Текст книги "Окно на северную сторону (СИ)"

Автор книги: Mia_Levis

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)

Часть 38

– Бурная ночка? – заговорщическим шепотом поинтересовался Генри, усаживаясь на рабочий стол Авиана. Как раз на недавно подписанные начальником документы.

– Бессонная, – пробормотал Авиан, выдергивая бумаги из-под фамильярного коллеги.

– А это не одно и тоже? – хмыкнул Генри, недвусмысленно поиграв бровями.

– Слушай, у меня маленький ребенок, он плохо спал, – соврал Авиан. Но не рассказывать же этому болтуну об истинных причинах? Не такие у них были отношения, чтобы откровенничать. – Так что ничего интересного.

– Ясно, – разочарованно протянул Генри. – А где он, когда ты на работе? Няньку нанимаешь?

– Нет, я в любое время могу оставить его со своим папой, – рассеянно произнес Авиан, пробегая взглядом по записям в блокноте и с досадой отмечая, что не все дела, запланированные на сегодня, он успел закончить. Все-таки нестабильное душевное состояние накладывало свой отпечаток и на рабочую деятельность. Еще и Генри все никак не оставлял его в покое.

– То есть ты можешь оставить сына с папой и на всю ночь? – задумчиво протянул Генри.

– Да.

– Замечательно! – и столько было восторга в этом возгласе, что Авиан сразу понял, что попал. А Генри тем временем пояснил: – В таком случае я приглашаю тебя на свой день рождения послезавтра.

– Ох, Генри, слушай... – промямлил Авиан, не зная, как теперь выбраться из болота, в которое сам же себя загнал. Нет, Генри был неплохим парнем – легким на подъем, с хорошим чувством юмора, но идти к нему на праздник... Авиан понимал, насколько неуютно будет чувствовать себя в компании энергичного Генри и его непонятных гостей.

– Нет-нет, я не принимаю никаких отказов! – Генри предостерегающе покачал указательным пальцем перед самым носом Авиана. – Кого я могу еще пригласить здесь, сам посуди?

Авиан справедливо полагал, что не обязательно вообще приглашать кого-либо с работы, раз у Генри не было коллег близких ему и по возрасту, и по интересам. Но у того, кажется, было на этот счет какое-то свое мнение.

– Ладно, я спрошу у папы, если получится...

– Вот и славно! – широко улыбнувшись и хлопнув Авиана по плечу, произнес Генри. И, посчитав, видимо, что разговор окончен, он легко спрыгнул со стола и уже через минуту с кем-то увлеченно болтал по телефону.

Долго терзаться этой новой неприятностью Авиан не стал, решив, что просто соврет и скажет, что папа не смог присмотреть за сыном. Да, некрасиво, но разве портить праздник своей кислой физиономией лучше? Гораздо сильнее Авиана тревожило вчерашнее происшествие с Далианом. Утром они так и не пересеклись, и теперь Авиан не знал, как вести себя, что делать...

Он ожидал, что между ними в любом случае будет наблюдаться какая-то неловкость. По крайней мере, самого Авиана бросало в жар всякий раз, как он припоминал свои вчерашние слова. Он не отказывался от них – нет! Ему казалось, что он действительно любит и где-то глубоко в сердце все еще теплилась робкая надежда, нашептывающая «а почему бы и нет?». Но был еще и отрезвляющий голос рассудка, который неутомимо гасил эти несмелые искры, напоминая, что для этих отношений существует масса препятствий. И главным препятствием был сам Далиан.

Далиан, который, как оказалось, решил делать вид, что ничего не произошло. Он был ласков с Элианом, дружелюбен с Авианом – милый, знакомый и родной Лиан! С одной стороны можно было вздохнуть с облегчением, с другой – Авиана жгла какая-то детская обида. Для него все было серьезно, а Далиан отнесся к его чувству как к неудачной шутке – отчитал, простил и забыл.

– Я думал, что ты уже лег. Не спал ведь всю прошлую ночь, – произнес Далиан. Он как раз убирал со стола, когда Авиан появился на пороге кухни.

