Текст книги "Окно на северную сторону (СИ)"

Автор книги: Mia_Levis

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

– Нет. Прости. Просто обними меня. Пожалуйста.

И Далиан обнял. Вздохнул тяжело и снисходительно, словно прижимал к себе непутевого младшего брата. Погладил по волосам, поцеловал в висок.

– Так лучше?

– Да, так хорошо.

«Так правильно», – хотел добавить Авиан, но передумал. Далиан и сам все понимал.

– Как ты думаешь, он будет спрашивать об Элиане?

– Возможно, – пожал плечами Далиан. – И что дальше? Маловероятно, что Эл его сын. Лично я вижу в мелком копию Эльмана и готов поспорить, что именно он его отец.

– Мне бы твою уверенность, – пробормотал Авиан.

Ему хотелось еще многое сказать, но их уединение прервал Элиан. Он потребовал ужин и весь вечер шумел, заразительно смеялся и болтал без умолку – истинная копия Эльмана.

Но вечером, уже лежа в кровати, он так бережно прижимал к себе книгу, листал страницы, рассматривал рисунки и иногда хмурился – между темных бровей залегала такая знакомая складка. И Авиан весь холодел, покрывался лихорадочными мурашками, не в силах избавиться от тягостных мыслей. Представлять, что готовит ему грядущий день, он не решался.

Часть 42

– Держи. Нужно доработать, – произнес Генри, протягивая Авиану документы. Его дядя все хмурился и недовольно поджимал губы, разукрашивая листы красными правками. Это впервые Авиан так небрежно выполнил работу. Генри подозревал, что дело в экзаменах, но когда Авиан, механически кивнув, сунул документы в мусорное ведро, он начал подозревать, что проблема серьезнее. – Эй, прием!

– Что? – Авиан наконец-то взглянул осмысленно, вырвавшись из своих не особо счастливых грез.

– На доработку, а не переработку, – кивнув на мусорное ведро и выразительно приподняв брови, произнес Генри.

Авиан взглянул в указанном ему направлении и, поморщившись, достал бумаги. Просмотрел их, тяжело вздохнул и снова отправил в мусор.

– Все равно подчистую переделывать, – пояснил он, вяло выстукивая что-то на клавиатуре. – Спасибо, Генри.

– Ну, и что у тебя стряслось? – усевшись на стол, доверительным шепотом поинтересовался Генри.

– Ничего не случилось, – отмахнулся Авиан, но, поймав недоверчивый взгляд, сдался: – Просто сегодня все с рук валится.

– Хочешь, отпрошу тебя? Поедешь домой, отдохнешь.

– Нет, – задумавшись на мгновение, отказал Авиан. – Спасибо большое, но дома сейчас никого нет. Там я вообще погрязну в этих мыслях.

– Ясно, – протянул Генри. – Я знаю замечательное средство от хандры. Позвони, скажи, что задержишься сегодня. И возражения не принимаются.

– Генри! – воскликнул Авиан, но того уже и след простыл. И что он задумал? Зная Генри, ничего хорошего ожидать не приходилось. Авиан был уверен, что откажет, придумает что-то – в конце концов, у него был маленький ребенок и найти отговорку не составляло труда. Но просидев за однообразной работой еще час, Авиан передумал. Ему действительно не помешало бы отвлечься – даже если Генри задумал какую-то ерунду.

***

В этом баре Генри явно был частым гостем. Бармен широко улыбался ему, называл по имени и прекрасно знал его вкусы. Авиан, решив не рисковать, заказал точно такой же ядовито-зеленый коктейль. Глотнул с опаской – вкус оказался приятный, достаточно сладкий и алкоголь в нем почти не ощущался.

Пока Авиан пил, к Генри подошел какой-то бета, поцеловал его в щеку и что-то прошептал на ухо. Но тот отрицательно покачал головой и, виновато улыбнувшись, отвернулся.

– Эй, мне не нужна нянька. Не стоило отказываться. Что бы там он тебе не предлагал, – пробормотал Авиан.

– Это мой старый знакомый. Никуда он не денется. Сегодня я весь твой и готов поработать жилеткой.

