, он простудился. Да, это бы объяснило, почему ему так… так…

…плохо? Это ли он испытывал? Но чем больше он пытался найти причину недомогания, тем сильнее начинал понимать, что это никак не было с физической болью.

Его рациональный ум строил предположения о человеческой любви, но Улькиорра отклонял их все. Было две истории: одна правдивая и одна выдуманная. Если миллионы людей мечтали влюбиться, быть осуждёнными и изученными кем-либо другим, то должно же было быть в любви что-то хорошее, верно? Не могла она в каждом случае оканчиваться суицидом.

Этим вечером, когда Улькиорра и Орихиме ужинали, по телевизору показывали новостной репортаж. Орихиме жевала свой рис, наблюдая за тем, как телеведущая освещала сюжет о мужчине, убившем сначала свою жену, а затем и самого себя.

– Как ужасно, – промычала она с набитым ртом. – Эй, Улькиорра, не можешь передать мне ещё немного…

Его чаша и палочки с громким грохотом упали на стол, еда повсюду растеклась, а Шиффер встал и пошёл переключать канал.

– Улькиорра?

– Давай посмотрим что-нибудь другое.

========== Если бы я был дождём ==========

Комментарий к Если бы я был дождём

От автора: сегодня мы перенесёмся немного назад и узнаем, как так получилось, что Улькиорра стал жить с Орихиме.

Было слишком шумно. Слишком красочно. Слишком ярко. Весь этот чёртов мир бесил. Но Улькиорра всё ещё помнил день похуже сегодняшнего, когда тонкие облака скрывали проклятое солнце, поток дождевой воды смачивал зелёную траву парка, а серые здания становились ещё мрачнее. Он был рад каждой дождевой капле, падающей на горящую кожу, надеясь на то, что она как-нибудь приглушит тот внутренний огонь. Голова раскалывалась. Проходившая мимо кучка детей в одинаковых жёлтых шапочках заставила его тяжело застонать.

Этот мир был слишком тяжёл для него. Он настолько привык к белым пескам пустыни, пустоте бесконечной ночи и бледному сиянию луны, что не мог представить, как вообще можно здесь жить. Но Шиффер не мог более оставаться в том мрачном, но знакомом месте. Его сослуживцы сами так сказали.

– Ты вернул сердце, – сказала Неллиель, расплывшись в улыбке и вытолкав за дверь не расположенного к выступлению перед новой армией Гриммджоу. – Ты больше не член Уэко Мундо.

Это было слишком непонятно. Как он может не принадлежать месту, настолько подходящему его нигилистической натуре? У неё должна быть хорошая причина, чтобы так говорить; другие пустые без сомнения наводнили бы дворец, услышав биение сердца (это же оно создавало такое давление в груди?), а два оставшихся Эспада могли только их придержать.

Но куда ему пойти? Неподвижные дюны, бесконечное небо, твёрдые плиты с огромным количеством коридоров и комнат Лас Ночес… Всё это было домом. Как он помнил, так было всегда, хотя и наступило оно не так давно. Его жизнь, его воспоминания, события его жизни в роли Эспада… Всё это ничего не значило, и без сожаления это надо было забыть. Ему не надо было обременять себя такими мелочами, как дни (или ночи), проведённые в роли патрульного над остальными пустыми во имя мастера, которому теперь он не подчинялся. На самом деле, Улькиорра мог только вспомнить день, когда он стал арранкаром, день, когда многочисленные крики в его подсознании наконец исчезли. А после этого…

«…Ничего…»

Шиффер прерывисто дышал, слабая дрожь поразила мышцы. Похоже, дождь и холод не шли ему на пользу. Надо было найти укрытие, но он не доверится ни одному незнакомцу в этом шумном, красочном, ярком мире. Несмотря на остатки своей силы, он чувствовал себя неспокойно, уязвимо, словно его лишили щита и меча в середине боя… И теперь он должен укрываться, как этот мусор вокруг.

Он стал мусором.

Без оснований, без целей, не зная, за что ухватиться, не осознавая, что делать, без мастера, которому надо служить… Он был бесполезен. У Улькиорры не было воспоминаний о человеческой жизни, а если бы они и были, то он, скорее всего, уже бы изменился до неузнаваемости. Линии, исходившие из нижней части его глаз, которые он видел через рябящую поверхность уличной лужи, были достаточным подтверждением этого.

Он не принадлежал армии, не жаждал поглощать души. То, что когда-то характеризовало его, теперь исчезло. Пустая душа в человеческом теле, бессмысленно бродящая в мире, полном созданий, которых он никогда не сможет понять (он, конечно же, пытался, но эта миссия оказалась невыполнимой).

Улькиорра решил, что ненавидит свои ощущения, но то, что он был способен что-то чувствовать, послужило достаточным доказательством его изменений. Своими зелёными глазами он обежал лица вокруг него; во взгляде тех, кто смотрел на него, читались противные эмоции вроде беспокойства или сожаления. Должно быть, он отвратительно выглядит.

Что заставляло этих людей так себя вести? Куда они шли и зачем? Почему они просыпались каждое утро, чтобы столкнуться со своими человеческими слабостями? У них были товарищи, которых надо было защитить? Против кого-то надо было сражаться? Какое-нибудь странное задание было необходимо выполнить? Они кому-то подчинялись? Кому же?

