Текст книги "Окно на северную сторону (СИ)"

Автор книги: Mia_Levis

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)

Часть 35

– Я проведу, – вызвался Авиан, когда незадолго до полуночи Далиан засобирался домой. Предложение переночевать он отклонил, сославшись на то, что отсюда ему будет тяжело добираться на работу. Авиан не решился настаивать.

– Куда? Не выдумывай! – отмахнулся Далиан. – Такси подъедет к дому, нечего тебе спускаться.

– Мне несложно, – пробормотал Авиан, бросая на Далиана умоляющий взгляд. Хотелось минутку побыть с ним наедине.

– Ладно уж, – неохотно согласился Далиан. – До подъезда и обратно. Эрнест, спокойной ночи. Рад был познакомиться.

– Взаимно, – пожав протянутую руку и робко улыбнувшись, произнес тот. За ужином он долго не мог расслабиться; Авиан уже и забыл, как тяжело Эрнест сходится с новыми людьми. Особенно с красивыми и взрослыми людьми. Он явно представлял себе Далиана другим и первое время сидел молча, словно воды в рот набрал. Это уже потом – совместными усилиями – удалось его разговорить. Но Далиан в итоге ему понравился, у него это на лице было написано.

– Я очень рад, что ты пришел, – тихо произнес Авиан, когда они наконец-то вышли из квартиры. Спускаться решили по лестнице – дольше.

– Брось. Это тебе спасибо за приглашение и хороший вечер. Где же это такси? – будто самому себе задал вопрос Далиан, покрутив в руках мобильный. Они остановились на одном из лестничных пролетов; свет от тусклой лампы сюда почти не проникал. – Ничего, если я закурю? Все бросаю-бросаю, и никак...

– Как хочешь, – пожал плечами Авиан, наблюдая сначала за пляшущим огоньком зажигалки, после – за тлеющим кончиком сигареты. И все ждал, ждал, ждал, когда же Далиан заговорит. Но тот молчал, думал о чем-то своем...

– Лиан, скажи же что-нибудь... – в конце концов, попросил Авиан. Терпеть больше не было сил.

– У тебя прекрасный сын.

– Я знаю. Знаю, Лиан. Он лучшее, что у меня есть.

– А что касается Эрнеста... – выпустив едва заметную в полутьме струйку дыма, продолжил Далиан: – Он милый мальчик. Только вот какого черта ты ему врешь?

Сейчас Авиан был рад, что здесь темно, удавалось скрыть покрасневшее лицо.

– Я не вру ему... – виновато пробормотал Авиан.

– Ты же не любишь его. Ты спрятался в эти отношения, как улитка. На что ты вообще расчитываешь? Всю жизнь так прожить? Поверь мне, в конце концов, Эрнест тебе за это милосердие спасибо не скажет.

– Лиан... Пожалуйста, – тяжело вздохнул Авиан. – Думаешь, мне Кристиан то же самое не говорил? Но он хороший, ты сам сказал. Мне не хочется делать ему больно, понимаешь?

– А что, ему потом будет сахарно? – фыркнул Далиан. – Легче, считаешь, разрывать отношения после долгих совместных лет? Почему бы тебе просто не быть с ним честным, м?

Авиан не знал, что ответить. Все это было правдой: разве он сам этого не понимал? Разве не порывался десятки – если не сотни! – раз откровенно заявить Эрнесту, мол, «люблю я тебя, но как друга». Но все находил отговорки, оправдывал себя тем, что Эрнест неглупый – сам все понимает и, раз не стремится ничего менять, значит его все устраивает.

Мобильный Далиана ожил – такси приехало. А он, Авиан, так и не ответил ничего...

– Ладно, детка, – произнес Далиан. – Не бери в голову, что это я разошелся... Все хорошо, все решится. Иди домой, отдыхай. Потом поговорим, ладно?

– Угу, – пробормотал Авиан. Ему бы и хотелось обсудить все сейчас, но не на лестничной же клетке, в полночь. – Прости меня...

