Текст книги "Tell yourself (СИ)"

Автор книги: Princess Kitty1

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)

– Крепитесь, ребята! – рявкнула она. – Нам объявили войну. Похоже, наш давний и самый опасный враг всё не оставит нас в покое.

– Хочешь сказать, это сделал этот придурок Улькиорра? – выпалил Цубаки. – Почему бы тебе просто не пойти в магазин вниз по улице и не накупить пирожных?

Злость Орихиме сменилась на комически недовольный вид.

– Потому что это жульничество! – затем её брови снова сдвинулись, и она начала расхаживать по помещению. – Где бы он мог её прятать? Каким бы жестоким он ни был, не думаю, что он бы выбросил хорошую еду. Если бы я была Джеймсом Бондом, где бы я посмотрела…?

– Она веселится, да? – промычал Хинагику.

– Ага, – ответил Сюн’О, улыбаясь.

***

Урахара cётэн*, 07:45.

– Так, давай всё проясним, – Дзинта, который не хотел вставать этим утром на работу, но понимал, что лучше сделать это, чем расстроить своего босса, был частью поколения детей, выросших в обществе, пропитанном сексом. В таком случае у него были свои представления о том, что должно происходить в отношениях между взрослыми, и ничего из того, что сделал его коллега-пустой, не входило в этот список. – Сегодня Белый день. Твоя девушка испекла тебе шоколадный торт на день Святого Валентина. И в благодарность за шоколадный торт вместо того, чтобы купить ей цветы или, ну я не знаю, чпокнуться с ней, ты украл из холодильника всю еду, чтобы отправить её бессмысленно шататься по городу Каракура?

– Зачем мне покупать ей цветы? – Улькиорра, который аккуратно раскладывал последнюю партию украденной еды в холодильнике Урахары, пристально взглянул на Дзинту.

– Кхе, не знаю. Может, потому что девушкам нравятся цветы! – вскрикнул Дзинта.

– Мне не нравятся цветы, – сказала Йоруичи, сидящая рядом и попивающая молоко из чаши. – Хотя не отказалась бы хорошенько потрахаться…

Щёки Уруру вспыхнули от этого бесстыдного предложения.

– М-мне кажется, это мило, – Дзинта и Йоруичи уставились на неё, удивившись, что она вовлеклась в разговор по своей воле. – Вместо того, чтобы купить госпоже Иноуэ что-то, что отцветёт через пару дней, господин Шиффер решил отплатить ей на шоколадный торт опытом, который госпожа Иноуэ никогда не забудет.

Дзинта не был удовлетворён. Йоруичи издала звук одобрения прежде, чем выпить большую часть молока.

– А я вот думала, что ты совсем неромантичный.

– Выказывание благодарности не относится к романтике, – Улькиорра закрыл дверцу холодильника.

– Конечно же, нет. Я ошиблась.

– Прошу прощения! – Урахара заглянул в кабинет, ухмыляясь за своим веером. – Если вы все закончили прохлаждаться, то возвращайтесь к работе, пожалуйста. Кроме Вас, госпожа Йоруичи. Мне понадобится Ваша помощь, чтобы удостовериться, что подземная комната для тренировок готова к вечеру.

Йоруичи подмигнула ему из-за чаши с молоком.

– А вот то, что Вы просили, господин Шиффер, – Урахара на мгновение исчез из виду, затем вошёл в комнату, неся две огромные самозарядные винтовки. Он протянул их Улькиорре, который начал внимательно их осматривать, игнорируя широко распахнутые глаза детей и женщины-кошки. – Вы не уточнили, какие именно Вам нужны, поэтому я взял самые дорогие модели, которые у них были.

– Я так понимаю, их цену вычли из моей зарплаты.

– Совершенно верно.

***

Клиника Куросаки, 08:15.

Стояло прекрасное и, на удивление, мирное воскресное утро. В обыкновенный день в доме Куросаки кого-нибудь уже бы ударили под дых или вырубили с пол-оборота. Но Белый день настал для Иссина Куросаки и двух его дочерей вдали от города: Карин провела их команду в национальный этап и в эти выходные они играли против школы из Саппоро.

