Текст книги "Окно на северную сторону (СИ)"

Автор книги: Mia_Levis

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)

Авиан слышал, когда Адриан ушел. Брат по определению не мог не шуметь – он что-то уронил, чертыхнулся, засмеялся, потом заскрипела входная дверь – ее давно пора было смазать. На время установилась тишина – Авиан вздохнул, перевернулся на спину. Сна не было ни в одном глазу, а еще хотелось в туалет. Авиан подождал еще немного и все-таки решился выйти.

На кухне все еще горел свет, шумела вода. Далиан, наверное, мыл посуду. Авиан знал, как сейчас ему непросто даются домашние хлопоты, и именно это – ну, может, еще немножко любопытство и ноющее чувство вины – заставили его заглянуть в кухню. Он старался не шуметь, как воришка ступал на носочках, но Далиан разоблачил его конспирацию за несколько секунд.

– Адриан ушел, заходи, – не оборачиваясь, безэмоционально произнес Далиан.

– И чем я выдал себя?

– Не знаю, – пожал плечами Далиан. – Я просто знал, что ты выйдешь. Садись, я все-таки разогрею тебе ужин.

Авиан не решился перечить. Он молча сел за стол и внимательным, настороженным взглядом следил за Далианом. Понять его настроение пока не удавалось – если он закрывался, то нужно было время: только оно рано или поздно позволяло пробиться сквозь выстроенные им стены.

Ел Авиан тоже в тишине. Теперь только он не пялился, потому что Далиан сел напротив, положив подбородок на сцепленные в замок руки. Встречаться с ним взглядом сейчас было почему-то неловко.

– Я тебя люблю, Авиан.

Далиан сказал это так просто, сдержанно, будто речь шла не о чувствах, а о погоде за окном. Он все еще был где-то глубоко в себе и, наверное, не видел Авиана перед собой. Он словно разговаривал сам с собой, и оттого слова его были предельно искренними – не отфильтрованными, не облеченными в штампованные фразы. Далиан кивнул, словно мысленно соглашаюсь со своими словами, и продолжил:

– Я люблю тебя. Люблю, больше, чем родных братьев. Люблю не за кровное родство, а оттого, что ты... Ну, ты это ты, понимаешь? С кучей хренотени в голове, со всеми этими проблемами, но ты мой человек. И Элиана я люблю – не потому, что он сын Эльмана. Теперь уже не потому... Я вижу в нем твое продолжение, и от этого у меня иногда дух перехватывает. Но я не могу с тобой спать, Вин. Не могу. Я не хочу, чтобы в наших отношениях был секс, чтобы между нами становилась какая-то нелепая ревность, чтобы мы для друг друга переходили в один ряд с прошлыми любовниками. С тобой мне не нужно соответствовать, подстраиваться, изображать из себя кого-то. Не забирай у меня этого, Вин, я прошу. Не заставляй меня чувствовать себя виноватым перед тобой, потому что, я клянусь, у меня нет никого ближе, чем ты.

– Я...

– Нет, не говори сейчас ничего, ладно? – прервал Далиан. – Просто подумай об этом.

– Хорошо, – словно китайский болванчик, закивал Авиан. Как же легко отвечать на какие-то глупости и как сложно было найти достойные слова на это откровение Далиана! Именно поэтому он был рад отсрочке. Но когда Далиан направился к двери, он окликнул его: – Только один вопрос: тебе нравится Эйд?

– Возможно, – оглянувшись, неопределенно ответил Далиан. – Мне многие в жизни нравились. Только где они сейчас?

Авиан понимающе кивнул – и он действительно понимал то, что подразумевал Далиан. Оставалось разобраться в себе.

Часть 41

– Да! – рявкнул в трубку Авиан. Сегодняшний суматошный день только начался, а ему казалось, что он мотается без передышки уже неделю минимум. Сил еще и на телефонную болтовню у него однозначно не осталось.

– Ой, я, кажется, не вовремя, – на другом конце провода послышался взволнованный голос Тони. Авиан медленно выдохнул – нет-нет, он не будет срываться на близких! Тем более на Антуане, который сейчас так нуждался в поддержке. – Извини, Вин, я потом перезвоню.