– В программе значатся слезливые откровения? – натянуто засмеялся Авиан. Он не был уверен, что хочет делиться с Генри подробностями своей ситуации с Натаниэлем. Но с другой стороны ему было бы интересно услышать еще чье-то мнение, потому что сам он все еще ощущал ужасные противоречия и не решил, как поступить. Последние сутки были просто кошмарными. – Это длинная история.

Кто-то другой, возможно, сдался бы после такой фразы, но не Генри. Он подал знак бармену и улыбнулся, когда перед ними поставили еще по одному коктейлю – давал понять, что времени у него немеренно. И Авиан заговорил...

Он рассказал о тюрьме, о своих сокамерниках, о том, как узнал о ребенке и позже именно из-за беременности вышел за Эльмана. Сменялась музыка, к барной стойке то и дело подходили люди, но Авиан не замечал всего этого. Он и Генри толком не замечал, хотя тот то поглаживал его по плечу в особо тяжелые моменты рассказа, то отгонял от них незадачливых ухажеров, то знаками делал очередной заказ. Рассказав о вчерашней ситуации, Авиан замолчал и выжидательно взглянул на Генри. Стоило ли так откровенничать? Не использует ли этот болтливый парень полученную информацию против него, Авиана? Хотя что ее использовать – многое из сказанного и так являлось достоянием общественности.

– Знаешь, а этот Натаниэль ведь тебя не отпускает, – задумчиво протянул Генри. У него уже слегка заплетался язык, поэтому Авиан перестал надеяться на адекватный совет.

– Конечно, не отпускает. Он может возомнить себе, что имеет какие-то права на моего ребенка!

– Да брось ты, – перебил Генри. – Ты же врешь себе, Авиан. Я же знаю, кто твои родители. У твоего отца успешный бизнес и целый штат профессиональных адвокатов. Что им стоит добиться запрета на встречи с малолетним ребенком судимого профессора со средним достатком? Даже если он окажется его биологическим отцом, можно найти десятки лазеек и не тебе мне это объяснять. Он тебя не отпускает, вот в чем дело, – Генри ткнул Авиана в грудь пальцем. Видимо, для пущего эффекта.

– Я не понимаю, о чем ты, – неуверенно заспорил Авиан. Этот легкомысленный шутник сейчас с хирургической точностью извлекал наружу как раз те эмоции, которые Авиан стремился запрятать как можно глубже и от чужих глаз, и от самого себя.

– Секс с ним был хорош? – между делом поинтересовался Генри. Даже в приглушенном освещении бара были заметны лукавые смешинки в его глазах.

– Ох, черт, заткнись! Причем тут вообще это?

– Ну, может, стоит повторить. Или это перечит твоим моральным принципам?

– Если ты внимательно слушал, то должен помнить, что это в первую очередь перечит его моральным принципам, – огрызнулся Авиан и тут же осознал, что попался на простенькую провокацию. Господи, неужто в нем действительно есть это гадкое желание? Неужто того унижения в тюрьме оказалось недостаточно?

– Ерунда, – уверенно заявил Генри. – Многие из них твердят, что ищут добропорядочного, невинного омежку, но зачастую это только красивые слова. Знал бы ты, сколько женатых альф гуляют как раз таки от эталонных омег. Я на все сто уверен, что этот твой Натаниэль не будет против, если ты решишь, например, отсосать ему...

– Генри!

– И ему пон-ра-вит-ся, – удовлетворенно протянул Генри и отсалютовал Авиану стаканом.

– Я не собираюсь с ним спать. Я никогда даже не думал об этом.

– О-о-о, ну, тогда все сложнее, – заключил Генри.

– В каком смысле?

– Тогда он, вероятно, цепляет тебя как личность. А это уже попахивает чувствами.

– Бред. Вот это точно бред, – поджав губы, перебил Авиан. Ему сильно захотелось домой – подальше от этих откровений и навязчивых мыслей.

***

– Крофтон, ты следующий.

– Ага, – нервно поведя плечами, откликнулся Авиан.