Рукия Кучики, упёршись подбородком в руки, смотрела в окно над кроватью Ичиго, скучая по суматохе. Она тяжело вздохнула, взгляд продолжал блуждать, пока не наткнулся на знакомую фигуру, ходившую зигзагами по улице.

– Это не Орихиме? – промычала она.

– Эй, – раздался голос позади неё.

– А?

– Не прикроешься? – подушка приземлилась Рукии на голову, и она отлипла от окна, грозно смотря на Ичиго, уперев руки в голые бока. Он загородил рукой глаза, но она всё равно могла видеть румянец на его щеках.

– Не прекратишь вести себя так невинно? – парировала она.

– Я покажу тебе «невинного», – слегка злобно буркнул Ичиго, хотя не сдвинулся с кровати. Он подорвался через минуту, когда Рукия, повернувшаяся к окну, закричала.

– Она упала!

– Кто упал? – спросил он, затем взял другую подушку и запустил ею в убегающую Рукию. – Ты оденешься или нет, чёрт возьми?

***

Клиника Куросаки, 08:37.

Орихиме безостановочно кланялась Рукии, которая мигом натянула на себя пижаму прежде, чем выбежать на улицу, и теперь сидела за столом напротив неё.

– Мне так жаль. Я не думала, что настолько сильно голодна, – сказала она, жадно откусывая от хлеба, который ей предложили. Она давненько здесь не бывала; плакат с почившей Масаки Куросаки на цветочном поле сменился на другой с изображением женщины, воодушевлённо стоявшей в окружении трёх детей, ползающих у её ног. Куросаки-кун на этой фотографии притворялся животным и рычал на своих младших сестёр. Куросаки-кун, спустившийся вниз, почесал живот и обеспокоенно посмотрел на Орихиме.

– Ты в порядке? – спросил он, плюхаясь на подушку рядом с Рукией.

– Да, – Орихиме проглотила кусок, чтобы не разговаривать с набитым ртом. – Я упала в обморок, потому что была голодна. Спасибо за хлеб.

Если Ичиго и Рукия знали что-то об Орихиме, так это то, что в её доме всегда была еда. У неё был очень быстрый обмен веществ, и она не могла протянуть долго без еды.

– Ты не завтракала? – спросила Рукия, подхватив мысли Ичиго, как это делают парочки. Орихиме подняла свой взгляд к потолку, улыбнулась, почесала подбородок, а затем продолжила вертеться, как осьминог.

– Ой, мне пора! Не хочу мешать вашим планам на Белый день! – она поклонилась ещё раз, чуть не ударившись лбом о стол. – Я у вас в долгу! – она поднялась на ноги и поспешила к входной двери. – Увидимся в школе!

Ичиго и Рукия так и остались смотреть ей вслед, удивляясь, что это было. Правда, вскоре их мысли вернулись к осознанию того, что дом был в их полном распоряжении ещё на пару часов.

– Я не против завтрака, – протянула Рукия и посмотрела на Ичиго. – Приготовь мне завтрак.

***

Каракура-река, 12:22.

Живот Орихиме заурчал снова. Она положила руку себе на брюхо, приказывая ему замолчать, и продолжила прохаживаться по берегу реку в поисках подсказки Улькиорры. Это место пробудило приятные воспоминания. Сверкающая водная гладь, берег, испещрённый галькой, запах воды, кишащей жизнью, – всё это было так знакомо. Сколько летних деньков они с Татсуки провели здесь, ловя стрекоз и болтая о милых парнях в классе? Сколько раз они сыграли в ладушки, сколько эскимо съели, сколько глупых пактов о дружбе заключили?

– Эй! Орихиме! – помяни черта.

Татсуки стояла под мостом. Она махала Орихиме руками над головой.

– Татсуки-тян! – Орихиме использовала часть своей энергии, чтобы подбежать к своей лучшей подруге под укрытие от солнца. – Что ты тут делаешь?

– Ну знаешь, – Татсуки пожала плечами, – тусуюсь, дышу свежим отдыхом. Думаю, в какую такую странную игру вы с Шиффером играете в Белый день.

– Э?

– Ага, он постучался в моё окно прошлой ночью… Где-то в час ночи, напугал меня до чёртиков и заплатил пять тысяч йен, чтобы я сделала это, – она достала пистолет из ветровки и направила его на живот Орихиме, спустив курок. Пенопластовый дротик безболезненно отскочил от живота Орихиме. – Прости.

