Текст книги "Tell yourself (СИ)"

Автор книги: Princess Kitty1

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

Юзу протянула ей ещё одну тарелку, быстро вытирая щёки рукой и продолжая выполнять работу без слов.

***

Этой ночью Орихиме возвращалась домой вместе с Улькиоррой, чтобы не ехать одной на поезде. Еда, которую она съела час назад, усыпила её в поездке, отчего она была слегка рассеянной, когда Улькиорра разбудил её, и она была благодарна за то, что он был рядом и не давал ей нечаянно уйти не в том направлении. Сойдя со станции, Орихиме заметила, что это был последний поезд на сегодня.

– Улькиорра-кун, ты остаёшься на ночь?

– Почему ты спрашиваешь? – он посмотрел на неё так, словно совершенно позабыл о её присутствии.

– Поезда, – сказала она, краснея не пойми по какой причине. – Их больше не будет до утра, – она прожила с ним больше года и теперь смущалась при мысли о том, что он останется на ночь? – Я не против. Я посплю на диване, а ты можешь…

– Нет, – прервал её Улькиорра, сосредоточившись на дороге. – Я могу переместиться в магазин без их помощи.

– Т-точно, – она подошла к нему, их руки соприкоснулись, но лишь слегка. Её сердце билось невообразимо быстро, отдаваясь эхом в ушах, как неуместная головная боль – Улькиорра-кун, – она снова обратилась к нему, её голос почти потонул в гуле проезжающей мимо машины, – у тебя нет сопровождающего, – её лицо покраснело ещё сильнее, отчего прохладная весенняя ночь показалась душной. – Тебе нельзя перемещаться в одиночку за пределами города Каракура.

В конце улицы показалось многоквартирное здание, в большинстве окон горел свет. Улькиорра остановился. Орихиме тоже пришлось остановиться. Он смотрел как-то отстранённо, отчего она занервничала, словно он видел что-то, чего не видела она.

– Тогда я позвоню сопровождающему, – и прежде, чем она успела возразить, он пошёл обратно в сторону станции с телефоном в руке.

Орихиме словно приросла к тротуару, явно расстроенная. Что с ним не так? Через три дня их разлучат, а он в последнее время ведёт себя так, будто его уже здесь нет. Неужели он не видел, что она хотела провести с ним чуть больше времени перед тем, как он уедет?

– Не пойми меня неправильно, женщина.

– А? – он захлопнул телефон и посмотрел на Орихиме, находясь в паре шагов от неё. – Что ты…

– Без тебя в доме необычно, – глаза Орихиме расширились, сердце продолжало камнем биться в груди. – Ты не так должна себя чувствовать в новой квартире.

Она удивлённо моргнула. По этой причине он не заходил с тех пор, как она переехала? Он не хотел, чтобы у неё создались воспоминания, из-за которых она загрустит, когда будет там совсем одна? Это было так мило, что она рассмеялась, чтобы освободить пару бабочек в своём животе. Убедившись, что он не пытался избегать её, она подошла к Улькиорре, беря его за руку.

– Давай я сама об этом позабочусь, ладно?

– Нет, – он поцеловал её в лоб.

И вот снова Орихиме покраснела, и ему удалось отойти от неё, пока она справлялась со своими чувствами и не двигалась. Она бросилась за ним.

– Улькиорра-кун, не думаешь, что ведёшь себя жестоко? – спросила она его своим самым приторным голоском. Он проигнорировал её. – Ты мог хотя бы посидеть в гостиной, пока не придёт господин Урахара. Я даже чай приготовлю, как самому настоящему гостю!

– Заманчиво, но я не хочу врываться в дом в столь поздний час.

– Ты не врываешься, тебя приглашают.

– Есть ли причина у этого упорства?

Орихиме снова взяла его за руку.

– Ладно-ладно, раз уж ты не передумаешь, мне придётся предложить что-то другое, – они прошли мимо двух уличных фонарей прежде, чем она заговорила. – Как насчёт этого: в ночь перед твоим отъездом мы останемся в нашей квартире? Тогда мы сможем отдать ключи на следующее утро, и мне не будет одиноко здесь, – Улькиорра оставлял её в неизвестности ещё два уличных фонаря.