– Все нормально? – тревога в голосе Эрнеста тоже вовсе не добавляла уверенности. Лучше бы рядом был Далиан или тот же Генри – им бы лучше удалось развеять страхи Авиана.

– Да, не волнуйся, – выдавив из себя некое подобие улыбки, ответил Авиан.

Ему казалось, что прошло всего несколько секунд, когда пришла его очередь. Он нервно пригладил волосы и, не глядя по сторонам, направился в кабинет.

– Здравствуйте, мистер Оллфорд, – тихо произнес он, неуверенно помявшись на пороге.

– Здравствуйте, – отозвался Натаниэль, удосужившись наконец-то поднять взгляд от бумаг, лежащих перед ним на столе. И в глазах его не было ничего необычного. Авиан и сам не знал, что ожидал увидеть, но это привычное вежливое равнодушие отчего-то кольнуло изнутри. Да что с ним, черт возьми, происходит!? – Мистер Крофтон, вы долго собираетесь стоять в дверях? Проходите и присаживайтесь.

Авиан послушно уселся на стул и недоуменно уставился на протянутую руку Натаниэля.

– Ваше эссе, – пояснил тот, устало вздохнув. Авиан суетливо открыл папку, из нее на пол выпало несколько листов. Он принялся собирать их с пола и даже не заметил, как Натаниэль пришел ему на помощь. Дежа вю, однако... – Да что с вами такое сегодня?

«А что происходит с тобой?» – хотелось воскликнуть Авиану. – «Неужто я настолько тебе омерзителен, что ты сознательно отрицаешь любую возможность иметь что-то общее с Элианом? В чем вина моего ребенка?»

Авиан едва подавил мучительный стон. Он страдал в первую очередь из-за самого себя, из-за противоречивых мыслей и желаний, которые словно принадлежали двум разным людям. Быть может, это всего лишь тщеславие? Ну, кому не польстит, если взрослый, уверенный в себе альфа будет проявлять к тебе внимание? Но тогда почему он, Авиан, не принимал ухаживания от других альф, болезненно впускал в личное пространство?

– Авиан, вы нормально себя чувствуете? – заняв свое место, осторожно уточнил Натаниэль.

– Да, вполне, – кивнул тот и протянул злополучное эссе.

Пока Натаниэль читал, у Авиана была возможность еще раз украдкой рассмотреть его. Невольно вспомнился разговор с Генри: ведь тот был прав, когда говорил, что Натаниэль все еще цепляет его. Персональная заноза, наказание за неизвестно какие грехи...

– Хорошо, – оторвавшись от чтения, произнес Натаниэль. Авиан вздрогнул и отвел взгляд – не хотелось, чтобы его поймали за таким детским шпионажем. – У вас интересные мысли. Несколько вопросов, и я отпущу вас.

Первый вопрос оказался совсем простым. Натаниэль явно жалел его, и это уж точно задело самолюбие. Зря он что ли несколько ночей кряду корпел над учебниками и справочниками? Он ответил гораздо полнее, чем того требовал вопрос. Ему показалось или по губам Натаниэля тенью скользнула легкая улыбка? Следующий вопрос был сложнее, а потом еще один, и еще, и еще... Через десять минут Авиан осознал, что до хрипоты спорит со своим преподавателем и – самое странное! – получает от этого истинное удовольствие. Авиан не был книжным червем, более того – читал достаточно редко, но вести диалог со знающим человеком было интересно. Натаниэль отличался от большинства преподавателей прекрасным качеством – он разрешал высказывать своим студентам собственное мнение, а не единственно верное, хрестоматийное. И Авиан воспользовался этой возможностью в полной мере!

– Хорошо, – в итоге заключил Натаниэль. – Это было... занятно, мистер Крофтон. Вы заслужили свое «отлично».

– Спасибо, – тихо поблагодарил Авиан. На этом все? Сейчас Натаниэль выставит ему оценку, и они больше никогда не увидятся? Но разве это поможет избавиться от мыслей о нем?

«Интересно, если сейчас встать на колени и отсосать ему, это поможет?» – подумал Авиан и нервно хохотнул. Ну, да, конечно! На такое он решится точно не в этой жизни.