– Ох, за что, Господи помилуй?! – воскликнул Далиан. – Я же тебя не обвиняю. Просто хочу видеть тебя счастливым, понимаешь ты это или нет?

– А я счастливый. Ты же вернулся, – просто ответил Авиан. Ну, не разделял он опасений Далиана! Разве дружеская, отцовская любовь, которую Авиану уже довелось испытать, это мало? Зачем ему нужен альфа, если у него уже есть сын и семья? Да если бы не Эрнест со своей болезненной влюбленностью, и не инициативный Кристиан, то Авиан бы и не подумал искать каких-либо отношений. Он не чувствовал в этом потребности.

– Да причем тут я, Авиан? Ты слишком многое возлагаешь на мои плечи, мальчик. Когда-то ты оглянешься назад и поймешь, что я-то в твоей жизни сыграл минимальную роль. И уж точно я не составляющая твоего счастья, – Авиан хотел что-то возразить, но Далиан предостерегающе поднял руку: действительно, не то место и время.

Они медленно спустились вниз, попрощались, и Авиан, дождавшись пока такси скроется из виду, побрел в квартиру. Ему казалось, что заснуть не удастся, что он всю ночь будет думать-думать-думать о недавнем разговоре, но, как только голова коснулась подушки, он провалился в глубокий сон. Наверное, день оказался уж слишком длинным.

***

Нечасто они сейчас собирались всей семьей. Адриан и Авиан жили отдельно, Тони, вопреки общему мнению, не спешил с браком, но дома почти не бывал, решив, кажется, объездить весь земной шар. Но отцовский день рождения был весомым поводом, чтобы собрать всех детей под крышей родительского дома. Праздник получился семейным – только близкие и лучший друг Джастина; от масштабного приема для деловых партнеров отец отказался.

Ночевать Авиан с Эрнестом решили здесь: Элиан уснул и будить его уже после полуночи не хотелось. В привычной обстановке родного дома было уютно, но Авиану почему-то не спалось. Завтра, вернее уже сегодня, в расписании значилась литература, и это явно не способствовало душевному спокойствию. Хотя решение было принято, но реализация ведь тоже требовала недюжинного мужества. Эрнест сопел под боком, его грудь под ладонью Авиана размеренно поднималась и опадала. Мальчишка еще, он не понимал этих тревог и опасений, а поэтому и сон его был крепок, словно у младенца.

Еще минутку послушав спокойное сердцебиение, Авиан смирился, что в ближайшие минуты не уснет. Он уже перешел ту грань морального истощения, за которой отдых был невозможен, а организм существовал на каких-то неведомых, скрытых резервах. Все что оставалось – спуститься вниз, подышать прохладным ночным воздухом. Быть может, это остудит голову, поможет упорядочить мысли.

В коридоре и на лестнице было темно, но Авиан уверенно двигался вперед. Все-таки долгие годы так быстро не забываются, в этом доме он знал каждый уголок. Помнил, что третья ступенька снизу негромко скрипит и с закрытыми глазами мог найти выцарапанные на деревянных перилах буквы А.Л. – совместные для него и братьев инициалы. Кристиан тогда ругался, но все же оставил их – маленькое напоминание о минувшем детстве.

Авиан уже подходил к двери, когда она раскрылась, впуская осеннюю прохладу и отца.

– Ты только вернулся? – спросил Авиан. Джастин планировал проводить друга, вероятно для того, чтобы беспрепятственно переговорить о работе. Во время праздничного ужина Кристиан решительно пресекал все попытки свернуть беседу в русло бизнеса.

– Да. А ты что? Не спится?

– Угу, – пробормотал Авиан. Он не был уверен, что хочет сейчас честного разговора с отцом: с одной стороны тот мог дать полезный совет, но с другой – пускаться в откровения о своих тревогах было как-то неловко. – Думал воздухом подышать.

– Не хочешь со мной чая выпить? На улице уже моросит.