– Нет! Все хорошо, Тони, – Авиан честно старался, чтобы голос звучал доброжелательно. Кажется, получилось, потому что Тони принялся воодушевленно трещать о книгах, которые купил сегодня. Родители ожидаемо одобрили его планы о поступлении в университет, и Кристиан с упоением рассказывал, что Тони, занятый делом, даже лучше выглядел в последние дни. Неудивительно, что родители всячески помогали Антуану – как финансово, так и морально. Что касается Авиана, то его брат выбрал в качестве своеобразного советчика, который мог на личном опыте рассказать об особенностях студенческих будней. Или, как сейчас, восторженно болтал, не нуждаясь толком в отдаче.

Но Авиан все равно отошел от толпящихся в коридоре, галдящих однокурсников, крепче прижал трубку к уху и иногда поддакивал, если в монологе Тони возникала хотя бы секундная пауза. С высоты седьмого этажа люди внизу казались маленькими, но Авиан все равно разглядел Натаниэля. Тот шел по очищенной от снега дорожке и, кажется, тоже с кем-то говорил по телефону. С Максом своим, возможно? После той случайной встречи на стоянке Авиан больше не видел эту парочку вместе – это не могло не радовать. Все-таки при виде Макса Беннета подростковые комплексы Авиана поднимали свои уродливые головы.

– Эй, Вин, ты еще здесь? – голос Тони в трубке прозвучал настороженно и чуточку обиженно. – Я отвлекаю тебя, да?

– Нет, Тони, что ты. Просто здесь шумно, плохо тебя слышу, – выкрутился Авиан.

– А-а-а, – протянул Тони. – Так что, ты не против?

Натаниэль подошел к крыльцу корпуса, где сейчас курили студенты параллельной группы. Они сегодня сдавали ему зачет, Авиан слышал, как некоторые в коридоре повторяли материал. У него самого литература была назначена на следующую неделю – с одной стороны хорошо, но с другой – ожидание выматывало. Авиан не сомневался в справедливости Натаниэля, как преподавателя, но, увы, не был уверен в собственных выдержке и хладнокровии.

– Авиан, ау!

– Да-да, Тони, конечно, – поспешил согласиться Авиан. На что именно – не знал. Вот не стоило пялиться на Натаниэля – ни разу еще это до добра не доводило!

– Ты уверен? – недоверчиво уточнил Тони. Его тон несомненно настораживал: словно Авиан только что согласился свою почку продать – не меньше.

– Угу, – настороженно подтвердил Авиан.

– Здорово как! – восторженно затараторил Тони. – Значит, я подъеду часа через три, да? Я наберу тебя, когда буду на месте. Ты чудо, Вин! Пока-пока.

Авиан еще минуту держал телефон возле уха, пытаясь понять на что подписался. Потом тяжело вздохнул, спрятал мобильный в карман джинсов – что уж тут думать? Не признаваться же брату, что он прослушал всю его болтовню и не догадывается, зачем тому понадобилось наведываться в университет.

– Вин, ты идешь? Скоро твоя очередь, – запыхавшийся Эрнест возник за спиной так неожиданно, что Авиан вздрогнул.

– Ты как? Сдал?

– Конечно, – довольно улыбнулся Эрнест. – На отлично. Ну, ты идешь?

– Поздравляю, – Авиан широко улыбнулся в ответ, обнял бывшего парня. Тот немножко поправился за последние месяцы – папа наверняка кормил его получше, чем Авиан в свое время. – Дополнительные вопросы задавал?

– Только по проекту. Не переживай, тебя он точно напрягать не будет.

Авиан неопределенно пожал плечами: гражданское право он действительно любил и в своих знаниях не сомневался. Да и преподаватель по этому предмету был замечательный – смешливый бета неопределенного возраста не просто сухо рассказывал материал, но и сыпал шутками и историями из личной жизни. К студентам он относился лояльно, хотя откровенных лентяев не любил, но по этому поводу Авиану переживать не стоило – в лентяях он не числился. Мистер Майлс был одним из немногих, кто никаким образом не выделял Авиана за его статус: никогда не позволял себе ни снисходительных шуток, ни недовольно поджатых губ, ни пристального, оценивающего взгляда из-под густых бровей. Более того он был единственным на факультете, у кого Авиан мог изредка отпроситься, честно сказав, что ведет сына в поликлинику – мистер Майлс спокойно шел навстречу.