Натаниэль подозрительно покосился на него, но ничего не сказал. Авиан уже поднимался из-за стола, – вновь оставив ситуацию решаться без его участия, – когда Натаниэль накрыл его руку своей.

– Подождите минуту, – руку он убрал, но Авиан все равно продолжал ощущать прикосновение теплых пальцев. Так странно...

А потом Авиан поднял на него взгляд – и пропал. В глазах Натаниэля были эмоции – неясные, странные, словно мутная вода под толстым слоем льда. Но они были! Как тогда, в тюрьме, за мгновение до того, как он развернул Авиана к себе спиной и взял. Как тогда, – в аудитории – когда он осудил его и вдруг понял, какими несправедливыми оказались его обвинения.

– Что? – голос Авиана дрожал, будто до предела натянутая струна, но сейчас он не стыдился этого. Он, черт возьми, был живым человеком!

– Ваш сын...

– Его зовут Элиан.

– Элиан, – повторил Натаниэль. Будто на вкус имя пробовал. – Красиво. В честь Эльмана?

– Эльмана и Далиана. Не спрашивайте...

– И сколько ему? – теперь во всей позе Натаниэля сквозило напряжение. Авиан понял, что он ожидает от него лжи и если начать сейчас лукавить, то это не приведет ни к чему хорошему. В конце концов, точный возраст ребенка не сложно узнать, стоит только поднять прессу за тот период.

– Зачем вы ходите вокруг да около? – не отводя от Натаниэля взгляда, спросил Авиан. Знал бы кто, сколько выдержки ему для этого потребовалось... – Мой сын действительно был зачат в тюрьме и нет, я не знаю, кто его биологический отец. Но у него фамилия Эльмана и, если честно, я сомневаюсь, что вы... Мы же с вами всего лишь... О, Господи!

Авиан зажмурился. Он явно себя переоценил, потому что щеки теперь пылали от смущения и в горле стоял ком.

– Авиан, мы можем с вами поговорить в другом месте?

– Только не сегодня, – прошептал Авиан. Сейчас ему хотелось остаться одному – вот и все.

– Завтра?

– Хорошо.

– Где?

Авиан покусал губу и быстро, боясь передумать, назвал адрес их с Далианом квартиры.

***

– Завтра на ужин приедет Натаниэль.

Да, нечасто можно было увидеть Далиана в таком шоке. Он подавился, закашлялся; Авиан поднялся и энергично постучал его по спине.

– Тот самый Натаниэль? – уточнил Далиан, отставив чашку с недопитым чаем от греха подальше.

– У меня больше нет знакомых с таким именем, – пожал плечами Авиан. – Так что да, тот самый. Ты же не против? Я могу назначить другое место, но с моим везением нас может увидеть кто-то из знакомых. Здесь спокойнее.

– Я не против, прекрати, – успокаивающе сжав Авиану руку, произнес Далиан. – Я так понимаю, вы поговорили?

– Пытались. Не скажу, чтобы очень успешно.

– Он не давил на тебя? – настороженно поинтересовался Далиан. – Не возомнил, что может претендовать на Элиана?

– Нет. Он тоже... растерян, кажется. Думаю, это не слишком-то легко – так быстро смириться с тем, что у него, возможно, есть сын.

– Понимаю. Если он попросит сделать ДНК-экспертизу? Согласишься?

– Я не знаю, Лиан. Я так сильно запутался... – простонал Авиан и уткнулся лбом в деревянную столешницу. Далиан тяжело вздохнул – он, бедняга, наверняка измучился утешать Авиана – откинулся на спинку стула и, пожевав губу, произнес:

– Тебе стоит меньше думать, детка. Ты постоянно пытаешься просчитать все риски на годы вперед, строишь какие-то варианты. И в итоге дрожишь, как перепуганный заяц, в ожидании угрозы. А жить ты когда планируешь? Молодость тоже не вечная, знаешь ли...

– И что ты мне советуешь? – на мгновение приподняв голову, спросил Авиан.