– Можно, – пожал плечами Авиан. В конце концов, Джастин не тот, кто станет выпытывать и настаивать на разговоре, а прогулка в одиночестве как-то потеряла свою первоначальную привлекательность.

Отец сам приготовил чай – зеленый, ароматный. Какое-то время они сидели молча: Авиан ковырял остатки торта и пил чай, Джастин просто грел ладони о большую керамическую кружку и думал о чем-то не очень приятном.

– Отец, все хорошо? – в конце концов, спросил Авиан, осторожно отодвигая пустую чашку.

– Что? – встрепенулся тот. – Да-да, нормально... Антуан какой-то молчаливый вечером был, не находишь?

– Хм, действительно, – не слишком-то уверенно подтвердил Авиан. К своему стыду, он не обратил на это никакого внимания – сейчас, когда в семье появились маленькие дети, уже не Тони был основным источником шума. Да и повзрослел он... Но, конечно, не настолько, чтобы весь вечер сидеть, словно воды в рот набрал. – Ты не переживай, если бы было что-то серьезное, то он бы сказал.

– Сказал бы? – недоверчиво хмыкнул Джастин. – Сомневаюсь. Мне всегда казалось, что с Тони точно будет просто, но, как оказалось, сложности поджидают и здесь. Не хочется ошибиться, я уже однажды допустил серьезную ошибку.

Не стоило уточнять, о какой ошибке шла речь. Авиан тяжело сглотнул, пробормотал:

– Ну, я сам был виноват...

– Да причем тут виноват или не виноват, Авиан? – отмахнулся Джастин, отодвигая нетронутую чашку с остывшим чаем. – У нас тогда с Кристианом был такой тяжелый период, а ты оказался просто способом наказать его. Я ведь не на тебя злился, на него, понимаешь? И я никогда не хотел, чтобы из-за наших разногласий пострадал ты. Думал, что все просчитал, что достаточно будет заплатить – и о тебе позаботятся, оградят от действительно серьезных проблем. Но деньги в тот раз не сработали. Невозможно все знать наперед. Я ведь считал, что тебе это на пользу пойдет, что с беты пятно на репутации смоется быстро. С беты... – невесело усмехнулся отец.

– Я и не знал, что ты платил... – растерянно пробормотал Авиан. – В любом случае я бы ничего не изменил, даже если бы имел возможность. Иначе у меня не было бы Элиана. Забудь об этом, отец. И насчет Тони не волнуйся, я с ним поговорю. И если там что-то серьезное, то сообщу тебе.

– Думаю, Тони не оценит, – хмыкнул Джастин.

– Ничего страшного. Подуется – перестанет, – улыбнулся Авиан. – Ладно, я пойду. Завтра тяжелый день. Еще раз с днем рождения, отец.

– Спасибо, сынок, – тихо произнес Джастин. В тот момент Авиан осознал, что и ради вот таких – совершенно иных отношений с отцом – стоило пережить все тяготы тюрьмы.

***

– Не нервничай, – в сотый, кажется, раз повторил Эрнест.

– Я не нервничаю! – рявкнул Авиан. Господи, вот же заладил! Как будто можно нажать на кнопку и вот так запросто отключить волнение. – Просто помолчи, хорошо?

Эрнест обиженно нахохлился, принялся рисовать абстрактные узоры на полях тетради. Авиан не хотел его обидеть, сожаление на мгновение кольнуло раскаленной иглой, но извиняться сейчас он не мог. Места себе не находил – ничего хорошего из этого бы не вышло.

Потихоньку подтягивались студенты: почти все – немыслимый процент посещаемости для факультатива! До Авиана доносились обрывки фраз, он слушал их жадно – быть может эти скудные впечатления чужих людей помогут понять того закрытого Натаниэля, которого сам Авиан так и не раскусил. Но все, что удалось вычленить: «хороший препод» от альф и «такой сексуальный» от бет. Вот же пустомели! Кажется, впервые Авиан пожалел, что у него нет друзей или хотя бы хороших знакомых в университе, к которым можно было бы подойти, ненавязчиво расспросить о прошлой лекции литературы. От Эрнеста ничего добиться не удалось, дисциплинированный мистер Оллфорд просто-напросто не пустил опоздавшего студента на занятие.