– Думаю, я не против, – ответил он, но не особо радостно.

Когда они дошли до станции, Урахара уже был там, стоя в тени. Он ухмыльнулся, когда они подошли ближе.

– Кто звал сопровождающего? – фальцетом спросил он. – Хотя я должен сказать, что удивлён, что Вы отказали ему в удовольствии провести ночь с Вами, госпожа Иноуэ.

– Это не я была, – сказала Орихиме, не уловив скрытого подтекста. Урахара широко улыбнулся Улькиорре. Улькиорра даже не удосужился посмотреть в его сторону.

– Идём, – прорычал он, повернувшись к Орихиме, чтобы уже наконец сделать прощальный кивок головой. Она радостно махала рукой, стоя на своём месте, пока они не скрылись из виду.

========== Помпеи ==========

За двадцать четыре часа многое могло измениться.

Орихиме прекрасно это понимала. В её планах не раз уже возникали неприятные изменения в течение одного дня, и обычно это случалось без предупреждения; сейчас в её голове крутилось всё то, что поменяло её жизнь. Нечестно, что слово, человек, машина, превысившая скорость, природная катастрофа могли разрушить с такой лёгкостью всё приятное и знакомое. Но в этот раз изменения хотя бы были вполне ожидаемы. Она готовилась к этому, упрочняя стены, защищавшие её чувства, и заделывая любую трещину, через которую что-то могло пробраться и сожрать изнутри её решимость. Она уже всё продумала, была готова натянуть улыбку и не убирать её с лица, пока не доберётся до своего нового дома.

Но многое могло измениться за двадцать четыре часа, включая её же замыслы, а она не уделила и минуты на продумывание плана «Б».

***

Её телефон не звонил в течение всего дня. Ни звонка, ни сообщения, ни звука. Она без особого труда догадалась, что, а точнее кто, могло послужить причиной молчания её друзей. Но провести вот так весь день, предоставляя ей возможность насладиться своей личной жизнью, было глупо с их стороны, ведь она сошла со станции города Каракура только в десять часов вечера. У неё была куча времени, а дел – нет, отчего её мысли пустились в свободный полёт.

Орихиме шла по хорошо знакомым улицам, убивая время. Она ещё не отвыкла от них. До сих пор было ощущение, будто она шла домой из отеля, где оставалась на ночь, а не возвращалась гостем в родной город. Солнце село, и толпы людей редели; этакое затишье между сотрудниками фирм, волочившимися домой, и тусовщиками, шатающимися по ночным клубам. Её ни разу не потревожили проходящие мимо люди, пока Орихиме шла по городу Каракура, улавливая запахи цветов и воды, когда прошла мимо реки.

Вскоре она оказалась у дома Татсуки, у здания, где жила до того, как Сора пришёл в неистовство, у старшей школы и библиотеки, и магазинчика Урахары. Ноги медленно вели её по тропинке, которую она знала наизусть, ведь она понимала, что это был последний раз, когда она идёт таким путём, будучи жительницей города Каракура. Она одна пересекла улицу и подняла глаза на здание перед ней. Свет в её гостиной горел, сияя, словно маяк во время бури, так и говоря, что это будет последний привычный и спокойный вечер, который вскоре закончится и будет потерян, пока она не воссоздаст его где-нибудь в другом месте.

Орихиме остановилась перед входной дверью, чтобы привести себя в порядок и укрепить защиту своего сердца. Затем она вставила ключ в замочную скважину, глубоко вдохнула и раскрыла дверь с улыбкой.

– Я дома! – провозгласила она из гэнкана. Улькиорра был в гостиной, держа руки в карманах. Он выглядел уставшим, словно весь день бегал кругами, что он вполне мог делать, но Орихиме хотелось думать, что Урахара предоставил ему хотя бы день на отдых.

– С возвращением, – сказал он. Она бросила свою сумку на пол и подошла к нему.

– Как давно ты здесь?

