Текст книги "Разбитые. Как закалялась сталь (СИ)"

Автор книги: Liticia09

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 51 страниц)

– Откуда… И давно Вы знаете?

– С самого начала, – Дамблдор говорил так, словно вёл светскую беседу, а не был под угрозой смерти.

– И ничего не сделали?! – теперь Малфой действительно разозлился. Старик мог помочь им, но не сделал этого! – Вы молча наблюдали, как мы превращаемся в монстров?!

– Вы не монстры, Драко.

– Вы так думаете? Каждый из нас стал им! Я, Тео, Пэнси, да даже Рейнер! Та девчонка, которая верила в сказки, стала убийцей только потому, что Вы ничего не предприняли! Вы думаете, что после этого я захочу сохранить вам жизнь?!

– Драко, все мы иногда совершаем ошибки. Я уже встречал одного мальчика, который сделал неправильный выбор. Позволь мне помочь тебе.

– Мне не нужна ваша помощь! Разве непонятно? Я должен убить вас! Простите, директор. Авад… – дверь позади Драко с грохотом отворилась, сбив весь настрой парня. Кэрроу залетели на башню, мерзко смеясь, словно Дамблдор уже был мёртв.

– Драко, ты привёл гостей, – констатировал факт волшебник. – Добрый вечер, Амикус, – спокойно произнёс Дамблдор. – Вы и Алекто с собой привели… очаровательно…

Следом зашёл Фенрир Сивый, грубо толкнув Драко в спину:

– Давай, действуй.

– Ну же, Драко, поторапливайся! – сердито воскликнул Амикус.

Однако рука Малфоя тряслась так сильно, что он не мог толком прицелиться. Когда Драко был один на один с Дамблдором, он был смелее. Сейчас, окружённый другими пожирателями, он чувствовал, как решительность покидала его.

– Давайте-ка я, – прорычал Сивый и шагнул к Дамблдору растопырив руки и оскалив зубы.

– Я же сказал – нет! – рявкнул Амикус.

Драко снова поднял палочку, направив её в грудь старого волшебника, но в этот миг дверь башни опять резко распахнулась и на пороге возник профессор Снейп. Дамблдор, казалось, воспрял духом и обратился к своему коллеге:

– Северус… – его голос звучал слабо, – Северус, прошу тебя…

Снейп, подняв палочку, направил её на Дамблдора.

– Авада Кедавра!

Струя зелёного пламени вырвалась из волшебной палочки и ударила Дамблдора прямо в середину груди. Онемевший и неподвижный, Драко вынужден был смотреть, как Дамблдора подбросило в воздух, а потом он, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной через стену башни и исчез.

– Уходим, быстро, – сказал Снейп. Он схватил Малфоя за шиворот и протолкнул его перед собой в дверь. – Отправимся в Мэнор. До конца учебного года осталось чуть меньше месяца, в Хогвартс ты не вернёшься.

– А остальные? Нотт, Паркинсон, Рейнер? – Малфой едва поспевал за професором.

– Они останутся здесь.

– Тогда я тоже остаюсь, – Драко резко остановился.

– Есть свидетели, которые видели, как ты поднимался на башню. Дамблдор мёртв. Сложить, что к чему для них не составит труда. Тебе нельзя оставаться здесь, – спокойно объяснил Снейп.

– Но осенью мне всё равно придётся вернуться в школу, какая разница когда?

– К осени всё изменится, – неопределённо махнул рукой Северус. – Перестань задавать вопросы, идём.

– Я могу хотя бы попрощаться?

– С кем?

– Блейз, Тео, Пэнси. Рейнер.

– Вечером будет собрание, ты их увидишь, а мистеру Забини передашь письмо, раз уж так хочется попрощаться. Всё, Драко, не испытывай моё терпение! – нервно бросил профессор, и Драко, оглянувшись в последний раз на замок, отправился с ним к точке трансгрессии.

***

Николь обходила коридор за коридором, желая удостовериться, что никто не пострадает. Девушка прогоняла зазевавшихся учеников, решивших выйти на прогулку. Со всех сторон слышались звуки борьбы. Значит, кто-то всё же попался в руки пожирателей.

Из-за угла появился её однокурсник с Пуффендуя. Он держался рукой за раненое плечо, а под пальцами пульсировала кровь. Парень поднял взгляд и заметил когтевранку, отшатнувшись от неё.