Авиан как раз прислушивался к болтовне Томаса – еще того сплетника, когда массивная дверь в аудиторию протяжно скрипнула. И после этого Авиан уже ничего не слышал, а только наблюдал затравленным взглядом из-под ресниц за Натаниэлем.

– Доброе утро, господа, – поздоровался тот, скользнул своим нечитаемым, холодным взглядом сначала по верхним рядам, а потом все ниже, ниже, ниже... Авиан и хотел бы спрятаться: улечься на пол или хотя бы уткнуться в тетрадь, делая вид, что ужасно сосредоточен, но не мог. Словно ошеломленный олень в свете фар надвигающейся машины, он просто ждал, когда его собьет на полном ходу. Не сбило... Натаниэль взглянул на него и... отвел взгляд, будто не узнал, будто видел впервые и не выделял из серой толпы остальных студентов. Никакой реакции! Авиан не ждал, что он начнет кричать что-то наподобие «какая встреча!» – конечно, нет! Но хотя бы бровь вздернул, скривился, взгляд на нем задержал!

Это его равнодушие не дарило облегчения, а наоборот разжигало пожар тревоги. Что теперь? Надеяться, что он правда его забыл? Да быть такого не может! Все-таки не десятилетия прошли, да и Натаниэль вряд ли страдал склерозом. Ждать реакции потом? Когда? После занятия, через неделю, месяц? Что теперь? Жить в волнении, бояться какой-то насмешки, дискриминации, презрительного взгляда?

Авиан терзался этими тягостными вопросами всю лекцию, пытался словить взгляд Натаниэля, но без толку. Иногда Авиану даже удавалось сосредоточиться на литературе, и это несомненно были счастливые минуты. Все-таки преподавателем Натаниэль был хорошим, умеющим увлечь даже тех, кто книги в руках годами не держал. Но стоило только какому-то выскочке, желающему выделиться, втиснуться со своим «неординарным мнением», как все очарование рассеивалось, словно призрачная дымка. И снова наблюдение, попытка уловить хоть что-то в лице или позе Натаниэля – сплошная, нечеловеческая мука!

Наконец-то занятие, которое, как чудилось Авиану, длилось несколько месяцев минимум, подошло к концу. Эрнест быстро собрался и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу: он все еще был слишком обижен, чтобы разговаривать, но не настолько, чтобы уйти одному. Натаниэль что-то писал, иногда отвлекаясь на подходящих к нему студентов.

– Ты идешь или нет? Мы скоро одни останемся, – пробормотал Эрнест, скосив взгляд на оставшихся троих студентов, которые тихо переговаривались и не спешили уходить.

Авиан молча пожал плечами; у Эрнеста теперь будет повод обижаться до самого вечера. Но он, черт возьми, ничего не понимал! Считал, что раз Натаниэль никак не отреагировал, то Авиану можно успокоиться. Да на пороховой бочке легче было бы расслабиться! Авиан не знал, чего ждет: может, надеялся, что наедине Натаниэль продемонстрирует хоть какую-то реакцию.

Пока Авиан пытался предугадать эту реакцию, изредка зло зыркая на болтающих однокурсников, Натаниэль Оллфорд встал и вышел в коридор. Вышел, даже не взглянув!

– Он тебя не узнал, – пробормотал Эрнест. – Стоило так тревожиться, а? – в его голосе отчетливо слышались раздражение и какая-то ирония – как обиженный ребенок, Эрнест пытался уколоть. Дурачок, неужто он думал, что это желание быть узнанным, следствие какого-то омежьего тщеславия? Как не понимал, что Авианом сейчас руководит страх? Это сейчас Натаниэль никак не отреагировал, а если уже завтра он начнет себя вести совершенно иначе? Это не Далиан, которому Авиан готов был доверить все свои тайны. Натаниэль Оллфорд, по сути, был ему почти незнаком и то, что у него был ключ от шкафа со скелетом Авиана, ужасно пугало.