– Двадцать минут. Мне удалось убрать то, что осталось, – он сел на диван, вздыхая. Она повалилась на диван, повторяя его вздох своим преувеличенным. Они уставились туда, где раньше был телевизор. – Без него тихо, – сказал Улькиорра.

– Надо было забрать его с собой, – Орихиме нахмурилась и дотронулась до подбородка. – Но он тяжёлый. И если бы люди увидели торчащий из моей сумки телевизор, то подумали бы, что я его украла, ну, конечно, после того, как перестали бы удивляться моей удивительной способности идти по улице с телевизором в сумке наперевес.

– Естественно.

– Кстати, хочешь, чтобы я записала твои любимые шоу, пока тебя не будет? Не знаю, показывают ли их в других странах. Садо-кун говорит, что видел некоторые в Мексике в испанском дубляже, но они очень старые и в большинстве своём это корейские мыльные оперы, – Улькиорра не ответил. – Не то чтобы с корейскими мыльными операми было что-то не так, но тебе как-то не особо интересно было…

– Я не понимаю, – Орихиме почесала голову.

– Не понимаешь чего? Почему они транслируют корейские мыльные оперы в испаноговорящей стране? Это началось вроде пару лет назад и волнами распространилось по всему миру.

– Нет, – Улькиорра посмотрел на неё так, что её объяснение и все мысли о волнах потухли прежде, чем успели добраться до рта. – Я не понимаю тебя.

Он уже не в первый раз говорил ей подобное. В начале их совместного проживания он говорил это по меньшей мере раз в неделю, а потом просто принял её дикие кривляния, предпочтения в еде и другие странные вещи, от которых она смеялась. Сейчас он по-прежнему произносил эти слова посредством озадаченных и хмурых взглядов. Но в этот раз здесь было нечто большее. Орихиме видела это по его глазам, взгляд которых обезоруживал, как в тот вечер, когда она призналась ему. Она не могла выдержать этот взгляд, если хотела и дальше улыбаться.

– Вся эта суматоха по поводу отъезда твоих друзей, – продолжил он. – Вся эта тоска, все эти заявление об одиночестве, но при этом ты приходишь ко мне и спрашиваешь, хочу ли я, чтобы ты записала телевизионные программы, пока меня не будет. Словно ничего не происходит. Словно я и не жил с тобой почти два года, – она уставилась на окно за ним, которое с улицы светилось столь обещающим светом. Он вздохнул. – Возможно, я переоценил себя.

Что он говорил? Откуда взялись эти мысли?

– Нет, ты…

– Тогда просвети меня, женщина, – нетерпеливо прервал её он. – Скажи, почему я так отличаюсь от твоих друзей, – её отсутствующее, слегка взбудораженное выражение лица не изменилось. Он вытянул руку и повернул её голову на пару сантиметров, необходимых для того, чтобы она смотрела на него, и даже тогда она пыталась избегать его взгляда. – Если мои мысли ошибочны, то говори спокойно. Ты никогда раньше не стеснялась поправлять меня, – она выкручивала свои руки, хотя и не двигалась. – Потому что если ты этого не сделаешь, Орихиме, я должен буду посчитать, что значу совсем немного для тебя. И поверь мне бы не хотелось перед отъездом сомневаться в твоей искренности.

Почему так всё получилось? Ей просто хотелось быть отважной. Ей просто хотелось вести себя как взрослый человек, кем она и должна была быть. Ей просто хотелось показать свою поддержку, чтобы тогда он знал, что принимает верное решение, и чтобы не волновался о ней, когда уедет. Как она умудрилась вот так сбить его с толку? Почему в конечном итоге ему было больно, когда она изо всех сил старалась помочь?

И как одним взглядом он смог заставить её позабыть обо всех обещаниях, которые она дала сама себе прежде, чем переступить порог?

– Не…

Ему не должно быть больно, это неправильно. Неправильно, что он недопонял её.

– Не…

Не сомневайся во мне.

Её решимость трещала по швам, ломаясь прямо в самом центре, и по её щеке скатилась слеза, чего она даже не заметила. Она же могла это сказать, да? Она могла убрать боль из этих зелёных глаз, да?