– Иногда поддаваться эмоциям. Я не прошу тебя стать безответственным и легкомысленным, ты и не сможешь, – предупредив возражения, пояснил Далиан. – Ты запутался, потому что твой разум и сердце толкают тебя к разным решениям.

– Я уже выбирал сердцем. Тебя, – проворчал Авиан. Нет, он больше не думал о Далиане таким образом: после того поцелуя он осознал, что и папа, и сам Лиан были правы – их отношения не нуждались еще и в физическом контакте. Но все же поддел – из вредности, наверное.

– Не-а, – широко улыбнувшись, покачал головой Далиан. – Меня ты тоже выбирал разумом – я хорошо знакомый, привычный. Ну, еще невероятно сексуальный... – Далиан засмеялся, глаза его счастливо сверкали. Авиан подозревал, что такое хорошее настроение было связано с сегодняшней встречей с Адрианом, но старался унять тревогу. Может, действительно иногда стоило жить так как Далиан: одним днем?

– Засранец, – хмыкнул Авиан. – У тебя случайно нет младшего брата Генри? Тот мне тоже советовал избавиться от мыслей о Натаниэле, отсосав ему.

– А ты хочешь отсосать ему? – медленно облизав губы и поиграв бровями, поинтересовался Далиан. Авиан возмущенно надулся, попытался пнуть Лиана по ноге, но промахнулся и больно ушиб пальцы. – Осторожнее, не дуйся. Я же шучу.

– Хороши шутки.

– Хочешь серьезно? Я горжусь тобой. В тот вечер, когда ты тут дымил на подоконнике и морозил яйца, мне казалось, что ты наделаешь глупостей. А поговорить с Оллфордом – наедине, в спокойной обстановке – это мудрое решение. Что вы там в итоге решите – это уже совершенно другой вопрос, но расставить все точки в этой ситуации необходимо. Хотя бы для твоего личного спокойствия.

Авиан согласно кивнул. Да, расставить точки...

В ту ночь он спал беспокойно. Просыпался несколько раз, ходил на кухню за водой, а потом долго стоял со стаканом напротив окна, вглядываясь в черноту спящего города. Новый год был на носу – за подготовкой к экзаменам Авиан как-то потерялся во времени. Новый год – пора перемен. Каких перемен хотел Авиан? Он пока не знал. Можно было сесть за стол, пытаться вновь анализировать, размышлять, планировать. Но Авиан, выпивая стакан воды, возвращался в спальню и по-детски считал овец, пока сознание не заволакивало вязким туманом и он не проваливался в поверхностный, неспокойный сон. Уж лучше так. Может, этими своими негативными мыслями и опасениями он и правда раз за разом накликал беду?

***

– Хочешь, мы с Элианом уйдем? Посидим в кафе, – предложил Далиан, когда за окном начало смеркаться.

– Нет, зачем? – прижав сына покрепче к себе, отказался Авиан. Да, с Натаниэлем он собирался разговаривать наедине и вовсе сомневался, что покажет ему сегодня Элиана, но все же чувство, что где-то неподалеку дорогие ему люди, успокаивало и дарило уверенность.

– Хорошо, останемся здесь. Посмотрим что-нибудь, да, дорогой?

– Угу, – недовольно нахмурившись, неохотно согласился Элиан. Он знал, что к папе скоро придет «друг» и мешать их разговору нельзя. В любой другой ситуации посторонний взрослый человек совсем бы не заинтересовал Элиана, но получив такой категоричный запрет, он теперь просто искрился от любопытства.

– Вот и молодец, – похвалил Авиан. Хотел сказать что-то еще, но в дверь позвонили: никогда этот звук не казался таким оглушительным. Авиан покосился на часы, ссадил сына на диван.

– Может, это не он? Еще пятнадцать минут.

В дверь снова позвонили.

– Хочешь, я открою? – предложил Далиан. Он был уверен, что это Натаниэль, но понимал, что Авиану необходимы эти несколько минут, чтобы перевести дух и набраться моральных сил.

– Да, открой. Я сейчас, только... – Авиан неопределенно указал рукой в угол комнаты. Далиан понимающе кивнул и, опираясь на костыли, вышел в коридор. Ох, скорее бы уже снять гипс и приступить к работе...