– Ты ни черта не понимаешь, – горько усмехнувшись, прошептал Авиан. И, не дожидаясь ответа Эрнеста, прошел мимо него, едва удержавшись, чтобы не толкнуть его плечом.

Натаниэль все еще был в коридоре, разговаривал с низеньким, нервным преподавателем истории – и это предрешило дальнейшие действия Авиана. Ждать пришлось недолго: буквально спустя минуту Натаниэль пожал собеседнику руку и направился к лестнице. Авиан пошел следом, радуясь, что утро после ночного дождя выдалось теплым и солнечным – большинство студентов высыпали на улицу, в коридорах было почти пусто.

– Мистер Оллфорд! – запыхавшись, крикнул Авиан. Натаниэль остановился, обернулся и... ничего! Тишина затягивалась – тревожная, душная. Хотелось нарушить ее, но что сказать? Авиан не подумал тогда, а сейчас, под этим холодным и равнодушным взглядом, и подавно был неспособен произнести хоть что-нибудь членораздельное.

– Что вы хотели? – в конце концов, пришел на помощь Натаниэль. Кажется, ситуация забавляла его...

– Я... – Авиан опустил взгляд на свои кроссовки, кусая пересохшие губы. Как будто в прошлое вернулся, когда он вот точно так же робел перед этим человеком.

– Какие-то вопросы по сегодняшнему материалу, мистер Лайер?

Он помнил! Конечно, помнил! Ледяной ублюдок! Его совершенно не волновала эта встреча, не пугала гипотетическая возможность, что Авиан испортит ему репутацию! Он был альфой, он был в своем праве, даже несмотря на законодательные перемены последних лет! Что значат эти реформы и права на бумаге, пока в человеческих головах живы предрассудки? Это Авиану, омеге, постоянно приходилось выслушивать шепотки за спиной.

– Так ты... вы... узнал... узнали меня? – заикаясь, пробормотал Авиан.

– К счастью, у меня нет пока склероза, – спокойно ответил Натаниэль. – Так что вы хотели?

– Узнать... Спросить, чего мне вообще ожидать. Возможно, лучше будет, если я сменю факультатив или...

– Авиан, успокойтесь, – прервал его Натаниэль. – Признаюсь, вы последний человек, которого я ожидал здесь увидеть. Но раз уж так случилось, то что теперь? Я не собираюсь каким-либо образом выделять вас из остальных студентов. Так что вам незачем суетиться и впредь, будьте добры, сосредоточьтесь на лекции, а не на личных вопросах. Надеюсь, я смог унять вашу тревогу. А теперь, прошу прощения, я опаздываю. Всего доброго.

– До свидания, – едва слышно пробормотал Авиан в спину удаляющегося Натаниэля. Потом обессиленно опустился на первую ступеньку лестницы, склонил голову на колени. Ожидание, как всегда, оказалось мучительнее, чем само событие. Правы были и Далиан, и Эрнест – ну, не съел бы его Натаниэль, в конце концов! Да ему было настолько все равно, что если бы не Авиан, – жалкий в своем страхе – то он бы вряд ли за весь семестр дал бы знать, что они знакомы. Все шли вперед, только Авиан все еще одной ногой стоял в прошлом, будто застрял в зловонной трясине.

***

Несколько недель прошли совершенно спокойно. Размолвка с Эрнестом была забыта, по негласному решению Натаниэля они не обсуждали, лишь однажды, за ужином, заметив, что лекции у него интересные. И правда – он никогда не ограничивал свободу мысли своих студентов, позволял им делать собственные выводы, ненавязчиво вовлекал в дискуссии даже самых молчаливых. Авиан слушал, смотрел и не узнавал того человека, которого знал в тюрьме. Это было и к лучшему, чем меньше ассоциаций, тем легче было следовать совету Натаниэля и концентрироваться на предмете.