– Не уходи, – губы Орихиме дрожали, всё больше слёз полилось вслед за самой первой. – Не уходи, – немощный шёпот, мольба, которая отказалась сидеть взаперти, неважно как глубоко Орихиме зарывала её в своём сердце. – Не уходи… как же я… Я думала, что смогла, но…

И затем на её лице отразилась гримаса ужаса. Она вскочила на ноги, старый добрый инстинкт привёл её в движение. Ей надо убежать от него, спрятаться в своей комнате, пока она снова не вернёт себе контроль. Но он был слишком быстр – он всегда был таким быстрым – и схватил её за запястье прежде, чем она успела сделать больше двух шагов.

– Мне жаль! – крикнула она, безнадёжно пытаясь высвободить свою руку. – Ты не должен был слышать этого! Прости! Пожалуйста!

– Орихиме…

– Прости, Улькиорра-кун! Я пыталась…

Она начинала вести себя как истеричка. Он не давал ей применить свой самый верный защитный механизм, а она не могла думать ясно. Нужно было время. Но времени не оставалось. Он ослабил хватку только ради того, чтобы она не покалечилась, но не отпускал её. Орихиме слабо отбивалась.

– Я просто хотела порадоваться за тебя! – хныкала она, из горла вырвалось всхлипывание. – Ты не должен был волноваться за меня! Тебе не должно было быть больно! – она упала на колени, прикрыла правой рукой рот, волосы занавесками упали ей на лицо. – Прости… Не сомневайся во мне, Улькиорра-кун. Пожалуйста, не сомневайся во мне!

Улькиорра отпустил её руку, жутко почувствовав себя. Он смотрел на её вздымающиеся плечи, пока она тихо и судорожно повторяла свои извинения; в последний раз он видел её в таком состоянии, когда проделал дыру в груди Ичиго Куросаки. И вот он стоял, ответственный за её отчаяние, потому что не заметил, что она страдает. Он не увидел нанесённого вреда, потому что, чёрт подери, она так умело его скрывала, а он был слишком эгоистичен, чтобы посмотреть куда-то поверх собственной боли.

Он присел рядом с ней. Орихиме уже не пыталась убежать, руками скрывала своё лицо, и слёзы падали с её подбородка на пол. Улькиорра осторожно повернул её к себе. Она быстро качнула головой, чтобы он не увидел её лицо за волосами. Тогда он притянул её ближе, пока их тела не соприкасались и её лицо не спряталось в его рубашке, и он обнял её, потому что не смог придумать другого способа утешить её.

Каждый всхлип резал его сердце мечом, но он не отпускал её. Он проводил рукой по её волосам и гладил её по спине, думая, с чего же началось недопонимание и почему. Если, по идее, они были парой, потому что так хорошо знали друг друга, то почему же это произошло? Как они допустили это?

Через пять минут она начала успокаиваться, её всхлипы затихали, сменяясь нечастыми прерывистыми вдохами. К этому времени его рубашка вся вымокла в её слезах, и Орихиме вела себе так же беспокойно, как все плачущие люди. Затем она прошла через фазу громких иканий, которая длилась по меньшей мере десять минут. Но она не отодвигалась и не просила стакан воды. Она осталась на месте, держась за него и не осмеливаясь поднять голову.

Квартира была устрашающе тихой после её истерики. Орихиме могла слышать, как бьётся сердце Улькиорры: чуть быстрее, чем должно было. Её же болело, как и вся верхняя часть тела. Она закрыла глаза, осознав, что он не произнёс ни единого слова, пока она плакала. О чём он думал? Какое было у него выражение лица? Ой, но она не могла посмотреть. Она не хотела, чтобы он видел её. Она попробовала заговорить, хоть её голос и звучал сейчас грубовато:

– Улькиорра-кун… Ты злишься на меня? – пробормотала она, новые слёзы покатились по дорожкам, оставленным старыми. – Потому что если да, то я понимаю…

Руки, держащие её, напряглись.