– Иду я, иду! – прокричал он, когда звонок прозвучал в третий раз.

Натаниэль почти не изменился за то время, которое они не виделись. Разве что взгляд немного оттаял, а то ведь в тюрьме смотреть ему в глаза было просто-напросто боязно.

– Ну, здравствуй, Нейт. Обниматься не будем, ладно? – фыркнул Далиан, наблюдая за тем, как удивленно вытянулось лицо Натаниэля. – Нет, ты не ошибся адресом. Нет, я не привидение. Да, я тоже не особо рад видеть твою кислую рожу. Но раз выбирать нам с тобой не приходится, то может ты все-таки войдешь?

Натаниэль сделал несколько шагов, не оборачиваясь нашарил дверную ручку и закрыл дверь. Все это время он не отводил изучающего взгляда от Далиана.

– Что ты делаешь в квартире Авиана? – напряжение в его голосе показалось Далиану занятным. Все эти защитные альфьи инстинкты всегда смешили его, потому что зачастую они защищали от надуманных угроз, а не реальных. Вот и сейчас Натаниэль расценил его как потенциальную опасность. Только вот для кого: Авиана или Элиана?

– В квартире Авиана я живу, – с удовольствием протянул Далиан. Он уже и позабыл, каково это – показывать зубы. Он за последнее время стал совсем цивильным, как говорили в тюрьме. Ребенок жестко дисциплинировал, но темная сторона натуры никуда не делась, просто спала до поры, до времени. И вот сейчас отпустить ее на несколько минут было таким чистейшим кайфом.

– Сидишь сейчас на чем-то? – презрительно скривив губы, поинтересовался Натаниэль.

– Убиваешь сейчас кого-то? – вернул Далиан и широко улыбнулся. – Кофе будешь?

Натаниэль неопределенно повел плечами, мол, ему без разницы и последовал за Далианом на кухню.

– Где это ты умудрился сломать ногу? – спросил Натаниэль, когда перед ним поставили чашку.

– Беспокоишься? – вопросом на вопрос ответил Далиан, садясь напротив.

– Не обольщайся.

На самом деле они никогда не были врагами. Бывало, что Натаниэль даже заступался за Далиана в тюрьме, но разные взгляды на жизнь все равно воздвигли между ними непреодолимую стену противоречий. В начале Далиан показался Натаниэлю безрассудным, полностью потерянным торчком. Он и был тогда таким, кажется: сидел на чем-то, нарывался на неприятности. Уже позже он завязал, но даже тогда умело сохранял маску – в тюрьме не показывают эмоции, не дают понять, что тебе вообще свойственно что-то человеческое, иначе этой слабостью обязательно кто-то воспользуется. А Натаниэль этого долго не понимал. Думал, что Далиан действительно вот такой бесчувственный любитель жестоких шуток, не знающий жалости.

Далиан и правда нарывался и был жесток. Он обсуждал смерть супруга Натаниэля, обвинял того в слабости и никчемности. Натаниэль и даже Хесс считали, что Далиан такой гнилой по своей сути, а тот не стремился никого переубеждать. На самом деле его поведение было в некотором роде актом доброй воли: он и раньше видел таких закрытых, погруженных в свое горе, как Натаниэль. Многие из таких заключенных рано или поздно заканчивали свою жизнь на собственной простыне в душевой. И никакая альфа-крутость их от этого не уберегала... Пускай методы Далиана были сомнительные, так и он же не был психологом! Помогал, как умел, как считал верным...

За все годы, прожитые ими в одной камере, они трахались от силы несколько десятков раз. Совсем немного, если сравнивать с Эльманом или Хессом. Всякий раз Натаниэль злился – на себя, конечно, только срывался-то он на Далиане. А тот умело подкидывал дров в костер его ярости. Ловил губами утробное рычание, подставлялся под грубые руки, поддавался навстречу размашистым толчкам. Лишь однажды Натаниэль был с ним другим. Незадолго до появления Авиана.