– Сейчас пойду. Лиан, по поводу вчерашнего...

– Да?

– Я говорил серьезно...

– Я тоже, – поджав губы, произнес Далиан. – Мое мнение не изменилось, Авиан. Я не буду обманывать тебя ложными надеждами. Слишком уж я тебя ценю, чтобы так поступать. Тебе стоит осмотреться вокруг, Авиан, потому что я становлюсь очередной стеной, за которой ты прячешься от реальной жизни. А мне хочется этого меньше всего.

– Это неправда, – упрямо поджав губы, произнес Авиан.

– Хорошо. Когда ты последний раз выходил из дома? Не на работу, в универ или с сыном, м? На моей памяти такого вообще не было.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня нет времени. Или ты хочешь, чтобы я обделял Элиана вниманием? – поморщился Авиан. Такие разговоры с ним часто заводил Кристиан, и они, несомненно, были для его блага. Но как же это раздражало! Авиан и так был доволен своей жизнью – пускай и не было в ней ярких красок. Но и папа, и Далиан считали, что он достоин лучшего. Наивные... Авиан знал, что они просто слишком любили его, чтобы оставаться объективными.

– Элиану в первую очередь нужно, чтобы его папа был счастлив. Это не значит, что ты должен целыми сутками где-то шастать, но хотя бы иногда развеяться тебе необходимо. Время быстротечно, детка. Сын вырастет, у него появится собственная личная жизнь, а что будет с тобой?

– Лиан, не начинай, – тяжело вздохнул Авиан. – С кем бы я не знакомился, это ничего не изменит. Но, если тебе так хочется, я послезавтра иду на день рождения коллеги, Генри, помнишь я тебе о нем рассказывал? Ну, что, ты доволен?

Авиан сразу же пожалел о сказанном. Вот же черт за язык дернул! Но менять решение было уже поздно: Далиан похвалил его и пообещал побыть с Элианом, дабы лишний раз не беспокоить Кристиана.

На этом их беседа закончилась. Авиан лег, надеясь, что после вчерашней бессонной ночи он тут же провалится в крепкий сон, но не тут то было. Минута шла за минутой, ветер за окном протяжно завывал, будто попал в ловушку и никак не мог из нее выбраться. Авиан обнял сына – тот спал достаточно чутко и мог проснуться от этого шума. Элиан был таким маленьким в его объятиях и сейчас сложно было представить, что когда-то этот ребенок станет взрослым, будет влюбляться, делать ошибки и – рано или поздно – покинет его, Авиана. Но это, конечно, случится. Меньше всего Авиан хотел превратиться в чокнутого папашу, который не отпустит от себя уже взрослого сына ни на шаг. Но с ним бы остался Далиан: если бы не отвергал его чувств, если бы дал им шанс, если бы позволил хотя бы попытаться... Авиан тогда еще не понимал, что окажись эта попытка неудачной, он мог бы потерять Далиана как лучшего друга, мог бы испортить те прекрасные отношения, которые у них были. В ту ночь он решил, что будет иногда выбираться из дома с тем же Генри – разве это большая цена за одобрение Далиана? И, возможно, со временем всем станет ясно, что Авиан вовсе не прятался от жизни. Просто его действительно все устраивало.

***

– Авиан! Я так рад! Проходи-проходи! Ты хорошо добрался? Жалко, что завтра рабочий день, да? Ну, ничего, на том свете выспимся, – Генри звонко расхохотался, откинув голову назад, и Авиан поморщился, понимая, что голова у него точно разболится. Если не от алкоголя, то от компании именинника.

– С днем рождения, Генри. Всего тебе самого наилучшего. Вот, держи, это тебе, – Авиан никогда не умел красиво поздравлять, поэтому поспешил протянуть небольшую коробочку, украшенную ярким бантом. С подарком помог Кристиан – вчера он несколько часов с энтузиазмом таскал Авиана по магазинам и в итоге остановил свой выбор на часах, заявив, что для коллеги такой подарок в самый раз – и красиво, и полезно. Авиану оставалось только вымученно улыбнуться и согласно покивать. А еще выложить за этот чудный подарок почти всю свою зарплату; Кристиан ценник по старой доброй привычке проигнорировал.