Индивидуальное практическое задание Авиан сделал еще несколько недель назад, теорию знал назубок, поэтому предстоящий зачет не особо пугал его. Если бы еще не шумные, галдящие однокурсники, тревога которых сказывалась и на нем, все было бы вовсе прекрасно.

– Крофтон, ты следующий, – проорал староста их группы, сверяясь со списком на измятом листке.

– Слышу, не глухой, – поморщился Авиан и, повернувшись к Эрнесту, произнес: – Тони через пару часов приедет.

– Зачем?

– А черт его знает. Он же поступать решил, помнишь, я говорил? Либо к нам на медицинский факультет, либо в академию. Может, просто осмотреться хочет, я не понял толком. Так что я еще в библиотеку с тобой успею зайти, – Авиан прикрыл рот рукой, пряча зевок, потом прислонился спиной к стене. Хотелось закрыть глаза и хотя бы на минутку оказаться в тишине, но не тут-то было – студенты в преддверии сессии всегда напоминали расстревоженный пчелинный рой. Даже гудели, кажется, так же.

– Плохо спал? – убрав со лба Авиана челку, сочувствующе поинтересовался Эрнест.

– Хорошо, но мало, – невесело хмыкнул Авиан. – Лег поздно, а с утра мелкий был не в духе, устраивал мне там веселую жизнь.

– Крофтон, ты можешь заткнуться? – воскликнул ошивающийся неподалеку одногруппник. Кайл был бетой с отвратительным характером, что, впрочем, не мешало пользоваться ему популярностью. Смазливый, из состоятельной семьи, умеющий подать себя – Кайл часто применял эти свои достоинства и на экзаменах, зная, какому преподавателю можно польстить, а какому достаточно пожаловаться на судьбу. Но в таких случаях, как сегодня, на свое отрепетированное обаяние и хорошо подвешенный язык он мог не рассчитывать – несмотря на свое добродушие, мистер Майлс не любил лицемерия и не жалел бездельников. Неудивительно, что Кайл нервничал и судорожно цеплялся за учебник.

– Коридор длинный, если мешаем – отойди, – проворчал Авиан. И, не удержавшись, добавил: – Перед смертью не надышишься.

– Отвали, Крофтон, – прошипел Кайл. Он намеревался сказать еще что-то, но Авиана позвали – подошла его очередь. Эрнест прокричал вдогонку пожелание удачи и взглянул на что-то ворчащего под нос Кайла. Вслушиваться не хотелось – не хватало еще портить себе настроение из-за него. Эрнест был уверен, что Авиан сдаст, поэтому принялся тихонько напевать под нос – на сегодня можно было расслабиться.

***

Авиан действительно сдал. Преподаватель заслуженно похвалил его проект, получил полные ответы на несколько дополнительных вопросов и, поздравив с успешным началом сессии, поставил ему «отлично».

Эрнест на радостях так забылся, что чмокнул Авиана в губы – и тут же ужасно смутился. Кайл, который все терся неподалеку, презрительно фыркнул, но никто не обратил на него внимания. Авиан тоже решил не зацикливаться и не смущать несчастного Эрнеста еще сильнее – тот и так все это время держался молодцом, не набрасываться же на него за промашку, спровоцированную эмоциями. Вместо этого Авиан улыбнулся и, подхватив Эрнеста под локоть, потащил в библиотеку – у них обоих не было больше друзей среди одногруппников, не за кого было переживать и держать кулаки, так что несколько часов они были предоставлены сами себе.

– Следующий литература, – прошептал Эрнест, когда они уселись за дальний стол в читальном зале.

– Я знаю, – кивнул Авиан, раскрывая справочник по криминальному праву.

– К литературе ты уже подготовился? – осторожно поинтересовался Эрнест. Этот предмет, а точнее преподавателя, они почти не обсуждали – им обоим не хотелось ворошить прошлое. Но сейчас оставался последний рывок, после которого они будут видеть Натаниэля разве что случайно, в коридорах. Не хотелось бы, чтобы Авиан из-за личных мотивов не справился с зачетом.

– Почти, – неопределенно пожал плечами Авиан. – Осталось эссе только написать, но я пока не брался.

