Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"
Автор книги: KaliWoo
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
– О, и правда, – просияла Иса, возвращаясь к нему с изюмом, чтобы взглянуть на побулькивающий чан пищевой магии, – Руфита с ума сойдёт от радости… Хочу попробовать.
– Ещё немного, – индус закрыл крышку, – Пусть потомится.
– Пахнет так, что аж голова кружится, – старшая дочь Джульетты облокотилась на рабочую поверхность, – Настоящее безумие.
– В хорошем смысле?
– Спрашиваешь!
Виджай старался не пялиться на то, как девушка уложила волосы на плечо, едва заметно гладя их кончиками пальцев. Гладкие и блестящие, наверняка очень приятные на ощупь. Да что ж это такое, озверел совсем от новых впечатлений!
– Тебе бы понравилось в Мумбаи на рынке. Целые мешки специй, люди торгуются, запахи повсюду. Фрукты, пряности, – припомнил он, поднимая глаза к потолку.
– Ты скучаешь? По дому? – негромко спросила Иса. Ей, родившейся и выросшей в одном месте, было тяжело даже представить, чтобы кто-то поселился в тысяче миль от родного города.
Индус грустно улыбнулся:
– Да, немного. Хорошо, что в Картахене есть пара магазинчиков, куда привозят наши специи… Что такое?
– Всё это, – Иса указала на баночки, – Растения, я права?
– Да, конечно, а…
– Пожалуй, – она взяла в руки одну из бадьяновых звёздочек, – Я бы смогла прорастить что-то из этого. Они достаточно свежие.
Виджай даже замер, когда ладони девушки накрыли вылущенные семена. Она нахмурилась, даже волосы колыхнулись, словно от ветра.
– Иса, может, не… – он осёкся. Не хотелось говорить о том, что специи транспортируют с большим перепадом температур, не говоря уже о встряске.
– Погоди-погоди, я уверена, что смогу. В них должна быть жизнь. Жизнь есть во всех семенах… Ага! Да! Да-да-да! Ой.
– Тише ты, глупая! – увидев, что девушка пошатнулась, Виджай придержал её за талию, – Нельзя же так перенапрягаться, не бери пример с Бруно!
– Но ты только взгляни, – Исабела разжала пальцы, показывая проклюнувшийся из семечка росток, – Оно проделало такой долгий путь и сохранило в себе желание жить. Я просто обязана посадить его. Бадьяны большие?
– Это дерево. Футов пятьдесят точно вымахает.
– Надо же. А на первый взгляд такой крохотный, – Иса бережно дотронулась до семечка ногтем, – Как назовём?
– Как насчёт… – Виджай склонился следом за ней, – Рааста? Это означает «путь». Сколько оно пережило, прежде чем попасть в твои руки и прорасти.
– Точно. Рааста. Идеальное имя. Надо бы поискать горшок побольше. Только есть одна проблема.
– Какая?
– Ты всё ещё придерживаешь меня за талию.
Виджай отдёрнул руку быстрее, чем если бы спасался от кипятка:
– Я случайно! Тебе уже лучше? Не собираешься в обморок?
– Нет, нет, всё хорошо, – смутилась следом Иса, – Я быстренько посажу это и вернусь. И стол накрою.
– Не торопись, рис ещё не готов, – крикнул ей напоследок, индус, снова поворачиваясь к будущему ужину.
Лёгкий ветерок, прогуливающийся по Касите, вытащил наружу неповторимый аромат специй. Увы, до города так и не добралось ещё кое-что: мурлыканье под нос индийских песен в исполнении неизвестно чем довольного скорняка.
========== Глава 26 ==========
Поедание плова стало отличным завершением дня для всей семьи Мадригаль и их гостей.
– Пересадите меня, он аж светится, – понарошку прищурилась Ирен, не забывая поедать свою порцию. Вместо ответа Виджай кинул в неё скомканную салфетку. Француженка хихикнула.
– В самом деле удобно? – с сомнением спросила у Луизы Алма. С подачи младшей сестры силачка переоделась в джинсы:
– О, да! Ни за что не цепляются, на ветру не развеваются и не настолько жарко, когда много работы. И… – Луиза понизила голос, – Кажется, Паоло нравится.
