Текст книги "Окно на северную сторону (СИ)"

Автор книги: Mia_Levis

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 34 страниц)

– Авиан, иди сюда, – прервал этот словесный поток Натаниэль.

– ... поехать, – закончил Авиан и тяжело сглотнул.

Натаниэль наконец-то перевел взгляд на него и выражение его глаз было таким... голодным, что ли? И как он держал это в себе весь вечер?

– Иди ко мне, – повторил Натаниэль.

Авиан чувствовал себя заколдованным – как иначе объяснить то, что он действительно сделал шаг, второй, третий? Сердце отчаянно колотилось в груди, горло пересохло, колени дрожали, но у него даже мысли не возникло, что он может уйти, что не обязан выполнять этот приказ.

– Я скучал, – тихо сказал Натаниэль, когда Авиан замер напротив него. А потом положил ладонь на затылок, притянул к себе, впился в губы жадным, болезненным поцелуем.

Авиан чувствовал себя так, будто гроза с улицы ворвалась в квартиру, словно его подхватило ветром и теперь швыряет из стороны в сторону, не давая и на мгновение перевести дух. Натаниэль подхватил его на руки, сжал ягодицы в ладонях, вырывая из горла Авиана задушенный стон.

– Элиан...

– Спит, – пробормотал Натаниэль, прихватывая зубами кожу у Авиана на шее.

– И кто мы теперь? – пробормотал тот, запрокидывая голову. – Знакомые, которые иногда трахаются?

– А тебе обязательно нас как-то называть?

– Но я ведь не люблю тебя, – тихо сказал Авиан. Пускай уж хоть в этот раз все будет без лукавства.

– Да и черт с ней, с этой любовью, – произнес Натаниэль. Горячее дыхание обожгло щеку, и Авиан инстинктивно подставил губы. И зачем он, дурак такой, принялся болтать? Он был уже на пределе, ему хотелось поскорее избавиться от шмоток, остаться нагим и свободным от всех условностей этого проклятого мира. – Я хочу тебя. В своей постели, в квартире, в жизни. Хочу узнавать тебя, хочу дать нам шанс. А ты?

Авиан только кивнул – в горле вдруг встал такой огромный комок, что говорить он не мог. Вместо этого он сам поцеловал Натаниэля, этим поцелуем пытаясь проявить всю благодарность, которую испытывал за то, что тому так легко удалось облечь в слова те чувства, которые он и сам испытывал.

И тут из коридора раздался испуганный голос Элиана.

– О, Господи, – засмеялся Натаниэль. – Он слишком жесток.

– И не говори, – вздохнул Авиан, выбираясь из объятий и поправляя сбившуюся одежду. Он уже направился к выходу, когда Натаниэль дернул его за руку и прижал к себе так, что хрустнули ребра. – Эй, что ты?

– Не убегай завтра с утра, ладно?

– Хорошо, – кивнул Авиан и сам поцеловал Натаниэля. Просто чмокнул, но – все же! – это тоже был немалый прогресс!

***

– Значит, вы встречаетесь? – спросил Далиан, критически оглядывая содержимое рюкзака, который собирал Авиан.

– Нет.

– Нет?

– Ну, ты видишь здесь горы цветов и плюшевых медведей? – закатил глаза Авиан, рукой указывая на спартанскую обстановку комнаты.

– То есть, как только он пришлет тебе веник и кило конфет, вы автоматически станете встречаться? Но это же так банально, детка.

– Упаси Бог! – Авиана передернуло от одной мысли о цветах и других стандартных способах ухаживания. Он точно в этом не нуждался. – Я же как раз и имею в виду, что Натаниэль не опустится до этих глупостей. И говорить, что мы встречаемся тоже неуместно. Мы с ним уже выяснили, что не будем пытаться вписать наши отношения в какие-то границы.

– Когда решили? Между первым и вторым разом? – хитро прищурился Далиан.

– Если бы, – фыркнул Авиан. – Элиан проснулся и потащил меня спать. Натаниэль потом пришел к нам, и мы спали втроем. Так что никакими интимными подробностями я тебя сегодня не порадую, – показал он Далиану язык.

