Текст книги "Окно на северную сторону (СИ)"

Автор книги: Mia_Levis

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

Часть 39

Несколько последующих недель прошли спокойно. Такое ленивое течение жизни в то время полностью устраивало Авиана: отсутствие значительных нагрузок и проблем позволяло справляться и с работой, и с учебой, и на сына времени хватало. Иногда ему думалось, что такое затишье является предвестником скорой бури, но Авиан отгонял от себя эти мысли.

В тот день тоже ничего не предвещало беды: Авиан не работал, поэтому после лекций забрал Элиана, и они поехали домой. На улице было ветрено и холодно, поэтому на вечер никаких планов строить не хотелось. Авиан без особого энтузиазма принялся готовить ужин: до возвращения Далиана было еще несколько часов, а Элиана, как обычно, до отвала накормил Кристиан. Тихо напевая себе под нос, Авиан медленно резал овощи, когда услышал скрежет ключа в замочной скважине. Это мог быть только Далиан, – ни у кого больше ключей не было.

Нахмурившись и наскоро вытерев руки о кухонное полотенце, Авиан вышел в коридор. Это действительно оказался Лиан, но не один: неопрятный мужчина, со всклокоченной бородой крепко поддерживал Далиана под руку. Авиану он категорически не понравился и, сосредоточившись на этом подозрительном субъекте, он не сразу заметил, что одна штанина брюк у Далиана закатана, а нога заключена в гипс.

– Что с тобой случилось? – испуганно воскликнул Авиан.

– Небольшой несчастный случай, – отмахнулся Далиан и обратился к своему сопровождающему: – Спасибо, Колин. Чая выпьешь?

Авиану в тот момент было не до гостеприимства – уж очень хотелось узнать подробности этого, как выразился Далиан, несчастного случая, – но и просто выставить грязнулю-Колина за дверь было совестно. Он, как-никак, помог.

– Нет, на работу надо, – пробасил Колин. – В другой раз. Отдыхай.

– Спасибо за помощь. Пока, – у Далиана даже хватило сил выдавить улыбку, хотя, судя по его бледному лицу, он либо слишком устал, либо мучился от боли. Авиан поспешил поддержать его за талию, коротко кивнув на прощание Колину. Пусть считает его грубияном, какая сейчас разница?

– Так что, говоришь, произошло? – спустя полчаса Авиан смог наконец-то утолить любопытство. К тому времени Элиан уже насмотрелся на гипс и даже умудрился потрогать украдкой – этого ему хватило, чтобы потерять интерес и вновь вернуться к традиционному просмотру любимого мультфильма. Далиан лежал на кровати, умостив сломанную ногу на подушку, подсунутую Авианом, и иногда зевал. Видимо, из-за лекарства. Стоило бы оставить его в покое и дать отдохнуть, но Авиан слишком терзался сомнениями и тревожился, чтобы терпеть.

– Неудачно упал с лестницы.

– Точно?

– Вин, детка, о чем ты думаешь? – хмыкнул Далиан. – Что меня кто-то подтолкнул, как героя мыльной оперы? Я же не генеральный директор финансовой компании, оставь эти интриги богатым. Сам виноват, зазевался, поскользнулся – вот результат. Ничего, на мне, как на собаке, все быстро заживает.

– Ладно, отдыхай, а я пойду ужин доготовлю, – более-менее удовлетворившись таким объяснением, Авиан направился к двери.

– Вин, постой! – окликнул его Далиан. – Меня уволят, скорее всего...

– Это еще почему? – нахмурился Авиан.

– Ну, работать на одной здоровой ноге я не смогу, – невесело хмыкнул Лиан. – У меня же нет в городе прописки, я официально не оформлен. Сомневаюсь, что кто-то будет меня дожидаться, рабочих рук в столице пруд пруди, сам понимаешь.

– Эта долбанная дискриминация, – зло проскрипел зубами Авиан. Как же раздражало его порой это общество, где одни и те же люди стелились перед богатыми и унижали бедных. Лицемерие, сплошное лицемерие вокруг! – Ну, ничего, другую работу найдешь, не переживай.