Не удержавшись, абуэла фыркнула:
– Проказники… Младшее поколение, чем занимались вы?
– Тётя Долли показала мне, как делается ткань, а потом мы с Руфой играли в «зачеши тапира».
– Я выиграла, – сверкнула улыбкой рыженькая Мадригаль.
– Я возьму реванш, – ткнула её в бок Умбра.
– Что за игра? – спросила у Антонио Мирабель.
– Два и больше игроков находят тапиров и начинают их почёсывать. Выигрывает тот, чей тапир ляжет первым, подставив пузико, – пояснил младший из кузенов, – Это Руфита придумала.
– Отличное платье, – заметила Джульетта, глядя на приодевшуюся Ирен, – Совсем как местная.
– Она сегодня показала класс, – указывая на новую подругу, заметил Камило, – Дети в восторге!
– Знаю, наслышана, – довольно прищурилась Алма, – Один из внуков Хуаниты, приносивший яйца, спросил, придёт ли сеньорита Жаккар к ним ещё.
– Готовься разориться, – коварно улыбнулась лицедею француженка.
– Это не настолько круто, как сказка, но познакомьтесь с Раастой, – Исабела не без помощи Виджая приподняла увесистый горшок, показывая семье молодое деревце, – Это бадьян. Я вырастила её из специй.
– Вообще-то это круто, – возразил индус, – Иса себя недооценивает. Чуть не рухнула там же. Лично для меня это подвиг.
– Но ты меня подхватил, – улыбнулась ему повелительница растений, слегка покраснев.
– Готовка плова удалась, – негромко заметил Бруно, уворачиваясь от пинка в стул от лучшего друга.
– А вы двое? – наконец, добралась до сына и младшей внучки абуэла. Было заметно, как ей непривычно говорить о них как о паре.
– Мы с дядей Бруно столярничали, – отозвался за предсказателя Мариано, – Хотим наделать для детворы всяких заморских зверушек из энциклопедии Антонио. Сделали кенгуру, страуса и жирафа, но с последним напортачили, шея вышла длинновата.
Бруно перехватил взгляд Долорес. В карих глазах виднелась признательность. Ещё только выдвигаясь в сторону Энканто, предсказатель решил, что если Мариано стал хорошим мужем, будет отличной идеей попытаться с ним сблизиться. И план удался. Надо сказать, они даже наметили одно совместное дело на следующий день.
– Чудесно, вы молодцы, – Алма повертела в руках фигурку кенгуру, проводя пальцами по длинным ногам и хвосту зверя, – А ты, mi vida?
– Помогала Луизе и маме, пока вот он, – Мирабель указала на мужа, – Не загнал меня учиться. Насилу вырвалась на ужин.
– Моя ты страдалица, – шутливо взъерошил её волосы Бруно, – Нашла что-то интересное?
– В одной из книг есть адрес, телефон и электронная почта людей, организующих курсы по юнгианской психологии. Выписала на будущее, вдруг у них появится возможность учиться дистанционно.
– Ты ведь уже учишься, разве нет? – спросила Алма.
– Да, но во внешнем мире можно учиться сколь угодно долго. Если я стану психологом, мне понадобится повышать квалификацию.
– Или нет, если вы останетесь в Энканто.
– Мамита, давай не будем об этом, – покачал головой Бруно.
– А что такого? Выучишься – и возвращайтесь насовсем. В общине наверняка понадобится психолог, у нас ещё не было такой профессии. У вас и комната есть. Мы… – казалось, Алма шла на сделку с собственной совестью, – Даже кровать вам поставим.
Семейство на мгновение перестало дышать. Это был сильный ход. Признание каких угодно степеней поражения. Смирение, в конце концов. Даже Мирабель, отточившая за прошедшие годы навыки словесной перепалки, не сразу нашлась, что ответить:
– Да нам… Вполне удобно. За год жизни у муиска мы на этом гамаке пролежали каждое волокно.
– Прабабушка Алма, – решилась разрулить патовую ситуацию Умбра, – Если нас не выгонят, мы можем остаться на весь сентябрь.
