Текст книги "Омут (СИ)"

Автор книги: novel2002

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

– Не стоит. Буду рад, если вам понравится наш город.

Потом он почти полчаса рассказывал Зойнеру про местные достопримечательности, объясняя, какие из них стоит посмотреть и почему. На прощание искренне расположенный к нему австрияк кивнул Егору с доброжелательной улыбкой:

– Я с нетерпением буду ждать вашего звонка.

– Я сообщу, когда все будет решено. До встречи, герр Зойнер! – с не менее располагающей улыбкой попрощался Егор.

Когда новый деловой партнер и его секретарь укатили в свою гостиницу, Егор, спохватившись, глянул на часы. Оказалось, что час уже поздний, и он совершенно не успевает поужинать перед сеансом с Мастером. Сначала Егор хотел позвонить и отменить сеанс, потому что чувствовал сильную усталость и не менее сильный голод, но уже набирая номер Станислава, решил, что все же поедет к Антонио и перекусит после сеанса в ресторане Клуба.

Предвкушение грызло его не хуже голода и так же требовательно настаивало на удовлетворении своих нужд. Пока Егор общался с Зойнером, воспоминания о Мастере не беспокоили его, скромно отступив на второй план, но стоило ему после кофе-брейка вытереть руки шелковым платком, как его пальцы, поглаживающие тонкую ткань, сразу вспомнили то незабываемое ощущение, которое дарила гладкая кожа Мастера. Егор даже коснулся платком губ, припоминая, таким ли было это ощущение, когда он целовал шею Мастера, или ему так только показалось. Прикрыл глаза и медленно провел мягкой тканью по нижней губе. Очень похоже. Но кожа Антонио была к тому же еще и влажной, теплой, пахнущей ментолом и мятой. Вкусной, как подсказывал тот первобытный голод, который был в разы сильнее обычного – того, что легко можно было удовлетворить хорошей едой.

Егор успел приехать в Клуб четко к назначенному времени и сразу, как только попал внутрь, не задерживаясь, направился по уже знакомому ему маршруту к комнате Тони.

Станислав встретил его на пороге. Окинул внимательным взглядом и отступил в сторону, пропуская Егора.

Сначала, еще находясь в коридоре, тот услышал легкую романтическую музыку, тихо наигрывающую свою ненавязчивую мелодию где-то в глубине помещения, а затем остановился в удивлении на пороге, когда увидел, что комната освещена, но не обычным рассеянным искусственным светом, а сотней свечей, расставленных на всех горизонтальных поверхностях.

Маленькие теплые огоньки усеивали весь пол, плясали над столом, тумбочкой и даже шкафом. Лишь небольшое пространство перед дверью, стулом и кроватью было свободно от них, что позволяло осторожно пройти вглубь комнаты вдоль строя этих огненных стражей.

– Это что-то новенькое, – проронил застывший при входе Егор, обернувшись к Станиславу.

– Максим Александрович сказал – вам есть что отметить, поэтому Мастер решил устроить для вас своего рода праздничный вечер.

– Музыка, свечи, – Егор присмотрелся к тумбочке у кровати и хмыкнул, – Даже шампанское. Чем не романтическое свидание. Похоже, моя просьба сделать этот сеанс расслабляющим была воспринята всерьез.

– Любой каприз клиента должен быть исполнен, – произнес Станислав. – Мастер постарается подарить вам массу впечатлений и позволить отдохнуть от напряженных будней.

После этих слов Егор, уже не раздумывая, прошел к кровати и остановился перед ней.

– Мне раздеться? – спросил он.

– Да, пожалуйста, – кивнул Станислав. – Условия вашего участия в сеансе не изменились.

– Вы снова привяжете меня и завяжете глаза? – слегка расстроившись, уточнил Егор.

– Да, таковы были условия Мастера.

– Тогда зачем все это, если я все равно не смогу видеть?

Егор махнул рукой на свечи и те испугано затрепетали.

