Текст книги "Омут (СИ)"

Автор книги: novel2002

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Доскакав по коридорам до закрытых дверей зала, он извлек из кармана мастер-ключ, который открывал почти все двери Клуба, и, прикусив язык от азарта, сунул его в скважину. Провернул и рывком распахнул дверь.

– Попался! – рявкнул Максим, заскакивая в темный зал.

– А? Что? – вскинулся почти голый Крайт, прижимающий такого же почти голого Антона к матам.

– Вот блин! Макси-им Алекса-андрович! – обижено протянул он. – Ну, вы нас и напугали. Так же заикой можно стать.

Максим грозно набычился, убийственно сузил глаза и начал угрожающе надвигаться на ошалевшую от его внезапного появления парочку, расположившуюся на матах. При его приближении Антон покраснел и стал быстро натягивать спущенные до колен штаны обратно на задницу, а Крайт, сообразив, что убийственный взор Максима предназначен именно ему, придерживая расстегнутый пояс и прикрываясь смятой футболкой, начал медленно отступать вглубь зала.

– Может и к лучшему, если б ты заикой стал, – прошипел Максим. – Меньше бы рот открывал и языком своим змеиным ворочал.

– А? Я? – откровенно удивился Крайт, но отступать, во избежание, не перестал. – А что я такое сказал уже?

– Ни что, а кому! – просветил его Максим, подбираясь крадущимся шагом. – Ты Дальскому растрындел про Тони? А? Признавайся!

– Да ничего я ему не говорил, – начал оправдываться Змей. – Вы же просили…

Он покосился на оставшегося за спиной у Максима Антона, озадаченного их перебранкой.

– И кстати! – притормозив, смело парировал он. – Раз не хотите, чтоб кто-то знал, чего тогда при Антохе об этом говорите?

– Потому что он, в отличие от тебя, самурай, – не прекращая красться, заявил Максим. – А потому держит слово и хранит тайны, даже если его пытать, а вот ты – нет!

– Так это… – Крайт нервно пожмакал обеими руками футболку, выискивая правильный ответ, и упустил штаны, отчего те сползли, и его отступающий шаг стал значительно короче.

– Дальский меня пытал… – нашелся он и воскликнул горестно: – Ой, как же он меня пытал! А я сказал ему всего лишь, что у Тони нелады с головой. И все!

Принял оскорбленный вид и добавил:

– Я сдержал слово!

– Дальский пытал? – усмехнулся всезнающий Максим.

Догнал Змея и навис над ним.

– Это не в его стиле, знаешь ли, – сообщил он и протянул лукаво: – Хотя я зна-аю, как бы он мог тебя пытать. Сосет он отлично. И член, и чужие пальцы.

– Что? – взревели ревниво у него за спиной. – Ты что, трахался с Дальским?

– Что? – выпучил глаза Крайт. – А вам-то откуда это знать?

Максим осекся и покраснел, пряча лицо в полутьме, а Антон, решительно натянул штаны чуть ли не на грудь, рванул к Крайту и схватил его за плечо.

– Признавайся, сволочь! – потребовал он. – Опять вернулся к своим фортелям?

А Максим смущенно кашлянул и спокойно заявил:

– Мне Тони сказал.

Антон в это время продолжал трясти Крайта.

– Я, значит, пашу с ура до ночи, чтобы ему айфон шестой подарить на день рождения! – рычал он в праведном гневе. – А он в это время со спонсором продолжает кувыркаться?

– А-а-а! – в истерике заорал Крайт на весь зал. – Да хватит меня в два рыла дрючить!..

Потом помрачнел, резко напрягся и сильным тычком в плечо оттолкнул своего разбушевавшегося Отелло.

– Ты! – рявкнул он в сторону отступившего, растерявшегося на миг Антона. – Ни с кем, кроме тебя, я не кувыркаюсь. Почему ты мне не веришь? Что это, блядь, за тупая ревность?

– А вы! – ткнул он сердитым пальцем в Максима. – Прекратите козлить и троллить! И портить жизнь Егору Максимовичу! Тогда мне не придется спасать его от ваших козней и выбалтывать чужие тайны.

– Ах, я, значит, козлю и жизнь ему порчу! – угрожающе понизив голос, произнес Максим и сложил руки на груди. – А ничего, что он у меня «Лайн групп» увел, и я кучу времени и денег потерял из-за его подставы?