Досуг Авиан часто проводил с Далианом, и это были поистине счастливые часы. Они часто ходили гулять с Элианом – наслаждались теплыми деньками золотой осени. Иногда взгляд Далиана становился мутным и задумчивым, он словно выпадал из реальности, и однажды он признался, что часто видит в Элиане отражение Эльмана. Для Авиана это откровение значило многое; все-таки Далиан был единственным человеком, который мог сравнить Элиана с его потенциальными отцами. Хотя, возможно, он просто хотел видеть в нем Эльмана...

И, конечно, после этих радостных и мирных дней, проблемы, резко свалившиеся на голову Авиана, были словно гром посреди ясного неба. Элиан с утра капризничал, Эрнест тоже был не в духе – то ли так повлияла дождливая погода, то ли они просто не выспались, но факт оставался фактом – Авиану пришлось приложить немало усилий, чтобы оказаться в университете вовремя. Лекции в тот день были невообразимо скучные, Эрнест под боком угрюмо молчал, словно это Авиан в чем-то виноват, и только предстоящая встреча с Далианом утешала и давала сил, чтобы пережить этот длинный-предлинный день.

Изначально они планировали забрать Элиана и сходить в парк, но погода никак не располагала к прогулкам на свежем воздухе, поэтому Авиан забрал сына, выбрал вместе с ним торт, тем самым неплохо улучшив ему настроение, и они поехали к Далиану на такси. Эрнест предлагал их отвезти, но было заметно, насколько это ему в тягость, и Авиан отказался.

Им стоило расстаться. Чем быстрее, тем лучше. Далиан был прав тогда, несколько недель назад, хотя к тому разговору они больше не возвращались. Прав, когда говорил, что со временем будет только хуже. Эрнест наверняка подсознательно чувствовал, что его не любят и, возможно, ощущал себя обманутым. Ему стоило подарить свободу.

С такими мыслями Авиан доехал до промышленного района, взял на руки Элиана, стараясь не вступать в большие лужи, наполненные какой-то ржавой водой. С этими мыслями – поднялся на необходимый этаж. С этими мыслями – жал на звонок, держа за руку нетерпеливого Элиана. Но стоило Далиану открыть дверь и впустить их внутрь, как все тревожные сомнения и печали остались позади. Авиан оставил их за порогом и готов был забрать обратно, когда соберется уходить. Но пока ему было уютно и хорошо – в этой тесной, обветшалой квартирке. И пускай в такую погоду здесь было промозгло и сыро, а стоило только открыть форточку, как помещение наполнялось едким воздухом, приносимым от мусороперерабатывающего завода, но все эти неудобства меркли, когда Далиан оказывался рядом.

– Замерзли? – улыбнулся Лиан, присаживаясь перед Элианом на корточки и помогая ему разуться.

– Не-а, – энергично покачал головой тот. – Мы торт купили.

– Торт? – хмыкнул Далиан. – Это хорошо. Будем, значит, чай пить. Пойдем-ка руки вымоем, хорошо?

– Угу, – на удивление охотно согласился Элиан и сам помчался в направлении ванной комнаты.

– Вот что с ним сладкое делает! – ухмыльнулся Авиан. – Весь день капризничал, Крису все нервы вымотал, а теперь ну прямо шелковый. Может, его и овощами удастся под шумок накормить?

– Нет, тут одним тортом не отделаешься, – рассмеялся Далиан. – Иди на кухню, мы сейчас подойдем.