– Ты с ними! – пролепетал он, побледнев. – Пожирательница.

– Я не убью тебя. Возвращайся в свою гостиную и не выходи оттуда. Пусть никто не выходит, – давала распоряжения Николь.

– Откуда мне знать, что ты не лжёшь?

– Ниоткуда. Можешь не верить, – передёрнула плечами волшебница и прошла мимо парня. Ей надоело спасать тех, кто не хотел спасаться.

Следующий коридор был пуст. Николь продолжала идти, совершенно не зная, что происходит в школе. Где сейчас Драко? Дамблдор жив? Кто пострадал? Что ей делать? Куда идти? Что будет дальше? Вопросов было слишком много, а ответов, ровным счётом, ни одного.

Рейнер шла по пятому этажу, когда услышала смех. Очень знакомый смех. Сколько раз она слышала его и разбавляла своим? Сердце ускорило свой ритм. Нужно увести их отсюда.

Николь пошла на звук и не ошиблась. Араксия и Камилла о чём-то рассказывали друг другу, активно жестикулируя и взрываясь хохотом. Ей стало больно. Николь почувствовала себя чужой, хотя раньше и ей находилось место среди них.

Девочки замерли, увидев бывшую подругу. Смех прекратился, а в воздухе повисла неловкость.

– Эмм… Привет… – первой нарушила молчание Араксия. Камилла поздоровалась тоже, но старалась избегать взгляда подруги. Боялась увидеть там… что?

– Привет… – голос Николь сорвался, но она прокашлялась и взяла себя в руки. – Здесь сейчас опасно, вам лучше пойти в свою комнату.

– Почему опасно? – спросила Камилла, теребя рукав своей мантии.

– Я не могу сказать.

– Это связано с твоей меткой? – Араксия посмотрела на предплечье девушки, словно могла видеть череп и змею сквозь одежду.

– Да, – кратко ответила Николь.

– Ладно. А как ты?..

– Справляюсь.

Рейнер боялась открываться подругам. Она не доверяла уже никому.

– В школе все говорят о том, что ты убила Малькома Роули. Это правда? – спросила Камилла.

Николь колебалась. Так хотелось рассказать всю правду, поплакаться на плече, побыть маленькой девочкой, но она не имела права на такую слабость.

– Если вся школа говорит…

– Это значит «да»? – Араксия не выглядела напуганной, скорее, обеспокоенной.

– Да.

Камилла прижала руку к губам и нецензурно выругалась. Араксия сглотнула и посмотрела в карие глаза Николь, ища там ответы.

– Почему?

– Так получилось. Я не хотела. Послушайте… – Рейнер вздохнула и провела рукой по волосам. – Здесь действительно опасно. В школе сейчас происходят страшные вещи, вы скоро об этом узнаете. Дальше будет только хуже. Я не могу изменить этого. Я всего лишь пешка, но просто хочу предупредить, потому что вы мне дороги. Идите в свою спальню и сидите там. Я не знаю, как долго, но сегодня вам точно лучше не высовываться. Пожалуйста, ради всего хорошего, что было между нами, сделайте, как я прошу.

Девочки переглянулись. От слов Николь по телу пробегали мурашки. Стало не на шутку страшно, но когтевранки старались не показывать этого. Араксия и Камилла подошли к подруге и обняли её.

– Мы любим тебя, несмотря ни на что.

– И всегда будем любить.

– Спасибо, – Николь покрепче обняла девушек, но почти сразу отстранилась. Неподалёку послышались голоса пожирателей. – Я тоже вас люблю. А теперь бегите. Сейчас же!

Араксия повернула голову в сторону голосов и кивнула. Она схватила Камиллу за руку и потянула её к башне Когтеврана. Николь облегчённо выдохнула и тоже поспешила убраться прочь, чтобы не попасться на глаза Беллатрисе и не вызвать подозрений. В окно она увидела, как Драко Малфой покидал территорию Хогвартса вместе с профессором Снейпом. Сердце пропустило один удар. Предчувствие того, что скоро их жизнь полностью изменится, засело глубоко внутри.

Что бы они ни делали, они не выберутся отсюда.