В тот день Эльман впервые бросился фразой «я люблю тебя» – беспечный мальчишка, не знающий еще ценности таких признаний. А Далиан ведь наивно поверил, а позже – буквально через полчаса! – не был готов увидеть, как любящий Эльман трахал в душевых другого бету. Далиан не ревел, – нет, конечно! – но небольшой осадок внутри остался. И когда тем же вечером Натаниэль утянул его на свою койку, сил ни на словесное, ни на физическое противостояние у него не было. Далиан просто лежал безвольной куклой и каково же было его удивление, когда Натаниэль не набросился на него привычно, а нежно погладил по щеке и мягко поцеловал в губы. Так, словно... утешал? Возможно, тогда впервые увидел в нем живого человека.

Нет, они с Натаниэлем не были врагами.

– Может, глянешь, где там Авиан? – вопрос Натаниэля вернул Далиана в реальность. Он встряхнул головой, отгоняя воспоминания, с удивлением взглянул на свою пустую чашку. Когда только успел все выпить? Надо же было так задуматься...

– Не дергай ты его. Придет, подождешь, – и, помолчав, добавил: – Хочешь совет?

– Нет.

– Не рассчитывай, что Элиан твой сын. Мальчишка копия Эльмана, да и вообще, не считаешь же ты себя самцом-осеменителем? Один трах – один ребенок? Не жирно?

– Это тебя не касается, – раздраженно отозвался Натаниэль.

– Возможно, – беспечно пожал плечами Далиан. – Но скажу тебе честно, если ты здесь исключительно ради ребенка, то можешь поднять свою задницу со стула и проваливать. Он не твой.

Натаниэль не ответил, только сделал еще один глоток и расслабленно откинулся на спинку стула. Уходить он явно не собирался. Далиан улыбнулся – нет так нет.

И в это время Авиан наконец-то вошел в кухню.

– Добрый вечер, – поздоровался он и нерешительно замялся у порога.

– Проходи, – пришел на помощь Далиан. – Я пойду к ребенку. Зови, если что...

Последняя фраза и предостерегающий взгляд были адресованы Натаниэлю, но тот успешно проигнорировал предупреждение. Далиан вышел, постоял минутку в коридоре и, вздохнув, пошел в спальню – смотреть мультики и читать сказки. Будь его воля, он бы держал Авиана подальше от Натаниэля: не потому, что тот был плохим человеком, а оттого, что Авиан бы мог найти кого-то получше, без таких скелетов в шкафу и старых травм. Если бы захотел...

***

– Так вы с Эльманом не определяли отцовство, правильно я понял?

Авиан как раз стоял возле плиты, – готовил себе чай, чтобы чем-то занять руки – когда Натаниэль задал этот вопрос. Вроде бы и ожидаемо, но Авиан все равно напрягся. Теперь ему казалось, что встретиться в этой квартире было не такой уж и хорошей идеей. Что, неужто он бы не нашел во всей столице какое-то небольшое кафе на окраине, где шанс встретить знакомых равнялся практически нулю? Так нет же, позвал его сюда, понадеявшись, что «родные стены помогут». На деле же оказалось, что Натаниэль в этих самых непритязательных стенах выглядит настолько чужеродно, что Авиан порой чувствовал себя так, словно выпадает из окружающей реальности и попадает в какую-то фантасмагорию.

– Нет, – прокашлявшись, ответил Авиан, когда пауза неприлично затянулась. Потом все же сел за стол – не стоять же весь разговор спиной?

– Почему? Неужто Эльман был готов воспитывать чужого ребенка?

– Да, – с вызовом вздернув подбородок, ответил Авиан. Нет! Вот этого он терпеть не намеревался! Какие бы там ни были отношения между Эльманом и Натаниэлем в тюрьме – все это больше не имело значения. Эльман был мертв – это отпускало ему все возможные грехи и оправдывало проступки. – Он бы любил Элиана в любом случае.

– Любил бы? – недоуменно уточнил Натаниэль. Авиан тяжело вздохнул, – не особо ему хотелось сейчас вдаваться в такие подробности – но раз уж начал говорить...

– Эльман погиб в день рождения Элиана.

– Прости, Авиан.

– Ничего, вы же не знали, мистер Оллфорд.