У Орихиме ушла минута на то, чтобы осознать, что только что произошло. Затем она завалилась в сторону, театрально наклоняясь вперёд, и, кинув на Татсуки взгляд человека, которого предали, прошептала ужасным акцентом:

– И ты Брут, Татсуки-тян? – и упала на мокрую землю.

– Ты в порядке? – Татсуки ткнула её туфлей.

– Я очень хочу есть, – донёсся тихий ответ.

***

Урахара cётэн, подземная тренировочная площадка, 19:00.

Тишина была нарушена звуком шагов. Усталых, волочившихся шагов. Лёгкий ветерок закружил в водовороте пыль, сквозь которую показалась приближавшаяся на горизонте фигура. В глазах мельтешило, волосы были спутаны, но она продолжала идти, вспоминая произошедшее днём.

Татсуки отвела её к себе и приготовила ей рисовые шарики. Она умела готовить только их, и они не были таким уж замечательными, но это было самое вкусное блюдо, которое отведала Орихиме с тех пор, как съела хлеб. Поканчивая с онигири, она подслушала телефонный разговор Татсуки и её пособника, который содержал «И если ты собираешься звонить, чтобы попросить о чём-то, то используй лучше сообщения, блин. Что? Я не игнорирую их! У некоторых людей есть своя личная жизнь… прекрати разговаривать со мной, как с идиоткой! Что это значит «Ты это сказала, а не я»? Всё вешаю трубку. Ага. Да, покеда». Татсуки вошла обратно в своё логово, бормоча что-то себе под нос.

– Химе, можешь сказать своему парню, что, если я приняла его деньги, это ещё не значит, что он может обращаться со мной, как с мусором? – затем она осеклась, медленно поднимая руки, сдаваясь, ведь она оставила Орихиме наедине с пистолетом, и теперь он указывал на её грудь. – Воу… ладно, давай не будем спешить…

Она опустошила пистолет, выстрелив в грудь своей подруги –предательницы, и покинула её, рухнувшую на стол.

Из того, что она услышала во время их телефонного звонка и что не очень ей понравилось, она поняла, что Татсуки должна была доставить её до подземного тренировочного помещения Урахары к семи часам. Она мысленно похвалила Улькиорру за то, что он заставил её думать слишком много над его стратегией, из-за чего она не посмотрела в самом очевидном месте, но она похвалит его за сообразительность завтра.

Было поздно. Она хотела есть. И готова была убивать.

Ветер утих, позволяя пыли осесть. В отдалении стоял один человек, держа руки в карманах. Орихиме шаткой походкой направилась к нему.

Улькиорра Шиффер смотрел на неё расчётливым и хладнокровным взглядом, словно отмечал все её физические слабости. Она терпеть не могла этот взгляд. Из-за него он казался незнакомцем, словно последние пару месяцев они не встречались тайком, не прекращая свой роман, который мог вылиться в немедленную смерть от расстрела, если бы кто-то узнал об этом.

– Где еда? – прорычала она.

– В надёжном месте, – произнёс он без какого-либо намёка на эмоции.

Она не хотела спрашивать. Она не могла позволить показать свою слабость. Но чёрт возьми, что там с их отношениями? Разочарование подогнало слёзы.

– Ты предал меня, – он даже не шелохнулся. – Почему? – нет ответа, лишь дует ветер. – Я спрашиваю почему! – всхлипнула она.

Улькиорра, судя по его реакции, был камнем.

– Ты ненавидишь меня? – женщина перед ним качнула головой, трясясь из-за сильной печали. Он так и не подошёл к ней, беря винтовку, которую он раздобыл для неё, и кинул её к ногам Орихиме. – Решим всё здесь и сейчас, как солдаты.

– Улькиорра-кун, иметь при себе это незаконно! – пискнула она, отпрыгивая от оружия.

– Это окрасочное ружьё, – заверил он её.

Она колебалась, но подняла винтовку, случайно выстрелив пятнадцать раз в землю, и обрадовалась, увидев красные пятна на грязи.

– Слава Богу! – затем она издала дикий боевой клич и направила ружьё на Улькиорру.