***

Тёмный Лорд светился от счастья, если такое вообще возможно. Его приспешники, узнав что Дамблдор мёртв, тоже ликовали. Драко смотрел прямо перед собой, не моргая. Апатия навалилась на плечи, оставляя его равнодушным ко всему, что происходило вокруг. Кто-то похлопал его по плечу и сел рядом, и Малфой догадался, что это Тео. Внезaпнo он пoчувствовaл, чтo уcтал oт вcего. Kaк будтo миp высоcaл из него вcё, чтo у него былo. Он чувствовал себя так, словно его раздирали на части дикие псы. Словно в его ноги впивались тысячи змей, впуская в уже давно отравленную кровь свой смертельный яд. Ему казалось, что ночь утопила солнце в глубоких водах океана, и он остался один на один с темнотой, желавшей поцеловать его бледные губы и превратить его сердце в лёд. В конце концов, у Драко сложилось странное ощущение – будто весь мир желал его смерти, а он продолжал жить ему назло.

– Эй, ты как? – спросил Тео, не сводя глаз с друга. Тот словно находился не здесь, и Нотт начал всерьёз переживать о психическом состоянии Драко. – Порядок?

– Порядок, – ответил Малфой спустя несколько секунд молчания и вздохнул, опустив голову на руки. Собрание должно было начаться через несколько минут, но половина мест за столом были ещё свободны. Наконец, Драко обратил внимание на друга, повернувшись к нему. Рядом с Тео сидела Пэнси и заботливо смотрела на Драко. Малфой обвёл взглядом зал и нахмурил брови. Её не было. – Где Рейнер?

– Разговаривает со Снейпом. С ней всё в порядке, – ответила Пэнси на незаданный вопрос слизеринца. Драко кивнул.

В комнату начали сходиться пожиратели. Собрание должно было начаться с минуты на минуту, и все спешили занять места. Глаза Драко округлились и стали чуточку теплее, стоило ему заметить мать и идущего рядом с ней отца. У семьи Малфоев были ужасные взгляды на жизнь в волшебном мире, они высокомерны и предвзяты, но эти люди действительно любили друг друга. То, через что заставил пройти их семью Волан-де-Морт – это действительно трагедия.

Люциус поймал взгляд сына и кивнул ему в знак приветствия, давая понять, что они всё обсудят после собрания.

Следом в зал вошёл профессор Снейп, а за ним и Николь. Она тепло улыбнулась Драко и заняла своё место.

Волан-де-Морт начал свою речь. Долгих полчаса он рассказывал о гибели Дамблдора во всех подробностях, словно присутствовал там лично. Слова так и лились из него, заставляя окружающих ликовать, а Драко сжаться на стуле. Тёмный Лорд не мог не сказать, что убил старика не Драко, а, значит, своё задание он не выполнил.

– Драко, выйди ко мне.

Малфой знал, что это значит. Он молча встал, стараясь не смотреть на родителей, чтобы не видеть обеспокоенности на их лицах, ведь они тоже понимали, что сейчас произойдёт.

– Ты разочаровал меня, Драко, – Тёмный Лорд покачал головой и погладил свою палочку. – Ты знаешь, что происходит с теми, кто разочаровал меня. Круцио!

Резкая боль пронзила его тело. В глазах потемнело. Малфой упал на пол, но не закричал. Терпел. Он сжался в комок от боли, не представляя, как сможет пережить это. Почему сейчас так больно? Обычно терпеть было намного легче. От боли взор помутился, на пару секунд он закрыл глаза.

Больно. Очень больно. Слизеринец тихо застонал.

Сердце Николь сжималось с ускорением каждую секунду подряд, когда она видела страдания Драко на его лице. Она сдерживала себя, чтобы не подбежать к нему.

Нельзя. Вокруг слишком много пожирателей. Их убьют раньше, чем она успеет встать с места.

Глаза щипало от предательских слёз, но Николь, собирая все силы в кулак, заставила себя сидеть на стуле.

Руки Драко уже были содраны в кровь, но он продолжал цепляться ими за небольшой выступ на полу. Рассудок помутился, и Малфой уже ничего не соображал.

Именно так умирает хрупкий детский мир.

Именно так умирают детские мечты.

– Надеюсь, ты усвоил этот урок, Драко.