– Нет, – какое он право имел злиться? Она не сказала ему о своих чувствах, но и он скрывал свои собственные до последнего момента. Он позволил себе волноваться, сомневаться вместо того, чтобы поговорить с ней. Почему он так поступил? Потому что боялся расстроить её? – Ты не смотришь на меня, – Орихиме качнула головой. – Почему?

– Улькиорра-кун не должен видеть такое страшное лицо, – Улькиорра вздохнул, думая, за кого же она вообще его принимает.

– Плевать, – сказал он. – Зато оно честное, – она не сдвинулась. Он провёл рукой по её волосам. – Орихиме, не заставляй меня умолять тебя.

Она медленно отстранилась от его груди. Он смахнул с её щёк мокрые пряди её рыжих волос. Она подняла голову и встретилась взглядом с его зелёными глазами, всё ещё не в силах посмотреть в них. Но её тут же поразило то, какими искренними были они: каждая негативная эмоция, каждое тяжёлое чувство лежали перед её взором. Как она могла пытаться спрятаться от него, когда он тоже страдал? Она приложила руки к его лицу, подняла голову ещё на пару дюймов и коснулась своими губами его. Сначала он не среагировал, но она не отстранялась, пока его объятия не ослабли и он не ответил на её поцелуй; пальцы переплетались с её волосами.

– Прости, – прошептала она, скользя руками к его шее. – Прости…

– Достаточно, – он практически прорычал ей в губы, – тебе больше не за что извиняться, в отличие от меня.

– Я не согласна, – сказала Орихиме, отворачиваясь. – Я многое скрывала от тебя.

– Тогда скажи, и мы посмотрим, чьи грехи будут страшнее.

– Улькиорра, – твёрдость её голоса заставила его притихнуть, – ты спросил меня, какова разница между тобой и моими друзьями. Ну самое очевидное, что мы вместе, но всё это намного сложнее… Отчего я не знаю, как к этому относиться, – она тряслась, и он заволновался, что её лихорадило. – В прошлом году, когда я думала о том, что разлучусь с друзьями, не очень-то испугалась этого. Я знала, что смогу справиться с этим, потому что мы будем на связи и будем навещать друг друга, когда сможем. И только после того, как ты сказал, что уезжаешь, я начала задумываться, что не смогу этого сделать. Но в моей голове всё смешалось. Я боялась не потому, что тебя не будет со мной, когда их не будет рядом… Я боялась, потому что их не будет со мной, когда тебя не будет рядом.

Вес этих слов ударил Улькиорру так сильно, что он забыл, как дышать.

– Как ты мог думать, что значишь совсем немного для меня, когда я пыталась убедить себя, что это нормально скучать по тебе больше, чем по ним? – Орихиме опустила голову ему на плечо, плача. – Это же нормально, да?

– Мой ответ может быть слегка необъективным, – тихо сказал Улькиорра. Она рассмеялась сквозь слёзы, качнув головой.

– Но я не могу попросить тебя остаться. Не могу. Если то, что ты будешь счастлив как человек и уверен в том, кем ты являешься, означает, что я должна побыть одна какое-то время, то я вынесу это испытание. Позволь мне сделать это для тебя, Улькиорра-кун.

Она ахнула, внезапно осознав, что пол несётся ей навстречу; она всё ещё обнимала руками Улькиорру за шею, хотя неожиданная печаль ослабила её хватку, отчего он смог взглянуть на неё. Все эмоции, которые она видела в его взгляде и которые боролись между собой, были подавлены недовольством. Она понимала это по тому, как его рука завивала её волосы.

– Почему ты продолжаешь говорить так, словно практически ничего не сделала для меня? – требовательно спросил он и поцеловал её с такой страстью, что на следах её печали разгорелся огонь. Она осторожно всхлипнула, потянув его вниз и подавшись его сердцу так же, как раньше это делал он. Она не могла понять этот поцелуй, его глубину. Он был несдержанным, в отличие от всех других, и она не могла остановить его, да она и не хотела прерывать его. Если бы он только сказал, что это значит…

Связь прервалась едва начавшись – он по-прежнему целовал её так, что она дрожала, но от того, что он прошептал, её сердце было готово вырвать наружу.