Крайт сразу растерял свой гневный пыл и сильно призадумался.

– Так, подождите, – пробормотал он, глядя в пол и не обращая внимания на двух готовых растерзать его хищников. – С «Лайн групп» Дальский уже сто лет назад сошелся и на проект пригласил. Они тогда начали воду мутить и цену себе набивать. Говорили, что у них еще кто-то на очереди со своим проектом. Егор спорить не стал и обратился к другим подрядчикам, так эти, как узнали, сразу сами к нам прибежали и согласились строить.

– Мда? – озадачился Максим.

– Да! – кивнул Крайт. – Егор не настаивал на том, что «Соланс инкорпорейтед» должна работать именно с ними. Рассматривал и другие варианты, но они заверили его, что все будет тип-топ. Сказали, что отложат все остальные свои проекты и займутся нашими мельницами. Так что он не виноват, что «Лайн групп» вас кин…

Змей замер с открытым ртом, не закончив фразы.

– Э-э-э! По-го-ди-те-ка! – пробормотал он, сообразив кое-что еще.

Вскинул удивленные, счастливые глаза на Антона, который уже перестал злиться, наоборот, сильно расстроился из-за их спора.

– Ты хотел мне айфончик на днюху подарить? – радостно воскликнул Змей. – Шестой? Правда? Тоха, я тебя люблю!

И кинулся, спотыкаясь о штаны, к Антону. Повис у него на шее и стиснул в объятьях.

– Ну, не сердись! Ну, Тоха! Ну, я же только с тобой. Честно! – заворковал Крайт, прижавшись лбом к его лбу. – Это Максим специально завернул, чтобы нас рассорить. Неужели ты ему веришь?

Антон покраснел от стыда и раскаяния, заворчал что-то извинительное и тоже обнял его, а обескураженный новыми сведениями Максим проронил, не обращая уже внимания на вовсю милующуюся парочку:

– Не уводил, значит… Вот оно как…

Развернулся спиной к тискающимся парням и пошел к дверям.

– Раз все быстро выяснилось, я, так и быть, тебя прощаю, – не оборачиваясь, сказал он Крайту. – Совет вам да любовь. Дверь я на ключ закрою, чтобы вас никто не побеспокоил.

Вышел в коридор, запер дверь и с растерянным видом побрел в свои апартаменты.

– Так значит, Дальский был ни при чем. Просто все так странно совпало, – пробормотал Максим, вернувшись в кабинет.

Все еще находясь во власти смешанных чувств, добрался до бара и налил себе коньяк. Упал в кресло и задумался.

– Получается, что я с самого начала зря на него гнал. Черт! Зря раньше времени использовал свой главный козырь. И что теперь?

Он отхлебнул коньяк и рассеяно поводил пальцем по краю бокала.

– А теперь оказывается, что мудак на самом деле я, а не он. И сам же втравил себя в эту передрягу.

Вздохнул и устало потер переносицу.

– Теперь я даже оставшиеся сеансы отменить не могу. Не могу же я сказать Дальскому, что так, мол, и так! Извини, дорогой конкурент, ошибся! С кем не бывает! Ты ничего мне не сделал, а я все равно намеренно насрал тебе в душу… Да он меня никогда за такое не простит. Что бы там не говорил Станислав… Дальский пытать и мучить не будет. Нет-нет! Он пытать не будет, он на меня за такое дело просто киллера натравит, и все… Блядь, я же издевался над ним, пока он был беспомощен, и если он узнает – припомнит мне это сторицей. Вот че-ерт! Что же делать?

Расстроенный Максим заглотил остатки коньяка, отставил стакан и поднялся с кресла. Вышел из кабинета и побрел по коридорам. Добрался до одной из бесконечного ряда дверей и, не стучась, зашел в комнату, в которой все стены были отделаны панелями из черной кожи и красного дерева.

Станислав обернулся. Увидев Максима, опустил хлыст и слегка приподнял брови, обозначая молчаливое удивление. Перед ним стояла оббитая кожей высокая скамейка, за которую цеплялся пальцами голый парнишка, чья узкая спина была исполосована красными следами вдоль и поперек. Тот чуть приподнял светловолосую голову и оказался Кузькой – одним из Клубных сабов. Когда Мастер оставил его без внимания, Кузька боязливо повернул лицо в сторону двери, чтобы узнать, что могло отвлечь его.