– Ничего, после возвращения порадуешь...

– Ох, заткнись, пожалуйста, – покраснел Авиан. – Я все еще не верю, что делаю это.

– Да, с такими темпами через месяц-другой ты и жить к нему переедешь, – вновь подразнил Далиан и уже серьезно добавил: – А вообще ты молодец, детка, что решился.

– А если ничего не выйдет? – тяжело вздохнул Авиан, застегивая сумку и устраиваясь у Далиана под боком. Тот обнял его за талию, привлек поближе – как в старые, добрые времена.

– Тогда ты будешь жить дальше с осознанием, что сделал все, что мог. Поверь, нет ничего хуже упущенных возможностей.

Авиан мог бы сейчас сказать, что Далиана-то он упустил. Отпустил, скорее. Но сейчас, по прошествии времени, ему все чаще казалось, что в этом случае это оказался единственно верный выбор. Да и Далиан из его жизни не уходил – Авиан бы ни за что не позволил! – так что сравнивать эти ситуации, наверное, было бессмысленно.

– С работой легко получилось? – спросил Далиан.

– Ага, Генри помог, – ответил Авиан. – Я ему сказал, что мы едем за город с другом, но его не проведешь.

– Значит, подробности придется рассказывать не только мне?

– Наверняка, – хмыкнул Авиан. – Ладно, пора будить Элиана. Представляешь, днем заснул за пять минут – это же как хочется поехать!

И, поцеловав Далиана в щеку, Авиан выбрался из объятий и вышел из комнаты. Он уже не видел, как сошла улыбка с лица Далиана – за долгие годы тот достиг совершенства в искусстве разыгрывать беззаботное счастье. Теперь же можно было лечь, поджать колени к животу и закрыть сухие – конечно же, сухие! – глаза. Он знал, что Авиан вскоре уедет: чувствовал эту грядущую разлуку кожей. Заберет Элиана – и будет счастлив. И пускай с таким мужчиной – сложным и неуступчивым, как Натаниэль – не всегда будет просто, но все же они справятся, потому что не будут одиноки. А он, Далиан, будет – как и прежде. Нет, конечно, его будут навещать и, наверное, любить будут не меньше, но все это было не то. Это счастье для беты, а Далиан так и не научился быть бетой.

Сейчас бы выйти в коридор и сказать Авиану «останься». Упасть ему в ноги, прижать к себе Элиана покрепче – плоть и кровь того мальчишки, которого любил – и умолять не бросать его одного. И пускай он будет выглядеть жалким – какая разница? Пускай жалеют, будто побитую собаку, – он ведь и есть такой на самом деле! Как же он устал казаться сильным, каждое утро распрямлять спину, отводить взгляд от первых морщинок возле рта. Как боялся стать для Элиана стареющим, скучным дядюшкой, к которому его возят, словно на побывку. Как страшил его тот день, когда с работы он вновь будет возвращаться в тихую, пустую квартиру!

И ведь Авиан бы остался – он хороший, милый мальчик. Но Далиан ведь сам виноват – сколько возможностей он упустил! Все не хотел размениваться по мелочам, а в итоге остался один. Не такой участи он хотел для Авиана! Пускай живет полноценной жизнью, а он, Далиан, в очередной раз сыграет свою роль. Идеально – как и всегда.

***

– Я похож на него?

На чердаке было пыльно. Сквозь щели в старой крыше проникали солнечные лучи, воздух был горячим и затхлым. Авиан чувствовал, как взмокли волосы на затылке, но все равно не торопился спускаться вниз. Здесь, в старых картонных коробках, хранились вещи, которые принадлежали Натаниэлю в детстве, его родителям и даже супругу. И если первые коробки – со старыми фотографиями, неуклюжими поделками, письмами сорокалетней давности – Натаниэль демонстрировал с радостью, то последнюю – нет.

– Это все, что осталось от Эдварда, – коротко объяснил он, когда Авиан извлек на свет Божий потрепанную тетрадь с вытцвевшей обложкой.