– Я не за себя переживаю, – отмахнулся Далиан. – Я-то перебьюсь, не впервой. А вот тебе и Элиану нужно, наверное, пока вернуться к родителям. На одну твою зарплату мы втроем не протянем.

– Брось, Лиан! Прекрати! Я попрошу начальника дать мне больше рабочих часов, перебьемся. – И, заметив, что Далиан планирует возразить, Авиан быстро добавил: – В крайнем случае я одолжу деньги у родителей, потом отдам. Хорошо? Не упрямься только, ладно? Ты что думаешь, что я смогу преспокойно жить у родителей, зная, что ты здесь один в таком состоянии?

– Вин, не преувеличивай...

– Даже не думал. Все, относись к этому, как к незапланированному отпуску. Отдыхай и ни о чем не переживай, я обо всем позабочусь, обещаю.

Далиан улыбнулся – ласково и немного снисходительно, как улыбается взрослый в ответ на трогательное, но невыполнимое обещание несмышленного ребенка. Авиан не обиделся, потому что пока он не сделал ничего, чтобы заслужить доверие и доказать, что тоже способен заботиться о ком-то.

Авиан волновался о Далиане, но в тот момент волнение смешивалось и с каким-то неясным чувством – решимостью? надеждой? Если бы только все получилось, если бы он доказал, что уже не ребенок, что в состоянии брать на себя ответственность, тогда, возможно, Далиан взглянул бы на него другими глазами. В конце концов, чем черт не шутит – попробовать стоило.

***

Спустя две недели Авиан готов был признать поражение. Да, ему удалось с помощью Генри добиться большего объема работы и, соответственно, прибавки к жалованью. Да, он все также исправно посещал занятия в университете и не допускал наличия «хвостов» ни по одному предмету. Да, им худо-бедно хватало денег и просить о помощи родителей не приходилось. Но, нет, Авиан не был в порядке. Словно игрушка на батарейке, первое время он испытывал невиданный прилив энергии. Но время шло, и заряда в нем оставалось все меньше; иногда Авиан ловил себя на мысли, что не помнит, ел он сегодня и если да, то что именно.

Авиан пытался, чтобы Далиан не заметил его провала – как же хотелось выглядеть самостоятельно в его глазах! Но частые приступы то необоснованной раздражительности, то сонной апатии, когда было лениво поднести чашку кофе ко рту, ярко иллюстрировали его состояние, осветляли его слабость. По дому он не делал ничего – Далиан умудрялся не только справляться с непоседливым Элианом, но и готовить, убирать, стирать, ремонтировать мелкие поломки и ходить за покупками – все это опираясь на костыль! А ведь хотелось сделать так, чтобы Далиан только отдыхал, но это оказалось из области фантастики – если только вообще не спать. И так учиться приходилось по ночам, накачавшись горьким крепким кофе.

– Вин, просыпайся, – мягкий голос Далиана вырвал из тяжелого сновидения. Авиан широко зевнул, осмотрелся по сторонам – за учебниками он засыпал уже второй раз за неделю. В первый – он проспал, уложив голову на стол, до рассвета, а потом весь день мучился болью в шее и мигренью. Сейчас же часы показывали час ночи; невыносимо хотелось спать, но Авиан тоскливо поджал губы, взглянув на тетради и книги – он так и не доделал задание.

– Спасибо, Лиан. Что-то я... задремал, – Авиан улыбнулся, но Далиан оставался серьезным. – Ты чего проснулся? Свет мешает?

– Нет, в туалет ходил. Увидел тебя. Ты спать идешь?

– Нет-нет, я еще полчасика посижу, – с деланным равнодушием отмахнулся Авиан. – Ты иди, отдыхай.

– Вин, прекращай это! – сердито воскликнул Далиан. Он захлопнул учебник и, обхватив Авиана за запястье, добавил: – Поднимайся, живо. Ты себя как лошадь решил загнать, да? Кому от этого легче, скажи мне на милость?

– Я просто хочу помочь.