– Брысь! – зло шикнул на него Максим, но Кузька не двинулся с места.

Станислав положил большую ладонь на его короткостриженую пшеничную макушку и потрепал влажные волосы.

– Молодец, – одобрил он поведение саба. – На сегодня твой урок закончен. Можешь идти.

Только после его разрешения Кузька отклеился от скамьи. Переломившись в тонкой талии, поцеловал с благодарностью руку Мастера и быстро выскользнул за двери, ловко просочившись мимо хмурого Максима.

– Вы же знаете, что нельзя вмешиваться в сессию, – пожурил того Станислав, когда за Кузькой закрылась дверь. – И тем более нельзя приказывать нижнему вместо Мастера.

– Манал я эти правила! – буркнул Максим.

– Что случилось?

Станислав положил хлыст на стол, где лежали ровным рядком остальные орудия его нелегкого труда, и вопросительно посмотрел на Максима.

– Я облажался! – вздохнул тот.

Станислав молчал, ожидая продолжения. Максим нервно передернул плечами, прошел к скамье, на которой до этого учил свои уроки Кузька, и уселся на нее.

– Я затеял это все – сеансы эти, – чтобы отомстить Дальскому за подставу, – признался он. – А сегодня я узнал, что он был не виноват в том, что случилось.

– И теперь ты чувствуешь себя виноватым.

Это даже не было вопросом. Станислав просто уточнял для себя суть проблемы.

Максим помялся, позаламывал пальцы и тряхнул головой, испортив укладку.

– Да! Я виноват перед ним, но не могу же я теперь пойти на попятную! Если я признаюсь… Если он узнает, что я хотел подсадить его на Тоньку, он пойдет на нас войной.

– И что ты хочешь от меня в связи с этим? – негромко спросил Станислав.

– Ты знаешь, – робко поглядел на него Максим.

– Нет! – отрезал Станислав.

Максим вскинулся в удивлении.

– Нет? Почему?

– В этот раз ты вел себя недостойно и не заслужил ни кнута, ни плети.

– Но… – начал возражать Максим.

– Если ты так хочешь получить наказание, я назначу его тебе, – строго прервал его возмущение Станислав. – Но это будет не то, что ты ожидаешь.

– К… кхм!.. Что же тогда?

У Максима даже в горле пересохло от испуга, и он вынужден был прокашляться.

– Ты пойдешь на следующий сеанс и будешь делать все так, как захочет Егор Максимович, – постановил Станислав. – Уступишь ему во всем и так искупишь перед ним свою вину.

– Нет! Я отказываюсь! – взмахнул рукой Максим, отметая его приказ.

– Тогда уходи и живи со своей виной. Или признайся ему. Другого наказания ты от меня не получишь.

Максим расстроено закусил губу и снова начал отчаянно заламывать пальцы.

– Я не могу принять твои условия. Понимаешь? Я не могу позволить ему делать все, что он захочет. Он первым делом потребует снять повязку, а я не могу допустить, чтобы он узнал, что Мастер – это я. Пойми, Станислав! Не могу!

– Хорошо, – согласился тот, выслушав его. – Тогда ты уступишь ему во всем, кроме этого. Все, кроме повязки.

Максим некрасиво скривил рот.

– Лучше б ты меня отстегал раз тридцать в два захода, чем это, – пробормотал он, опустив взгляд. – Ты не видел, как он ебется. Я боюсь давать ему полную свободу. Особенно после предыдущего сеанса. Он в отместку истреплет меня, как тузик грелку.

– Наказание должно быть действительно наказанием, – наставительно пояснил Станислав. – Если оно неприятно провинившемуся – это наказание. А к порке ты уже привык и находишь ее болезненной, но не более.

– Хорошо, – тоскливо согласился Максим. – Я сделаю, как ты скажешь.

– Иди! – отпустил его Станислав. – Ложись спать. До завтрашнего дня я запрещаю тебе думать обо всем этом.

Максим поднялся со скамьи. Подошел к Станиславу и точно, как Кузька десятью минутами ранее, склонился к его руке. Взял крупную ладонь и поцеловал костяшки.