Те несколько метров, разделяющих прихожую и кухню, Авиан был абсолютно счастлив. А потом увидел цветы – огромный букет на шатком, старом столе выглядел настолько неуместно, что Авиану пришлось зажмуриться – убедиться, что это взаправду, а не иллюзия. Он осторожно приблизился, погладил ярко-зеленый, глянцевый листок и бархатистые кроваво-алые лепестки. Такие букеты дарят люди двух категорий. Это либо такой прозрачный намек какого-то богатенького пузатого старикашки, мол, «смотри, детка, я дарю тебе лучший букет – и это только начало». Либо это красивый жест какого-то романтика-идиота, который копил на эти цветы несколько месяцев. Но кто бы это ни был, становилось ясно, что у Далиана есть личная жизнь. И почему Авиана это так удивило? Нет, даже не удивило, а... уязвило, что ли? Он, наверное, привык быть для него единственным другом в этом городе; о коллегах Далиан почти ничего не говорил, так что Авиан предположил, что близко они не общаются. А оказалось, что кто-то дарит ему цветы... Ухаживает за ним... И, судя по тому, что букет на столе, а не в мусорной корзине, этот тайный поклонник имел шанс. О том, что Далиан уже мог подарить кому-то свою благосклонность, даже думать не хотелось.

Настроение было вконец испорчено. Да, он ковырял торт, пил чай, отвечал на вопросы сына и даже умудрялся улыбаться иногда – неестественно, словно кукла. Умом Авиан понимал, что ведет себя, как эгоист, что эта ревность просто ребячество и что, по сути, это вообще ненормально. Ему стоило бы радоваться: Далиан заслуживал счастья и, возможно, человек, подаривший эти цветы, мог ему его обеспечить. Стоило – но не получалось. Чай был допит, торт почти съеден – Элиан постарался.

– Авиан, я включу ему мультик ненадолго, хорошо? – спросил Далиан, поставив грязные тарелки в раковину. И что-то было в его взгляде и голосе – обещание, что ли? – поэтому Авиан кивнул.

Спустя несколько минут Далиан вернулся в кухню. Включил воду, принялся мыть чашки; Авиан взял полотенце, встал рядом, начал вытирать посуду.

Их пальцы то и дело соприкасались, но Далиан молчал: лишь когда вся посуда была вымыта, он поймал Авиана за запястье. На коже осталась мыльная пена.

– У меня нет на него никаких видов, понимаешь? Я не знаю, что ты там себе напридумывал, но ты ошибаешься. Я не ищу себе замену Эльмана, ясно?

– Я не понимаю, о чем ты, – пробормотал Авиан.

– А разве не из-за цветов, которые мне подарил твой брат, ты такой пришибленный?

– Мой... Адриан? Адриан подарил тебе их? – потрясенно выдохнул Авиан.

– А ты не знал? Ты же постоянно косился на этот букет, вот я и подумал, что ты записку прочитал или догадался, вот и реагируешь так. Напридумывал себе что-то... Я не собираюсь влазить в вашу семью, Вин.

Далиан, глупый, неужто он думал, что Авиан расстроился из-за того, что считал его недостойным их семьи? Нелепость какая! Где-то из глубины квартиры доносилось бормотание телевизора, по оконному стеклу стучали крупные капли дождя – этот фоновый шум в тот момент почему-то успокоил Авиана. Он глубоко вздохнул, произнес:

– Я был бы рад, если бы ты стал членом нашей семьи. Но Адриан... Ты достоин лучшего.

– Он же твой брат, детка, – фыркнул Далиан. Было видно, что последнюю фразу Авиана он не воспринял всерьез: вряд ли когда-либо забывал о своем статусе беты.

– И я его люблю, – серьезно ответил Авиан. – Но это не значит, что я не вижу его недостатков. И это не значит, что я позволю ему играть с тобой.

– Защитник мой, – улыбнулся Далиан и потрепал Авиана по волосам. Немного снисходительно, словно старший брат. Но все же необидно, без издевки. За это Авиан был ему благодарен.