– Ты просто ведешь себя как упрямый ребенок, Вин! – устало произнес Далиан, отпуская его руку.

На несколько секунд в комнате установилась звонкая тишина, нарушаемая только отдаленным шумом в водопроводных трубах. Авиану было обидно – еще как! Он ведь хотел, как лучше, а получилось... Он отвел взгляд, потер запястье, на котором все еще ощущал прикосновение Далиана.

– Прости...

– Это ты меня прости, детка. Пойдем на диван, посидишь со мной десять минут, ладно?

Авиан не смог перечить этой мягкой просьбе. Далиан поудобнее перехватил костыль, и через минуту, погасив в кухне свет, они вступили в полумрак гостиной. В неярком свете ночника белел разобранный диван – они все же купили новый, удобный. Далиан сел, прислонил костыль к стене и, аккуратно поддерживая сломанную ногу под коленом, улегся.

– Черт, как же она чешется, – проворчал он и, переводя взгляд на Авиана, произнес: – Ну, что ты стоишь, как неродной? Ложись.

Авиан послушно умостился рядом, устроил голову у Далиана на плече. Странное дело – в тюрьме их физическая близость была гораздо больше. Тогда, помнится, Далиан вытирал влажной простыней обнаженное тело Авиана, трогал его между ягодиц, гладил искусанные губы, спал с ним на одной койке. Но здесь, на свободе они не позволяли себе таких вольностей, обходились целомудренными поцелуями в щеку да братскими объятиями. Но духовная их близость от этого не страдала – наоборот, росла. Авиану казалось, что лежать вот так рядом – это уже счастье, которого, кажется, и сердце не выдержит. И не хотелось ему срывать одежду с Лиана, лезть с мокрыми поцелуями, кусаться, стонать, царапаться – все это казалось лишним, неуместным. Ему представлялось тогда, что это и есть идеальная любовь, то верное чувство, которое можно было бы пронести через всю жизнь. А страсть, желание – разве главное это в отношениях, ей-богу?

– Знаешь, – заговорил Далиан, прерывая ход мыслей Авиана, – я раньше тоже помощь не принимал. Гордый был, амбиций до хрена...

Авиан затаил дыхание: обычно Далиан тщательно следил за речью, не позволял себе даже чертыхнуться лишний раз. Если в его словах появлялись ругательства, значит мысленно он был уже не здесь, а где-то в прошлом, покровы которого он приподнимал совсем нечасто. Говорил, что жизнь его слишком скучная, чтобы тратить время на это. Но Авиан прекрасно понимал, что ему просто тяжело – и не настаивал. Тем ценее были вот такие редкие приступы откровенности.

– Все детство я считал, что омега. Все так считали. Родители делали ставку на мою смазливую мордашку, думали, что смогут выдать меня за хозяина продуктового магазина или даже за офисного работника. Там, на северном побережье, где почти всех кормит море, успешен тот, от кого не воняет рыбой и солью. И пускай детство мое проходило в нищете, но родители, нет-нет, да и подкладывали щепки в костер моего тщеславия. Я по поселку нашему павлином ходил, – невесело хмыкнул Далиан. – В ведре обосранные пеленки братьев, рыбой разит на милю, но зато какое лицо! Какое лицо... Ты не спишь еще? Совсем я тебя утомил...

– Нет, рассказывай, – поспешно попросил Авиан. Сна больше не было ни в одном глазу, он лишь теснее прижался к Далиану, пытаясь представить его тем юным мальчиком на суровом Севере.

– Да что тут рассказывать? Я оказался бетой. Первые месяцы я не понимал родительского разочарования: в отражении я видел все того же Далиана, так почему, казалось мне, я должен отказаться от своих мечтаний? С нами по соседству жил парень, Эдди. Хороший такой, работящий альфа. Любил меня очень и спустя несколько месяцев, после определения статуса, он сделал мне предложение. Знаешь, что я ему ответил?

– Ну, судя по тому, что мужа по имени Эдди, у тебя нет, ты отказал? – пожав плечами, справедливо предположил Авиан.

