Текст книги "Окно на северную сторону (СИ)"

Автор книги: Mia_Levis

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 34 страниц)

Часть 43

Свою ошибку Авиан осознал месяца через три. Были первые теплые весенние деньки, выходной и Натаниэль вывез их с Элианом на прогулку.

Помнится, вначале эти совместные мероприятия Авиана жутко смущали. Это ребенок легко привыкал к новым обстоятельствам и людям; Элиану хватило туманного объяснения – достаточно было сказать, что «Натаниэль друг Лиана» – чтобы он пошел на контакт. Но со временем и Авиан привык к этим встречам – как могло быть иначе, если Натаниэль появлялся в их квартирке дважды, а то и трижды на неделю? Он часто забирал Элиана на прогулку, и Авиан ехал с ними. Чувствовал себя пятым колесом в телеге, но все же ехал, потому что подсознательно ощущал, что отпускать сына с Натаниэлем одного означало автоматически, без всяких тестов на отцовство, признать за ним право быть в жизни Элиана. А такого Авиан не хотел, всеми силами стремясь сохранить для себя пути к отступлению.

Некоторые встречи и сейчас Авиан помнил досконально. Первую, – конечно! – ведь тогда он ужасно измаялся в ожидании. Накануне не спал всю ночь, продумывал возможные сценарии развития событий, корил себя за то, что вообще привел ситуацию к такому исходу. Сколько же было тогда предположений: куда поедем? как держаться? о чем говорить и ждет ли вообще Натаниэль, что Авиан будет беседовать с ним? или он воспринимает его лишь как плату за возможность увидеть Элиана?

Далиан сердито ворчал под нос и ругал Авиана за мнительность и в итоге – как обычно! – оказался прав. Встреча прошла без проблем, разве что Авиан пережил несколько минут мучительного стыда, когда Элиан принялся рассказывать о привычке папы отнимать у него ночью плюшевого медведя и спать с ним в обнимку. Натаниэль на этот рассказ только улыбнулся и выразительно приподнял брови, мол, ничего иного и не ожидал.

Однажды Натаниэль приехал без предупреждения, уже поздно вечером. Элиан спал, и Авиан мог поспорить, что говорил Натаниэлю во сколько сын ложится. Далиан еще не вернулся, он только-только начал работать на фирме отца и пропадал в офисе допоздна. Авиан трусливо подумывал не открывать, все же Натаниэль был человеком воспитанным и вряд ли стал бы долго звонить. Но все же страх разбудить сына заставил Авиана отмахнуться от малодушного голоска. Сколько можно? Они уже десятки раз проводили время вместе. И что, что всегда только в компании Элиана?

На улице была метель. Лицо Натаниэля лихорадочно раскраснелось, Авиан даже грешным делом подумал, что он выпил. Но потом понял, что на самом деле Натаниэль просто сильно замерз, словно долго пробыл на улице.

– Привет, – неловко переминаясь с ноги на ногу, поздоровался Авиан.

– Здравствуй.

– Элиан уже спит.

Натаниэль кивнул – он не был удивлен. Знал, что не увидит ребенка и все равно зачем-то приехал.

– Ты... что-то хотел? – спросил Авиан и тут поймал взгляд Натаниэля – темный, задумчивый – будто погруженный вглубь самого себя.

– Можно войти?

«Зачем?» – едва не спросил Авиан, но все же вежливость взяла вверх и он молча отступил, кивком приглашая Натаниэля в квартиру. Тот принес с собой зимнюю стужу, свежевыпавший снег и тоску, сквозившую в каждом его движении.

– Далиана нет, – зачем-то сообщил Авиан. Натаниэль равнодушно пожал плечами.

– Можно я взгляну на Элиана? – вместо этого спросил он.

– Не знаю... он спит.

– Я только посмотрю. Тихо, не разбужу, – голос был спокойным, даже сдержанным, но Авиан чувствовал, что все это фикция, видимость. И он уступил.

– Хорошо, пойдем.

Элиана почти не было видно в ворохе одеял в слабом свете, падающем в комнату из коридора, но Натаниэль все равно всматривался так пристально, будто от этого зависела его жизнь.

– У тебя все хорошо? – осторожно поинтересовался Авиан. Он знал, что его это не касается, но и ответа он ведь не требовал. Если захочет, то скажет, а нет – тоже его право.