– Вы не будете видеть, но вы будете ощущать запах горящих свечей, слышать музыку и то, как потрескивает фитиль; будете чувствовать тепло, которое они дают. Человеческий мозг устроен так, что он сам дорисует в воображении недостающие детали, так что вам не о чем беспокоиться. Поверьте, картина сразу же встанет у вас перед глазами, как только вы расслабитесь и прислушаетесь к своим чувствам.

– Рад, что вы считаете мое воображение настолько хорошим, – заметил Егор.

Он в последний раз обвел взглядом комнату и начал раздеваться. Как обычно, аккуратно сложил вещи на стул, повесил на спинку рубашку и пиджак, и лег на кровать. Поднял руки вверх.

– Я готов!

Станислав сел рядом с ним. Тщательно привязал руки Егора к изголовью кровати и достал повязку для глаз.

– Скажите, Егор Максимович, у вас бывает аллергия на что-либо? – спросил он.

Егор задумался, потом покачал головой.

– Нет. Я не аллергик.

– Хорошо.

– К чему был этот вопрос? – поинтересовался Егор.

– Это необходимо для сеанса. Не волнуйтесь. Это всего лишь стандартный вопрос к клиентам, которые хотят попробовать нестандартные процедуры.

– Раз вы так говорите…

Егор пожал плечами ровно настолько, насколько ему позволили это сделать путы.

Станислав склонился и осторожно обернул голову Егора черной тканью. Завязал ее на затылке и отстранился.

– Приятного вам вечера! – сказал он.

– Спасибо! – кивнул Егор в темноту. – Надеюсь, он действительно будет приятным.

Станислав ушел, закрыв за собой дверь, и Егору не оставалось ничего другого, как слушать тихую успокаивающую музыку, вдыхать аромат свечей и лениво размышлять над тем, что же Мастер устроит ему на этот раз.

В животе чуть-чуть тянуло от голода, а под ложечкой довольно неприятно сосало от волнения.

С голодом Егор кое-как справился – успел перехватить по дороге хот-дог и очередную порцию кофе, хотя этого, конечно, было слишком мало для того, чтобы почувствовать себя сытым. Он даже усмехнулся, когда вспомнил, какими глазами смотрела на него молодая полненькая продавщица, когда, почти под закрытие, к ее киоску подкатило представительное авто, оттуда вышел хорошо одетый бизнесмен и потребовал у нее хот-дог и стаканчик самого хорошего кофе. Раньше Егор предпочел бы голодать, но ни в коем случае не есть уличную еду, но этим вечером он слишком сильно спешил, а этот особенный киоск когда-то показал ему Крайт во время одной из их совместных поездок в Клуб и сказал, что здесь – в этой неприметной будочке – продают самые лучшие хот-доги в городе. Его студенческому нюху можно было верить, и Егор решил рискнуть, ведь одна-единственная булочка и одна-единственная сосиска не могли убить его, но зато помогли бы продержаться до очень позднего ужина. Крайт не обманул. Булочка была горячей и свежей, как будто только выскользнула из печи, а сосиска содержала больше мяса, чем можно было бы от нее ожидать, и, дожевывая хот-дог, Егор в очередной раз подумал, что из-за Мастера Антонио, пусть тот лишь косвенно был замешан в спешке, он в очередной раз делал вещи, которые никогда не делал раньше, и даже получал от них какое-то простое незамысловатое удовольствие.

Справиться с волнением оказалось намного сложнее. Как Егор ни старался, он не мог заставить его угомониться. Наоборот, волнение усиливалось с каждой минутой, проведенной в одиночестве. Шумело в голове, и пересушивало губы. Егор нервно облизывался и с нарастающим нетерпением ждал появления Мастера.

К счастью, тот не заставил себя долго ждать. Вскоре после ухода Станислава дверь тихо отворилась, и послышались легкие осторожные шаги. Что-то тяжелое, задребезжав металлом и стеклом, опустилось на столик рядом с кроватью, и когда эта звонкая суета прекратилась, Егор услышал тихое шуршание снимаемого халата.

– Добрый вечер! – улыбнулся он. – Надеюсь, Максим меня не обманул, и этот праздник действительно окажется… праздником.

Мастер присел рядом с ним на кровать и нежно провел ладонью по груди Егора, как будто приветствуя его. Задержал пальцы на том месте, где сам же в прошлый раз сбрил волосы, и легонько поскреб кожу ноготками.