– М-м-м, хочешь, могу помочь.

– Не-а, Эрни, спасибо. Он же все равно будет спрашивать, лучше, если я буду писать собственные мысли, а не чужие, – улыбнулся Авиан и демонстративно уткнулся в учебник, всем своим видом показывая, что хочет завершить разговор.

Он был благодарен Эрнесту за участие, – конечно, благодарен! – но тот не понимал, что на зачете ничего не заканчивалось. Авиан все яснее осознавал, что никогда не избавится от этой ноющей занозы под кожей, потому что его сын всегда будет смотреть на него серьезными, голубыми глазами. И сколько бы окружающие ни твердили, как малыш похож на Эльмана, Авиану не удавалось так же свято уверовать в это.

***

– Вот су-у-ука, – протяжно завывал Кайл, когда Авиан и Эрнест вновь поднялись на этаж. Вокруг Кайла столпилось несколько его друзей, они что-то утешительно шептали, но он их совершенно не слушал.

– Что за черт в него вселился? – пробормотал Авиан.

– Майлс завалил его. Что-то там с проектом, – меланхолично ответил Джон Ларсон – один из их одногруппников. Авиан равнодушно пожал плечами – что он мог сказать? Кайл сам был виноват, какой толк теперь размазывать сопли по лицу?

– Урод, – еще раз громко всхлипнул Кайл. Потом зло смахнул слезы с щек и именно в этот момент поймал взгляд Авиана. Неизвестно, что он увидел в нем – наверное, веской причины и не требовалось – но Кайл сморщил аккуратный нос и громко, чтобы слышала вся группа, выплюнул: – Ладно, что уж тут? Я же не Крофтон, не могу насосать на отлично.

Звуки вокруг стихли так резко, будто пространство вокруг вдруг накрыли стеклянным куполом. Большинство любопытных взглядов устремились на Авиана – что могло лучше расслабить после напряженного дня, чем громкий скандал? Только некоторые отвернулись, не посчитав возможный спектакль достойным зрелищем.

Авиан равнодушно пожал плечами: поддерживать пламя этого костра он не планировал. Кайл был глуп, если считал, что он сейчас примется оправдываться перед толпой или купится на провокацию. Но тут не вовремя вмешался Эрнест – как же мог этот хороший мальчик пропустить оскорбление своей первой любви мимо ушей?

– Заткнулся бы ты, Кайл. Он, в отличие от тебя, учебник открыл не в последний день.

Авиан взял Эрнеста за ладонь, сжал – безмолвно умоляя закончить эту сцену сейчас, в самом начале. Впрочем, от него сейчас уже ничего не зависело: Кайл учуял добычу, нашел, на ком сорвать злость за свою неудачу. Он подошел к ним: гордая осанка, уверенный взгляд. Этакий король мира. Авиан подозревал, что все это позерство тщательно отрепетировано перед зеркалом, и оно его вовсе не трогало. Где-то там, под дизайнерскими шмотками и глянцевой внешностью прятался мальчишка-бета, с желаниями и амбициями омеги. В другой ситуации Авиан мог бы пожалеть Кайла, но только не сейчас, когда тот, шипя змеей, оскорблял Эрнеста.

– Что, Эрни, выслужился? Тебе же больше никто не дает, да, убожество?

Эрнест весь покраснел, на его обычно белой коже проступили уродливые красные пятна. Он был хорошим, честным парнем и все его эмоции можно было прочитать по лицу, словно открытую книгу. Он не заслуживал такой жестокости – определенно не заслуживал. И Авиан ударил, коротко, без замаха – костяшки пальцев засаднило, Кайл пошатнулся, из носа его брызнули ярко-рубиновые капли крови.

– Эрнест тебя не ударит, уж слишком он благороден. А я могу повторить, если хочешь, – тихо произнес Авиан. Кайл выпрямился, во взгляде его металось что-то такое дикое – смесь удивления, злости и настороженности. И последнее победило: он отвернулся, к нему засеменили его друзья, трагически вздыхая и тоже любопытно зыркая на Авиана. Все вокруг загомонили. Еще бы, если омеги и били кого-то, то лишь театральными пощечинами или попросту вцепляясь в волосы – так показывали сериалы, так писали классики. Немногие из этих вчерашних детей избавились от стереотипов – им Авиан казался в лучшем случае чудаком. Но тому было плевать – этот конфликт окончательно вымотал его. Он прислонился к стене, прикрыл глаза и тут молчавший до этого Эрнест испуганно зашептал:

– Оллфорд сюда идет. Он же не мог видеть...