Тело парня обмякло, а Волан-де-Морт резко утратил к нему интерес. Он повернулся к остальным пожирателям и сообщил, что они свободны. Многие пошли на выход, родители Драко ждали, когда зал полностью опустеет. Тео и Пэнси поднялись, чтобы подойти к другу, но Николь была быстрее. Её колени стукнулись о холодный пол, а пальцы тут же зарылись в волосы парня. Её сердце разбилось от стона, который Драко испустил, стоило ей коснуться его. Он был полон боли и отчаяния. Его дыхание участилось. Неестественного положения его руки было более чем достаточно, чтобы Николь поняла, что у Драко сломана левая рука.

Малфой открыл глаза и посмотрел на когтевранку. Её холодные пальцы приятно охлаждали его горячую кожу. Его взгляд оббежал комнату и остановился на лицах родителей. Драко вздохнул и резко сел. Перед глазами всё поплыло, но спустя несколько секунд взгляд прояснился.

Люциус и Нарцисса подошли к сыну.

– Сынок, ты как? – женщина, отбросив в сторону все понятия о манерах, присела рядом с сыном. Николь пришлось отойти и столкнуться с раздражённым взглядом Люциуса. Он явно не был рад девушке.

– Всё нормально, мам, – Драко сделал усилие над собой и встал на ноги.

– Что с рукой?

– Сломал, похоже, – парень попробовал пошевелить конечностью, но поморщился от боли.

– Я вызову колдомедика, – засуетилась Нарцисса.

– Мам, не нужно.

– Я сказала, что вызову!

– Ладно, – снисходительно кивнул Малфой, а женщина вышла из комнаты.

Тео и Пэнс, явно чувствуя себя лишними, сказали Драко, что им пора возвращаться в Хогвартс.

– Ты с нами? – спросил Нотт у Николь. Девушка перевела взгляд на Малфоя и столкнулась с его серыми глазами.

– Да, – ответила когтевранка.

– Передай Блейзу, что я напишу ему письмо завтра, – сказал Драко Нотту.

– Письмо? Почему не скажешь лично?

– Я не вернусь, – ответил Малфой, но смотрел не на Нотта. Серые глаза прожигали насквозь карие.

– Почему? – Пэнси озвучила вопрос всех подростков.

– Довольно разговоров на сегодня, – голос Люциуса, холодный, как и всегда, прозвучал тихо, но внушительно.

– Ладно, пойдём, – сказал Теодор и развернулся уходить, но остановился, вспомнив ещё об одной детали. – Астории что-то передать?

– Нет, не нужно.

– Что значит, не нужно? Она твоя невеста, Драко! – Люциус посмотрел на сына, а тот закатил глаза.

– Хорошо, передай ей… Передай… Сам придумай, что ей передать, – наконец сказал Драко, а Тео усмехнулся.

– Ладно. Увидимся ещё.

Тео, Пэнси и Николь покинули зал, и Драко поднял взгляд на отца.

– Я знаю, что подвёл, но я могу объяснить. У меня всё было под контролем! Если бы Кэрроу не ворвались на башню, я бы…

– Запомни, Драко, Малфои никогда не оправдываются, – прервал его речь Люциус. – Ты сделал, что смог.

– Да, отец, – кивнул Драко и опустил глаза. – Я рад, что ты дома.

– Я тоже, сын, – мужчина похлопал его по спине.

– Колдомедик прибудет через полчаса, – сообщила Нарцисса, входя в комнату. – Как голова? Принести зелье?

– Я потом сам приму. Всё нормально, мам, не переживай. Пойду в свою комнату, – Драко, превозмогая боль во всём теле, пошёл к выходу.

***

– Что я вижу? Мисс Правильность нарушает школьные правила?

– Или присоединяйся, или не мешай, – бросила Николь, с громким стуком опуская бутылку огневиски на землю.

– Здесь не лучшее место, – Забини осмотрелся по сторонам. Пить на улице! Нужно же было додуматься до этого!

– В выручай-комнату не пойду, – «Без Драко мне нечего там делать» – хотела добавить девушка, но вовремя промолчала.

– Тогда в гостиную Слизерина.

– Я когтевранка.

– Боишься нас? – усмехнулся Забини.

– Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, – Николь сделала ещё глоток прямо с горла.

– С каких пор ты начала пить?

– С тех самых, как связалась с Малфоем.