– Да-да! – усмешка Егора стала язвительной. – Я уже почти привык к своему безволосом телу.

Ответом ему был невнятный хмык и ладонь Мастера, нежно треплющая его щеку.

Тот начал сеанс, как обычно, с легкого массажа, но в этот раз почти не разминал Егора, а просто гладил его, обводил пальцами все изгибы усталых мышц. От этих прикосновений на коже оставалось приятное тепло, которое не исчезало сразу, а еще несколько секунд согревало и успокаивало каждую клеточку тела. Когда Мастер таким образом промассировал Егора с головы до пят и при этом уже предсказуемо обошел стороной член, тот заметил с ироничной ухмылкой.

– А где же мой жаркий приветственный поцелуй? Я, знаешь ли, уже привык к нему. Или мне надо возмущаться погромче, чтобы получить то, что я хочу?

Послышался тихий вздох, и сразу за ним вес сильного тела придавил Егора к кровати. Мастер оседлал его, как обычно, не давая слишком сильно ерзать. Наклонился к столику и звонко звякнул по стеклу чем-то металлическим. Через пару мгновений Егор ощутил на своих губах теплое, почему-то пахнущее медом дыхание. Не успел он удивиться, как к губам осторожно прижались губы Мастера. Тот не спешил облизывать его всего изнутри и снаружи, вообще не предпринимал решительных действий. Он просто сидел, прижавшись ртом к губам Егора, и тот рискнул – на пробу сам мягко обхватил его нижнюю губу, лизнул ее языком и тут же в удивлении отстранился. Облизался и прочувствовал насыщенную сладость. Вдумчиво погонял ее во рту, озадаченно сморщил лоб и вынес свой вердикт:

– Мед!..

Довольный своей догадкой Егор усмехнулся и произнес вкрадчиво:

– Ты решил наградить меня медовым поцелуем?

Над столом звякнуло. Губ коснулся прохладный, гладкий металл. Чуть надавил и скользнул в сторону, размазывая, оставляя за собой новую порцию ароматного меда. Егор широко улыбнулся, ощущая, как тот смазывает его зубы и десны, и представил, как провокационно, должно быть, выглядит со стороны с вульгарно блестящим ртом. Не успел он провести языком, чтобы собрать вязкую массу, как его рот накрыли соблазненные этим блеском губы.

Мастер стал нежными, частыми, жутко распаляющими прикосновениями собирать густой нектар. Язык лакал с нажимом, заставляя Егора раскрыть губы шире. Пользуясь этим, проникал в него чуть глубже, чтобы и там – с твердого неба – жадно собрать все, что еще не успело попасть в горло.

Мастер на секунду отстранился и задыхающийся Егор выдохнул:

– Так нечестно! Я тоже заслужил свою порцию.

Отзвучал новый тихий звон стекла, соприкасающегося с металлом, и Мастер опять поцеловал его. Вернее, не поцеловал – просто прижался губами. Предоставил Егору возможность действовать на свое усмотрение, чем тот, конечно же, не преминул воспользоваться. Жадно прихватил подвернувшуюся под язык, скользкую от меда губу, чуть сжал зубами, не давая выскользнуть, и слегка оттянул ее. Лизнул чужой рот изнутри, повторяя действия Мастера, нырнул в его приятное мокрое тепло и встретился там со сладким и твердым языком. С тихим стоном принялся обсасывать его, как ароматный медовый пряник.

Когда в легких закончился очередной запас воздуха, Мастер аккуратно отстранился. Позвенел чем-то и успокаивающе положил ладонь Егору на грудь. Тот затих, предвкушая новые чувственные странности, и те не замедлили появиться.