– Не-е-ет, – протянул Далиан. – Я не просто отказал. Я рассмеялся этому влюбленному мальчишке в лицо. Да чтобы я, с моей-то внешностью, да стал мужем рыбака? Мне казалось оскорбительной даже мысль об этом. Хватало того, что я был сыном рыбака. Только время все расставило по своим местам. А согласился бы я тогда, может быть и жизнь моя сложилась лучше, кто знает. Вот так, Авиан, меня погубили гордыня и большие надежды.

– Но это не мой случай, – спустя несколько минут осторожно заметил Авиан. Обида из-за того спора на кухне давно вытеснилась эмоциями от рассказа Далиана. – У меня нет красивого лица, на которое я мог бы рассчитывать. Я надеюсь только на свои силы, разве это плохо?

– Детка, почему ты так себя недооцениваешь? Что значит, нет красивого лица?

– Нет-нет-нет, Лиан, – со смехом покачал головой Авиан. – Только не уподобляйся Кристиану и не пой дифирамбы моей неземной красоте, ладно? Я устал это слушать.

– Мы все равно как-нибудь вернемся к этому вопросу, – предупредил Далиан. – А по поводу твоего второго замечания: ты же не атлант, Вин, чтобы нести весь груз на своих плечах. Знаешь, что отличает взрослого и рассудительного человека от наивного подростка? Реальный взгляд на вещи. Не нужно смотреть на мир через розовые очки, но и видеть в нем только черную дыру тоже не стоит. Ты должен быть объективен, а не кому-то что-то доказывать. И в некоторых случаях уступить или попросить помощи вовсе не стыдно. Понимаешь меня?

– Понимаю, – тихо отозвался Авиан и тяжело вздохнул. – Хорошо, я вернусь к прежнему графику. Доволен?

– Да, – просто ответил Далиан. – Ничего, вот снимут мне гипс, я найду новую работу, может, еще и лучше прежней – и все у нас будет хорошо. А пока придется нам обоим наступить гордости на шею.

Авиан молча кивнул, думая, что еще несколько дней ему в любом случае придется прожить в прежнем ритме: нужно было доделать работу, которую он взвалил на себя. Отказаться от нее сейчас – значило расписаться в собственном бессилии. Вряд ли это понравится мистеру Смиту, учитывая, сколько энергии и красноречия потратил Генри, чтобы убедить своего дядю дать такому неопытному сотруднику, как Авиан, несколько серьезных заданий. Но это ничего, думал Авиан. Ради этой минуты, под боком у Лиана, стоило помучиться.

– Я полежу еще пять минут, ладно? – сонно поинтересовался Авиан. Недавно ему казалось, что он не уснет, но теперь усталость навалилась с двойной силой. Он так и не услышал, что ему ответил Далиан. Уснул.

А проснувшись поутру, Авиан позволил себе несколько минут слабости. Он не волновался об Элиане: до переезда в эту маленькую квартирку сын спал в отдельной комнате. А значит Авиан мог немного полежать и в неясном утреннем свете полюбоваться человеком, которого любил. И пускай Далиан никогда не допустит между ними большей близости – это все такие пустяки. Авиан мог поклясться тогда, что в большем не нуждается.

***

Настроение тем утром у Авиана ожидаемо было на высоте. В университет он просто летел. Да, пускай реализовать свой план ему до конца не удалось, но ночной разговор, забота Далиана и совместный сон смогли погасить разочарование. За завтраком Авиан пообещал, что сократит нагрузки и каким же непередаваемым удовольствием было слышать от Далиана, что он им гордится.

– Что это ты такой счастливый? – с подозрением поинтересовался Эрнест во время обеда. – Последние недели на тебе вообще лица не было, а сегодня сияешь, как начищенная монета.

– И сам не знаю, – пожал плечами Авиан. – Никакого особого повода нет, просто настроение хорошее.

– Ясно, – недоверчиво протянул Эрнест. Конечно, он не поверил в такую нелепую отмазку, но не стал настаивать или обижаться. Знал, что Авиан сам расскажет, когда посчитает нужным.