– Сегодня годовщина смерти моего супруга.

– Прости, – тихо произнес Авиан. Больше он решил ничего не добавлять, помня, как ему было неприятно слышать эту глупую, насквозь лицемерную фразу «мне жаль» после смерти Эльмана.

– За что?

– Что спросил, – пожал плечами Авиан, чувствуя себя ужасно глупо.

– Перестань, Авиан. Ты общаешься со мной так, словно ступаешь по минному полю. Не нужно извиняться за каждое слово.

Авиан пожал плечами, – то ли соглашаясь, то ли обещая подумать – хотя на самом деле ему хотелось сказать, что он действительно чувствует себя неуютно.

– Ты будешь чай?

– Буду.

Согласие Натаниэля стало неожиданностью. В кухне возвышалась ёлка – они с Далианом твердо решили устроить для Элиана настоящее Рождество со всеми сопутствующими атрибутами. Вот и ель они выбрали высокую, пышную красавицу, немного не рассчитав размеры своей квартирки-клетки. В гостиную ёлка не поместилась, поэтому теперь она стояла возле стола на кухне – им-то привычно, но для постороннего человека это наверняка выглядело странно.

– Хм, тут у нас немножко... – смущенно улыбнулся Авиан, когда Натаниэль с трудом протиснулся в кухню.

– Ничего, – отмахнулся тот.

– Ну, присаживайся, что ли? – неуверенно предложил Авиан. – Кофе или чай?

– Чай.

Авиан кивнул и с облегчением отвернулся к плите. Он привыкал к Натаниэлю заново – уже в третий раз. Сначала тот был сокамерником, потом – преподавателем, а сейчас... Кем он был сейчас? Для обозначения его нового статуса в лексиконе Авиана не было подходящего слова. Пускай они перешли на «ты» и проводили время вместе, но ближе от того вряд ли стали.

– Ты не думал о другом жилье? – вопрос Натаниэля заставил Авиана вздрогнуть. Вернуться из мира грез в здесь и сейчас.

– Нет. Зачем?

– Здесь тесно, да и район не лучший.

– Пока мы с Лианом можем позволить себе только такое жилье, – пожал плечами Авиан, прямо встречаясь с внимательным взглядом Натаниэля. Он, кажется, согрелся – не только телом, но и душой.

– В любом случае ты же не будешь жить с Далианом всю жизнь, – заметил Натаниэль, когда Авиан ставил перед ним чашку с ароматным чаем. Вкусным и дорогим – Кристиан привез. – Спасибо.

– Почему не буду? – Авиан не хотел, чтобы в голосе прозвучал вызов, но так получилось само собой. Все эти стереотипы так раздражали, особенно из уст Натаниэля. Авиан знал, что ему тяжело, – наверняка нелегко было менять мировоззрение в его возрасте! – и что он старается, но все равно всякий раз ожидал подвоха, какой-то нравственной лекции. Натаниэль в ответ только характерно изогнул бровь, мол, «не огрызайся, дурачок» и сделал первый глоток. Отвечать он не планировал, и тут проявив зрелость и мудрость, и запал Авиана быстро сошел на «нет».

Он сел напротив, выглянул на улицу, где в одиноком фонарном луче бесновались крупные снежинки. Метель разыгралась не на шутку. Интересно, Натаниэль сегодня ездил на кладбище? Оттого так замерз? Но спрашивать об этом, конечно же, не стал.

– На следующей неделе я не работаю, так что если удобно тебе, можно поехать в клинику, – вместо этого произнес он.

– Нет.

– Нет?

Отказ Натаниэля произвел эффект ушата ледяной воды, вылитой за шиворот. Он же так хотел! Постоянно – то прямо, то намеками – напоминал о ДНК-экспертизе и в итоге, добившись таки согласия, шел на попятную. Авиан знал, что должен испытывать облегчение, но вместо этого чувствовал перманентную обиду. В первую очередь за своего ребенка; Элиан ему что игрушка – поиграл и бросил?

– Не знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься, Авиан.

– Тогда почему?

– Потому что если он не мой, то у тебя будет полное право запретить мне его видеть. Пока есть вероятность, я не уйду.

Эта прямолинейность полностью обезоружила Авиана. Кто знает, как бы тогда сложилась ситуация, если бы Натаниэль начал юлить, выдумывать причины. Но он был болезненно откровенен, и Авиан пошел ему навстречу.