***

Урахара Сётэн, кабинет администрации, 19:15.

– Эй, он тебе ответил? – спросила Йоруичи, удовлетворённо мурлыкая, когда Киске проводил пальцами по её длинным фиолетовым волосам. Он повернул её голову так, чтобы он смог пощекотать щетиной её шею.

– Как я понял, он даже госпоже Орихиме не рассказал, – ответил Урахара. Как бы сильно он ни хотел отложить этот разговор (не так уж и часто Йоруичи находилась в амурном настроении), он не смог не поделиться своими думами с ней. – Удивительно, – начал он, поглаживая её бока. – Ещё бы шесть месяцев назад он бы рассказал ей всё уже к концу недели. Десять месяцев назад он бы рассказал сразу же, – Йоруичи обдумала эти слова.

– Ну сейчас же они в отношениях.

– Да, – промычал Киске ей в плечо, – но мне кажется, что есть что-то ещё, – он отклонился назад, тяня Йоруичи за собой, чтобы она легла ему на грудь. – Господин Шиффер теперь понимает чувства других людей. Как легко их ранить. Хотя ко всем у него своё отношение: меня бы он уже давно пырнул, но ты не заметила, как он ведёт себя, когда дело касается Уруру или сестёр господина Куросаки?

– Если подумать, он немного… хм… милее – неподходящее слово…

– Определённо нет, – усмехнулся Киске, – но разница на лицо, – за время короткой паузы они услышали приглушённый взрыв из-под земли. – Если он любит госпожу Иноуэ достаточно сильно, чтобы устроить это приключение для неё и не пощадить ничего ради её счастья, то, думаю, он готов перейти на следующую ступень в становлении человеком.

– Это какую? – с любопытством взглянула на него Йоруичи.

– Примем во внимание тот факт, что однажды он причинит ей боль, и она не будет связана со смертью кого-либо из них.

***

Краска была повсюду. На камнях. На тоненьких мёртвых деревьях. В ямах, которые, похоже, образовались благодаря спрятанным под землёй бомбам. И в центре всего этого Орихиме и Улькиорра зашли в тупик: она стояла над ним, ружьё было в дюйме от его подбородка, он же указывал своим ружьём поверх её левой груди. Они выдохлись, были покрыты сухой, но всё равно влажной, краской и смотрели друг на друга со всей ненавистью, которую только могли вместить их тела.

– Ты проиграл, – выдохнула Орихиме, качнув головой, чтобы убрать волосы с лица. – Теперь скажи, где еда.

– Никогда.

– Нет, правда, – она смягчила своё гневное выражение лица, – где она? Ты же её не выкинул?

– Конечно, нет, – она словно оскорбила его. – Наверху.

– А, ну хорошо, – Орихиме прислонила ружьё к его подбородку. – Всё ещё не сдаёшься?

Понимая, что выстрел в такой близи, может серьёзно ранить её, Улькиорра сдвинул ружьё в сторону и выстрелил над её рукой. Орихиме поняла намёк. Её глаза широко распахнулись, хватка на ружье ослабла, она начала заваливаться назад… и в последнюю секунду была поймана Улькиоррой, который позволил показать эмоции, только когда знал, что она мертва.

– Прости, – произнёс он, затем бесцеремонно бросил её на землю.

– Эй!

Он отложил своё ружьё в сторону и начал смотреть, не получил ли он каких увечий. Пара ран, на месте которых появятся синяки; ему повезло, что он смог наносить приличные удары, раз потратил всю свою энергию на укрепление тела. Женщина использовала свой щит, чтобы предотвратить ранения от шариков с краской. Правда, вот их одежду придётся либо стирать двадцать раз, либо сразу выбросить.

– Вот за это я пристрелю тебя, когда ты будешь спать, – Орихиме села, надувшись из-за того, что её кинули вот так небрежно.

– Значит, тебе понравилось, – он звучал подозрительно уверенно.

– Конечно, понравилось! – воскликнула Орихиме, затем вздрогнула, когда её желудок свернулся в узел. Когда она наконец сядет за стол, то съест целую свинью. – Мог бы забрать что-то другое, а не еду.