– Спасибо за наказание, Мастер. Оно, как всегда, достойно моей провинности.

Сказав это, Максим покинул комнату и побрел в свою спальню. Быстро принял душ, пребывая в бездумном, как и приказывал ему Мастер, состоянии. Лег на кровать и свернулся калачиком под одеялом.

Не думать было тяжело и непривычно. Как он мог не думать о том, что предстоит сделать уже завтра? Как он мог не думать о том, что произойдет, когда Дальский доберется до него и Максим будет вынужден уступать ему во всем? Что тот может сделать с ним в отместку за прошлый сеанс? Конечно, плеть и цепи ему в руки никто не даст, но Дальский и голыми руками может сделать кучу гадостей. А Максиму придется терпеть все это молча, потому что тому есть не одна и не две, а целых три причины.

Во-первых, наказание, назначенное ему Станиславом. Максим сам попросил наказать его и теперь не мог ослушаться.

Во-вторых, он не мог раскрыть Дальскому правду, потому что стоит тому узнать, кто именно находится с ним в постели, он отшатнется от Максима с брезгливостью и гневом, желчно посмеется и уйдет, хлопнув дверью. В тот же день, не откладывая свою месть надолго, он начнет наступать на него по всем фронтам, отыгрываясь таким образом за поруганную гордость и униженное достоинство. И это станет началом большого всеобъемлющего пиздеца не только для Максима, но и для тех, кто доверил ему свои жизни.

Ну и в-третьих, после того, как Максим так некрасиво сорвался во время прошлого сеанса, он уже не мог подсунуть Дальскому Тони. На волне холодного, расчетливого, как и его хозяин, гнева Дальский мог намеренно причинить тому вред, а Максим ни за что, ни при каких обстоятельствах не позволил бы ему сделать Тони больно.

Выхода из сложившейся ситуации не наблюдалось, и Станислав был прав – тут действительно не о чем было думать. Поэтому приняв трудное, но необходимое решение, Максим покрутился, плотнее закутываясь в одеяло, и вскоре заснул крепким спокойным сном.

***

Егор читал разложенные перед ним документы. Рассеяно крутил между пальцев шариковую ручку и так же рассеяно улыбался.

– Егор Максимович, вы втюрились по самые уши.

– Что, прости? – тот поднял растерянные глаза и удивленно уставился на Крайта.

Змей печально вздохнул, взъерошил волосы и пояснил свое высказывание:

– Вы читаете одну и ту же страницу уже минут десять и, готов поклясться, не сдвинулись дальше первой строчки. Да еще и мило улыбаетесь при этом. Вы! Мило! Улыбаетесь! Какой ужас! Вы таки запали на Тони.

– Опять двадцать пять! – нахмурился Егор. – Ни на кого я не западал, Вань! Сколько можно объяснять. Я взрослый сознательный человек и сам решаю, когда мне надо «втюриться», а когда не стоит этого делать. И говорю тебе точно, сейчас я не «втюрился».

Так и не разобравшись толком, о чем шла речь в документе, Егор быстро подмахнул подпись на нем и еще парочке не менее содержательных бумажек, и протянул их Крайту.

– На!

До этого Змей глядел на него с некоторым беспокойством, теперь же он вытаращился на Егора с настоящим испугом.

– Егор Максимович, вы уже подписываете, не читая, хотя обычно даже пунктуацию исправляете. Вам срочно нужно что-то с этим делать.

– С чем с «этим»? – начал заводиться Егор. – Хватит нести всякую чушь! Со мной все в порядке! Я совершенно здоров и нормален… А документы я подписал, не читая, потому что решил довериться твоему профессионализму.

Глаза Крайта стали просто огромными, а его нижняя губа начала плаксиво подрагивать.

– О, господи! – запричитал он, нервно теребя бумажки. – Он «решил довериться моему профессионализму»! Что мне делать, а? Если вас упрячут в дурку, как я буду работать? На кого я буду работать? Что станет с компанией и со мной, если ее начнут дерибанить в ваше отсутствие?

– Прекрати! – рявкнул Егор, хлопнув по столу ладонью. – Никуда меня не упрячут, и тем более никто ничего не будет дерибанить. Что за истерика, Крайт? Ты что, переработал? Может, дать тебе недельку отпуска?