Вязкая теплая струя коснулась первыми каплями ямки между ключицами. Заполнила ее и тонким щекочущим ручьем побежала вниз – по груди и животу – к впадине пупка. Прежде чем иссякнуть, заполнила ее до краев своей вязкостью, даруя Егору чудное томящее ощущение. Тот непроизвольно поежился, поджал живот, и жидкость, всколыхнувшись, расплескалась теплом по окружающей впадину коже. Вот-вот должна была побежать по бокам до самой простыни, но быстрый юркий язык тут же поспешил поймать ее. Успел подхватить теплые капли в самом начале их пути и быстро очертил кончиком образовавшееся озерцо, возвращая его в прежние границы. Мастер придавил бедра Егора к постели и принялся аккуратно облизывать его пупок. Погружал язык в медовую глубину чувствительной к ласкам ямки. Посасывать губами ее края, постепенно осушая этот сладкий водоем. А когда он осушил все до дна, ненасытный язык пополз неторопливо вверх в поисках истока наполнившей его реки. Азартно забирался все выше и выше, словно трудолюбивая скупая пчелка, не пропускающая ни одного цветка, пока не добрался до сладкого источника над ключицами. Егор судорожно дернул кадыком, ожидая новой ласковой атаки, и на подушку по коже потекла быстрая капля-беглянка. Мастер довольно, по-животному, заурчал и начал методично вылизывать шею. Провел языком поперек нее, поймав убегающий мед, и долго со вкусом смаковал кожу над кадыком, осторожно прихватывая ее губами.

– Все это напоминает «Девять с половиной недель»! – прошептал Егор, когда Мастер вылизал его начисто и потерся носом за ухом.

Его одобрительно потрепали по щеке, придержали ладонью лицо, чтобы Егор не крутился, и одарили очередным соприкосновением губ. В это раз язык Мастер настойчиво протолкнул ему в рот новое блюдо их гастрономического сеанса.

– Клубника! – пожевав, догадался Егор и сразу получил следующую порцию ягоды как приз за быструю догадку.

– А это уже малина, – оценил Егор душистый сочный вкус и спросил с легкой издевкой: – А мяса у тебя там, случайно, нет? Я все-таки мужчина, и хорошо приготовленное вкусное мясо возбуждает меня намного сильнее, чем сладкое и фрукты.

Мастер затих. Должно быть, раздумывал над его вопросом или придумывал, как наказать словоохотливого шутника. На столе сердито грюкнула какая-то крышка, а на губы Егора легли тяжелые пальцы. Надавили слегка, будто запирая их и давая тем самым понять, чтобы Егор поменьше трындел, но тот не дал себя заткнуть – наоборот, с интересом принюхался и восторженно, но слегка невнятно пробормотал сквозь эту преграду:

– Мя-со!

Твердые рассерженные пальцы на пару мгновений пропали, как будто не желая больше иметь дела с таким упрямым болтуном, но тут же вернулись с подкреплением и протолкнули ему в рот плотный, волокнистый, чуть обжаренный ароматный кусочек мяса, вымоченного в каком-то соусе. Егор ненадолго замолчал, довольно пожевал, смакуя каждый вкусовой нюанс предложенного ему блюда, глотнул и осклабился.

– Другое дело! – одобрил он и потребовал: – Еще!

Мастер вздохнул и терпеливо скормил ему еще дюжину кусков мягкой, тающей во рту говядины, добавил немного хлебной мякоти, и к концу этой своеобразной трапезы Егор был уже окончательно сыт и откровенно разморен такой ласковой кормежкой. Он даже и не думал сопротивляться, когда приоткрытый сытый рот одарили каким-то уж очень настойчивым поцелуем, и вместе с ним на язык упали первые капли терпко-сладкого шампанского. За пару секунд напиток еще не успел нагреться и, попадая в рот, щекотал небо целыми сонмами прохладных колючих пузырьков. Егор сглотнул, смачивая горло, но когда шампанское иссякло, не дал Мастеру отстраниться. Потянулся вверх, легонько прихватил его губу и подарил долгий благодарственный поцелуй. Тому стоило немалых трудов вырваться из этого плена, чтобы через мгновение вернуться с новой порцией вкусной игривой жидкости.

– Действительно праздничный ужин! – вздохнул Егор, когда выпил таким чувственным способом почти целый бокал шампанского и немного захмелел то ли от алкоголя, то ли от поцелуев. – Я, конечно, не берусь назвать марку и год, но напиток показался мне весьма достойным.