– Ой, правда? – Руфа обняла новую подружку за шею, – Столько всего успеем!
– Поскольку мы, похоже, не дождёмся, – Мирабель встала из-за стола, раскрывая объятья, – Акция для всех желающих.
– Старики вперёд, – упреждающе проворчала абуэла, опираясь на палку.
– И меня тоже? – уточнил Бруно. Увитая венами рука протянулась к нему:
– Живее, не то передумаю.
– Мадригали, облепливаем их, пока не разбежались! – скомандовала Луиза, – Дорогие гости, вас это тоже касается!
Уже готовясь ко сну, Мирабель остановила Долорес на подходах к её комнате:
– Долли, завтра с утра мы с Умброй решили попробовать снять твою метку. Мелкая считает, это можно сделать при помощи теневых когтей.
– Чем угодно. Я доверяю вам обеим. И не расстраивайтесь, если не получится. Как-никак, я привыкла, – пальцы кузины провели по границе узора, отмеченного кроем платья.
– Ты, может, и привыкла, но мы так просто не сдадимся.
– Договорились, – Долорес мягко обняла её за шею, – Я буду ждать.
На секунду между ними промелькнуло воспоминание о той переломной ночи. Мелькнуло и рассеялось, как дым. Их доверие возвращалось. И завтра оно должно было стать только крепче.
***
Бруно не спалось. И дело было вовсе не в сцене с матерью. И даже не в том, что к нему прижималось горячее бедро жены: выглядит соблазнительно, спору нет, но…
Его дар. Магия, наполнявшая Каситу по самую крышу, буквально звала его, скребясь в костях. Куда ни глянь, все Мадригали пользуется силой на полную катушку, даже Долорес, пусть она и перестала рассказывать, что именно слышит. А он боится. И желает одновременно.
Может, не спрашивать ничего конкретного? Чисто на ближайшее будущее. Разочек. Маленькая табличка.
Его взгляд снова остановился на жене. Погладить, так, как она любит, и… Но дома как-то стрёмно. Даже несмотря на лестницу.
Раздумья предсказателя прервала Вишнёвая тень, выскользнувшая из волос Мирабель. Было это проявлением деликатности или же неприязни неизвестно, но тварь всегда оставляла их в моменты единения. И сейчас будто спрашивала. Одними глазами. Как и всегда. Терпеливо и без особого интереса.
Мирабель шевельнулась, убрав с него ногу, и Бруно, воспользовавшись случаем, выскользнул из гамака. Вишнёвая тень тут же улеглась на его место, как кошка на нагретое пятно. Нос молодой женщины зарылся в призрачный мех. Жена не проснулась. Повезло.
Попятившись, Бруно едва не врезался боком в столик, который Касита даровала для будущих студенческих успехов новой жительницы комнаты. Рядом красовался небольшой стеллаж для книг. Несколько были уже открыты, и пара крыс с любопытством обнюхивало корешки. Их манил запах клея.
Предсказатель тронул пальцем пару розовых носиков, и давние знакомые, решив, что объедки всё же вкуснее, устремились следом за остальными сородичами на поиски вкуснятины из кухни.
Накинув пончо, Бруно спустился вниз. Пустыня ждала.
Не особо стараться. Никаких примет и соли через плечо. Даже круг сделать краешком шлёпанца, повернувшись по собственной оси. Будто дар может обидеться и подкинуть ему ерунду. Ха-ха.
– Ладно, – сев по-турецки, предсказатель хрустнул пальцами, – Что бы спросить… Просто… наше будущее. Без конкретики. Ладно? Кого я вообще спрашиваю? Песок? Двух Клайвов?
Кактусы ожидаемо не шелохнулись, стоя в углу комнаты. Бруно сосредоточился, чувствуя, как песок начинает завихряться в купол, а по венам снова бежит золотой свет. Перед внутренним взором проступили веточки капилляров – засветились глаза. Пора открывать и смотреть, во что слипаются песчинки. Будущее. Дерево и переплетённые ветви. Когти, разрывающие узор, превращающийся в пятно – должно быть, это касается Долорес. Умбра! Так чётко. Пропала. Касита и длинная тень. Тень прямоугольник, разросся, кругом, везде. По телу пробежал холодок, как от ныряния в море на закате, и где-то наверху купола проступили неявные белые пятна. Следом показались луна и солнце, посередине – тень, чёткая, какой-то силуэт, и…
– Папочка?