Крайт пару минут постонал, повсхлипывал. Скосив глаза, заметил, что Егор сердито на него смотрит и не спешит вестись на крокодильи слезы, но и бежать за доктором или вызывать охрану, чтобы Змея выволокли из кабинета, тоже не спешит.

Прокашлялся и спокойно спросил:

– Вы что, были у Тони? Даже после того, как я предупредил вас?

– Да, был, и что? – холодно произнес Егор.

– Вы совсем-совсем не смогли удержаться и поехали к нему, так?

– Н-ну да! – уже менее уверенно подтвердил Егор.

– У вас зависимость! – поставил диагноз Крайт.

– Нет у меня никакой зависимости.

– Есть! Я же вижу. Так! Надо поехать к Максиму и потребовать, чтобы он прекратил все это…

– Никуда ты не поедешь! – отрезал Егор. – И тем более не будешь разговаривать обо мне с Мальцевым.

– А что мне тогда делать? – воскликнул Крайт. – Вы же… Не вы теперь!

– Почему не я? – поинтересовался Егор. – Присмотрись внимательнее. Ничего не изменилось. И никакой зависимости у меня нет. Осталось два сеанса и все – я выиграл пари, и я свободен.

– А вы уже думали, что вы будете делать после того, как сеансы закончатся? – спросил Крайт.

– Я… – Егор осекся и задумался. – Я обещал Тони, что освобожу его от влияния Максима, и я это сделаю. Да, он мне понравился, и я хотел бы узнать его поближе. И я имею в виду не только секс. Хотелось бы, чтобы он излечился от своей болезни, ведь тогда Тони смог бы сам решать – общаться со мной дальше или нет. Конечно, мне будет досадно, если он откажет, но я смирюсь с его решением. Но для того, чтобы узнать его мнение и помочь ему, мне надо прежде всего вытащить Тони из Клуба.

Крайт смотрел на него с грустью.

– Егор Максимович, поверьте мне, Тони не надо спасать. Более того, он никогда не уйдет из Клуба, потому что это для него просто опасно. Вы что, думаете, Максим не пробовал лечить его? Но Тони все равно каждый раз срывался. Даже если вы заберете его себе, пока вы будете на работе, он выйдет из квартиры и пойдет искать, с кем бы перепихнуться. И вы будете каждый вечер подбирать его в каком-нибудь новом месте, затраханного до изнеможения… В лучшем случае только затраханного… Если же вы запрете его в квартире и поставите решетки на окна, он быстро сойдет с ума от одиночества. Если оставите охрану, Тони трахнется со всеми по очереди и скопом. Никто еще не смог устоять, если ему сильно приспичит. И каждого из них он будет любить и целовать так же самозабвенно, как и вас. Причем не остановится даже тогда, когда вы застукаете его и трахающих его во все щели охранников на месте преступления. Очень скоро вы не вынесете этого зрелища и уже через пару месяцев сами вернете его в Клуб, где он сможет проделывать все то же самое, но под жестким контролем Максима…

– Я сам могу трахать его! – разозлился Егор. – Столько, сколько надо!

Крайт фыркнул.

– Извините, Егор Максимович, вы, конечно, в постели зверь, но у Тони бывает за ночь по два-три клиента. С каждым из них сеанс длится по несколько часов. Плюс он еще нередко трахается с сотрудниками. Вас одного надолго не хватит, каким бы секс-гигантом вы ни были. Но вы возненавидите и его, и себя еще раньше, потому что, как бы вы его не трахали, он все равно будет смотреть в сторону других мужчин из-за постоянной неудовлетворенности. А вы к тому времени уже полностью забьете на свой бизнес, потому что вашей основной работой станет тупой механический трах.

Егор резко встал и, отвернувшись к окну, стал напряжено глядеть вдаль. Скрестил руки на груди и крепко вцепился пальцами в рукава.

– Значит, ты считаешь, что другого выхода нет? – не оборачиваясь, спросил он. – Считаешь, что подкладывая Тони под клиентов, Максим делает благое дело?

– Ничего другого ему не остается, – тихо ответил Крайт. – Каждый из клиентов получает от силы пару сеансов в месяц. Все они проверенные, здоровые люди без склонности к садизму, поэтому каждый из них с нетерпением ждет своей очереди, чтобы не только самому хорошенько оторваться и побалдеть, но и доставить удовольствие Тони. И вам, если вы несмотря ни на что хотите и дальше ходить к нему, стоит перейти на такой же график свиданий.