– Тогда всё понятно. Ты ещё небось только огневиски пьёшь, как и он? – Блейз прижался плечом к дереву. Николь сидела на траве спиной к замку. Вокруг гуляли другие ученики, но девушку это, казалось, совсем не беспокоило.

– Не знаю, – безразлично пожала плечами когтевранка. – Я ничего другого не пробовала.

– Вставай. Не хватало ещё, чтобы тебя кто-то из преподавателей заметил.

Николь послушно встала. Настроения не было. Дни тянулись долго и бессмысленно. Ничего не происходило. Совсем ничего.

– Когда ты видела Драко последний раз?

– Неделю назад, – вздохнула Николь. Уже неделю она не общалась с ним, не виделась и ничего не слышала о слизеринце. – На днях должно быть очередное собрание, так что думаю, что увижу его. Что-нибудь передать?

– Я напишу письмо для него, – сказал Блейз.

Они зашли в замок. Николь держала бутылку в руке, даже не потрудившись спрятать её. У входа в гостиную Слизерина подростки остановились. Блейз произнёс пароль, а Николь усмехнулась. «Чистая кровь». Чего ещё ожидать от Слизерина?

Портрет отъехал в сторону, и ребята вошли внутрь. Несколько человек обернулись на них, но остались равнодушными.

– Почему они никак не отреагировали? – спросила Рейнер.

– Вся школа знает, что ты пожирательница, а значит, слизеринцы принимают тебя за свою. Не все из них поддерживают политику Волан-де-Морта, но пожирателям дорогу предпочитают не переходить.

Блейз повёл Николь вверх по лестнице.

– Куда мы идём?

– В мою комнату. Не будешь же ты пить в гостиной. Можно, конечно, но я бы не советовал.

Забини толкнул дверь комнаты и пропустил Рейнер вперёд. Внутри никого не было.

– Я могу Тео и Пэнс позвать, – предложил Блейз, а Николь кивнула. Забини вышел из комнаты, а спустя несколько минут вернулся с друзьями.

– Николь? – удивился Нотт, увидев бутылку в руках девушки.

– Привет. Выпьете со мной?

– Какой повод? – Паркинсон села на край кровати.

– Мы живы, – пожала плечами Рейнер, – разве этого мало?

– Отличный тост! – воскликнул Блейз и протянул друзьям бутылки из своих запасов. У Забини алкоголь был всегда и на все случаи жизни.

– Поддерживаю! – сказала Пэнс и стукнула своей бутылкой о бутылку Николь. Тео и Блейз последовали её примеру, а Рейнер подумала, что очень хотела, чтобы и Драко был здесь.

Но она не знала, что Малфой сейчас сидел в своей комнате на подоконнике с сигаретой в сломанной руке и стаканом в другой. Так что, можно сказать, они пили вместе. В одно время, по одному поводу, но в разных местах.

***

– Ты сейчас серьёзно? – Теодор приподнял одну бровь и следил глазами за ни на минуту не останавливающейся Рейнер. – Ты спокойно убиваешь людей, но переживаешь из-за… экзамена?..

– Это совсем другое! – всплеснула руками Николь. – Я пропустила столько уроков, а вдруг я не сдам?

– Мерлин, Никки, успокойся. Это всего лишь тест. Твоя жизнь не зависит от этого. По крайней мере, уже нет.

– Я знаю, но…

– Она всё ещё нервничает? – спросила Пэнси, подходя к своему парню и Николь. Под кабинетом, где проходил экзамен, оставалось всё меньше народа, а руки Рейнер тряслись всё больше.

– Да, хоть ты ей скажи, – Тео приобнял Пэнс за талию.

– Рейнер, ты сдашь его. Это всего лишь Трансфигурация.

В это время дверь кабинета открылась, и профессор МакГонагалл пригласила следующего. Николь вздохнула и вошла в кабинет, закрыв за собой дверь. С письменной частью она справилась легко, а вот практика далась сложнее. Рейнер никогда не дружила с Трансфигурацией.

Спустя двадцать минут дверь кабинета снова открылась, а Николь вышла серее тучи.

– Не сдала? – сразу же предположила Паркинсон.