Но Генри понравилось – это главное. Он восторженно всплеснул руками и тут же надел часы на запястье.

– Ох, дорогой, у тебя шикарный вкус! Спасибо! – Генри крепко обнял его и звонко чмокнул в щеку. В это время из комнаты раздался взрыв хохота, и хозяин дома, велев разуваться и проходить, поспешил на шум.

Авиан перевел дух, постоял еще минутку в прихожей, переминаясь с ноги на ногу, и наконец-то решился. Долго плутать по квартире не пришлось: гости Генри явно были хозяину под стать – такие же шумные и активные. Первые несколько минут Авиан готов был провалиться сквозь землю – все взгляды оказались направлены на него, а десятки вопросов сыпались из разных уголков комнаты одновременно. Но долго это не продолжалось: вскоре пришел очередной гость и внимание переключилось на него.

Авиан и не думал, что он настолько отвык от больших и громких компаний. Тогда, еще до тюрьмы, он тоже не особо любил все эти развлечения, но импульсивное, подростковое желание насолить родителям было сильнее. Да и люди были знакомые, они увлекали Авиана за собой, словно бурная стремнина, и в итоге привели его к той катастрофе, ставшей началом и плохого, и, как ни странно, хорошего. Здесь же люди были чужие, поэтому первое время Авиану было совсем неуютно. Но алкоголь и дружелюбие Генри, который, кажется, умудрялся находиться в нескольких местах одновременно, сделали свое дело – Авиан расслабился и вскоре даже начал получать удовольствие.

Все гости были уже навеселе, когда прозвучала «прекрасная» идея отправиться в ночной клуб. Генри радостно всплеснул руками, с энтузиазмом принимая предложение. Авиану эта мысль не пришлась по душе, поэтому он решил, извинившись, отправиться домой. Изначально он планировал переночевать у Генри, – тот жил далеко и ехать домой посреди ночи было страшновато – но теперь, когда планы изменились это уже не казалось ему удачной идеей... Не оставаться же в чужой квартире в одиночестве?

– Генри, слушай, я не поеду с вами, наверное. Еще раз поздравляю...

– Нет-нет, ты что? Мы же ненадолго, потанцуем немного и по домам. Можно бы и здесь, но соседи не оценят, сам понимаешь, – фыркнул Генри и, не слушая больше никаких возражений, подхватил Авиана под локоть и потащил в коридор, где уже толпилось большинство гостей.

Авиану не хватило решимости отказать: во-первых, спорить с Генри казалось бесполезным, во-вторых – не хотелось, чтобы Далиан и дальше считал его затворником. Если ему так хочется, чтобы Авиан завел еще друзей, то так тому и быть; а если называть друзьями любого знакомого, как это делал Генри, то цель на глазах преобразовывалась в легко доступную.

Ночной клуб ничем не отличался от своих собратьев. Яркие вспышки света, громкая музыка, множество разгоряченных алкоголем и вседозволенностью людей – Авиан не был удивлен. Танцевать он не любил, поэтому вздохнул облегченно, когда Генри затерялся в толпе, оставив Авиана с несколькими своими друзьями за столиком в относительно уединенном уголке.

– Держи, – альфа поставил перед ним какой-то яркий коктейль. Авиан судорожно пытался вспомнить, как же зовут этого высокого, худощавого альфу – Джеки, Джимми, Джерри? Кажется, он двоюродный брат Генри, а может и быть и нет... Попробуй еще запомнить всех.

– Спасибо...

– Джаспер, – правильно отгадав причину заминки, подсказал альфа.

– Извини, плохая память на имена, – смущенно пробормотал Авиан и поспешил спрятать лицо за высоким бокалом.