Вот что за чертовщина! Почему всё всегда наваливается в один день? Сколько же судьба будет подкидывать ему испытания на пределе его возможностей? Авиан напрягся, но усилием воли заставил себя не открывать глаз. Натаниэля это не касается – пускай он сейчас начнет читать ему нотации, но Авиан просто промолчит, проигнорирует. Решить, как обычно, оказалось проще, чем выполнить, а от холодного голоса, которым Натаниэль велел Кайлу направляться в медпункт, у Авиана по спине пробежали мурашки. Он повел плечами и, решившись, открыл глаза. Натаниэль проследил за удаляющимся Кайлом, а потом, словно почувствовав, взглянул на Авиана. Он точно видел все – зачем бы иначе он кивком головы велел Авиану следовать за собой?

Мелькнула шальная мысль – не идти. Собачка он, что ли, чтобы подзывать его подобным образом? Но потом Авиан глубоко вздохнул и, расправив плечи, сделал первый, самый тяжелый шаг. Уж если его планируют отчитывать, так действительно лучше наедине, чем под внимательными взглядами десятков зевак. Эрнест – добрая душа – преданно потащился следом, но Авиан остановил его взмахом руки и, попросив забрать зачетку и встретить Тони, ускорил шаг. Джон Ларсон, не отвлекаясь от атакующих его на планшете монстров, прокричал вдогонку:

– Не дрейфь, Авиан. Оллфорд нормальный мужик, долго тебя иметь не будет.

Подбодрил... Авиан подавил нервный смешок, радуясь, что хотя бы Натаниэль этого не услышал.

***

Кабинет оказался маленьким и безликим. Пахло пылью и старыми книгами. На столе стоял небольшой бронзовый маятник; Натаниэль легко коснулся его, он закачался – вперед-назад, вперед-назад... Авиан следил за ним взглядом так пристально, словно это зрелище было самым интересным, что только можно представить. Следил – и ждал. Ждал, пока Натаниэль заговорит – воспитатель чертов.

– Пальцы хоть целы, боец? – вскоре оправдал ожидания Натаниэль. Только слова – слова! – были совсем не те, которые готовился услышать Авиан. Он так растерялся, что покорно сжал руку в кулак, но кроме легкой ноющей боли не почувствовал ничего.

– Целы.

Натаниэль кивнул и занял стул напротив. Теперь их разделял массивный дубовый стол – и было в этом что-то неуловимо напоминающее комнату свиданий в тюрьме.

– Зачет сдал?

– Да.

– Поздравляю.

– Спасибо.

И снова эта тишина... Но неловкой она, казалось, была только для Авиана. Натаниэль же откинулся на спинку стула, пристальный взгляд его голубых глаз ни на мгновение не отрывался от Авиана. А потом он заговорил – и Авиан забыл о неловкости, стыде, злости – обо всем мире забыл.

– Мне нравится ваше поколение. Ты, наверное, считаешь, что я старомодный зануда, и будешь прав, – хмыкнул Натаниэль и, помолчав, продолжил: – Я в детстве книжки любил. Проглатывал их с удивительной скоростью, ночами сидел с фонариком под одеялом.

– Неудивительно, – робко улыбнулся Авиан. Его не должно было интересовать детство этого человека – ну, зачем, зачем было загонять занозу еще глубже себе под кожу? Но он не мог отказаться от этих осколочных откровений, потому что, как и Далиан, Натаниэль был интересной личностью, с тяжелой жизненной историей – и Авиан никак не мог подавить свое любопытство.

– Знаешь, это потом оказалось, что идеализм романов не совсем применим к жизни. Наше поколение учили защищать омег, а их ждать этой защиты. Дать словесный отпор, а тем более ударить кого-то – да такого позора и представить себе было нельзя! Где-то наедине, за закрытыми дверями всякое, конечно, бывало... Но на публике – уму непостижимо.