– Сдала, но я надеялась получить балл повыше. Она допекала меня разными вопросами, а под конец заявила, что не ожидала от меня того, что я стану на сторону Тёмного Лорда. Будто у меня был выбор! Как же это бесит! Вся школа судачит обо мне и считает врагом народа! – Николь была зла, и это было абсолютно оправдано. Но, как любила говорить Пэнси, немного злости полезно для кровообращения.

– Главное, что сдала. Наплюй на слова МакГонагалл, она не знает, о чём говорит.

– Да, спасибо. Осталось пережить всего неделю. Поскорее бы, – вздохнула Николь.

***

Девичьи посиделки в спальне одной из самых стервозных слизеринок – хорошая традиция, которую Николь и Пэнси заложили в один из звёздных вечеров. Бутылка красного вина, на коем настояла Паркинсон, распущенные волосы, разговоры по душам и раскрасневшиеся щёки – именно так проходили их вечера. Только девочки. Только вдвоём. Начало крепкой дружбы, способной преодолеть все преграды.

–… А после этого он полез целоваться! – рассмеялась Пэнси, рассказывая подруге историю из своей жизни.

– Не может быть! – подхватила её смех Николь. – И что ты сделала?

– Поставила его на место, конечно! Не знаю, с чего он взял, что я как-то по-особенному на него смотрела. Парни часто видят то, что хотят видеть.

– Он был из Слизерина?

– О, нет, – протянула порядком захмелевшая Пэнси. – Когтевран. Все парни, которых я сейчас ненавижу, были из Когтеврана.

– Почему? – удивилась Рейнер и поудобнее улеглась на полу. – Неужели дело в факультете?

– Возможно… Когтевранцы… – задумчиво повторила Пэнси и легла рядом. – Забавно, но я даже не помню их имён. Мы дружили. Точнее, я думала, что нам весело вместе. Сейчас эти парни стали мутным пятном прошлого, но… Впрочем, это хороший урок на всю жизнь. Не доверять людям, которые изначально считались ублюдками… – она хохотнула, нетерпеливо облизывая губы. – В тот день я была пьяна, как никогда. Один из них предложил пойти в выручай-комнату. Там мы зависали до глубокой ночи.

Паркинсон дёрнула плечом, словно отгоняла назойливую муху.

– Потом я решила уйти, потому что не любила засиживаться допоздна. Они мне не дали, – она выпятила губы трубочкой. Сбоку шевельнулась Николь. – Точнее, сначала мягко уговаривали остаться. Я говорила «нет». В ту ночь я очень часто повторяла это слово, – грустно произнесла Пэнси, качая головой.

На её щеках подсыхали совсем свежие слёзы, оставляли неприятные солёные следы. Липкие, ужасные, до боли противные, но она ничего не могла с этим поделать. Как и с разрастающейся дырой в груди.

В эту дыру падало всё: её надежды, мечты, ожидания, она сама. Некогда шелковистые густые чёрные волосы, спадающие по плечам приятной волной, были запутаны, стелились клочками. На неё было противно смотреть.

Её бледная кожа была испещрена шрамами, порезами, синяками, кровоподтёками. Она была мертва. Пока ещё только морально, изнутри её давно уже разорвало на мириады осколков, кусков, настолько мелких, что их не соберёт даже опытный специалист. Они разбили её.

Она лишь хотела понять, каково это: любить, быть любимой, нужной. Понять, что такое настоящие чувства. Но, доверившись не тем людям, отдав им все свои эмоции, напоролась на нож, отступая назад.

В крови. Вся в собственной крови, по собственной идиотской вине. Но, имей шанс собрать себя в единое целое, она вряд ли сделала бы это. Лишь для того, чтобы вновь не опереться спиной не на плечо, а на чью-то острую катану.

– О, Мерлин… – Николь закрыла рот рукой, а затем обняла подругу. – Ты такая сильная, Пэнс. Ты…

– Всё в порядке. Год прошёл. Эти ублюдки уже выпустились. Не хочу о них вспоминать, давай лучше выпьем, – Паркинсон протянула руку к бутылке и разлила остатки вина. Она посмотрела в окно. Только ночь и Николь слышали её признание. И больше никто никогда его не услышит.