– Ох, прекрати, тебе не кажется, что сейчас это неуместно? – устало вздохнул Натаниэль. И только теперь Авиан впервые за сегодняшний день прямо взглянул ему в глаза, чтобы увидеть в них – под слоем привычного льда – тоскливую горечь. Что его так тревожило? Спросить бы – да разве решишься?

– Я отвык называть тебя по имени.

– Лучше бы и не привыкал, – по губам Натаниэля тенью скользнула невеселая улыбка и тут же пропала. – Но уж если так произошло... Кстати, что здесь делает Далиан?

– Живет, – пожал плечами Авиан. – Он мой лучший друг.

– Разве?

– Да. Но, может, все-таки будем не Лиана обсуждать?

– Согласен, – кивнул Натаниэль. – Я буду откровенен с тобой. Мы с моим супругом очень хотели ребенка, и его беременность была долгожданной. Я думаю, что я был бы неплохим отцом. Ну, по крайней мере я бы старался... – Натаниэль поморщился, словно испытывал физическую боль.

– Я тоже так думаю, – больше в утешение произнес Авиан, но сразу же понял, что не лукавил. Возможно, несколько старомодным и помешанным на контроле, но да – Натаниэль был бы хорошим отцом.

– После его смерти я перестал мечтать о детях. Я вырос в счастливой, полноценной семье, и мне казалось, что это абсолютно необходимое условие – дать своему ребенку обоих родителей, обеспечить уютную атмосферу в доме. Но...

– Но? – поторопил Авиан. Чашка с остывшим чаем так и стояла перед ним нетронутой.

– Я много думал об Элиане в эти дни. Если он мой сын...

– Что маловероятно, – перебил Авиан.

– То я бы хотел принимать участие в его жизни.

– И как ты себе это представляешь? – хмыкнул Авиан. – Он уже не младенец и понимает все. Он знает, что его отец умер и что он очень на него похож. Как ты собираешься ему представиться? Возможным биологическим отцом? Как мне объяснить такое ребенку? Или что ты скажешь своему Максу, когда он узнает, что у тебя ни с того, ни с сего появился сын? Я думаю, что единственный выход – подождать, пока Элиан вырастет и уже тогда...

– Нет, – сердито сверкнув глазами, категорично отказал Натаниэль.

– Нет? То есть тебе так хочется разочароваться? Потому что он, Оллфорд, не твой!

– Ты этого не знаешь.

– Да это же банальная логика, – истерично засмеялся Авиан. – Ты трахнул меня один долбанный раз после того, как я почти неделю провел под Эльманом и Хессом. И, конечно, я именно после тебя сразу такой – бац! – и залетел. Тебе не кажется, что это даже звучит глупо?

– Успокойся.

– Я не позволю тебе тревожить моего сына!

– Эй, тихо, все-все, перестань, – мягко и одновременно настойчиво попросил Натаниэль. Он склонился вперед и взял ледяную, мелко дрожащую руку Авиана в свою ладонь.

Авиан моргнул несколько раз, судорожно вздохнул, восстанавливая утраченное душевное равновесие. Руку он не торопился убирать – какая уж теперь разница?

– Мой отец не родной мне по крови, – тихо произнес Авиан, не глядя Натаниэлю в глаза. – У них с папой долгое время был тяжелый период. Отец у меня хороший, но пытаясь наказать папу за неверность, он невольно причинял боль и мне. Наказывал за то, в чем я не был виноват. Я не хочу, чтобы Элиан страдал из-за того, как ты относишься ко мне.

– Боже, да откуда ты знаешь, как я к тебе отношусь? Авиан, Авиан... – Натаниэль вздохнул тяжело, а потом сильно сжал ладонь и попросил: – Посмотри на меня, пожалуйста.

И Авиан посмотрел. И потом, когда Натаниэль дал слово, что никогда не причинит боли ни Элиану, ни ему самому – почти поверил.

– Ты хочешь его увидеть?

– Очень, – кивнул Натаниэль. Глаза его лихорадочно блестели – будто это действительно было исполнением его самой сокровенной мечты.