Авиан задумчиво прикусил нижнюю губу – он слышал то же самое от Кристиана, который всегда говорил, что в его молодости можно было хоть в дерьме купаться, но только за плотно закрытыми дверями. Изнанка могла оказаться сколько угодно ужасной, но лица омег – символов великой Державы! – должны изображать благочестие и целомудрие.

– Лучшей парой для любого альфы считались кроткие омеги. У вас в юриспруденции есть такой чудесный термин – виктимность, да? – дождавшись согласного кивка Авиана, Натаниэль продолжил: – Тогда этот синдром жертвы считался следствием хорошего воспитания. Такие омеги не могли дать вообще никакого отпора и иногда это заканчивалось... плачевно.

Натаниэль откашлялся, Авиан же не мог отвести от него глаз. Сказанное ведь касалось его мужа – Авиан точно знал! Это супруг Натаниэля так печально закончил свою судьбу и именно он был идеальным представителем омег. Был ли у того несчастного беременного омежки хотя бы какой-то минимальный шанс дать отпор насильникам – это другой вопрос. Но пытался ли он? Боролся ли за свою жизнь и жизнь своего нерожденного ребенка или просто ждал, когда его спасет альфа? Авиан представил, что бы делал он, если бы кто-то угрожал Элиану. Да он бы сражался за сына до последней капли крови! И как же были несчастны те идеальные и хрупкие, словно комнатные цветы, омеги, которых вырастили настолько беспомощными, что они не были в состоянии бороться даже за самых родных.

А еще Авиану повезло с Кристианом – с папой-бунтарем, который всегда находил в себе силы, чтобы не обращать внимание на пересуды за спиной. И детей своих он этому учил – благодаря Кристиану и Авиан, и Тони выжили после таких ситуаций, которые могли сломать многих омег.

– В общем, это все, мистер Крофтон, – официальное обращение неприятно кольнуло, но Авиан поспешил прогнать эту неуместную мысль. То, что они с Натаниэлем разок поговорили по-человечески, не значит, что теперь они друзья навеки. Для них обоих это было не только труднодостижимо, но и вовсе нежелательно. – В заключение скажу, что, несмотря на все, что я говорил, драки в стенах университета недопустимы. И, как преподаватель, я закрываю на это глаза в первый и последний раз. Надеюсь на ваше благоразумие.

– Я понимаю. Можно идти?

– Да, – Натаниэль кивнул, подвинул к себе какие-то бумаги и углубился в чтение.

«Все, разговор закончен», – подавив тяжелый вздох, подумал Авиан. Сейчас, глядя на глубокую складку между бровей, на прямую спину Натаниэля не верилось, что всего минуту назад этот человек приоткрыл завесу тайны, окутывающую его личность. Впустил на короткое мгновение в свою судьбу, чтобы сразу же закрыться вновь...

На столе Натаниэля завибрировал телефон. Авиан нервно вздрогнул – дурак такой, все еще стоял и пялился, будто какой-то полоумный! Он тихо извинился – Натаниэль, кажется, не услышал – и направился к двери. Но до того, как переступить порог, он еще разобрал имя Макса, которое произносил Натаниэль. Интересно, сколько Макс Беннет знал о прошлом своего любовника? Может, даже меньше, чем он, Авиан...

Вновь и вновь прокручивая в голове недавний разговор, Авиан прошел по уже совершенно пустому коридору. Ладно остальные, но где же Эрнест? Неужто не дождался? А еще недавно таскался за ним хвостиком... Авиан достал из кармана мобильный – четыре пропущенных от Тони, два – от Эрнеста. Ну, хотя бы позвонил – и то хорошо.

Авиан быстро перезвонил Эрнесту, уверил, что разговор прошел нормально, а в подробности он его посвятит завтра, и велел его не ждать. Он бы и сам с огромным удовольствием поехал домой, выпил чашку ароматного чая и полежал на диване Далиана – благо, сегодня был выходной. Но ведь нужно было дождаться Антуана... Авиан вздрогнул и быстро потянулся за телефоном. Что же он за рассеянный дурачок? Тони ведь уже четыре раза звонил – наверняка мерзнет возле корпуса и поминает брата последними словами. Но позвонить Авиан не успел; заскрежетали старые крепления лифта, дверцы разъехались, и в коридоре появился Тони. Не один... Элиан, со слезшей на глаза шапкой, вырвался вперед и бросился Авиану на руки. Тот механически подхватил сына, поцеловал его в холодную, румяную щеку, снял с него шапку, пригладил растрепавшиеся смоляные пряди. Сын что-то бормотал: «соскучился», «попросил Тони», «заезжали по дороге в кафе». Параллельно говорил и Антуан – кажется, ругался из-за того, что Авиан не отвечал на звонки.