– У меня тоже. Но твое имя я запомнил, Авиан, – улыбнулся Джаспер, доверительно склоняясь к самому уху Авиана. Отодвинуться не было никакой возможности, разве что втиснуться в стену, поэтому Авиан попытался сделать вид, что его вовсе не волнует столь наглое нарушение личного пространства. Однажды он уже прогнулся под такую напористость с Мануэлем и ни к чему хорошему это не привело. – Так ты работаешь с Генри, да? Ты юрист?

– Учусь еще, – ответил Авиан, с надеждой посматривая на парочку, сидящую напротив. Но те, к сожалению, были полностью заняты друг другом, так что на помощь жертве настойчивых ухаживаний не спешили приходить.

– Студент, значит. Пойдем, потанцуем?

– Прости, я не танцую.

Авиану и хотелось бы ошибаться, но в тот момент он был уверен, что этот Джаспер просто расчитывает развлечься. Выпить, потанцевать, потрахаться – программа большинства посетителей ночного клуба. И никому не интересно, что сам Авиан не хотел таким образом проводить свой досуг и не чувствовал себя комфортно в этом месте. Джаспер, кажется, планировал уговаривать, но к столику подошел Генри и еще несколько его гостей, завязалась оживленная беседа, и Авиан вздохнул с облегчением. Он слушал то болтовню новых знакомых, то музыку, и еще постоянно пил коктейли, которые то и дело подносили за их столик. Когда алкоголь ударил в голову, Авиан сказать не мог: кажется, вот он только старательно расправляет салфетку и снисходительно улыбается, наблюдая за раскрасневшимся Генри, а уже через минуту беспричинно смеется, почти съехав под стол.

С Джаспером он все-таки танцевал и, возможно, все это закончилось бы сексом и угрызениями совести по утру, если бы не Генри. Он решил ехать домой и – умница такая! – не забыл забрать пьяного горе-коллегу. Авиан помнил, как они ехали в такси, как он стягивал одежду, щедро облитую многочисленными коктейлями, как долго ворочался, не в силах уснуть в чужой квартире на слишком жестком диване. Но когда уж Авиан заснул, разбудить его не смогла бы и пожарная сирена.

Утро встретило Авиана мелкой моросью и серым небом за окном. Голова кружилась, во рту пересохло и подташнивало – в общем, Авиан полностью расплачивался за вчерашние излишества. Он подозревал, что не похмелье папа и Далиан подразумевали под «полноценной жизнью», но в свое оправдание можно было сказать, что напиться Авиан не планировал. Как, впрочем, и посещать клуб. Так получилось.

– Проснулся? Доброе утречко, – от звонкого голоса Генри мигрень Авиана разыгралась вдвойне. Он поморщился, пробормотал «доброе», хотя на деле утро было просто ужасным. Но, судя по бодрому и цветущему виду Генри, для кого как... – Иди в ванную, я жду тебя на кухне. У меня есть чудесные таблетки от похмелья.

Генри подмигнул и, пританцовывая, вышел в коридор. И где только энергия берется? Многое бы Авиан отдал за вот такой встроенный аккумулятор; у него часто не хватало внутренних резервов даже на спокойные занятия, что уж говорить о шумных, людных вечеринках. Но оставалась энергия или нет, все равно пора было вставать, у Авиана в университете сегодня был назначено крайне важное тестирование у ненавистного мистера Флиннера – преподавателя, не стесняющего прилюдно оскорблять его.

– Держи, – Генри сразу же протянул ему стакан воды и несколько мелких таблеток. Авиан благодарно кивнул, сделал глоток: стало немного лучше. – Завтракать будешь?

– Нет! – из-за мыслей о еде только-только отступившая тошнота вновь накатила. Авиан искренне не понимал, как у Генри, который, насколько помнилось, выпил гораздо больше, хватало сил не просто колдовать над плитой, но еще и с удовольствием пробовать еду. Тоже своеобразный талант, наверное.

– Ну, что, ты нормально спал? – нарушил тишину Генри, садясь напротив. На тарелке у него красовалась огромная порция омлета, и Авиану оставалось только позавидовать аппетиту коллеги.