Авиан же тем временем набрал Кристиана, решив, что одолжит немного денег, а потом понемногу отдаст. Зато можно будет помогать Далиану по хозяйству, позволив ему отдохнуть нормально.

– Алло, – папа был где-то на улице, судя по шуму на заднем плане.

– Привет, Крис, – повысив голос, поприветствовал родителя Авиан. – Ты где сейчас? Что так шумно?

– Мы с Адамом и Элианом в торговом центре. Я как раз мимо проезжал, дай, думаю, и внука заберу, – Кристиан безбожно лукавил: чтобы доехать до их квартиры, нужно было сделать немалый крюк. Но не осуждать же его за любовь к единственному внуку? – А то Лиану, бедняжке, сложно бегать за ним со своей ногой. Адам, дорогой, не жуй папины волосы.

– Вижу, я не вовремя, – хмыкнул Авиан.

– Нет, все нормально. Что ты хотел, милый? Говори.

– Тут такое дело... Ты не мог бы одолжить мне немного денег? Просто Лиан же потерял работу, ты знаешь...

– Ох, Вин, наконец-то! Мы с твоим отцом уже планировали сочинить историю о неожиданно свалившемся на тебя наследстве. Как раз начали придумывать имя какого-то троюродного дедушки-маразматика, – Кристиан засмеялся, но потом заметил уже серьезно: – Ты молодец, милый. Закончишь университет, вот тогда и станешь полностью независимым. Но сейчас эти жертвы ни к чему. Да и не совестно иногда просить о помощи, знаешь ли. Ладно, Вин, твой братец обделался, а сынок сейчас утопит мой кошелек в фонтане. Пора спасать положение. Когда ты будешь дома?

– Через два часа у меня заканчиваются занятия, плюс еще время на дорогу. В общем, если ты торопишься, то просто оставь деньги Далиану, не жди меня. Но лучше подожди, мы уже две недели не виделись.

– Хорошо, милый. До встречи, – попрощался Кристиан и скинул вызов. Авиан со вздохом отложил телефон – все-таки ему повезло с семьей. Пускай она далеко не образцовая, со своими скелетами в шкафу, но другой Авиан не хотел.

Допив остывший чай, Авиан и Эрнест направились в аудиторию. Возле лифтов они заметили Натаниэля, но тот разговаривал с кем-то по телефону и их не увидел.

– С женихом своим трепается небось, – равнодушно заметил Эрнест.

– С кем? – сбился с шага Авиан. – Натаниэль?

– Ты со своей работой все сплетни прозевал. Еще на прошлой неделе Алекс рассказывал, что видел его с сыном декана экономического факультета. Наши сплетники тут же отыскали его страницу в социальной сети.

– Ну, и? – поторопил Авиан. Давно никакая новость не производила на него такого ошеломляющего эффекта – настолько она его потрясла! – Какой он?

– Красавчик, – пожал плечами Эрнест. – Ему двадцать пять, он высокий брюнет с офигенной задницей.

– Фу, Эрнест, от тебя я не ожидал, – поморщился Авиан.

– Это просто констатация факта, – увернувшись от толчка, оправдался Эрнест. – А что ты так удивился? По Оллфорду все беты на курсе сохнут, что уж тут говорить об омегах.

– Мне просто казалось, что у Натаниэля дома алтарь в память о муже и урна с его прахом на постаменте. Я думал, что он однолюб. А тут выясняется, что он закрутил роман.

– Есть ли там любовь, не нам судить. Но Оллфорд же не монах, секс у него точно есть, – да, справедливости у слов Эрнеста было не отнять. Не Авиану ли знать это.

– Так как, ты говоришь, зовут этого омегу?

– Я не говорил. И что это ты так заинтересовался? – многозначительно приподняв бровь, спросил Эрнест. Но, заметив, как посмурнел Авиан, ответил: – Макс. Его зовут Макс Беннет.