Авиан почувствовал себя так, словно схватил за хвост гадюку. Чудом ему хватило выдержки осторожно вернуть тетрадь в коробку, а не швырнуть в самый темный угол. Ни за что бы он не стал читать записи этого человека! Даже мысли у него такой не возникло – вторгаться в жизнь этого мертвого мальчика.

– Извини, – пробормотал он, убирая коробку с коленей. Еще минуту назад чудесное настроение стремительно сходило на «нет».

– Ты можешь посмотреть.

– Нет, я не хочу... – испугался Авиан.

– Эй, – Натаниэль подвинулся ближе, обхватил пальцами подбородок Авиана, вынуждая посмотреть себе в глаза. В белой футболке, старых джинсах, босой – он был таким домашним и близким и сейчас казалось просто кощунственным погружаться в прошлое, в самые темные его периоды. Но – с другой стороны – это все равно придется сделать и не лучше ли уж тогда покончить с этим прямо сейчас? – Ты можешь посмотреть, правда. Он всегда был и останется частью моей жизни и тебе волей-неволей придется сталкиваться с напоминаниями о нем. И мне тоже, в свою очередь, придется научиться уважать твои воспоминания об Эльмане.

– Тебе-то будет легче. У меня от Эльмана кольцо, да несколько свадебных фото.

– И сын.

– А может и нет, – пожал плечами Авиан. – Наверняка мы никогда не будем знать.

– И не надо, – ответил Натаниэль, и в этот момент Авиан поверил, что он никогда не упрекнет его не родным ребенком.

Коробку он все-таки открыл. Там лежало несколько детских рубашек – совсем крошечных. Держать их в руках было жутко – они были новые, ни разу так и не одетые. Они предназначались для ребенка, которому не суждено было увидеть мир – для сына Натаниэля. На самом дне лежали фотографии – одну из них Авиан рассматривал особенно долго.

Фотография была сделана здесь, на чердаке. Эдвард был худой и нескладный, словно подросток. Красивый той хрупкой и робкой красотой, которую веками считали идеальной. У них было мало общего, разве что схожий овал лица, может – изгиб губ и разлет бровей.

Но Авиан все равно задал вопрос о схожести. И почти сразу же пожалел – что за глупая ревность и убогое тщеславие! Как можно конкурировать с мертвым, с памятью о нем!

Но Натаниэль не разозлился. Он задумался, повертел в руках дневник мужа, – читал ли он его? – и лишь потом заговорил:

– Нет, не похожи. Я не ищу в тебе его замену, Авиан. Не держусь с твоей помощью за прошлое – оно ведь того не стоит. И, как ты теперь видишь, дело не в том, что у нас общий ребенок. Ты просто нравишься мне – и упрямством своим ослиным, и стойкостью, и храбростью.

– Ну, с последним ты загнул, – смущенно пробормотал Авиан, отводя взгляд.

– Отнюдь. Ты же здесь, правда? Хотя и начали мы не очень хорошо. Ты учишься, и это тоже требует мужества в нашем мире. Для тебя все впереди, я знаю это. И, надеюсь, что и для нас тоже. И пускай мы не будем называть это любовью, а симпатией, притяжением, еще черт знает чем – это ведь всего лишь слова. Не слова важны.

Авиан был согласен. Хотя эти слова Натаниэля он и запомнил на всю жизнь – они будто впитались под кожу.

В тот день с него было достаточно откровений, поэтому он отложил коробку и, улыбнувшись, толкнул Натаниэля в грудь. А потом и вовсе уселся ему на живот, поцеловал в колючий подбородок, щеку, дразняще подул на губы. Доски пола были гладкие и теплые, в солнечных лучах танцевали пылинки, а Авиан чувствовал себя шальным и пьяным от собственной храбрости. Но ведь Натаниэль верил в него, а значит он будет смелым. Меньше всего он хотел стать разочарованием.

***

– Ты когда-то думал о том, чтобы подарить Элиану брата? – спросил Натаниэль.