– Чепуха, – Улькиорра протянул руку и смахнул измазанные краской пряди с её виска, – без неотложности не получилось бы так аутентично, – она хихикнула, пододвигаясь ближе к нему, и наклонилась так, чтобы её лоб коснулся его.

– Спасибо, – произнесла она.

– С Белым днём, – он нежно поцеловал её.

Комментарий к Белый день

*сётэн – магазин

Ох уж эти любители ролевых игр ( ͡° ͜ʖ ͡°)

========== Утопия (R) ==========

Комментарий к Утопия (R)

( ͡° ͜ʖ ͡°)( ͡° ͜ʖ ͡°)( ͡° ͜ʖ ͡°)

Это не взаправду. В бесконечной пустоте над его головой не было никаких звёзд. На настоящем небе были звёзды, биллионы звёзд, не сосчитать всех, по одной на каждую душу, когда-либо жившую в этом мире. Единственной звездой в этой же темноте была лишь та, которую он сорвал с небес и забрал с собой.

Тяжёлое дыхание, бормотание, лёгкая боль. Слова, которые потеряли всякий смысл после того, как он наполнил её собой. В её затуманенном взгляде всё ещё читалось неодобрение, хотя она крепкой хваткой вцепилась в его гладкую кожу. Она шептала его имя, словно оно было чем-то важным, что она забыла сказать.

Это не взаправду. Он чувствовал солёные слёзы и пот на её губах, с жадностью поглощая её стоны и стараясь заглушить свои. Как эти её маленькие влажные губы могли так невинно скользить по его, когда всё её тело поддавалось плотскому желанию, потребности духа к целостности?

Потому что это не взаправду.

Он распахнул глаза и увидел звёзды. Маленькие огоньки гасли вместе с рассветом, как сон, немедленно отступивший в подсознание, где он будет ждать следующей возможности спровоцировать его.

Он ждал. Размеренно вдыхал и выдыхал воздух через нос. Он не подастся таким примитивным желаниям. Он не смел двинуться с места, пока не убедился, что не накинется на женщину, шаги которой только что раздались рядом с дверью в его комнату. Тогда и только тогда он позволил себе сесть и подумать над тем, что надо будет сделать сегодня.

***

Ему снились сны всех мастей об Орихиме. Глупые. Яркие. Кошмары. Сны, в которых не было смысла, но которым всё равно удавалось вызвать у него улыбку.

– Доброе утро, Улькиорра-кун!

Задолго до того, как они поцеловались, он чувствовал, как её губы прижимаются к его во снах; это случалось так часто, что во время их первого поцелуя реальность не состыковалась с воображением. Ему пришлось заново познавать ту её часть, которую выдумал его коварный мозг.

Сейчас она передвигалась по кухне, хватая продукты, которые явно не сочетались друг с другом, чтобы съесть это по дороге в школу. Его строгий взгляд нашёл точку между её лопатками и остановился на ней.

– Сегодня репетиция выпускного. Хотя мне бы хотелось, чтобы её провели в следующем месяце. Я буду плакать.

До определённого момента он останавливался на её губах, изредка на шее – о, как манила её шея. Но даже в своих снах он не осмеливался зайти дальше. Она поделилась с ним своим сердцем, но не отдала его, а он не какой-то там воришка.

– И я знаю, о чём ты думаешь: «В слезах нет смысла, женщина. Ты поступаешь в колледж, а не умираешь, и там твои друзья смогут видеться с тобой». Так что оставь эти слова при себе. Я уже решила, что расплачусь, и тебе меня не остановить.

Он думал о её ногах, мягких и гладких, обхватывающих его туловище, когда он прижимает её к диванным подушкам.

– Тупица, – сказал он, скорее, себе, нежели ей.

– Ничего не могу с этим поделать, – радостно ответила она. Орихиме закончила со своим варевом на завтрак, переместила его в школьную сумку и направилась к двери. – До встречи, ладушки?

– Хн, – цветочный запах её тела с опозданием достиг его, когда она уже ушла. Тишина и спокойствие расплылись по квартире, прервавшись лишь тихим дрогнувшим вздохом Улькиорры.