Егор поиграл злыми желваками, сделал бесстрастное лицо и вернулся в кресло. Серьезный Крайт все еще неподвижно стоял у стола и внимательно смотрел на него.

Тот, конечно, дело говорил, и стоило к нему прислушаться, но как только Егор представил, что ему придется ждать целых две недели для того, чтобы снова почувствовать прикосновения Мастера, его губы тут же сами вытягивались в упрямую ровную линию, брови съезжались к переносице, а взгляд становился ледяным. Бесстрастность не держалась. Сползала с лица, обнажая гнев. Егору с каждым днем становилось все труднее контролировать себя.

– Вот видите, – пробормотал Крайт, наблюдая, как тот борется с собой. – Вы уже злитесь, хотя я всего лишь предлагаю вам уменьшить количество встреч и не настаиваю на своем предложении. Вы стали зависимы от его любви.

– Нет, – глухо проронил Егор, отводя взгляд.

– Да, – возразил Крайт и пробубнил сердито под нос: – Чтоб вас, Максим Александрович.

Пару минут Егор в полном молчании обдумывал его слова, а затем сказал рассудительно:

– Не будем сейчас загадывать наперед. Все может еще сто раз измениться. У меня осталось два назначенных сеанса. Я пройду их. И все. А там посмотрим. Надо решать проблемы по мере их поступления.

Крайт расстроено грыз губы.

– Тогда готовьтесь к тому, что после окончания этого договора за каждый новый сеанс вам придется платить столько, сколько потребует Максим, и тем, чем он потребует, – обронил он и, не дождавшись комментариев, уполз к себе в приемную.

Егор проводил его взглядом и, отложив все дела, вернулся к разглядыванию мрачного осеннего пейзажа за окном. Работать он не мог – безрадостные размышления не давали сосредоточиться. По внутреннему телефону кто-то звонил несколько раз, но уже на третьем звонке Егор снял трубку и положил ее на стол рядом с аппаратом. Если бы было что-то срочное, Крайт сказал бы, а всех остальных он не хотел ни видеть, ни слышать.

Долгие рабочие часы он решал очень важную дилемму – стоит ли ему вечером ехать на сеанс или нет. Прекрасно понимал всю безрассудность этого визита, но не мог противиться своему желанию. Чем ближе было время сеанса, тем сильнее оно становилось. Егор ожидал, что Максим выполнит его требование, и уже предвкушал, что сможет наконец-то сам прикоснуться к Мастеру. Сможет обвести ладонями, отметить поцелуями его тело. Приласкать его член и услышать сладкие сдавленные вздохи.

Нетерпение жгло кислотой пищевод не хуже желудочного сока. Предвкушение сжимало сердце в своих приторных пальцах. Егору было одновременно и страшно от осознания такой очевидной зависимости, и млосно от понимания, что всего через пару часов он сможет сжать Тони в объятьях. Быть рядом с ним. Пусть всего лишь несколько часов, но быть рядом.

После обеда он окончательно понял, что альтернативы у него на самом деле нет. Он пойдет на сеанс, как бы потом не сложились обстоятельства, потому что этого требовало не только раззадоренное ласками Мастера тело, но и душа, желавшая его сердитой нежности.

Приняв это решение, Егор смог облегченно вздохнуть, расправить плечи, упорядочить мысли и взяться с новыми силами за работу.

Вечером Крайт заглянул в кабинет перед уходом и увидел, что Егор все еще работает. Замер, с горечью разглядывая его усталое лицо. Тот поднял голову, когда почувствовал на себе его взгляд.

– Уже уходишь?

– Да, – кивнул Крайт. – Если вы не против.

Егор слабо махнул пальцами, отпуская его, и вернулся к чтению.

– Иди. Змеелов, наверно, уже ждет тебя дома.

– Егор Максимович, – позвал Крайт.

Тот снова глянул на него.

– Да, Ваня?

– Что вы решили насчет Тони?

– Я решил, что пойду на сеанс, – честно ответил Егор.

– Ясно, – вздохнул Крайт. – Ну, тогда… удачи вам.