За окном был тот особенный летний закат, когда небо кажется бескрайним и все мечты, даже самые безрассудные, – исполнимыми. Со дня на день у Авиана должна была начаться течка, и уже сейчас запах казался осязаемым, а ожидание – мучительным.

– Нет, – честно признался Авиан. – Когда мне было думать об этом? Эльман погиб еще до рождения сына, а Эрнест совсем мальчишка, какие уж тут дети?

– Я бы хотел, чтобы у нас с тобой были дети, – прошептал Натаниэль, покрепче сжимая руки на животе Авиана. Тот же замер, будто испуганная пташка, пытаясь понять свои собственные чувства. Наверное, скажи это Натаниэль несколько месяцев назад, в самом начале их отношений, и Авиан бы переполнился массой сомнений. Посчитал бы, что все дело в желании завести потомство, а он, Авиан, просто подходит для достижения данной цели.

Но сейчас... После совместных ночей, первых бурных скандалов и страстных примирений, после откровений, произнесенных полушепотом на рассвете – как можно было сомневаться в искренности этого человека? И Авиан не сомневался. Он знал, что Натаниэль хочет не просто ребенка, а их ребенка и что не станет любить Элиана меньше.

– И я хочу, – прошептал он, чувствуя, как все внутри сжимается от мысли, что в нем будет их дитя, плод этих отношений, которые они все еще суеверно не называли любовью. – Только...

– Позже, – закончил Натаниэль. – Конечно, позже.

Вряд ли он одобрял карьерные стремления Авиана, но все равно поддерживал и за это тот был ему признателен.

– Вообще-то я хотел сказать, что мне придется договориться об академическом отпуске.

– Что? – вмиг охрипшим голосом переспросил Натаниэль.

– Ведь у меня со дня на день... И мы можем попробовать, да? Карьера ведь никуда не денется...

Договорить ему Натаниэль не дал: обнял, зарылся носом в волосы. Кажется, у него дрожали руки и что-то намочило Авиану висок. Хотя, может, просто показалось – не могли же это быть слезы...

Тем же вечером Авиан начал собирать вещи. Далиан в тот день пришел домой поздно и к его приходу вокруг уже стояли чемоданы, пакеты и коробки. Авиан виновато улыбнулся, пожал плечами на вопросительный взгляд и пробормотал:

– Нейт предложил переехать, и я согласился. Кажется, мы собираемся завести ребенка.

– О! – только и произнес Далиан, опускаясь на первый попавшийся стул.

– Нечасто ты теряешь дар речи. Думаешь, я сошел с ума?

– Честно? Есть немного.

– Ох, Лиан, – вздохнул Авиан, опускаясь просто на пол и устраивая голову у Далиана на коленях. – Я счастлив с ним, понимаешь? Думаешь, это любовь?

– Да, милый, это любовь, – произнес Далиан, гладя Авиана по голове. – Ты не обращай на меня внимания, ладно? Я просто удивился, но на самом деле я очень – слышишь? – очень рад за тебя!

– И когда я только успел его полюбить?

– А есть разница? Не пытайся понять ни за что, ни когда. Не гадай, сколько это будет длиться. Сегодня живи, а завтра будет завтра, – что-то было в голосе Далиана – как будто одна-единственная фальшивая нота в идеальной симфонии – и Авиан поднял голову, взглянул пристально, но ничего не заметил в выражении лица, кроме легкой тоски.

– Лиан... Я ведь тебя не бросаю, не думай. Ты моя семья, ты часть моей жизни, и я никогда тебя не забуду. Поклянись, что никогда больше не пропадешь! Поклянись мне.

– Я клянусь, – произнес Далиан и улыбнулся. Все вновь вернулось на круги своя.

***

Тем сентябрьским утром Кристиан сделал дюжину звонков. Он уж успел позабыть, сколько мороки занимает организация вечеринки. Тем более, когда повод двойной – поступление Тони в университет и помолвка Авиана! Провести две вечеринки сыновья категорически отказались, поэтому Кристиан ломал голову, как объединить все задуманное в гармоничное мероприятие.