***

Учебный год был позади. Вокруг царило лето. Внезапно это стало совершенно ясно и всё же ошеломило. Долгой зимой всегда успеваешь забыть, что лето – это волшебство. Николь выдохнула с облегчением, сдав последний экзамен, но тут же получила сообщение от профессора Снейпа – вечером собрание. Спустя час её вещи уже были упакованы и готовы к отъезду. Несмотря на свою службу Тёмному Лорду, девушка собиралась провести это лето со своими родителями. Она не видела их очень давно, а метка на руке доставляла ещё больше волнений по этому поводу. Николь должна была любой ценой уберечь родителей от Волан-де-Морта. Переехать они бы не согласились, а стирать им память или менять воспоминания когтевранка не хотела.

Отправившись в Мэнор вместе с вещами, Николь рассчитывала оттуда сразу поехать домой, но собрание закончилось уже заполночь, поэтому поездку пришлось отложить. Ничего нового тёмный маг не сообщил. Продолжал утверждать, что отныне, после смерти Дамблдора, всё изменится, а все грязнокровки будут мертвы или займут место домашних эльфов. Николь лишь закатила глаза на это и поймала насмешливый взгляд Драко. Увидев парня, когтевранка поняла, что очень скучала, но она бы не призналась ему в этом и под угрозой смерти. Малфой думал примерно так же. Его рука почти полностью восстановилась, всё-таки лекарства магов работают быстрее.

Нарцисса замечала переглядывания сына с маглорождённной девчонкой, но не придавала этому значения. Она была уверена в своём сыне и знала, что даже его любовные интрижки не смогут разорвать помолвку.

Нарцисса Малфой. Гордая леди, всюду следующая за своим супругом с грацией лебедя и осуждающим взглядом. Заботливая и любящая мать, сильная волшебница, рождённая в чистокровной семье Блэков. У неё было всё, о чём можно только мечтать. Однако маленькая светловолосая девочка, живущая у неё внутри, отчего-то так часто плакала ночами, вспоминая об одиночестве, которое бродило за ней по пятам ещё с детства. Никто из семьи не знал, насколько ей тяжело. Каждый будто жил в своём собственном мире, борясь со своими собственными страхами, и, пожалуй, это сделало Нарциссу сильнее, чем нужно. Спрятавшись за высокими стенами высокомерия и безразличия, она стала оправдывать свою фамилию. И после стольких лет, запираясь в спальне и подолгу роняя слёзы, она тихо спрашивала себя: «Бедная Нарцисса, кто эта женщина, которой ты стала?».ㅤㅤㅤㅤ

Нарцисса смотрела на своего мужа – он всё ещё был слаб после своего пребывания в Азбакане, но выглядел уже получше. Его волосы были не в таком плохом состоянии, как во время заключения, и, хотя она его об этом не спрашивала, она была уверена, что он рад этому. Его волосы всегда были его гордостью.

ㅤ

Они вместе сидели в солнечной комнате, окна которой выходили на великолепные сады Малфой-мэнора. Нарцисса считала, что это одна из немногих комнат в доме, которые не были испорчены войной. Пожиратели смерти держались подальше от садов. По большей части.

ㅤ

В её сознании между пожирателями смерти, которые превратили её дом в филиал ада на земле, и её мужем была колоссальная разница. Ни Люциус, ни Драко, ни тем более сама Нарцисса не хотели этой войны. Они не хотели бороться, но их, как и многих других, никто не спросил, поставив перед фактом. И сейчас, глядя на своего сына – точную копию Люциуса – женщина понимала, что готова на всё, лишь бы её мальчика оставили в покое. Мать, защищающая своего ребёнка, – страшная женщина.

Нарцисса смотрела на юную пожирательницу Рейнер и видела в ней себя. Такую же упрямую, храбрую и отчаянную. И, наверное, это была единственная причина, по которой миссис Малфой не имела ничего против её общения с Драко.

***

После собрания Николь остановила Драко по пути в его комнату и спросила, знает ли он что-нибудь о предстоящих собраниях.

– Я ничего не слышал. Плановых в ближайшие две недели быть не должно, но всё может измениться, – ответил Драко. – Почему ты спрашиваешь?

– Я хочу поехать домой, но не знаю, что говорить родителям, когда нужно будет идти на собрание. С тренировками я ещё могу что-то придумать, это всего раз в неделю, а собрания иногда длятся слишком долго. Ладно, потом решу что-то.

– Сегодня остаёшься здесь?

– Да, Тинки подготовила мне комнату, в которой я жила в прошлый раз, – сказала Николь.