– Да, спасибо. А что это ты так рано проснулся? Ты же говорил, что любишь поспать, – честно говоря, Авиана не особо интересовали причины, по которым Генри сегодня решил побыть жаворонком, но нужно же было поддерживать беседу? Лучшей темы он, увы, не придумал.

– Люблю, но мне же на работу. Уже половина восьмого. Нет, конечно, можно и опоздать, у меня все-таки праздник был, но...

– Сколько времени? – испуганно вскинулся Авиан, хлопая по штанам в бесполезной попытке нашарить телефон. Пижаму ему на ночь дал Генри, а где находились собственные джинсы сложно было и предположить. Авиан был почти уверен, что ставил будильник, не мог не поставить! Хотя в том состоянии, в котором он ложился спать...

– Половина восьмого, а что?

– У меня занятия меньше, чем через час начинаются.

– Прогуляй, – равнодушно отозвался Генри.

Конечно, у него-то был дядя, который принял племянника на работу и без диплома, а вот у Авиана... Стоп! Не хватало еще прибедняться и корчить из себя великомученика, зарабатывающего на кусок хлеба тяжким трудом. Уж кто-кто, а Авиан никаким образом не имел права упрекать Генри за то, что тот пользовался протекцией дяди. Сам-то годами выживал исключительно благодаря родительской помощи. И занятия прогуливал после расставания с Эрнестом, зная, что финансовая помощь, оказываемая университету отцом, убережет от отчисления, и сына постоянно оставлял с Кристианом – все это даже сейчас, когда Авиан старался справляться самостоятельно. Но злоупотреблять родительской помощью, прогуливать только потому, что напился и проспал – нет уж! Да и от одной мысли, что потом придется выслушать от мистера Флиннера – консервативного зануды – становилось дурно. Тот никогда не скрывал, что считает омег непригодными ни для юриспруденции, ни для какой-либо другой серьезной науки. И хотя сейчас все эти ограничения были официально сняты и преподаватели не имели права дискриминировать студентов, но на деле ситуация все еще оставалась довольно плачевной. Не так-то просто отказаться от вековых представлений о роли омеги в обществе, поэтому Авиану доводилось сталкиваться и со снисходительным, и с настороженным отношениями. Но только мистер Флиннер позволял себе беспричинные придирки и прозрачные намеки. Авиан мог бы пожаловаться администрации университета или даже родителям, но что бы это изменило? Всем рты не закроешь, а это лишь дало бы новую почву для пересудов. Так что Авиан предпочитал идеально выполнять все задания мистера Флиннера, чтобы хотя бы уменьшить количество поводов для обидных упреков. И вот сегодня, в день этого чертового тестирования, Авиан опаздывал! Наказание судьбы за вчерашние излишества?

Впрочем, философствовать уж точно не было времени. Авиан молча поднялся из-за стола, понимая, что начни он комментировать предложение Генри, это отнимет еще несколько драгоценных минут.

– Генри, одолжишь мне денег на такси? Я на работе верну, – уже из коридора крикнул Авиан.

– Без проблем, – пожал плечами Генри, последовавший за ним. – Хочешь успеть?

– Попробую...

Телефон нашелся под диваном. И даже будильник на шесть оказался включен – на шесть после полудня. Подумаешь, «невелика» разница! Одежда Авиана тоже валялась в пыльном углу, на пустых бутылках из-под шампанского, но если бы она была только измята, а так... Живописные пятна на свитере и джинсах нуждались в хорошей химчистке и оттереть их влажными салфетками не стоило и пытаться. Авиан обреченно опустился на диван: одно дело проехаться грязнулей в такси и совсем другое – расхаживать в таком виде весь день по университету.

– Хорошо погуляли, – присвистнул Генри, взглянув на одежду. – Ладно, не кисни. Сейчас подберем тебе что-то.

Последующие пять минут Авиан чувствовал себя игрушкой в руках гиперактивного ребенка: его крутили во все стороны, не давая и секунды передышки. Но стоило отдать Генри должное: он справился быстро, еще и успел несколько раз провести расческой по спутанным волосам Авиана.