Разговор вскоре сам собой сошел на «нет». Теперь, не маясь неизвестностью, Авиан смог перевести беседу в другое русло. С братом он поговорит позже; в конце-то концов у Адриана есть совесть, а значит он обязан оставить Далиана в покое. Хотя бы ради сохранения мирных внутрисемейных отношений.

***

Все это оказалось бравадой, стоило выйти за порог квартиры Далиана, как ненароком позабытые на пороге тревоги вновь вернулись. Как же Авиан ненавидел в себе эту слабость! Это что же получалось: в компании сильных личностей – будь то родители или Далиан – он считал себя всемогущим, но стоило только остаться одному, как его сразу же клонило к земле, будто тепличное растение, вынесеное под штормовой ветер.

Дома Авиан уложил уже дремавшего Элиана, принял душ и попытался заснуть. Когда и через полчаса ему это не удалось, он смирился, отметив, что, наверное, пора бы купить снотворное; его бессонница становилась хронической. Эрнест под боком храпел – звонкий свист, издаваемый им при выдохе, раздражал сегодня невообразимо.

Авиан поднялся, всунул ноги в тапочки, постоял минутку, раздумывая, чем бы себя занять. Подготовиться к семинару, назначенному на послезавтра? Нет, никакие знания не осядут в голове, пока она напоминает гудящий улей.

Авиан пошел на кухню, замер на пороге. Если бы он умел готовить что-то сложное – хлеб там печь, например – то занялся бы этим. Такой труд помог бы устать и очистить голову от навязчивых мыслей, но кулинарные навыки Авиана были очень скромны. Даже находясь в браке, он почти не готовил; Эльман любил готовить, Эльман мог колдовать на кухне до рассвета, утверждая, что его это расслабляет.

Эрнест когда-то признался, что его папа остановил выбор на этой квартире во многом из-за кухни: она была большая и функциональная – истинное прибежище для хозяйственного омеги. Когда Авиан сюда переехал, то один из шкафчиков был полностью отведен под одни только специи – все баночки были подписаны и стояли в каком-то строгом порядке. Они и сейчас так стояли, но многие из них были пусты уже давно, некоторые покрылись пылью, потому что Авиан не догадывался, где можно использовать их содержимое. "Соль да черный молотый перец – вот и все, что здесь обновлялось с приходом в дом нового хозяина", – так с издевкой часто повторял папа Эрнеста.

А огромный стол, на котором все завтраки Авиана выглядели скудно! А дизайнерские стулья, большинство из которых они с Эрнестом отволокли в чулан! А сверхсовременная плита – белоснежная раньше и обрисованная фломастерами сейчас! Наверное, это можно отмыть, Авиан не пробовал.

В коридоре зазвонил телефон. Где-то на тумбочке, видимо. Было поздно и раздавался звонок – так нередко начинались кошмарные сновидения Авиана. С хорошими новостями ночью не звонят.

Можно было не отвечать. Отключить мобильный, лечь, засунуть голову под подушку, чтобы не слышать храпа Эрнеста, и так потерпеть до самого утра. Но если случилось что-то серьезное, то не рассосется же оно само собой?

Авиан принял вызов. Выслушал собранный и деловой голос отца, нарушаемый только всхлипами Кристиана на заднем плане. Единственное, что он чувствовал, когда повесил трубку, – стыд. Всепоглощающий, горький, жгучий стыд. Он, будто наблюдая за собой со стороны, прошел в комнату, натянул недавно скинутые джинсы и кофту. Даже волосы пригладил – машинально, словно его запрограммировали на выполнение определенных команд. Напомнил себе, что необходимо будет разбудить соседа – пожилого омегу, который иногда соглашался присмотреть за Элианом. Объяснить, что в семье беда, он не откажет побыть в квартире на случай, если сын проснется. И только потом подошел к кровати, потрепал Эрнеста за плечо. Тот вздрогнул, резко распахнул глаза, в первое мгновение еще не понимая, где находится.

– Авиан, что? – пробормотал он, включая ночник.

– Отвези меня в больницу, пожалуйста. Я сам не доеду.