На это утверждение Мастер снисходительно хмыкнул и загремел посудой.

– Десерт? – уже предчувствуя нечто интересное, осведомился Егор.

На затылок легла твердая ладонь, а одинокий палец медленно и вдумчиво провел по губам, будто решая, давать им волю или нет. Затем Мастер приподнял голову Егора, аккуратно придерживая ее под затылком, тот потянулся вперед и неожиданно наткнулся носом на горячую кожу, о которой вспоминал совсем недавно. Недолго думая, приложился губами и с удивлением обнаружил под ней твердые пластинки ребер. Его осторожно направили чуть в сторону от найденного места, и, когда на пути возникло препятствие, Егор с готовностью обхватил то, что прямо само просилось ему в рот. Сначала распробовал какой-то воздушный крем со слабым запахом ванили, а под ним с восхищением обнаружил напряженно торчащий сосок. Растерявшись лишь на миг, высунул язык и стал усердно лизать твердую бусину, радуясь, что ему предоставили хоть какую-то возможность самому прикоснуться к неуловимому партнеру. Он чуть покусывал ее и легонько посасывал. Над его макушкой почти сразу зазвучали рваные вздохи. По телу Мастера эхом прошлась сильная дрожь, а Егор, как обычно, пожалел, что у него связаны руки. Очень уж хотелось сделать приятное этому странному, непредсказуемому человеку, у которого была такая богатая фантазия. В благодарность за этот вечер хотелось доставить ему не меньшее, а то и большее удовольствие.

– Я хочу взять тебя в рот, – хриплым шепотом произнес он, стоило Мастеру отстраниться. – Позволь мне хотя бы таким способом отблагодарить тебя, раз уж ты не хочешь, чтобы я трогал тебя руками.

Новый прерывистый, ошеломленный вздох был ему наградой, и Егор затаил дыхание. Мастер приподнялся с его бедер, давая возможность размять затекшие ноги и согнуть их в коленях для лучшего упора.

– Давай! – прошептал Егор. – Я готов.

Твердая рука придержала его за подбородок, а по губам скользнула тугая, влажная головка напряженного члена. Егор никогда и ни с чем не спутал бы это ощущение. Он задорно улыбнулся и аккуратно, стараясь не зацепить зубами, взял ее в рот. Приласкал языком, ожидая почувствовать солоноватый привкус, но как всегда, когда дело касалось Мастера, обманулся, распробовав сладкую горечь черного шоколада. Чуть отстранился и пробормотал с лукавой усмешкой:

– До Нового Года еще далеко, а мне уже подарили шоколадного зайца! Штучной работы и очень возбужденного.

Не успел он вдоволь нашутиться по этому поводу, как рука на его подбородке сжалась сильнее. Покрытый сладкой глазурью настойчивый член снова оказался во рту, заставляя Егора замолчать и наконец-то заняться делом. Тот, как смог, расслабил горло, абстрагировался от всего и принялся медленно и как можно более чувственно обсасывать его. Складывал язык лодочкой, обворачивал им член, тщательно снимая слой шоколада. Сглатывал, когда того во рту накапливалось слишком много, но ни на секунду не выпускал эту своеобразную мягкую шоколадку изо рта. Брал неглубоко, так, чтобы член массировал десны и небо, и чуть наклонял голову, чтобы головка аккуратно ложилась меж зубов за щеку. Мастер и не настаивал на том, чтобы проникать до самой глотки. Покачивался едва заметно, тяжело сопел, подрагивал, и Егору даже чудилось, что сквозь тихую музыку прорываются почти беззвучные стоны.

Он сильно увлекся этим сладким во всех отношениях минетом. Когда Мастер резко отстранился, Егор облизал натертые, испачканные шоколадом губы и произнес, тяжело дыша:

– Если хочешь кончить мне в рот, я разрешаю.

Мастер издал какой-то звук, похожий на тщательно задавливаемый всхлип, и, коснувшись груди пальцем, вывел: «Рано».

Егор самодовольно улыбнулся, почувствовав, как дрожит его рука, кивнул:

– Как скажешь… – и лукаво добавил. – Мой сладкий!