– Все, я убежал. Увидимся на работе.

– Эй, Авиан, куртка! – крикнул вдогонку Генри, но ответом ему были лишь быстрые шаги на лестнице.

***

Купюры, которые ему сунул в кулак Генри, хватило, чтобы простимулировать таксиста ехать быстро и ловко избегать утренних пробок. По дороге Авиан набрал Эрнеста и дал знать, что, скорее всего, опоздает немного. Тот пообещал прикрыть его, но они оба понимали, что из этого ничего не выйдет. Мистер Флиннер мог простить опоздание другим, но не Авиану – уж слишком избирательной была его принципиальность.

От такси Авиан бежал так, будто за ним гнались черти из преисподней. Окружающие косились на него подозрительно – еще бы, без куртки, со сползающими, дырявыми джинсами и в кофте с изображением солиста рок-группы, но Авиан ни на кого не обращал внимания. Он почти успел! На третий этаж, он, кажется, взлетел, ему оставалось только преодолеть коридор, но, не разбирая дороги, Авиан налетел на кого-то. Удар оказался настолько сильным и неожиданным, что он плюхнулся на пол, больно ушиб локоть, еще и по голове получил каким-то увесистым учебником. И в этот момент раздался злополучный звонок. Авиан чертыхнулся, раздраженно скинул с ног книгу и какие-то бумаги и только потом поднял взгляд, чтобы в ту же секунду получить очередной повод для переживаний. Нет, не может же постоянно так не везти!

– Прошу прощения, мистер Оллфорд, – пробубнил себе под нос Авиан. – Не заметил.

– Бывает, – отозвался Натаниэль, присаживаясь напротив и принимаясь собирать бумаги. Тщательно так, по порядку! Аккуратист чертов... – Авиан, у вас дом сгорел?

– Нет, с чего вы взяли? – хотелось просто встать и уйти, но нужно же было помочь. Как-никак это он, Авиан, устроил бардак. Да и на занятие опоздал, так что торопиться ему было некуда.

– На вас одежда с чужого плеча.

– А, это, – протянул Авиан, подозрительно зыркнув на Натаниэля. Все-то он замечает! Хоть бы не начал читать ему очередную лекцию о нравственности. – Друг помог немного... обновить гардероб...

– У вашего друга... оригинальный вкус, – хмыкнул Натаниэль. От дальнейших комментариев он воздержался, видимо помня о своем обещании. – Ладно, мистер Крофтон, дальше я сам. Идите на лекцию.

– Уже нет смысла, я опоздал.

– А кто у вас сейчас?

– Мистер Флиннер.

– Мне казалось, что он закрывает глаза на опоздания, – нахмурился Натаниэль.

– Эти поблажки не для всех, – фыркнул Авиан и, отдав книгу и бумаги, поднялся. – Я пойду. Еще раз прошу прощения за мою неуклюжесть.

– Подождите, – окликнул Натаниэль. Авиан обернулся, взглянул непонимающе и тут же обмер: такое пугающе мрачное было у Натаниэля лицо. Разозлился, что Авиан критиковал преподавателя? Но ведь замечание, по сути, было совсем невинное – обычная констатация факта. Авиан ведь не жаловался на дискриминацию – Боже упаси! Но Натаниэль, видимо, рассудил по-своему, посчитал, что Авиан стоит весь такой наглый, опоздавший, в неподобающих для учебного заведения шмотках и еще смеет возмущаться, что его на лекцию не пустили.

– Я не...

– Идите за мной, Авиан, – перебил его Натаниэль и, ни секунды не сомневаясь, что его приказа не ослушаются, быстро пошел по коридору. Авиану бы и хотелось развернуться в другую сторону, но как и в тюрьме, так и сейчас, он не решался спорить с Натаниэлем. Время шло, но некоторые вещи так и не менялись...