– Спасибо, Вань.

Крайт вздохнул и бесшумно прикрыл за собой дверь, оставив Егора одного.

Прочитав еще пару страниц нового контракта, тот потер тяжелые веки. Позвонил в ресторан и заказал ужин с доставкой. Наскоро, без особого аппетита перекусил прямо в кабинете. Еще немного поработал, а затем, собравшись с мыслями и чувствами, поехал в Клуб.

Пока Егор садился в машину, сомнения еще одолевали его, но чем ближе он подъезжал к намеченной цели, тем меньше оставалось в нем этих напуганных, жалких в своей трусости мыслей. И чем ближе становилось время свидания, тем активнее и азартнее вело себя предвкушение. Скользило холодной змеей за грудиной. Царапало ребра острыми клычками. Щекотало ядовитым языком легкие.

Оставив машину на стоянке, Егор вошел в здание Клуба и прошел прямиком к комнате Тони.

– Добрый вечер, Станислав, – поздоровался он с порога.

– Добрый, – кивнул тот и взял со стола широкий кожаный ремень.

Егор прикрыл за собой дверь и с интересом присмотрелся.

– Что это?

Станислав демонстративно развернул ремень, и тот превратился в какую-то сложную конструкцию, состоящую из тонких кожаных полосок.

– Максим Александрович передал нам ваше пожелание, и мы выполняем его. Это ваша маска на сегодняшний сеанс.

– Значит, я все еще не смогу увидеть работу Мастера? – огорченно спросил Егор.

– Простите, но это было его условие для ваших сеансов.

– Да, но если мои руки будут свободны, что помешает мне ее снять?

Станислав повернул маску и Егор увидел несколько замочков на концах ремешков.

– Когда маска будет надета на вас, а все замки застегнуты, вы не сможете снять ее без посторонней помощи. Зато вы сможете прикасаться к Мастеру, как и хотели. Сможете делать с ним все, что пожелаете. Увидите, это будет интересный для вас опыт. Тактильные ощущения при отсутствии зрения покажутся очень-очень сильными.

Егор поморщился.

– Пока что я точно вижу, что буду выглядеть как придурок в этой сбруе.

Станислав едва заметно пожал плечами.

– Никто вас не увидит в этой маске, кроме меня и Мастера. К тому же эта конструкция была разработана специально под заказ для нашего Клуба и выглядит очень эстетично.

Егор взял маску в руки. Покрутил ее, неуверенно потеребил ремешки и вздохнул.

– Все это попахивает садо-мазо, но так тому и быть. Раз Мастер требует, чтобы я был слеп, я смирюсь с его пожеланием.

Егор разделся, аккуратно сложил вещи и опустился на кровать. Станислав сел рядом с ним и взял маску.

– Повернитесь, пожалуйста, ко мне спиной, – попросил он.

Егор развернулся, и через минуту его глаза накрыла мягкая черная кожа. На затылке звякнул замочек. Чуть позже шеи коснулась змейка-ремешок. Егор вздрогнул от прикосновения прохладной кожи к кадыку и слегка отпрянул.

– Оно крепится на шею? – настороженно спросил он.

– Да. Два тонких ремешка тянуться от маски к ошейнику. Так вы точно ее не снимете.

– Не понимаю, зачем такие сложности. Мне не хотелось бы надевать ошейник…

– Если вам неудобно и вы отказываетесь от маски, мы можем вернуться к старому варианту. Я снова свяжу вам руки и использую шарф.

Егор размял шею и решительно покачал головой.

– Нет. Если в ней я смогу касаться Мастера, я надену ее.

Он инстинктивно задержал дыхание, когда Станислав обернул шею почти неощутимым мягким куском кожи и замкнул его в кольцо одним щелчком замка.

– Удобно? – спросил тот.

Егор легко просунул палец под ошейник, потер кожу под ним и кивнул.

– Да.

– Тогда ложитесь. Или, если хотите, можете остаться сидеть.

Чувствуя себя по-дурацки и радуясь, что Станислав не видит смятение в его глазах, Егор нащупал подушку, подтянулся к ней ближе и осторожно сел, опираясь спиной на изголовье кровати.

– Желаю приятно провести время, – напутствовал его Станислав и вышел, закрыв дверь.