Мастер фыркнул на это двусмысленное прозвище и сполз куда-то вниз – к самым ступням Егора. Пока тот соображал, что этот чувственный мучитель собрался делать, он удобно уселся меж согнутых ног растерянного клиента и настойчиво раздвинул его колени. Улыбка Егора из безмятежной сразу превратилась в напряженную.

– Надеюсь, это не то, что я думаю! – с плохо скрываемым волнением проронил он.

Мастер не задержался с объяснением. Нарочито собственническим жестом огладил его голени, специально нервируя еще больше, скользнул ладонями по бедрам до самой талии и только тогда, когда Егор уже надумал выворачиваться из-под него, вывел на животе свое насмешливое: «Нет».

Тот позволил себе тихо выдохнуть и немного расслабился.

– Тогда ладно! – разрешил он так, будто действительно мог в таком положении помешать Мастеру сделать все, что тому вздумается.

Тот, недолго думая, мягко придавил его колени и еще немного развел их. Когда пах Егора начали щекотать длинные пряди волос, тот уже окончательно успокоился.

– Услуга за услугу? – догадался он и тихо замычал, когда Мастер разом, даже толком не примеряясь, втянул в рот член.

Ощущения были… необыкновенными.

Губы Мастера сжали твердую плоть очень туго, но на этом всякое движение с его стороны прекратилось. Егор сделал пару вздохов, соображая, что не так. Отсутствие движения не было странным, но с замершим над ним словно каменным Мастером было что-то не то, и надо было срочно выяснить, что именно.

Егор прислушался к себе, ко всем своим чувствам, и вздрогнул от удивления. Успел прикусить щеку, чтобы не застонать во весь голос. Прочувствовал, наконец, что именно задумал изощренный Мастер, и сам застыл под ним, тоже превратившись в неподвижное, но все чувствующее изваяние.

Как только член оказался меж сомкнутых губ, его атаковали сотни маленьких, жалящих чувствительную головку пузырьков. Как какие-нибудь тропические рыбки, они игриво пощипывали тончайшую пленочку-кожу, щекотали отверстие уретры и уздечку, кружили вокруг члена в каком-то сумасшедшем вихре.

– Боже, какое… издевательство над благородным напитком! – выдохнул Егор, сглатывая воздух.

Мастер шумно и сердито засопел ему в лобок, пощекотал дыханием пах и начал плавно двигать головой. Егор неудобно выкрутил руки и схватился за удерживающие его путы. Вцепился в них так, будто они были единственным, что не давало какому-нибудь огромному океанскому монстру заглотнуть его целиком своей прожорливой пастью. Мастер не ускорялся и не снижал темп, просто медленно и монотонно двигал головой. Шампанское тихо булькало у него во рту. Редкие капельки пробегали по стволу и падали росой на окаймляющие его волоски. Головка члена то выныривала из игристого моря и упиралась в скользкую глотку, то снова полностью погружалась в его колючие волны. Егор от этих нырков постанывал, кусал губы и тер плечом лицо.

– Хватит! – прохрипел он через какое-то время. – Иначе я сейчас кончу…

Сообразил кое-что для себя и добавил с досадой:

– Или… ты этого и добиваешься?

Мастер остановился. Сделал один большой глоток, напоследок обласкав Егора горлом. Проглотил разом все шампанское и отстранился.

После скользкого тепла рта и купания в нагретом шампанском, когда защекоченный пузырьками член освободился из томного заточения и шлепнул своего хозяина по животу, воздух, коснувшийся облизанной плоти, показался Егору мучительно холодным.

Чтобы прийти в себя, он сделал пару размеренных вдохов и выдохов. Произнес тихо, когда уже не боялся сорваться на стон:

– Ты ведь знаешь, чего я хочу…

Мастер не шевелился, и Егор добавил настойчиво, но мягко – так, чтобы не обидеть его:

– Максим должен был сказать тебе.

Мастер не двинул ни единым мускулом и не издал ни звука. Сидел между ног Егора, и если бы тот не ощущал его тепло внутренней поверхностью бедра, решил бы, что тот и вовсе покинул комнату.