Не отвечал... Да, не отвечал, потому что говорил с... Где-то на периферии сознания вспыхивала какая-то очень важная мысль – она ярко мерцала сигнальным светом. Авиан чувствовал себя так, будто его резко вырвали из глубокого сна – пытался сконцентрироваться и не мог. Элиан начал вертеться, Авиан спустил его на пол и тот сразу же бросился гасать по коридору – еще бы, сколько свободного пространства и шаги в тишине звучат громко, отчетливо...

– Зачем, ну, зачем ты его привез? – побледневшими губами прошептал Авиан.

Он хотел позвать Элиана, схватить его в охапку и бежать куда глаза глядят, но его словно парализовало. Это должно было произойти – с его-то везением! И где-то очень глубоко внутри Авиан понимал, что если Натаниэль увидит ребенка, то ему станет легче, ведь нельзя постоянно жить в тревоге. Но на это понимание наслаивались десятки страхов – объективных, черт подери, страхов!

– Элиан, милый, иди сюда, – позвал сына Авиан. Но голос его был таким тихим, приглушенным – разве так привлечешь внимание разбушевавшегося ребенка?

– Вин, что случилось? – обеспокоенно спросил Тони. Брат положил руку на плечо Авиана, сжал его. Тот не отреагировал – ему не хотелось пугать Тони, но он понимал, что не в состоянии утешать его, он сам едва держался на ногах.

– Забери его, Тони, забери. Пожалуйста.

Элиан уже бегал в другом конце коридора, как раз недалеко от двери в кабинет Натаниэля. Там, за стеной, сейчас находился его возможный отец, а Авиан стоял соляным столбом, борясь с тошнотой и головокружением.

– Ладно, сейчас, – мягко сказал Антуан. Его тон был таким взвешенным, осторожным, словно он беседовал с умалишенным и боялся спровоцировать неадекватное поведение. Авиан его за это не винил – он действительно был не в порядке сейчас. Совсем-совсем не в порядке.

– Иди, – еще раз потребовал Авиан.

Он не мог оторвать взгляда от сына: вот Элиан остановился возле стенда – в пяти метрах от двери в кабинет Натаниэля. Что могло заинтересовать маленького ребенка в расписании экзаменов? Но Элиан любопытно склонил голову вбок, потянулся пальцами ко рту – все еще никак не мог окончательно отучиться от этой дурной привычки. Тони наконец-то подошел к нему, взял за руку. Авиану казалось, что они так медленно идут, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и с трудом сдерживался от того, чтобы поторопить их, закричать... Это была не их вина – совсем не их. Они ведь не делали ничего плохого и, конечно, не понимали, чем вызвана такая реакция на их приезд.

– Иди к папе, дорогой, – прошептал Авиан. Да черт возьми, еще десять минут назад он считал, что за родного ребенка любого разорвет голыми руками! А на деле? Что на деле, Авиан? Только и хватает сил, чтобы прижимать к себе сына и цепенеть от страха. – Мы уходим, Тони. Завтра приедешь, ладно?

– Конечно, – кивнул Антуан. Он и сам хотел это предложить – на Авиане лица не было, словно где-то неподалеку прятался монстр и вот-вот грозился напасть на них.

Лифт долго не ехал. Шумел где-то внизу, словно издеваясь.

– Давайте пойдем по лестнице, – в конце концов, предложил Авиан. На улице уже смеркалось, в пыльные окна лился призрачно-серый свет.

– Хочу на лифте, – заканючил Элиан. – Папочка, пожалуйста, можно?

– Ох, милый, в следующий раз, – простонал Авиан. Хотел сказать что-то еще, но вдруг замер – за спиной раздались шаги.