***

Первый сон застал его врасплох. Они снова оказались в онсэне, из которого давно уехали; её халат распахнулся, пояс был развязан – он до сих пор не знал, кто был в этом виноват. Он вспомнил, как подумал: «Ей не холодно?». Затем, как в самом настоящем сне, всё пронеслось бессмысленной вереницей, остановившись на моменте, когда её обнажённое тело двигалось в такт с его, создавая достаточно тепла для них обоих.

Он проснулся, испытывая сплошное отвращение к самому себе.

Человеческие брачные игры никогда не искушали и не вдохновляли его. То были отвратительные акты жестокости: мужчины, части тела которых были слишком большими, впихивали их в части тела женщин, которые были слишком маленькими, обменивались телесными жидкостями, подвергали друг друга риску подхватить болезнь, и всё ради чего? Ради пары минут удовольствия, которого могло и не последовать, и беременности, которой всё почти всегда заканчивалось? Ну и где, чёрт возьми, тут ваша хвалённая романтика?

Тем не менее, они были повсюду. В кино, телевидении, книгах, мыслях и разговорах. Дружелюбное напоминание от человеческого ДНК: «Не забудь найти себе пару и попытайся сотворить другого человека до своей смерти». Ерунда.

Второй сон оказался длиннее и ярче первого. Она залезла к нему в кровать, ища укрытия от грома. Сдержанные поцелуи превратились в жадные и голодные исследования друг друга. Всё ещё в одежде: он был слишком нетерпелив, даже чтобы раздеться, – он вошёл в неё, затаив дыхание от удовольствия, отчаянно ища то, чего он не знал.

И когда утром он увидел своё отражение в зеркале, чёрный цвет попытался взять вверх над зелёным в его глазах.

***

После пятого сна стало ясно, что они не собирают прекращаться. Поэтому Улькиорра написал список мысленных замков, которые он мог бы использовать, чтобы держать свои человеческие желания под контролем.

Во-первых, изображение женщины, помешавшейся на коллекции своих плюшевых животных. Клик.

Во-вторых, воспоминание о дне Святого Валентина, когда она сказала, что хотела бы, чтобы они помедлили. Клик.

И третье, самое болезненное, – высказывание, которое никогда не было произнесено, но было холодным и тяжёлым, словно сердце, бьющееся в его груди: она не любила его. Клик.

Зрелость, готовность и любовь. Три важных ингредиента сексуальной связи, и, хотя она не была полностью лишена их, нехватающего количества было достаточно, чтобы иметь значение.

Эти установки держали Улькиорру Шиффера под контролем. Именно они давали ему возможность не позволить этим снам вылиться в реальность, цементировали его руки в карманах каждый раз, когда подходила слишком близко и он чувствовал её тепло, её мягкость, её человеческую сущность.

И хотя в тёмной стороне его сердца жил воющий зверь, сейчас Улькиорра был достаточно силён, чтобы сдержать его.

***

Орихиме вечером вернулась домой вся в слезах, как и обещала. Она села на диван рядом с Улькиоррой и пообещала, что скоро прекратит. Её уже чуть ли не тошнило от слёз. Он читал весь день и сейчас, отложив книгу, ждал, когда утихнут её всхлипывания.

– Ты прав, – вздохнула она, проводя по щекам носовым платком, – я веду себя, как тупица. Мы же сможем ходить друг к другу в гости, да? Не то чтобы мы уезжаем жить на другие планеты.

Улькиорра смотрел прямо перед собой. Чуть ранее он решил, что испытает своё самообладание тем, что не станет избегать смотреть на Орихиме. Всё будет в порядке, если только она не дотронется до него, что она редко делала. Они в безопасности.

Он воспользовался возможностью напомнить себе, что вот это было взаправду. А не та самозванка, признававшаяся в чувствах, которых у неё не было, и уязвлённо рыдавшая, молившая его довести её до экстаза. Нет, настоящая Иноуэ Орихиме была наивной девушкой, которая… не осталась на своей половине дивана, как обычно, а решила, что сегодня тот самый день, когда ей хочется облокотиться на него ради утешения. Он бы разозлился, если бы его не взволновали зловещие щелчки ограничений в его подсознании. Сколько раз он говорил, что он здесь не для того, чтобы утешать её?