– Я люблю тебя, Орихиме, – она прерывисто выдохнула, и он поцеловал её снова, нежнее; теперь значение было ясно как день. – Я люблю тебя.

Она закрыла глаза, позволяя этим словам пронестись по каждой частичке её тела, наслаждаясь покалыванием в пальцах ног, трепетанием живота и теплом, принёсшим румянец к щекам. Её мысли разбежались по голове, и она чувствовала себя так, словно ей не надо спешить искать их. Ах, она была так счастлива. Это она испытывала, когда он целовал её. Недовольство сменилось любовью. Разве кто-нибудь был таким же счастливым и озадаченным, как она? Она вот так не думала, даже если бы могла думать.

Она не знала, когда поцелуй закончился. Каким-то образом оказалось, что они лежат рядом друг с другом на жёстком полу, жалуясь на то, что не надо тут лежать, что они простудятся. Но ей было тяжело открыть глаза, опухшие от слёз, и она правда не думала, что стоит бодрствовать после таких волнительных ощущений. Она знала, что должна была сказать что-то Улькиорре. Ох, если бы она знала что.

Но то, чего она не знала, заключалось в том, что своими словами о том, что она будет скучать по нему больше, чем по своим друзьям, она сказала достаточно. Он был удовлетворён этим. Он будет не против, если они больше не поднимут эту тему этой ночью. Потому что в некотором роде она только что призналась, что он – самый важный человек в её жизни.

Комментарий к Помпеи

от переводчика: хэ-хэй, я же обещала вернуться :3 Сессия позади, и теперь я могу уделить больше времени переводам.

========== Перед рассветом ==========

Орихиме проснулась в час ночи, вскочила с пола и начала трясти Улькиорру. Лицо у неё было отвратительное: раздражённые глаза, раздражённая кожа, раздражённый нос, – да и голова раскалывалась. Но она проигнорировала всё это, поползла к своей сумке и достала оттуда мобильник, чтобы посмотреть на время.

– О, хорошо, – зевнула она, – я не хотела проспать всю ночь.

Улькиорра же видел середину своего сна, поэтому у него ушло больше времени на то, чтобы проснуться. Он сел, сонно прислонившись спиной к дивану, и когда понял, где он находится и что произошло, Орихиме уже вышла из ванной умытая и в пижаме.

– Я выгляжу ужасно, – она вздохнула, осторожно тыкая в кожу вокруг глаз.

– Ты взяла полотенце для рук?

– Хмм… а взяла ли? – он смотрел, как она пересекла комнату и начала рыться в своей сумке, пока не достала маленькое полотенце. – Взяла!

Улькиорра встал и забрал у неё полотенце.

– Я разберусь. Ложись, – Орихиме покраснела, но не стала возражать. Он намочил полотенце водой из-под крана, затем отнёс его в комнату, которая раньше принадлежала Орихиме и где она аккуратно заправляла кровать. Казалось, что она принесла столько постельного белья, сколько бы хватило для строительства форта, и это несмотря на заявления о том, что она не собиралась проспать ночь напролёт.

Когда Орихиме приготовила постель и сложила в углу лишние покрывала, она легла и взяла у Улькиорры мокрое полотенце, кладя его поверх глаз. Улькиорра сел рядом с ней. Она проводила рукой по кровати, пока не нащупала его пальцы, и переплела свои с его, улыбаясь.

– Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая, раз вот так разрыдалась.

– Нет, – заверил её Улькиорра.

Её рот перекосился, словно она не верила ему, и она так долго молчала, что он начал думать, что она снова уснула. Орихиме повернула голову к нему так, чтобы полотенце не соскользнуло с лица.

– Улькиорра-кун, ты уверен, что не злишься? – спросила она. В ответ он зажал ей нос, отчего она завертелась и гнусаво заверещала. – Ладно-ладно, ты не злишься! – он отпустил её. Она надула губы.

– Я не злюсь, – уставившись в стену, произнёс он, чтобы это дошло до её черепной коробки, – но это не значит, что меня не ставит в тупик моё собственное поведение, – он сдвинулся с края кровати, и Орихиме откатилась в сторону, предоставляя ему место. – Ты была права, что спросила меня, почему я такой неуверенный. Это не похоже на меня.