***

В середине января Элиан попал в больницу. Утром Авиан оставил его с небольшой температурой на Кристиана и уехал в университет, уверенный, что все будет хорошо. Немного простудиться посреди зимы – что тут удивительного?

Но уже через несколько часов Кристиан позвонил и, безуспешно стараясь скрыть тревогу в голосе, сообщил, что отвез Элиана в больницу. У него сильно поднялась температура, его рвало – и вскоре врачи диагностировали кишечный грипп. И Кристиан, и доктор в один голос успокаивали Авиана, уверяли, что никакой опасности для жизни нет и завтра, самое позднее послезавтра, он сможет забрать сына домой. Авиан кивал, соглашался, а внутри его разрывало от отчаяния и стыда. Как – ну, как же, черт возьми? – он допустил подобное.

Потом Авиан сидел в палате, гладил Элиана по влажным от пота кудрям. Сын спал, дышал тяжело, морщил нос, будто мучаясь от боли. Все это только усиливало чувство вины Авиана. Он смотрел на папу, который уже полностью взял себя в руки, и поражался его хладнокровию. Хотя Кристиан – родитель четырех детей – явно лучше знал, стоило ли переживать.

А потом зазвонил телефон. Это был Натаниэль, о встрече с которым Авиан совсем забыл.

– Алло, – вяло ответил Авиан.

– Здравствуй. Вас нет дома?

– Нет. А ты уже приехал?

– Да, уже три, – спокойно ответил Натаниэль. И этот уверенный тон и сдержанность сейчас казались Авиану такими желанными. Хотел бы и он иметь такие черты – сейчас бы это было как никогда кстати.

– Извини, сегодня не получится. Элиан заболел, мы в больнице.

– В Центральной? – голос не изменился – ни чуточку – но Авиан почему-то был уверен, что во взгляде Натаниэля сейчас можно легко заметить тревогу. У него были выразительные глаза. А раньше он об этом и не думал.

– Да.

– Хорошо, я скоро буду, – и сбросил вызов. Авиан несколько мгновений пялился на погасший экран мобильного, потом медленно спрятал его в карман.

Он никак не мог воспрепятствовать Натаниэлю и – честно? – не хотел. Уж если он позволял ему видеть Элиана в радости, то какое имел право прятать сына в горе? Кристиан, слышавший весь разговор, внимательно посмотрел на Авиана, но ничего не спрашивал. Впрочем, вскоре папа увидел Натаниэля лично.

Авиан не подумал о том, как представит Натаниэля Кристиану, а стоило – ох, как стоило! Когда тот стремительно вошел в палату – высокий, взъерошенный, с накинутым на плечи белоснежным халатом, Кристиан недоуменно нахмурился и своим особенным тоном спросил:

– Вы что-то потеряли, молодой человек?

– Здравствуйте, мистер Лайер, – поздоровался Натаниэль, пока Авиан судорожно пытался придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение. – Меня зовут Натаниэль...

– Натаниэль. М-м-м, ясно, – Кристиан покивал, зыркнул на Авиана внимательно и немного насмешливо – о чем он вообще, черт возьми, подумал? – и протянул Натаниэлю руку для приветствия. – Зови меня Кристиан. Я как раз шел за кофе? Будешь?

– Нет, спасибо, – отказался Натаниэль и обаятельно улыбнулся. Умел ведь, когда хотел!

– Авиан? – обратился к нему Кристиан. И вопрос в этом коротком слове явно был не о кофе.

– Нет.

Кристиан пожал плечами и вышел из палаты, тихо прикрыв за собой дверь.

– Он подумал, что между нами что-то есть, – простонал Авиан, спрятав лицо в ладонях.

– Ну, между нами действительно что-то есть, – рассеянно ответил Натаниэль. Конечно, он имел в виду Элиана, но Авиан все равно поежился, будто на холодном ветру. – Что говорят врачи?

– Кишечный грипп, – ровно произнес Авиан. Его снова затопило стыдом, ведь не уследил – хорош папаша! – Возможно, съел что-то... Я...

– Эй, перестань! – резко прервал его Натаниэль. – Ему три года, Авиан. Ты не можешь уследить за каждым его шагом, да и не должен. Все дети болеют.

– Но в больницу он попал впервые.

– С ним все будет хорошо, – произнес Натаниэль и коротко сжал ладонь Авиана.