***

К вечеру ударил мороз. Авиан сидел на подоконнике, в открытую форточку проникал холодный воздух. Сигарета в пальцах медленно тлела. Зачем он вообще решил закурить? Неужто надеялся, что так забудется, избавится от напряжения последних часов? Глупая идея... Кроме того, в любой момент в кухню мог заявиться Элиан – как только закончится его любимый мультфильм. Как потом объяснять это ребенку? При нем даже Далиан не курил, бегал на лестничную клетку.

В замочной скважине заскрежетал замок – его давно пора было смазать. Авиан прислонился головой к ледяному стеклу – фонари на их улице не горели, дорогу освещали фары редких автомобилей.

– Привет, – тихо произнес Далиан. Он принес с собой запах больницы и мороза.

– Как ты?

– Хорошо. Явно получше тебя, – заметил Далиан и, подойдя к окну, закрыл фрамугу. Потом, недовольно поцокав, вытащил из безвольных пальцев Авиана сигарету. Затянулся, тяжело опустился на стул и поинтересовался: – Где Элиан?

– Мультик смотрит. Его Натаниэль увидел, – Авиан взглянул на Лиана, но тот молча приподнял брови, давая понять, что ждет подробностей. Как же он не понимал, какая это на самом деле катастрофа?! – Тони его привез, и Натаниэль его увидел. Знаешь, я ведь чувствовал... Еще с тех пор, как впервые увидел его в университете. Не сегодня, так через пять, десять лет. Я никогда не вырвусь из этого прошлого, никогда. Мне стоило сразу уехать, но нет же, я думал, что где-где, но в столице невозможно пересечься.

– И именно из-за этого ты решил себя заморозить? – кивнув в сторону окна, спокойно спросил Далиан.

– Да как ты не понимаешь?! Натаниэль. Увидел. Элиана! Я чувствовал, как он смотрит, у меня до сих пор затылок жжет. Он с нами в лифте ехал, а Элиан, как заведенный, «папа-папа, папа-папа». Я думал, что в обморок упаду или Натаниэлю в ноги. Буду умолять не забирать у меня ребенка, не рушить в очередной раз мою жизнь!

Авиана душили рыдания. Он всхлипнул, вытер ладонями мокрые щеки. И даже не заметил, как Далиан поднялся. А тот тем временем подошел, залепил ему ощутимый подзатыльник и обхватив его за горло, приблизил свое лицо вплотную к его.

– Что, обосрался, мальчик? – зашипел Далиан. – Да что с тобой происходит? Как ты позволил страху настолько взять над собой верх? Да, Оллфорд может оказаться его отцом. Да, он может заинтересоваться Элианом. Но он не может его забрать. Нет для этого никаких оснований. Ты должен ставить условия, а не унижаться и дрожать из-за одного-единственного взгляда! Пока ты будешь жертвой, жизнь будет тебя нагибать. Уясни это себе, Авиан!

У Далиана были такие синие-синие глаза, будто летнее южное небо. И ресницы – длинные, темные. Внешность омеги, внутренний стержень альфы и тело беты – вот кем был его Далиан.

– Поцелуй меня, – неожиданно даже для самого себя попросил Авиан. Зрачки Далиана расширились, – на мгновение – а потом он зло скривил губы и, сжав горло Авиана сильнее, прижался своими губами к его.

Он ворвался языком в рот Авиана, больно прикусил нижнюю губу. На вкус Далиан был весь горький – кофе, сигареты и мятная нотка. Авиану нравился этот вкус, но на поцелуй он не отвечал. Пытался, но не мог – не успевал справиться ни с напором Лиана, ни с собственным ощущением неправильности происходящего. Далиан был родным и без этого, а теперь он злился и, кажется, даже разочаровался в нем.

Авиан откинул голову назад, ослабляя давление на шею – он уже начинал задыхаться. Потом уперся ладонью в грудь Далиана, оттолкнул его.

– Хватит? Или, хочешь, продолжим? – в голосе Далиана больше не было злости. Только усталость и какая-то болезненная обреченность. Авиан сжал губы, поморщился так, словно у него зуб ныл, – эта жертвенность Лиана казалась такой унизительной. Это было не исполнением мечты, а разрушением иллюзии. И, наверное, это было к добру. Если не сейчас, то когда?