На Бруно рухнул добрый мешок песка, и это было едва ли не страшнее гадания средь ночи, пока никто не видит.
– Умбрита, что ты тут делаешь? – заставив себя не вскрикнуть, спросил предсказатель.
– Мне странный сон приснился, – девочка потёрла глазки, не совсем понимая, что происходит, – О, ты гадал? Ты весь в песке! Мама знает?
– Мама спит.
– У тебя глаза светятся, – перейдя на шёпот, восторженно выдохнула Умбра, – А там что?
Предсказатель оглянулся: на земле лежала табличка.
– Можно посмотреть?
– Да, родная, – Бруно похлопал ладонью по песку, – Только садись на коленки, холодно. А потом сразу спать, ага?
– Ага, – она послушно кивнула, устраиваясь рядом, – Как ты и рассказывал, настоящая табличка.
– Ничего не понимаю, – Бруно вертел видение и так, и эдак. Казалось, что эта табличка темнее остальных, – Похоже на один из маминых снимков после погружения с аквалангом, не находишь?
– Папа, – девочка завороженно дотронулась ладошкой до результата гадания, – Не знаю, что это, но…
– Страшновато?
– Нет, – Умбра перешла на благоговейный шёпот, – Очень красиво.
– Правда? – удивился Бруно, заметив, что чёрный, лишённый радужки глаз девочки неподвижен, – Mi preciosa, ты видишь то, чего не вижу я, да?
– Наверное, – девочка замешкалась, а затем протяжно зевнула, – Я завтра ещё посмотрю, можно?
– Иди сюда, милая, – предсказатель встал, беря дочь на руки, – Я отнесу тебя в кровать.
– Пап, – маленький носик ткнулся ему в шею.
– Да, моё сокровище?
– Это хорошее гадание, – похвалила его Умбра и практически сразу же обмякла, засыпая на плече заботливого родителя.
========== Глава 27 ==========
Поутру Мирабель даже не понадобилось стучаться в дверь: Долорес открыла, когда рука молодой женщины едва успела занестись на косяком. Полностью одетая. Сзади виднелся Мариано.
– Значит, я не зря растолкала Бруно, – усмехнулась обладательница тёмного дара.
– Я не буду мешать, – выкатил глаза столяр.
– Без паники, я, что называется, буду моральной поддержкой, – успокоил мужа Долорес предсказатель, на ходу завязывая волосы в хвост, – Идёмте, если все готовы.
– А где Умбра? – заметила отсутствие ребёнка Долорес, выходя из комнаты.
– Уже во дворе. С Тенюшей играет, – пояснила Мирабель.
– Ты не… – дочь Пеппы запнулась, – Не боишься оставлять её с… О, Боже.
Умбра действительно играла с теневым демоном. В руках девочки была канатная верёвка с завязанными на концах узлами, и оба участника игры перетягивали игрушку друг у друга. Маленькая повелительница теней заливалась хохотом, да и прищуренные буркала Вишнёвой тени говорили о довольстве.
– Иногда мне кажется, чтобы Вишнёвая тень отчасти воспринимает Умбру как своего детёныша, – Мирабель помахала дочери рукой, – Их ментальная связь очень сильна. Не знаю, дело в даре Умбры или в чём-то ещё.
Завидев Долорес, тварь приостановилась, настороженно приподнимая переднюю лапку, но затем привычно дотекла до ног хозяйки.
– Каков шанс того, что она запомнила меня и выкинет что-то эдакое? – не удержалась дочь Пеппы. Конечно, она обещала себе не думать, но в итоге терпение всё же подвело. Как о таком не спросить?
– Она не злопамятная, – ответил за жену Бруно, – Для неё воспоминания не имеют особой окраски. И она ориентируется на эмоции владельца.