На этом разговор был закончен. Они вошли в аудиторию, началось занятие. Но сосредоточиться на материале Авиану так и не удалось. Эрнест был прав: какое ему, черт возьми, было дело до того, кого любил или трахал Натаниэль Оллфорд? Наверное, он испытывал обиду и злость, потому что Натаниэль терзал его своими моральными принципами в тюрьме, позволял упрекать и на воле. Авиан привык считать его строгим и правильным – этаким христианским проповедником, с неплохими, но в некоторых случаях устаревшими принципами. Единственный, кто мог бы восстановить эту репутацию Натаниэля в глазах Авиана был этот самый Макс Беннет. Если он эталон классических взглядов на омегу – кроткий и благодетельный – это одно дело. Но если он всего лишь «красавчик с офигенной задницей», то Натаниэль Оллфорд гребанный лицемер.

***

– Знаешь, что мне вчера Эрнест рассказал? – следующим утром спросил у Лиана Авиан. Вчера он так и не поделился новостью: сначала он общался с Кристианом, потом уехал на работу, а вечером это совершенно вылетело из головы.

– Что? – откинувшись на спинку стула и сделав глоток кофе, отозвался Далиан.

– У Натаниэля роман. Причем омега младше его больше, чем на десяток лет.

– Хорошо. Ему давно пора вернуться к нормальной жизни. В конце концов, ему не восемьдесят, так что не будь ханжой, детка, – пожал плечами Далиан.

– Это я ханжа? – воскликнул Авиан. – Ты уже забыл, как он относился ко мне в тюрьме?

– Ох, Авиан... – тяжело вздохнул Далиан. – Он, конечно, был неправ, но люди меняются. Не держи на него зла. Ты тогда был совсем юным, невинным мальчиком, разве плохо, что он хотел уберечь тебя? Может, ты напоминал ему о муже, кто знает...

– Ладно, потом обсудим, мне пора бежать, – закончил разговор Авиан. Ему становилось не по себе от сравнений с мертвецом. – Элиан, сынок, иди поцелуй папу, я ухожу.

Разговор с Далианом несколько погасил энтузиазм Авиана. Ну, что он взъелся на этого Натаниэля, ей-богу? Ладно раньше, но теперь-то он относился к нему неплохо, даже уважительно, признавая его профессиональные и некоторые человеческие положительные качества. По дороге в университет Авиан твердо решил, что больше не будет принимать участия в досужих сплетнях и выбросит Натаниэля Оллфорда и Макса Беннета из головы. Любопытство – плохое качество. Особенно, когда оно направлено на человека, с которым есть совместное прошлое и от которого есть что (или, в случае Авиана, кого) скрывать. Не хватало только спровоцировать ответное любопытство.

От своего решения Авиан успешно не отступал почти неделю. Он посещал лекции Натаниэля и усилием воли заставлял себя сосредоточиться на материале, прогоняя мысли о том, каким бы мог быть омега у такого альфы, как Натаниэль. И вот, вечером среды, уже собираясь домой, Авиан заметил на компьютере Генри открытое окно социальной сети. У самого Авиана страницы не было – он удалил ее еще до решения суда, когда на почту начали сыпаться письма от псевдодрузей. Кажется, это было в прошлой жизни...

Авиан бы промолчал – точно промолчал! – но внимательный Генри заметил его любопытный взгляд. Правда, трактовал он его неверно.

– Нравится? – Генри подмигнул, а Авиан наконец-то пристальнее вгляделся в фотографию на экране. Наверняка альфа – изображение было из тренажерного зала, под блестящей от пота кожей бугрились мускулы.

– Нет, он не в моем вкусе, – буркнул под нос Авиан.

– Зато у него огромный член, – засмеялся Генри. Можно было только порадоваться, что на рабочих местах никого, кроме их двоих уже не осталось.

– Ге-е-енри, – устало протянул Авиан. Чем больше он узнавал коллегу, тем сильнее поражался количеству его связей. Сначала это вызывало подсознательное осуждение, но со временем перестало иметь значение. Да, он был легкомысленным, ветренным, но разве это наихудшие человеческие пороки? – Не хочу ничего слушать.