Они почему-то подошли к аудитории, где сейчас проходило злополучное тестирование, имеющее решительное значение для скорого зачета. Авиан зябко поежился – от холода, но больше от волнения. Ему показалось, что сейчас Натаниэль позовет мистера Флиннера и выдаст незадачливого студента с потрохами. Как иначе мог поступить консервативный и правильный до зубного скрежета мистер Оллфорд?

– Джинсы подтяните, – окинув Авиана сердитым взглядом, рявкнул Натаниэль. Вот же перепады настроения у человека!

А потом он коротко постучал костяшками пальцев по двери и, не дожидаясь ответа, распахнул ее. Авиан нервно прикусил губу; вот же сволочь, зачем он так с ним?!

– Мистер Флиннер, прошу прощения, можно вас на минутку?

– Доброе утро, – от елейной улыбки на лице ненавистного преподавателя Авиана едва не стошнило. Вот же лицемер! В глаза улыбается, а потом кости всем перемывает за спиной. И тут мистер Флиннер заметил его; наморщил нос, будто тут резко дурно запахло, и, видимо, почувствовав в Натаниэле сообщника, издевательски протянул: – Ох, какие лю-ю-юди! Прогуливаешь, Крофтон? Ну-ну...

– Я не прогуливаю! – огрызнулся Авиан, хотя прекрасно понимал, что это только раззадорит злобную дворнягу, которая так не взлюбила его только из-за пола. Сейчас как насядут на него вместе с Натаниэлем... Но тот, вместо того, чтобы поддержать мистера Флиннера, ощутимо сжал плечо Авиана и посмотрел предостерегающе и как-то... ободряюще, что ли?

– Это я задержал мистера Крофтона, прошу прощения. Надеюсь, вы не накажете его за мою рассеянность, мистер Флиннер?

«Когда-то с таким же выражением лица он разбил Эльману нос», – подумал Авиан и тут же подавил в себе мстительную надежду, что и мистеру Флиннеру сейчас врежут. Все-таки между Натаниэлем– преподавателем и Натаниэлем-арестантом была огромная разница. Наверное...

Мистер Флиннер был не в восторге: на его худом, болезненно-бледном лице на мгновение явственно проступили желваки, он скрипнул зубами, но спорить все же не решился.

– Проходи, Крофтон. Ты что же, в руках потрошителя побывал? – все же нашел повод задеть, урод! Но Авиану хватило выдержки, чтобы просто подтянуть сползающее дырявое безобразие и, улыбнувшись безмятежно, войти в аудиторию. Только заняв место возле шокированного Эрнеста, Авиан вспомнил, что так и не поблагодарил Натаниэля. Надо будет исправиться, все-таки неловко получилось: несмотря на все свои недостатки, он поступил по-человечески, хотя и не обязан был.

– Что на тебе надето?

– Прямо вопрос дня, – тихо рассмеялся Авиан. – Потом расскажу, Эрнест, это длинная история. Где там этот чертов тест?

А вечером Авиан заказал огромную пиццу и провел прекрасный вечер с сыном и Далианом. Они смотрели мультики и, когда Элиан полностью увлекался происходящим на экране, могли тихо обсудить недавние события.

– Так, говоришь, Нейт прикрыл тебя?

– Угу, если бы не он, Флиннер меня бы точно не впустил. Видел бы ты его рожу, позеленел весь от раздражения, – фыркнул Авиан. – Нужно будет его поблагодарить, а то как-то некрасиво вышло. Я-то подумал, что он сейчас заявит Флиннеру, мол, я жаловался на него, а оно вот как получилось...

– Ну, выдавать бы тебя Натаниэль не стал. Подлость не в его духе, – задумчиво протянул Далиан.

– Ты же его не любил, насколько я помню?