– Однажды Тенюша атаковала папу за то, что он случайно напугал маму, внезапно выйдя из-за угла, – хихикнула Умбра.
– О, было дело, – кривовато ухмыльнулся предсказатель, – Некоторое время после этого у меня была модная чёлка… Улыбаются, оба, успех. Мариано, пошли на веранду, девочки управятся и без нас.
– Но я не хочу… – начал было столяр.
– Хочешь, – прервала его речь Мирабель, не поворачивая головы. Вишнёвая тень уже влезла на плечо владелицы, сверкнув на него глазами.
– Пошли, моя ведьма знает, что делать, – Бруно буквально утащил мужа Долорес, подхватив того за локоть.
Убедившись, что мужчины ушли в тень дома, Мирабель пригласила всех сесть: Долорес напротив, а Умбру сбоку.
– Мне нужно что-то делать? – нерешительно почесала нос дочь Пеппы.
– Постарайся не шевелиться, – Мирабель невольно скопировала любимый жест мужа, хрустнув пальцами, – Если готова, начинаем. Умбрита?
– Я слежу, мама. Внимательно.
– Вот это моя девочка, – обладательница тёмного дара дотронулась до плечика дочери, а затем воззвала к Вишнёвой тени.
Техника когтей. Впервые тварь показала её в побега из Энканто, когда решила добыть ужин. То ощущение было похоже на попадание под сильный ливень, оглушающее и возбуждающее, сила, струящаяся по венам. Гранки резали плоть настолько тонко, что кровь выступала крохотными капельками. Позже Мирабель овладела навыком до такой степени, что могла выбирать, какие слои повреждать: снаружи цело, изнутри – нет. Сейчас же им с Вишнёвой тенью нужно было сделать нечто среднее. Воззвать к отметине и аккуратно отодрать её, словно этикетку.
Долли сдержала обещание не двигаться и лишь зажмурилась, когда её груди коснулись призрачные когти. Мирабель знала, что кузина ничего не чувствует, поскольку скомандовала гранкам не резать.
– Мама, мягче, – попросила Умбра, – Не так глубоко.
– Хорошо, милая, – беспрекословно повиновалась владелица теневого демона.
– Тенюша, сделай когти поменьше… Да, вот так, хорошая девочка. А теперь… – маленькая властительница теней задумалась, – Резко на себя, обеими руками! И сомкнуть когти.
Запаниковать Долорес попросту не успела: Мирабель чётко выполнила инструкции дочери, и на газон между ними плюхнулась тёмно-бордовая бесформенная клякса.
– Боже, получилось! – Мариано вскочил с ротангового кресла, быстрыми шагами направляясь к жене, – Долли, получилось!
Та несмело приоткрыла глаза. Взглянула вниз. Ощупала грудь и шею.
– Mi locura, mi preciosa , вы молодцы, – сев рядом с женой и дочерью, Бруно поочерёдно поцеловал их в виски.
– Давай руку, – тем временем помог подняться жене Мариано, – Как ты себя чувствуешь? Нигде не больно?.. Долли?
В глазах молодой женщины стояли слёзы. Ей казалось, что её избавили от проклятья. Именно тот, кто должен был. Мирабель. И теперь начиналась новая жизнь. Её простили. По-настоящему. И она сама…
– Родная, отзовись, ты меня пугаешь, – огрубевшая от работы по дереву рука бережно гладила её по щеке. Все эти годы он не отходил ни на шаг, ожидая, пока пепел в её сердце сможет снова разжиться хотя бы одним тлеющим угольком. Осознал, что натворил. Обнимал, не целуя. Уходил по первому требованию. Утешал, когда плакала.
Долорес обняла мужа за шею, прильнув к нему всем телом:
– Я люблю тебя.
– Идёмте, – тихонько окликнула Бруно и Умбру обладательница тёмного дара, – Не будем им мешать.
***
Тем временем в самой Касите творились другие истории.
– И далеко мы в такую рань?
Исабела, не ждавшая, что её соседка по комнате не спит, даже выпустила дверную ручку, оглянувшись. Ирен приподнялась на локте, по-лисьему щурясь:
– К Виджаю? Он наверняка на кухне.