Кристиан, конечно, выбрал именно этот момент, чтобы вернуться.

***

Личное знакомство с Максом Беннетом произошло в феврале. Тем солнечным и морозным утром Авиан во второй раз привез Элиана к Натаниэлю. Тот жил в Старом квартале, в просторной квартире с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на юг. Квартира эта уже несколько поколений передавалась по наследству, и в каждом уголке таились воспоминания. Старые фото в самодельных рамках, книжные тома в роскошных переплетах, – Авиан и не видел раньше таких – скрип деревянных половиц под ногами, резной комод из мореного дуба с давно вышедшим из моды цветочным орнаментом – вещи, оставшиеся от родителей, а тем – от их родителей. В первый их визит Натаниэль несколько смущенно признал, что у него все не доходят руки начать ремонт, но Авиан чувствовал, что на самом деле Натаниэль любит свой дом. И Авиан его понимал – здесь было уютно даже в зимний день, вдали от суеты большого города.

Элиану здесь тоже нравилось – трехлетнему активному мальчишке было где развернуться, да и красивые книги Натаниэля зачаровывали его. Особенно ему нравился старый сборник сказок – витиеватые буквы, иллюстрации от руки – настоящее произведение искусства!

Натаниэль как раз читал Элиану, Авиан сидел у окна и пил чай, когда в квартире прозвучал дверной звонок.

– Кто-то пришел, – вскочив, Элиан бросился к двери. Натаниэль, пожав плечами в ответ на взгляд Авиана, направился следом.

Любой гость не обрадовал бы Авиана. Ни в одном языке мира не было слова, которым ему можно было представиться. Друг Натаниэля? Нет. Папа его сына? Возможно, но не наверняка. Бывший студент? Так какого же черта он тогда делал у него дома? Но из всех людей в мире меньше всего Авиан хотел встретиться с Максом Беннетом.

И когда тот вошел в гостиную – уверенный, красивый, в дизайнерских шмотках – Авиан пожелал провалиться под самый фундамент этого дома. Элиан шагал следом, держался за руку Натаниэля и во все глаза пялился на Макса. Тот же не обращал на него никакого внимания, а значит, догадался Авиан, знал о них. Вряд ли бы так быстро отошел от такой шокирующей новости.

– А вот и легендарный Авиан, – вместо приветствия произнес Макс. У него был красивый, грудной голос и глянцевая улыбка.

«А на что ты, собственно, рассчитывал, Авиан? Что он окажется типичным антагонистом? Будет строить козни и мстить тебе и твоему сыну? Да как бы не так! Он уверен в себе, они с Натаниэлем поженятся и он родит ему других детей. Ты для него просто недоразумение, могущее вызвать лишь легкую досаду – не более», – подумал Авиан. Но ему все же хватило выдержки, чтобы выдавить из себя непонимающую улыбку и вопросительно изогнуть бровь, взглянув на Натаниэля. Пускай уж представляет их официально, ведь он, хвала небесам, не знал, что Авиан в свое время с болезненным любопытством изучал его любовника.

– Макс, прекрати, – поморщившись так, словно у него разыгралась мигрень, потребовал Натаниэль. Наверное, для него ситуация и правда была неловкой. – Авиан, это Макс. Макс – Авиан.

– Приятно познакомиться, – еще раз сверкнув белозубой улыбкой, произнес Макс. И, подумав, добавил: – Официально.

– А неофициально, значит, ты меня уже знал?

– Да, Нейт рассказывал, – с обезоруживающей откровенностью признал Макс. – Так что, какие у нас планы на день?

– У нас, – с нажимом сказал Натаниэль, – никаких. Будем дома.

– Брось, Нейт, – в голосе Макса послышались какие-то неясные для Авиана нотки и взгляд немного раскосых, лукавых глаз впервые приобрел серьезное выражение. – В кинотеатре крутят замечательный мультик. Ты любишь мультики, Элиан?

Это было туше! Элиан разулыбался, энергично закивал, принялся дергать Натаниэля за рукав рубашки – мысленно он уже был в кинотеатре. Авиан прикрыл глаза и медленно выдохнул – у него не было никакой причины для отказа. Если Максу Беннету было комфортно, то почему он, Авиан, должен смущаться? Будь на его месте папа, он бы запросто отказался и не пытался бы судорожно подыскивать уважительную причину. А Авиан словно язык проглотил – только улыбнулся немного растерянно на изучающий взгляд Натаниэля и пожал плечами. Кинотеатр так кинотеатр. В конце концов, в том случае, если отцовство Натаниэля подтвердится, Элиану волей-неволей придется пересекаться с Максом. Да и ему самому, пожалуй, тоже...