– Ну да, – согласилась она.

– Поэтому я начал искать источник этой неуверенности, добравшись пока до сути наших отношений. Но мне не хочется признавать, что меня предало собственное сердце.

По тому, как соприкасались их руки, он почувствовал, как она напряглась. Орихиме села, позволяя полотенцу упасть с её опухших глаз.

– Сердца могут ошибаться, Улькиорра-кун. Они лежат в коре всех чувств, даже плохих. Например… когда кто-то делает что-то ужасное тебе и своим сердцем ты чувствуешь, что хочешь ненавидеть этих людей, но решаешь, что этого лучше не делать, – она наклонила голову к его плечу. – Ты всегда мог говорить напрямую. Мне нравилось, что ты не смягчаешь обстоятельства, чтобы не ранить чувства людей. Я совсем другая. Но когда ты любишь кого-то, хочется скрыть боль, которую эти люди вызывают, чтобы они не расстраивались. Это ты и сделал, и по этой причине ты позволил себе стать неуверенным.

– Значит, ты говоришь, что для меня же лучше ранить твои чувства.

– Я говорю, что для тебя лучше быть честным. Неважно, насколько ты уже человек, никогда-никогда не отбрасывай свою честность.

Улькиорра рассматривал их переплетённые руки. Даже у сердца есть свои недостатки. Даже сердце допускает ошибки.

– Отлично, – сказал он, – тогда я буду честен и скажу тебе, что я не хочу оставлять тебя, – румянец в полною силу снова разгорелся на её щеках. – Тем не менее, я уверен, что отъезд – это правильный выбор. Если я не найду цель в этом мире, то тебе и дальше придётся руководить мной, и если я растеряю всю свою человечность, то я бы лучше рискнул своей жизнью в Уэко Мундо, чем заставил бы тебя поверить, что ты обманулась во мне.

Орихиме наклонилась и поцеловала его.

– Всё в порядке, – произнесла она. – Я же сказала, что рада, что ты так поступаешь, и я именно это и имела в виду. Правда. Так что не прибегай обратно в Японию до того, как сделаешь то, чего хочешь. Даже если это займёт год или пять, или десять.

Улькиорра притянул её ближе, целуя её в ответ.

– Значит, ты будешь ждать меня так долго, – пробормотал он, – но что если ты передумаешь?

Орихиме хотела сказать ему, что эти страхи беспочвенны, что он не должен быть таким пессимистичным. В конце концов, сейчас она думала, что такое невозможно. Но он не просто думал, что она магическим образом разлюбила его за пару недель. Это логика возобладала над чувствами. Он понимал, что люди меняются, когда находятся вдалеке друг от друга, и лишь некоторых не затрагивали эти изменения. Она будет жить своей жизнью, он – своей. Где они окажутся в конце всего этого, дело случая.

– Какими бы мы ни стали в будущем, – сказала она, – это всегда будет твой дом.

– Ты возвращаешь ключи завтра.

– Я имела в виду то, что ты будешь со мной, – вздохнула Орихиме, кладя голову ему на плечо. – Хотя к тому времени, когда ты вернёшься, возможно, я тебе не понадоблюсь.

– Сомневаюсь, – рука Улькиорры сжала её. Они сели вместе, позволяя мыслям пуститься в свободный полёт, пока не устаканятся в тишине. Её веки снова потяжелели, и она накинула покрывало поверх своих плеч, обещая себе, что всего лишь немного вздремнёт.

– Разбуди меня, если пройдёт слишком много времени, – сказала она ему.

– А если я засну? – спросил он, понимая, что вполне мог это сделать.

– Тогда я разбужу тебя, – пробормотала Орихиме, клевая носом, её рука всё ещё сжимала его. Он вспомнил о том, как ей было больно и как она плакала из-за того, что боялась, что забудет о проведённом вместе времени. Из-за этого болело сердце. Как он мог перестать нуждаться в ней? Разве не она была первой, кто полюбил его? Кто в Уэко Мундо хоть бы раз посмотрел на него и попросил не уходить?