– Не скажешь что-нибудь умное? – Орихиме удавалось выглядеть удивлённой даже с опухшими глазами. Её волосы были растрёпаны, носик был розовым из-за того, что она всё время тёрла его носовым платком. Она не заметила, как расширились его зрачки, когда она поднесла ладонь к его лбу. – Ты в порядке?

Незваный ох вырвался из её горла. Улькиорра, словно клещами, схватил её запястье, и мгновением позже она уже смотрела в потолок, на него в немом шоке. Он повалил её на диван так внезапно, что она даже не успела среагировать, и ей всё никак не удавалось среагировать, когда его губы накрыли её.

Нужна была лишь одна капля, чтобы самоконтроль Улькиорры пошатнулся. Вкус её солёных слёз вернул тот сон с такой силой, что он мог бы зарычать. «Но это не сон», – думал он. Девушка под ним была озадачена, не распутна.

Хотя это был приятный вид озадаченности. Интерпретация внезапного поцелуя как попытки заставить её прекратить плакать. Она закрыла глаза и приняла её, смущённо целуя его в ответ, не обращая внимания на то, что творила с мужчиной над ней.

Сейчас он всеми силами боролся с похотью. Сосредоточиться. Её губы. Её податливые невинные губы. До сих пор не знающие, как касаться его. Он решил, что надо целовать её чаще. Возможно, сильнее. Так сильно, чтобы синяки остались… Нет. Держать эмоции под контролем. Язык Улькиорры скользнул в её рот, и он вспомнил шоколад, соблазнивший его ранее. Он грезил об этом шоколаде, о том, как слижет его с её грудей, отчего она сдвинет ноги, если только он не раз… Нет же! Она дёрнется в сторону. Определённо, скажет ему прекратить. Но она не должна выглядеть такой смущённой, нежели месяц назад, ведь её губы желали его и были готовы зайти чуть дальше снова.

Она всё ещё сомневалась, была не готова к тем чувствам, которые вызывал у неё такой глубокий поцелуй. Её желудок словно отсоединился и порхал. Её лицо потеплело так сильно, что она испугалась, что упадёт в обморок. Но она не отстранялась. Она поднесла ладони к его шее, заверяя его в том, что он может продолжить.

Его язык сжимался на её, и она попыталась сделать то же самое, вздыхая, когда их языки сплетались и отстранялись снова и снова. Её левая рука скользнула дальше, кончики пальцев проводили по основанию его шеи. Она склонила голову на бок. Поцелуй превратился в нечто большее, нечто более глубокое, нечто, вырвавшееся из-под контроля. Становилось тяжелее дышать. Её сердце молотилось в грудной клетке, как раненный напуганный зверь. Затем он зажал её нижнюю губу своими губами и ласково пососал её, посылая весь жар, припавший к её лицу, вниз к тем частям тела, которые не должны были пылать.

Она ухватилась за его плечи, выкарабкалась из-под него, пока не почувствовала, как упирается в подлокотник, и быстро завертела головой.

Раз. Клик.

– Прости, – прошептала она. – Я не…

Два. Клик.

Когти взбешённого зверя скребли воздух в сантиметрах от её рыжеватых локонов.

Три. Клик.

Она встретилась с его взглядом и не нашла в нём ничего необычного. Он отвернулся в сторону.

– Не надо извиняться, – произнёс он, вставая с дивана и поворачиваясь к ней своей неподвижной спиной. – Это я виноват.

***

Это был рай. Место, где солнце и луну никогда на закрывают облака, где погода всегда была приятной, где находился дом, в который можно было бы вернуться, неважно, как далеко ты ушёл. Вот оно, каково знать о её любви. О большем он бы и не осмелился попросить. Человек-пустой, жаждущий ничего. Это практически слишком много.

Но в этом и заключалась отвратительная особенность жизни человека:

Всегда хотелось больше.

========== Разговор ==========

Церемония выпуска уже была не за горами, и именно сейчас Орихиме начала ценить обеды, проведённые вместе с друзьями. Они напоминали ей о том времени, когда все они были первогодками и когда Рукию ещё не забрали обратно в Сообщество Душ, и о том, как быстро летело время, которое они проводили, болтая обо всём, что происходило в их жизнях, и смеясь над этим. Сейчас же они скатывались в задумчивую тишину, а их разговоры был приправлены планами на будущее.