Тот день по праву вошел в пятерку самых странных дней в жизни Авиана Крофтона. Не плохих, но и уж точно не хороших – просто необычных, словно самое причудливое сновидение. Шумные комментарии Элиана, звонкий смех Макса, задумчивый и отстраненный Натаниэль, и сам Авиан, больше напоминающий заводную куклу – более странную компанию сложно было придумать.

***

– Все хорошо?

– Да, просто устал на работе, – отмахнулся Авиан, подавляя зевок. – Чай будешь?

– Сиди, я сам, – велел Натаниэль. И действительно – он стал привычен на их тесной кухоньке. У него даже появилась собственная чашка на полке и зеленый – его любимый – чай в буфете. На прошлых выходных они с Далианом ремонтировали кран – сначала разругались в пух и прах, но потом составили идеальную команду.

Если сначала Авиану казалось, что все дело в Элиане, который, будто суперклей, соединил абсолютно непохожих личностей, но с каждым днем он сомневался в этом все сильнее. Возможно, и у Далиана, и у него самого было гораздо больше общего с Натаниэлем, чем они предполагали раньше.

– Спасибо, – улыбнулся Авиан, когда Натаниэль и перед ним поставил чашку, над которой поднимался ароматный пар.

– Пей. Я хотел бы предложить тебе на выходных взять Элиана и, может, Далиана и поехать за город. У меня там дядя живет – прекрасная природа, свежий воздух. Да и на лыжах можно покататься, пока снег есть, я Элиану обещал.

– На этих выходных? – уточнил Авиан, дуя на чай и пытаясь немного потянуть время.

– Да.

– Извини, не получится. Я обещал, – Авиан откашлялся, – побыть с родителями.

– Ладно, – даже если Натаниэль и заметил ложь – вида он не подал.

На самом деле со дня на день у Авиана должна была начаться течка. Уже сейчас у него иногда в пружину скручивало низ живота и беспричинно бросало в жар. Препараты, конечно, помогут уменьшить симптомы, но все равно проводить цикл за городом, в компании альфы – а особенно этого альфы! – Авиан не хотел.

– Предложи Максу съездить, – предложил Авиан, чтобы немного сгладить свой отказ.

– Боюсь, у него не получится.

– Дела? – без особого интереса спросил Авиан.

– Нет. Мы разошлись.

Авиан едва не пролил на себя горячий чай. Он отставил чашку – от греха подальше – и бросил на Натаниэля взгляд из-под ресниц.

– Прости.

– Ты опять начинаешь, да?

– Окей, не прощай, – огрызнулся Авиан. – Мне просто казалось, что расставание – это нелегко.

– Это смотря какие отношения, Авиан, – абсолютно спокойно отозвался Натаниэль. – Я знал Макса еще мальчишкой, был знаком с его отцом. И после тюрьмы мы встретились в университете, разговорились. Он на самом деле очень умный парень, знаешь? Это его легкомыслие – показуха, так жить легче, как он говорит. Мы никогда не любили друг друга, просто так бывает иногда, что люди сходятся только от осознания, что вместе будет удобно, а расстаться – легко.

– Понимаю, – сказал Авиан, и он действительно понимал, хотя и не пожелал бы таких отношений даже врагу. Уж лучше страдать, чем относиться к своему партнеру как к уютному дивану или привычной чашке. Хотя, быть может, он просто позабыл, каково это – по-настоящему страдать.

– Так что мое предложение о поездке в силе. Когда тебе будет удобно.

– Хорошо.

***

Ту течку Авиан запомнил надолго. Если не считать первую, она оказалась самой сложной – температура, тошнота, головокружение – все сомнительные прелести свалились на Авиана одновременно. Далиан даже взял отгул и теперь встревоженно хмурился, рассматривая цифры на градуснике.

– Я принесу жаропонижающее. Не нравишься ты мне.

– Не суетись. Со мной все будет нормально, – облизав сохнущие губы, вяло запротестовал Авиан.

– Угу, вижу, – помахав перед его носом градусником, проворчал Далиан. – Скажи-ка, дружок, ты когда последний раз посещал врача?