– Ты… так сильно не хочешь этого?

Уязвленный его молчанием и бездействием Егор спрашивал в пустоту и чутко прислушивался, желая получить хоть какое-то подтверждение или опровержение собственным догадкам, но Мастер не двигался, оставляя его в полном неведении.

Когда ответ так и не пришел, Егора накрыло разочарованием. После всего, что проделал с ним этим вечером Мастер, он понадеялся, что тот действительно хочет его и решил на сей раз пойти до конца, но… Похоже, это было нужно лишь ему одному. И если все обстояло именно так, задетому до глубины души Егору все же не стоило опускаться до жалких просьб, как бы он при этом не желал оказаться внутри Мастера. Остатки собственного достоинства, которое он чуть не растерял до последней капли, пока тот ласкал его, не позволяли Егору молить о снисхождении.

Он глубоко вздохнул, чувствуя, как отрезвляюще действует на него эта красноречивая тишина. В конце концов, решил Егор, он не насильник и не будет требовать от Мастера того, чего тот так явно не желает и пытается избежать всеми возможными способами. Собрав волю в кулак, Егор поджал губы и сказал как можно тверже, стараясь не показать своего расстройства:

– Если ты не хочешь, я не…

Твердая ладонь мгновенно зажала рот, не давая возможности договорить. Егор чуть язык не прикусил от такой неожиданности. Он замолчал, выжидая, что произойдет дальше, и услышал тихий, показавшийся ему обреченным вздох. Нахмурился и замычал в руку, желая продолжить эту странную дискуссию и отказаться от своих притязаний, но пальцы предупреждающе, до боли сдавили его щеки, и он был вынужден заткнуться.

Когда до Мастера дошло, что клиент больше не собирается выступать, он разжал хватку и убрал руку. Егор молча облизал сухие, порядком передавленные цепкими пальцами губы и подумал, откуда же в этих пальцах такая сила?Внешне Антонио никоим образом не походил на бойца, у которого могла бы быть такая стальная хватка. Егор видел его лишь пару раз, но из рассказов Максима знал, что тот никогда не занимался боевыми искусствами. Так откуда же эта несокрушимая твердость у пальцев, которые до этого были такими нежными?

Пока он размышлял над этой загадкой, Мастер потянул за лодыжки, заставляя Егора вытянуть ноги, и забрался на него сверху. Сел, и его тяжелый, горячий член влажно скользнул по бедру. Егор заставил себя промолчать, хотя на самом деле очень хотел прокомментировать с самым что ни на есть едким сарказмом отличнейший стояк Мастера. Тот хотел его, несмотря на эти непонятные колебания. Хотя. Возможно, Егор ошибался, и Мастер хотел не его самого, а просто, как обычно, завелся от своих изощренных ласк и всего лишь желал разрядиться.

Сдержав рвущийся из груди грустный вздох, Егор растянул губы в самой холодной из улыбок, чтобы показать, что ему плевать на такое отношение. Но эта улыбка была мгновенно стерта с лица, когда Мастер, дыхнув на подбородок теплым дыханием, начал медленно и с чувством целовать его. Теперь тот не колебался и не останавливался. Все требовательнее ласкал и гладил, и, похоже, их чувственная, досадно прерванная игра продолжалась.

Досада, сарказм и холодность были тут же отброшены. Испарились, растаяли, как первый снег, и Егор с настоящей, искренней радостью включился в этот затягивающий ритм прикосновений и поцелуев.

Мастер просто зацеловал его лицо и шею. Загладил ладонями грудь и плечи. Скользнул ласковой ладонью по животу и обхватил пальцами оба члена. Тесно прижал их друг к другу и начал легонько надрачивать. Нежил, голубил оба ствола так, будто они были одним целым, и от этих бережных движений к Егору очень скоро снова вернулось полновесное возбуждение.

Черт с ним, с сексом, решил тот, когда Мастер в очередной раз очень ласково провел пальцем по головке, заставив Егора задохнуться. Пусть все будет так, как хочет Мастер, лишь бы он не прекращал больше это бесконечное, такое приятное трение.