– Зануда, – поддел Генри и, хитро прищурившись, спросил: – Тебя кто-то конкретно интересует? Можем поискать.

– Да нет, не думаю... – пробормотал Авиан. Потом закусил щеку с внутренней стороны, осмотрелся кругом. Разве будет вред, если взглянуть на этого Макса одним глазком? Что тут такого? В конце концов, его видел, кажется, весь юридический факультет, а Авиан что – белая ворона? – Разве что...

– Тащи уже стул и садись, – закатил глаза Генри, и Авиан больше не стал упрямиться. – Кого ищем?

– Макс Беннет.

Генри быстро застучал по клавиатуре и через несколько мгновений на странице появилось три человека с таким именем. Одному было за тридцать, второй – прыщавый подросток, а вот третий...

– Вот он, – ткнул указательным пальцем в экран Авиан. Генри щелкнул мышкой по изображению и разочарованно вздохнул.

– Я то думал, что ты покажешь мне героя своих мокрых снов, а это же омега, да?

Авиан ничего не ответил, погруженный в изучение страницы. Макс Беннет действительно был красив. Ровный морской загар, прямой нос, густые волосы, милые ямочки на щеках, пухлые губы – просто-таки херувимчик на облаках.

– Ладно, ты изучай пока, я пойду кофе сделаю. Ты будешь? – потянувшись и зевнув, спросил Генри.

– Угу, – рассеянно кивнул Авиан.

Через десять минут он узнал, что Макс Беннет молодой, подающий надежды, художник. Занимается благотворительностью – на странице имелись призывы перечислять средства для восстановления популяций исчезающих океанических видов. Авиан презрительно скривился: на севере страны люди все еще жили в нищете, не имея даже самого необходимого, а кто-то в это время восстанавливал численность морских котиков. Он не мог этого понять.

Макс Беннет книжки читал: он размещал аннотации и рецензии, списки лучших книг классиков и современных писателей. У Авиана почти не оставалось времени, чтобы читать что-либо, кроме учебников. Макс Беннет организовал выставки своих картин и посещал другие, а еще он любил путешествовать, не ел мяса, каждое утро пробегал две мили и по выходным катался на велосипеде в Центральном парке. Ни на клубных тусовках, ни с любовниками Макс замечен не был: либо действительно был таким целомудренным, либо просто не размещал на себя компромат.

Наконец-то вернулся Генри – видимо, курил. Он протянул ему чашку, взглянул на экран.

– Все еще рассматриваешь? Он тебе что, дорогу перешел?

– Нет, ничего такого. Просто старый знакомый, – слукавил Авиан. Он уже не держался с Генри так настороженно, как прежде, но рассказывать всю историю было долго и стыдно. Вряд ли его любопытство произведет хорошее впечатление, учитывая все обстоятельства. Даже Далиану не хотелось признаваться в своем поступке.

Макс Беннет оказался красивым омегой, творческим, с приличными хобби. Ах, да, и «с офигенной задницей». По меркам альф, конечно.

У Натаниэля Оллфорда был хороший вкус. И, зная его взгляды на отношения, Авиан подозревал, что скоро на пальце Натаниэля начнет красоваться обручальное кольцо. А еще через пару лет он станет отцом, и где-то на свете будут жить потенциальные братья Элиана. Авиан зябко повел плечами – не стоило об этом думать, нельзя было ковырять старые раны. Глотнув кофе, Авиан закрыл страницу Макса Беннета с твердым намерением выбросить его из головы.

– Авиан, все хорошо? Ты что-то с лица спал, – осторожно поинтересовался Генри. – Может, я могу помочь, ты не стесняйся.

– Нет-нет, все хорошо, – Авиан и сам понимал, что голос его звучит не слишком уверенно, но поделать ничего не мог. – Я уже пойду, Генри. Меня ребенок ждет.

– Тебе нужно чаще выбираться из четырех стен. Уверяю, о хандре ты больше и не вспомнишь.

Авиан не знал, прав ли Генри и не хотел сейчас вступать в дискуссию. Он попрощался и, надев пальто, вышел в холодный вечер.