– Не помню, Лиан, – отмахнулся Авиан.

– А все же?

– Ох, Бог ты мой! Ну, сразу после родов несколько раз ходил на консультацию. Мне как раз и препарат тогда назначили.

– О-о-о, милый, так сколько же с тех пор воды утекло! Может, средство нужно другое подобрать, а то это, кажется, перестало действовать. Знаешь что, давай-ка мы вызовем тебе врача.

– Нет! Лиан, ну, пожалуйста, – взмолился Авиан. – Я посплю и все пройдет. Честно.

– Как маленький ребенок, Авиан, честное слово, – неодобрительно заметил Далиан, но все же сдался под умоляющим взглядом. – Если к вечеру лучше не станет, я даже тебя спрашивать не буду.

– Договорились, – облегченно улыбнувшись, Авиан повернулся на бок, прижал колени в животу и вскоре заснул в жарком ворохе одеял. Иногда сквозь дрему он слышал приглушенные голоса, но открыть глаза у него не получалось.

Только ближе к вечеру он наконец-то проснулся и с ужасом осознал, что состояние его осталось все таким же скверным. Это заметил и Далиан, который, поджав губы, молча принес ему лекарство и стакан с водой. И только когда Авиан выпил, произнес:

– Я звоню в больницу.

– Папа сильно заболел? – мгновенно среагировал Элиан, до этого молча разглядывавший иллюстрации в книжке, которую ему купил Натаниэль.

– Нет, родной, со мной все хорошо, – вымученно улыбнулся Авиан.

И тут прозвучал дверной звонок.

– Нейт приехал, – разулыбался Элиан, тут же позабыв о тревоге.

– Нет, милый, – поспешил погасить восторг сына Авиан, – Натаниэль сегодня не сможет приехать.

– Но он же звонил и сказал, что приедет, – недоуменно изогнул темные брови Элиан.

– Сегодня звонил? – нахмурился Далиан.

– Ага, пока папа спал. Я сам ответил, – с гордостью заявил Элиан. – Он спросил, где ты, папа, а я ему сказал, что ты спишь, потому что у тебя температура. Правильно?

– Да, милый, правильно, – натянуто улыбнулся Авиан. – Ну, беги открывай. Только спроси сначала, кто это, – крикнул он ему вдогонку и судорожно зашептал Далиану: – Только этого мне не хватало.

– Не паникуй, – одернул его Далиан. – Отдыхай, я разберусь сам.

Авиан был бы и рад отдыхать и не поддаваться панике, но получалось у него откровенно плохо. Он слышал голоса в коридоре: сначала громкие, – это Элиан и Натаниэль здоровались – потом приглушенный шепот Далиана и такой же едва слышный голос Натаниэля – теперь речь, видимо, шла об истинной причине его «простуды».

Интересно, чувствовал Натаниэль запах? Помнится тогда, в тюрьме, он был не в восторге, все воротил от Авиана нос. Может, и сейчас он стоит в дверях и морщится, жалея, что пришел. А ведь Авиан просил не являться! Да, солгал, но не обсуждать же им за чашкой чая даты его циклов? В коридоре тем временем установилась тишина: и куда они подевались? На кухню или Натаниэль ушел? Авиан больше склонялся ко второму варианту, поэтому когда дверь в спальню открылась и Натаниэль появился на пороге собственной персоной, первым порывом Авиана было потереть глаза. Вторым – спрятаться под одеяло или еще лучше провалиться под землю.

– Привет.

– Привет.

– Как ты тут? – совершенно спокойным тоном поинтересовался Натаниэль. Будто они встретились где-то на светском приеме, а не в провонявшей запахом течного омеги комнате.

– Нормально, – ответил Авиан и глупо хихикнул. Да черт возьми, что он мог с собой поделать? У него давно никого не было, а теперь запах сильного альфы забивал ноздри, проникал в поры, заставляя вести себя глупо. Обычная физиология – и никак иначе!

– Я уж вижу, – мягко, даже как-то ласково улыбнулся Натаниэль и шагнул ближе. Медленно, будто боясь вспугнуть дикого зверька. И он был прав – ох, как же чертовски он был прав! Ведь Авиан действительно чувствовал себя жертвой, которую загонял опытный охотник. Натаниэль был альфой – и тело помнило его. Оно предавало Авиана, отзывалось, да и разум – всегда сдержанный и холодный – сейчас был затуманен. Он нашептывал, соблазнял.