Оставшись в одиночестве, Егор начал с осторожным любопытством щупать все до чего мог дотянуться. Потрогал прохладный кованый орнамент в изголовье, погладил теплое и скользкое лакированное дерево. Поцарапал ногтями мягкую шуршащую простыню, а затем переключил свой интерес на маску. Тщательно прощупал ее и понял, что, как и сказал Станислав, снять ее без посторонней помощи не представлялось возможным.

– Надеюсь, в этот раз обойдется без плетей, – пробормотал Егор.

Зашелестела открывающаяся дверь, и он настороженно замер. В комнату кто-то вошел и тихо прикрыл дверь за собой.

– Добрый вечер… – неуверенно произнес Егор.

Его руки дрогнули в инстинктивном желании прикрыть обнаженное тело, но он вовремя одернул себя. Непонятно откуда взялось смущение, ведь Мастер давно уже успел рассмотреть все, что можно и нельзя. И не только рассмотреть.

– Прости, что встречаю, сидя на кровати, – усмехнулся Егор, желая скрыть за улыбкой неловкость. – С завязанными глазами я несколько дезориентирован.

Он похлопал ладонью по простыне рядом с собой.

– Присоединишься?

У двери тихо вздохнули. Послышались робкие шаги, и кровать рядом с Егором бесшумно прогнулась. Тот сразу же скользнул пытливой ладонью в сторону Мастера и нащупал плотную махровую ткань. Ухватился за нее крепко – так, чтобы тот не смог ускользнуть, и, обретя таким способом хоть какой-то стабильный ориентир, задействовал вторую, не менее любопытную руку.

Та осторожно потянулась вперед и тоже наткнулась на халат. Распахнула его и почти сразу встретилась с гладким твердым телом. Егор чуть ногти в ход не пустил, так ему захотелось впиться в эту твердую мякоть и нащупаться ею вдоволь, но он придержал свои хищные инстинкты и вместо этого настойчиво скользнул ладонью дальше в теплую махровую глубину. Пробежал быстрыми, ставшими очень чуткими пальцами по груди и, нащупав сосок, легонько сжал его.

Мастер вздрогнул под его рукой и тихо вздохнул, а Егор расплылся в довольной улыбке. Сосок затвердел и заострился от возбуждения, и тот понадеялся, что скоро добьется точно такой же быстрой реакции и от члена Антонио.

– Ты такой… крепкий, – восхищенно пробормотал он. – Никогда бы не подумал, что у тебя такое спортивное тело. Когда ты одет, это совсем незаметно.

Ладонь скользнула вверх. Огладила твердые ключицы и колыхнувшееся от глотка воздуха горло. Прилегла, будто немного утомившись, на щеку. Егор поднял и вторую руку, желая пощупать лицо Мастера, как это сделал бы слепой человек, но ему не дали довести дело до конца. Чужие руки поймали его пальцы, когда те почти дошли до скул, сжали и мягко отстранили их в стороны, заканчивая это быстрое ознакомление.

– Тебе неприятно, когда я глажу твое лицо? – стараясь скрыть разочарование, спросил Егор. – Ладно. Раз тебе не нравится, я не буду настаивать.

Его настырные руки высвободились из хватки Мастера и вернулись к халату. Уже вполне освоившись с ним, нырнули и властно огладили бока, отчего те стали двигаться чуть быстрее вслед за участившимся дыханием.

Егор медлил. Не видел, что делает, и с непривычки не знал, с чего начать. А нетерпение уже жадно вцепилось в его ребра и стало радостно обгладывать их. Пережевывая, подсказывало невнятно, что хотело бы быстрее освободить Мастера от одежды и насладиться им, но Егор все не мог оторваться. Почему-то торопился – гладил хаотично то тут, то там. Так, будто боялся не успеть натрогаться, прежде чем у него отнимут эту возможность.

Вынырнув из халата, руки затеребили пояс. Справившись с ним, приспустили плотную ткань с плеч и медленно огладили ладонями все обнаженные изгибы. Мастер не двигался, превратившись в статую, и лишь дыхание выдавало, что манипуляции Егора не проходят для него бесследно. На ощупь у него оказались просто каменные бицепсы. Касаться их было очень приятно. Пальцы Егора с радостью трогали все, что успевали найти, тщательно запоминали свои ощущения.