– Я решила попытаться стать вице-капитаном, – говорила Рукия. – По личным причинам, раньше это сделать было трудновато, но… Думаю, я готова принять такую ответственность.

– Поздравляю! – ухмыльнулась Татсуки. – Мы тебя поддержим, даже если это означает, что мы не сможем частенько видеться. Только, пожалуйста, забери Ичиго с собой. Он будет тем ещё балластом со всем этим своим нытьём, и раз уж он не поступает в университет, то мне придётся что-то делать с этой жалкой задницей.

Орихиме не могла себе представить ноющего Ичиго. Он, скорее, относился, к угрюмо тихим парням, которые вполне могут нормально жить дальше, только чтобы заверить самих себя, что они нисколечки не расстроены. Она хихикнула, потому что этим они были схожи с Улькиоррой. Недавно прекратили вещание одно из его любимых телевизионных шоу, и после отрывистого упрёка «С рейтингом всё было в порядке. Глупое решение с точки зрения бизнеса» он провёл весь этот час вне квартиры.

– Ты сегодня необычно тихая, Химе, – заметила Чизуру. – Боишься, что снова разревёшься? Я бы предложила утешить тебя, но твой психопат сказал, что оторвёт мне руки, если я к тебе притронусь.

– Именно поэтому ты сидишь напротив? – Рукия засунула трубочку в упаковку с соком.

– Не волнуйся, он не серьёзно. Это он так проявляет свои дружеские чувства, – сказала Татсуки таким тоном, словно она сомневается в собственных словах, но надеется, что так оно и есть. – Рё, ребят, мы тут!

Странная у них был шайка. Практически половина могла видеть духов или же каким-то образом была связана с ними, а другая же купилась на все эти россказни о том, что Рукия – ученица по обмену, а парень Орихиме старше её и, по слухам, связан с мафией (работа в магазинчике Урахары только подтверждала догадки: это место было «очень сомнительным»). Девочки подошли к компании, Мичиру как раз была в самом разгаре успокаивания измождённой на вид Рё.

– Что это с ней? – спросила Рукия. Рё тяжело опустилась рядом.

– Моя тупая двоюродная сестра выходит замуж и теперь нам нервы треплет. Вы можете в это поверить? Ещё месяц назад эта женщина напилась в день Святого Валентина, потому что ей тридцать два и она до сих пор одна, а затем на следующей неделе она случайно встречает любовь всей своей жизни. Ну и кто так поступает?

– Кто-то бесится, – произнесла Чизуру, попивая чаёк, отчего Татсуки фыркнула.

– Ты говоришь про свою сестру-библиотекаршу? – ахнула Орихиме.

– Именно о ней.

– О! Улькиорра-кун так обрадуется, когда узнает об этом! – воскликнула она, заработав удивлённые взгляды от половины компании, которая хотя бы немного его знала. – Он часто ходит в библиотеку, – они понимающе кивнули, но всё равно представить, что он мог быть рад за кого-то, было тяжело.

– Раз уж мы заговорили об этом, – Махана поддалась вперёд с ехидной улыбочкой на лице, – как у вас дела с твоим взрослым парнем? Вы уже, ну знаешь… занимались этим?

– Занимались чем?

– Хватит, Махана. И у них всё иначе, – бранила её Татсуки.

– А? Ну что за скука смертная! Ему же где-то больше двадцати, да? Парни в таком возрасте очень похотливы.

До Орихиме начало доходить. Её глаза расширились, жар прилил к щекам, и она отчаянно замахала руками перед лицом.

– Нет, Улькиорра-кун совсем не такой! Он не станет делать чего-то, что мне не по душе.

– Но ты же хочешь заняться с ним сексом, да?

– Нет! – пискнула она, изображая руками крест. Почему они вообще её о таком спрашивают? Их максимум с Улькиоррой за три месяца отношений заключался в поцелуях, и поцелуи были приятными. Они ей нравились. Зачем заниматься чем-то другим?

– Значит, ты его не любишь? – нахмурилась Мичиру.

– Необязательно любить человека, чтобы спать с ним, – сказала Рё, снимая крышку со своего бэнто. – Не слышала о сексе по дружбе?