Посмотри, Авиан, в глаза своего сына – они такие же. Признай, что этот человек вошел в твою жизнь просто и естественно, словно теплый ветерок весенним днем. Не бурей, сметающей все на своем пути, как Эльман. Не случайно, как Эрнест. Авиан поморщился, встряхнул головой – не в его состоянии размышлять о таких серьезных вещах.

– Тише-тише, – осторожно опустившись на самый краешек кровати, прошептал Натаниэль. – Сейчас Далиан принесет тебе чай, мы сделаем компресс и ты будешь спать.

– Не хочу спать, – прохрипел Авиан и подался навстречу руке, которой Натаниэль убрал влажную челку с его лба. Холодные пальцы коснулись разгоряченной кожи – Боже, как же хорошо!

– Надо, Авиан. Не упрямься.

– Ты не чувствуешь этого, да? Совсем-совсем не чувствуешь? – простонал Авиан, покорно опускаясь на подушки. Натаниэль не ответил ничего, натянул одеяло повыше – ледяной засранец! Он был с ним честен и никогда не скрывал, что его интересует только Элиан. Да и сам Авиан испытывал гормональную бурю и наверняка потом ужасно пожалеет о своих словах и даже мыслях. Возможно, Натаниэлю наоборот стоило сказать спасибо – его спокойствие было залогом сохраненной гордости Авиана. Потакай он его болтовне, Авиан бы позже наверняка сгорел со стыда.

Ту ночь Натаниэль Оллфорд впервые провел в их квартире. Он спал в кресле, держа Авиана за руку, и когда тот проснулся утром, то чувствовал себя гораздо лучше. С другой стороны примостился Элиан – во сне он улыбался. Авиану совсем не хотелось спать – сутки почти провел в постели! – но и тревожить сон сына и Натаниэля он не решился. И даже руку свою забирать из ладони Натаниэля не стал – не хотел разбудить.

***

Авиан поморщился – яркий солнечный луч светил прямо в глаза. И сколько он просидел вот так, в раздумиях? Элиан бегал по газону, уже кое-где покрытому молодой, ярко-зеленой травой, крепко держа в ладошке нить от воздушного змея. Натаниэль держался рядом – был готов прийти на подмогу в любой момент.

Вчера Авиан встретил Макса. Тот поздоровался с ним как к закадычным другом, крепко обнял, а напоследок велел передавать привет Натаниэлю.

– Я? – нервно усмехнувшись, уточнил Авиан.

– Конечно, – серьезно кивнул Макс. Его взгляд стал внимательным, острым. – Вы же часто видитесь.

– Да, но...

– Знаешь, Авиан, я всегда считал, что уводить альфу из семьи – подлость. А я какой угодно, но не подлый.

И, не дав Авиану времени ни возразить, ни опомниться, помахал ему на прощание рукой и быстро скрылся в толпе студентов.

А Авиан осознал, что они действительно начали обрастать не только общими воспоминаниями, но и совместными планами.

«Весной я повезу вас на рыбалку».

«Летом снимем домик на побережье. Недельки на три, да, Элиан?»

«Когда ты подрастешь, я повезу тебя и папу на восток. Будем лететь на самолете почти десять часов».

– Авиан, эй, – позвал его Натаниэль. Он сел перед ним на корточки, на солнце его глаза казались светлыми, словно весеннее небо. – Пойдем к нам? Что ты сидишь тут один?

– Натаниэль, я хочу сделать тест на отцовство. Завтра.

Авиан видел, что это выбило Натаниэля из колеи. Он стиснул зубы, на лице отчетливо проступили желваки.

– Зачем? Ты же видишь, я люблю его. Чей бы он ни был.

– Но так нельзя, как ты не понимаешь? Эти сомнения всегда будут терзать нас.

Натаниэль вздохнул, проследил за Элианом, носящимся со своим змеем, потом поднялся и, взглянув на Авиана сверху вниз, произнес:

– Хорошо. Завтра. Ну, а сегодня вставай, Авиан. Пошли к сыну. Он нас ждет. Сегодня это еще мой день, не так ли?

Натаниэль протянул руку, и Авиан принял ее. Да, это все еще был их день.

Примечание к части Всех читательниц поздравляю с праздником!