– Хорошо, я распоряжусь, чтобы её закрепили за тобой. В конце концов, в доме полно свободных комнат, так что в этой будешь только ты.

– Спасибо, но я не думаю, что это понадобится, – пожала плечами девушка.

– Мы не знаем, какие задания ещё придётся выполнять, поэтому, думаю, тебе ещё не раз доведётся ночевать в Мэноре. А пока каникулы, так уж точно.

– Наверное, ты единственный ученик, который ненавидит каникулы.

– Я ненавижу этот дом, а не каникулы. Как по мне, лучше жить в этой жалкой пародии школы, чем в логове Тёмного Лорда, – Драко был резок, но старался следить за своими словами. Даже у стен есть уши.

Николь хотела сказать что-то ещё, но услышала тихий цокот каблучков. Повернув голову на звук, девушка увидела Асторию. Слизеринка подозрительно посмотрела на Рейнер и приблизилась к Драко, желая показать когтевранке, что Малфой занят. Гринграсс демонстративно поцеловала блондина, а Николь отвела глаза в сторону. Видеть это было больно, а вспоминать, как его губы целовали её, ещё больнее.

– Я смогла уговорить родителей остаться здесь сегодня. Ты рад? – спросила Астория, улыбаясь.

– Очень, – Драко бросил взгляд на Рейнер, а затем повернулся к свой невесте.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Николь, не желая больше наблюдать за этой парочкой. Малфой ничего не сказал, и девушка пошла в сторону гостевых комнат.

За окном стояла поздняя ночь, и девушка сразу легла спать, решив, что она сможет заснуть и без зелий, но не тут-то было. Поворочавшись в кровати с час, Николь решила побродить по Мэнору. Вокруг стояла полнейшая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Коридоры пустовали.

Решив развлечь себя разговором, Николь подошла к двери, ведущей в спальню Драко. Из-под неё горел свет, поэтому девушка занесла руку, чтобы постучать, но услышала голос Малфоя. Он что-то говорил своему собеседнику, а потом раздался приглушённый девичий смех. Когтевранка закусила губу и убрала руку, не смея тревожить хозяина комнаты и его невесту. Вздохнув, Рейнер вернулась в свою комнату и позвала домовика.

– Тинки слушает, – поклонилось маленькое существо.

– Тинки, принеси мне зелья сна без сновидений, пожалуйста, – вежливо попросила Николь. Домовик кивнул, аппарировал, а через мгновение появился снова со склянкой в руке. – Спасибо, – поблагодарила девушка и залпом опорожнила склянку, почти мгновенно проваливаясь в сон.

***

– Значит, ты говоришь, что мы должны захватить Министерство Магии?

Волан-де-Морт с интересом глянул на стройного паренька, который держал спину необычайно ровно. Он вздёрнул бледное лицо и сжал губы в одну полоску, стараясь показаться как можно смелее. Том чувствовал, что он его боялся. Неосознанно, но он не мог сопротивляться его внушению.

– Это главная точка опоры магического сообщества. Рухнет оно, рухнет всё.

Стоявший у окна Долохов усмехнулся и достал портсигар. Он слишком много курил. Тёмный Лорд поморщился, даже не смотря на него, и склонил голову к плечу.

Этот мальчишка был слишком наивным. Выращенный трепетной любовью слабой матери, не видевший строгого воспитания или реалий жизни, он пришел к ним в ряды со своими идеями и считал, что уже достиг многого. Эддис Морт.

Том не думал, что ему будет жаль увидеть разочарование в голубых глазах. Эддис был не первым и не последним. Только закончивший Хогвартс, получивший полное право распоряжаться собой и своими силами, нашедший интересную компанию, коей считал ряды Пожирателей, искренне веривший, что море ему по колено. Таких были сотни. Каждый месяц они приходили, рассказывали свои глупые убеждения и планы, считая их грандиозными, вытягивались, ожидая похвалы и слов, какие они ценные алмазы.

Лорд дарил им снисходительную улыбку.

Этим ребятам предстояло ещё многому учиться. Его лучшие люди – Долохов, Эйвери, Лестрейндж – выбивали из эмоциональных подростков их веру во что-то хорошее, создавая настоящих Пожирателей.

Только достойный может быть частью его величия. Только достойный может носить это гордое имя.