Даже сейчас, сидя в кафе, он не прекращал звонить, хотя не забыл подарить ослепительную улыбку официанту. Некоторые вещи просто обязаны оставаться неизменными в этом стремительном мире!

– Да-да, я думаю, что десяти будет достаточно...

– Привет, Крис, – прервал его низкий голос.

Кристиан выдохнул, будто перед прыжком в холодную воду, и взглянул на говорившего. Его суетливости было еще одно объяснение – грядущая встреча, которая его нервировала. За судьбой Хесса он следил и позже, когда тот вышел из тюрьмы, сам назначил ему встречу. Наверное, дело было в угрызениях совести – иногда ему казалось, что это именно его юношеские капризы привели к столь печальной судьбе этого человека.

– Привет, Хесс. Присаживайся. Хорошо выглядишь, – тот и правда выглядел гораздо лучше, чем в последнюю встречу. Поправился, был чисто выбрит, хотя и седых волос в некогда черной шевелюре прибавилось.

– Не так, как ты, – сделал неуклюжий комплимент Хесс. Он всегда был таким – простым работягой, не склонным к уловкам и хитростям. С таким человеком Кристиан бы не смог – просто бы сел ему на шею и таким образом разрушил жизни им обоим. – Я рад, что ты позвонил.

– Просто знаю, что сам ты о помощи никогда не попросишь, – признался Кристиан. – Ты же знаешь, все что в моих силах...

– Нет-нет, – отмахнулся Хесс. – Я нашел работу, хорошие механики, знаешь ли, все еще нужны.

– Правда? Здорово, – улыбнулся Кристиан. – А с мужем как?

– Развелись, – коротко ответил Хесс, пожимая могучими плечами.

– Все же не получилось?

– Мы попытались. Я даже согласился на ребенка, мы прошли обследования. Оказалось, что причина во мне. У меня не может быть детей, и я посчитал, что честнее будет отпустить мужа. Пускай попробует найти свое счастье, пока еще есть время.

Дальнейший разговор Кристиан плохо помнил. Он что-то спрашивал о работе Хесса, делился смешными историями об Адаме, но сам-то только и думал, что вот так, невольно, точно узнал отца своего внука.

Об Авиане никто из них не говорил – эта тема сама по себе стала табу. Вскоре Хесс ушел, сославшись на срочные дела, хотя они оба знали, что у них просто иссякли темы для разговора – такова цена долгой разлуки. Никогда им уже не стать такими друзьями, как прежде.

Кристиан медленно допил кофе, а потом набрал Авиана. Но не успел он и рта раскрыть, как сын огорошил его:

– Я как раз хотел звонить тебе! У нас с Натаниэлем будет ребенок, папа.

– Ого, тройной праздник? – засмеялся Кристиан. О Хессе он не сказал – не сегодня.

***

Иногда Авиану снилось, что он сидит, озябший, напротив маленького зарешеченного окошка, а впереди лишь серый камень да колючая проволока. Тогда он просыпался – и понимал, что он в кровати с мужем, что под сердцем спит их сын, а в соседней комнате – еще один. И окна у них были огромные и через них в комнату попадал теплый, ласковый ветерок.

Прошлое не забылось, оно просто перестало пугать.

Примечание к части Спустя три с половиной года я поставила последнюю точку.

Спасибо читателям, которые появлялись здесь за этот период.

Спасибо тебе, Кирюша, за интересную заявку!

Спасибо за поддержку, советы, тёплые слова.

До новых встреч.

Пы. Сы. Ребята, по поводу Далиана. Скажу честно, в какой-то определённый период у меня была мысль соорудить для него хэппи-энд с Адрианом, но... Что-то пошло не так. Возможно, я слишком люблю Далиана или просто хочу, чтобы он вырвался из круга общения Авиана (который меня и саму подзадолбал под конец). Я не знаю, но я не смогла. Это было бы слишком искусственно.

Так что пока Далиан и его судьба в подвешенном состоянии, но я обязательно к нему вернусь через какое-то время. Хотя бы миник, а то и что-то побольше, я про него напишу. Так что те читатели, которых интересует его судьба, не переживайте! Для него не наступит такой конец.