– Это когда было, детка, – отмахнулся Далиан. – Да и в тюрьме все другими становятся: кто-то ревет целыми днями и защиты ищет, кто-то превращается в бешеную агрессивную собаку, а кто-то закрывается, держит все в себе, но иногда, нет-нет, да и вспылит. Главное, чтобы на воле получалось вернуться к нормальной жизни, человеком остаться. Так что я его не виню за былые обиды. Нельзя держаться за прошлое и считать, что после нескольких месяцев знакомства, да еще и в такой обстановке можно досконально изучить человека. А то видишь, какие конфузы случаются: ты его едва не проклял там, а он тебе помог, – с этими словами Далиан шутливо щелкнул Авиана по носу, улыбнулся и сменил тему: – Так что, тебе понравилось вчера?

– Нет-нет, – отрицательно покачал головой Авиан. – Такие развлечения не для меня, это точно. Мне гораздо приятнее проводить вечера вот так: с тобой и сыном.

«И никто мне больше не нужен», – подумал Авиан, но озвучивать эту мысль не стал. Всему свое время.

А ночью, обнимая Элиана, Авиан почему-то снова вспомнил Натаниэля. Там, в тюрьме, он взял его, хотя это претило его моральным устоям. И сегодня соврал ради него, хотя сам же никогда не прощал опоздания и был сторонником железной дисциплины. Все же в нем было хорошее – за теми стенами холодного равнодушия скрывался человек, способный на понимание и сострадание. Человек, заслуживающий хотя бы на сухое «спасибо».

Элиан завертелся во сне, и Авиан прижал его крепче, поцеловал в макушку. Как же он любил сына! Свою кровь и плоть, свой лучший дар за все несчастья, выпавшие на его судьбу. От мыслей, что кто-то мог бы попытаться его отнять, мурашки бежали по спине. Натаниэля и его нерожденного ребенка было жалко, но не настолько, чтобы рисковать собственным счастьем, смыслом жизни, своим сыном. Авиан отогнал эти навязчивые, глупые мысли – ни к чему они! Элиан – его дитя. После смерти Эльмана – только его.

***

Авиан задержался после следующей лекции литературы. За два минувших дня острое чувство признательности несколько ослабело, но не настолько, чтобы можно было просто пойти на поводу у своей нерешительности и поступить как неблагодарная свинья.

– Мистер Оллфорд... – тихо позвал Авиан, когда аудитория опустела.

– Да? У вас вопросы по материалу? – не очень охотно отозвался Натаниэль. Он, кажется, торопился, потому что бумаги собирал быстро, а не как обычно – тщательно следя за нумерацией. И куда, спрашивается, спешил, ведь только большая перемена началась?

– Нет... Я... Спасибо хотел сказать. Ну... за помощь с мистером Флиннером.

– Пожалуйста.

Вот и все. А чего, собственно, Авиан ждал? Долгого диалога? Хвалебной оды за то, что вспомнил об элементарных правилах приличия? Это же Натаниэль – никогда не знаешь, что он скажет и как поступит в следующую секунду.

– Если честно, я не думал, что вы мне поможете. Вы ведь тоже не пускаете на лекцию опоздавших.

– Мои правила для всех, Авиан. В этом разница. Если бы я вас не впустил, то только потому, что вы опоздали, а не потому, что вы...

– Омега, – закончил прервавшуюся фразу Авиан.

– Да, омега, – кивнул Натаниэль, взглянув так пристально, что Авиану даже неловко стало. – Со временем все изменится, уже меняется. На вашем курсе вы единственный омега, а на первом их трое. На филологии омег семеро, а на дизайне около двадцати. Еще десять лет назад студент-омега был нонсенсом, а сейчас это в порядке вещей. Но людям нужно время, Авиан. Кому-то меньше, кому-то больше. Нужно запастись терпением. А теперь, прошу прощения, мне пора. Всего доброго, мистер Крофтон.

– До свидания, – тихо пробормотал Авиан. Ему хотелось спросить, всегда ли Натаниэль думал так. А как же все эти старомодные представления о семье, роли омеги? Он же придерживался этих взглядов раньше? Изменился или это Авиан сделал неправильные выводы? Все эти вопросы хотелось задать, но Авиан не решался. Натаниэль Оллфорд оставался для него загадкой, отгадать которую было и любопытно, и страшно.