Он лёг рядом с ней, запоминая каждую деталь её безмятежного лица, и заснул, изумляясь тому, как же это здорово быть необходимым.

***

Когда Орихиме снова проснулась, она прижималась к Улькиорре, чья рука покоилась на её талии. В комнате всё ещё было темно, так что она поняла, что спала недолго. Пока её глаза привыкали, она рассматривала черты лица Улькиорры: она никогда не видела его таким расслабленным во сне. Он равномерно дышал, его грудь вздымалась и опускалась в паре дюймов от её лица. И было как-то странно думать, что раньше тут была дыра, когда сейчас… сейчас…

Он любил её. Он любил её всё это время? Она ничего не замечала, пока он скрывал такую важную вещь? И что хуже, любила ли она его? Она знала, что её чувства к нему были сильны, сильны настолько, что мысль о его отъезде с восходом солнца причиняла боль, сильны настолько, что его высказывания осчастливливали её так, что она понятия не имела, что ей с собой делать. Но могла ли она назвать это любовью, когда она даже не могла представить, что они поженятся?

Это же делали люди, которые любили друг друга, да? Они женились. И они вступали в… физическую близость… и они заводили детей. Её лицо покраснело. Нет. Она определённо не могла думать об этом. Даже просто вот так невинно лежать рядом с ним смущало её.

Но было ли это тем, что он имел в виду, когда говорил, что любит её? Должна ли она спросить?

Она потянулась и провела указательным пальцем по линии на его щеке. Его дыхание изменилось, и через секунду он открыл глаза. Орихиме смотрела на него, пока он пытался понять, где они находятся, затем сколько время, и она радостно улыбнулась, когда следующее, что он сделал, – это притянул её ближе к себе, зарываясь носом в её волосы.

Ладно, может, пока она и не слышит свадебных колоколов, но она не против этого. И какие бы чувства она не испытывала к нему, она хотела воспользоваться временем, изучая их. Иначе было бы нечестно по отношению к нему.

***

Хотя они не собирались спать, большую часть ночи именно этим они и занимались, лежа в объятиях друг друга. Какую-то часть времени, когда они не спали, они тихо беседовали о чём-то неважном, например, о том, что Йоруичи пьёт больше молока, чем алкоголя, и больше алкоголя, чем воды (ну не во время тренировки), и о том, как один из соседей Орихиме всегда смывал в туалете ровно в 3:42 утра. Оставшуюся часть времени они обменивали слова на поцелуи, зная, что забыть об этом очень легко. Они исследовали губы друг друга, пока он не отстранился, смотря на неё глазами темнее, чем ночь, укрывающая их, и предложил остановиться тоном, не терпевшим возражений. Орихиме, испугавшаяся этой тьмы, начала подозревать, что нравилась ему по-взрослому, хотя сама была не готова к этому.

Когда будильник на телефоне Улькиорры начал звонить в пять часов утра, они не спали, но никто из них не собирался нарушать тишину разговорами. Он был первым, кто выбрался из постели, что, по мнению Орихиме, было правильным решением. Она осталась лежать на своём месте, удивляясь тому, что так быстро привыкла ко сну с кем-то ещё. Меньше, чем через минуту, ей надоело лежать там одной. Поэтому она поднялась, закрыла дверь в комнату и переоделась.

Они ничего не говорили друг другу, пока она клала последние вещи в свою сумку и осматривала квартиру на предмет того, не была ли она грязной и всё ли лежало на своих местах. Улькиорра ждал её у двери, держа руки в карманах. Удовлетворённая чистотой комнаты, Орихиме повесила сумку на плечо и присоединилась к Улькиорре, улыбаясь ему своей самой лучшей улыбкой.

– Идём.

Снаружи небо всё ещё было чёрным и полным звёзд, но на горизонте виднелась тоненькая полоска голубизны. Воздух был прохладным и свежим, словно бы за ночь весь мир выстирали. Свет горел в булочной, где раньше работала Орихиме, и она знала, что там будут работники утренней смены, готовившие плюшки и круассаны для ранних пташек. И внезапно она поняла, что не может молчать.