Егор позволил себе увлечься, забылся в ровном ритме гипнотизирующих покачиваний и очнулся лишь тогда, когда Мастер приподнялся с его бедер, покрепче ухватился за член и начал медленно, но очень настойчиво на него насаживаться.

Дыхание пресеклось, весь Егор задеревенел, когда почувствовал, как головку неимоверно сильно сдавило со всех сторон. Ощущения были крайне неожиданными и довольно болезненными. Как только головка прошла кольцо твердых, нещадно мнущих ее мышц, Егор резко вдохнул, захлопнул рот и зашипел сквозь зубы тихие проклятья. Мастер замер, давая ему, да и самому себе возможность привыкнуть к этой боли. Дышал он при этом быстро и поверхностно, а его бедра мелко дрожали от напряжения. Горячий пот капал на грудь Егора, когда Мастер крупно вздрагивал, как норовистый арабский скакун, взмыленный после долгой скачки.

После двух предыдущих сеансов Егор мог ожидать от него чего угодно. Прекрасно понимал, что он далеко не первый и, конечно же, не последний клиент у Антонио, и тот должен быть сильно растянут, даже если не всем клиентам позволяет вставить себе. Но он совершенно не ожидал, что Мастер будет столь узок, почти как девственник, который никогда даже палец в себя не засовывал, не то что чужой член.

«Неужели пластику сделал?» – крутилась у него в голове навязчивая, больная, неуместная и крайне возбуждающая мысль.

Егор представил, как обнаженный Антонио лежит на хирургическом столе, широко раскинув ноги, а врач с закрытым марлевой повязкой лицом методично работает иглой, стягивая надрезанные края, чтобы сделать их снова такими же узкими, как прежде. Когда эта нездоровая фантазия четко оформилась в голове, Егор почувствовал, как его тело становится невесомым и куда-то медленно проваливается, а перед закрытыми глазами начинает вращаться непроглядная тьма, как будто какой-то черный омут затягивает его на глубину и топит в беспамятстве.

Он сильнее уперся затылком в подушку, чтобы остановить эту карусель, вцепился в связывающие его кожаные ленты и прошептал тихим, просящим, каким-то совершенно не своим голосом:

– Легче… Не насилуй себя…

Бедра Мастера напряглись, сдерживая дрожь, а его тяжелое дыхание затихло. Покачнувшись, тот последовал совету и очень-очень медленно, с секундными перерывами насадился на Егора до самого корня.

***

Зубы до скрипа сжимали скрученное в жгут полотенце. Максиму казалось, что еще немного, и он прокусит ткань насквозь. Пот градом катился по скулам, срывался с подбородка и капал на грудь закаменевшего под ним Дальского большими пахучими, скорей всего, неприятными каплями, но Максиму в этот момент было начхать на эстетство. Все силы он бросил на то, чтобы заставить себя несмотря на режущую внутренности боль принять Дальского до конца. Станислав что-то взволновано бормотал ему в ухо и, кажется, просил остановиться, но Максим только сердито отмахнулся, жестом приказывая ему замолкнуть. Рискуя сломать челюсть, давил и перетирал меж зубов тканевые волокна и плавно опускался сантиметр за сантиметром до тех пор, пока не коснулся ягодицами взмокшего от испарины бедра Дальского.

Сдерживая истеричную дрожь, замер, ссутулил плечи и оперся на грудь Егора, чтобы не завалиться на него в приступе слабости, охватившей разом все тело от макушки до кончиков пальцев. Если бы кто-то посторонний увидел его сейчас со стороны, он ни за что не узнал бы Максима. В этот момент в том не было ничего элегантного и эффектного. В этом дрожащем от изнеможения и боли обнаженном человеке невозможно было рассмотреть того уверенного в себе, язвительного франта, которым он представал на публике. И Максим был несказанно рад, что никто, кроме Станислава, не видит его таким. Станислав же видел его всяким: и стенающим от невероятного наслаждения, и плачущим от невыносимой боли, но больше никому, кроме него, Максим не желал демонстрировать себя, находясь в такой унизительной беспомощности. И особенно он не хотел, чтобы таким его увидел Егор.