Шиффер подумывал спросить их, но мучительный и совсем неуместный страх, что у каждого человека будет свой ответ на его вопросы, дико злил. И, в таком случае, что делать ему? Найти собственную миссию, смысл жизни? Как подобное вообще выглядит?

«Я не…»

Улькиорра прикрыл глаза, когда сердце нервно сжалось. Он стоял у перекрёстка на вершине холма, а дождь всё колотил по окружающему. Но он чувствовал. Он чувствовал то тепло, кров, куда вели его ноги по приказу сердца, разум же ещё не успел подкинуть эту идею.

И Улькиорра знал, почему его «склеили» заново из пыли на ветру. Хотя саму возможность этого он не совсем понимал, как ребёнок, удивлявшийся, как звёзды могут быть на самом деле горящими массами газа и энергии, удерживаемыми внутренним давлением. Только он не был ребёнком и понимал: раз такое случилось с ним, значит оно возможно. Сердце сформировалось где-то наверху (но всё ещё под луной, к которой он так и не смог прикоснуться, несмотря на свою силу), и он вернулся в мир бесцельного существования.

Но благодаря этому органу размером с кулак, который гонял кровь по его холодному, слабому и трясущемуся телу, он знал, как выглядит смысл. У смысла было лицо, две руки и две ноги. Волосы смысла были цвета лисьего меха, а глаза – цвета серебра (из них лились слёзы, похожие на дождь, из-за которого он промок до нитки), мягкая кожа же легко могла покраснеть. У смысла было имя, которое он не мог, не хотел произнести в таком жалком состоянии.

Улькиорра повернулся, ища глазами то, что там есть, он знал наверняка. Внизу у холма находилась детская площадка с горкой, грязной песочницей, большим полем и качелями, на которых сидела чья-то одинокая фигура. Человек в куртке с капюшоном, декорированным под кроличью голову, казалось, вписался в эту детскую картину, хотя по росту был намного выше ребёнка. И Улькиорра Шиффер, бывший Четвёртый Эспада со всем своим псевдо-человеческим великолепием, спускался по скользкому склону, понимая, что это – что бы оно ни было – прекрасное начало.

Резкий порыв ветра сдул кроличий капюшон с копны рыжих волос, которые, как и всё остальное в этом мире, были слишком яркие, на его вкус. Руки взметнулись в воздух, чтобы поймать его, но тут же качели потеряли равновесие, и вот Улькиорра бежал, используя весь остаток своей энергии, чтобы поймать девушку прежде, чем она упадёт.

К этой женщине, которая тремя простыми словами стёрла все его представления о мире и о людях, с которыми он теперь был наравне. Эта женщина, обменявшись с ним парой слов в том печальном чёрно-белом месте, вызвала в нём такие противные чувства, как эгоизм и зависть, а ведь Улькиорра не должен был испытывать вообще ничего. Эта женщина, располагавшая не такой большой силой, ни разу не призвав духов из своих заколок в форме цветов, полностью разрушила и изменила его.

Он вытянул руки, осторожно положив ладони на её плечи, придерживая, пока эта женщина пальцами пыталась уцепиться за цепочки, прикреплённые к пластиковому сиденью. Она была удивлена: он почувствовал, как напряглись мышцы её спины. Шиффер убрал руки так же быстро, как и вытянул, почувствовав лёгкую дрожь, тепло её крови, её дыхание, сбившийся ритм её сердца, её сердца. Её сердца…

Её подбородок дрогнул, серые глаза расширились, когда они встретились взглядами; дождевые капли били её по лицу, но она этого не замечала.

«Я не боюсь».

Она была готова простить его, когда он того не заслуживал.

«Я не боюсь».

Он умер прежде, чем успел увидеть, как она проливает по нему слёзы.

«Я не боюсь».

Он пожертвовал своей жизнью ради этой до боли человечной женщины и вот только сейчас понял, почему.

– У-Улькиорра…

Она была яркой и недосягаемой луной в безнадёжно чёрном небе, и Улькиорра хотел купаться в её свете вечно.

Он мог так много ей сказать, но из-за лихорадки было тяжело нормально соображать, и то, о чём он никогда бы просто так не подумал, заволокло разум. Однако Улькиорра слишком сильно устал. Эти мысли завели его так далеко, и, услышав, как его имя слетает с её губ, он окончательно потерял ощущение реальности. Гравитация завладела его телом, готовя познакомиться с землёй. Холодная вода приятно действовала на раскалённую кожу.

Что бы ни произошло после: реакция синигами, решение женщины – всё это он не мог увидеть, и это раздражало. Улькиорру бесило, что его судьбу должны были решить враги, что он не сможет защититься, если они решат избавиться от него. Но он хотел надеяться (ведь теперь он способен на это), что сделал правильный выбор, придя к Иноуэ Орихиме, которая придумала бы, что с ним делать. В конце концов, она поместила своё сердце в его руки, она показала причины, достойные того, чтобы восстать из пепла. Наверняка, у неё был план.

Чтобы прийти сюда, он потратил слишком много сил. Но она поймёт. Куда же ещё они теперь его отошлют? Ему ведь больше некуда идти. Он был беспомощным… Человеком… Но это уже не имело никакого значения.