– Нет, с чего ты взяла? – нарочито возмутилась Иса.
– Ой, да, прости, – француженка откинулась на подушку, сладко подтягиваясь, – Я же вчера родилась. Он тебе нравится.
– И вовсе нет!
– Это был не вопрос.
– А тебе Камило! – перешла в наступление повелительница растений.
– Он хорошенький, спору нет, но вы же сразу проблему раскатываете, со свадьбой на горизонте. Так что перебьюсь… А ты не тормози. Наш Ви смотрит на тебя как на богиню.
– Один уже смотрел на меня как на богиню. А потом оказалось, что он полюбил эту… – Исабела прищёлкнула пальцами, подбирая нужное слово, – Божественность, а не настоящую меня.
– Так покажи ему, какая ты, – подоткнув подушку в районе плеча, пробормотала Ирен, снова укладываясь, – И, если не твоё, само отвалится.
– Знаешь… Наверное, ты права, – чуть подумав, ответила ей Иса, – Начинаю понимать, как вы с Мирабель подружились.
– Там была другая история, но не суть. Вали уже, – француженка снова зарылась в одеяло, укрывая уши.
– Ирен, знаешь…
– Что ещё?
– А ты уверена, что тебе не нужна эта так называемая «проблема» со свадьбой на горизонте?
Гостья пробормотала что-то неразборчивое, и Иса, хихикнув, вышла прочь, не увидев, как француженка болезненно сворачивается в калачик, подтягивая ноги к самому носу и обещая, что не покажет слабины по этому поводу.
– О, доброе утро! – застав Виджая на лестнице, окликнула его Исабела. Индус расплылся в улыбке, складывая ладони в молитвенном жесте:
– Намасте.
– О, это такое приветствие?
Гость стушевался:
– Да, на хинди.
– Тогда, – Исабела скопировала его позу и движения, – Намасте.
Собеседник чуть заметно покраснел, потом кашлянул:
– Так что, сегодня продолжим делать пруд? Не терпится увидеть лотосы.
– Непременно, как только позавтракаем, – с охотой закивала Исабела, чувствуя, что и сама наливается румянцем. Ещё вчера, обняв этого чуть зажатого мужчину, повелительница растений поняла, что хотела бы делать так каждое утро. Не из жалости. Просто так. С ним было уютно, как ни с кем другим.
Вот так новости. Кажется, сентябрь и правда месяц любви.
– Без паники, наша очередь готовить, – не успел Виджай войти на кухню, как дорогу ему преградила Эдна, – Мы с Мирабель со всем сладим. Будет а-ля европейский завтрак. У вас итак много возни с прудом, передохните чуток.
– Отлично сработано, – как только афроамериканка вернулась к плите, шепнула ей Мирабель.
– Видала, как засветился? – улыбнулась во все зубы Эдна, – Ах, чует моё сердце, это будет отличный сентябрь. Хотя твоя старшая сестра настолько красива, что может быть и привередлива к своим ухажёрам.
– Ису действительно баловали больше остальных, но… –обладательница тёмного дара с сомнением покосилась на беседующих сестру и индуса, – Я думаю, она в состоянии оценить чужую душу по достоинству… Хм.
– Что такое?
– Мне… как-то некомфортно, не могу понять, в чём дело, – молодая женщина растерялась, оглядываясь через плечо, – Будто… холодно, что ли.
– Недостаток волшебного кобеля на метр квадратный, – недолго думая, определила причину Эдна, – Бруно же постоянно липнет к тебе, когда готовишь.
– А ведь правда, – Мирабель высунулась из кухни только для того, чтобы обнаружить на входе мужа, мелко трясущегося от несовершённого ритуала.
– Что-то случилось, mi locura?
– Живо ко мне.
– Я не могу.
– Можешь. Мы уже давно не подростки, и, к тому же, женаты. Или ты хотел бы что-то значительнее обнимашек?
– Нет, как можно!
– Тогда, – обладательница тёмного дара ласково поцеловала его в шею, – Я жду тебя и уже выбрала лопаточку, чтобы отбиваться от тебя в случае чего.
– Как, и тут лопаточка? – притворно ужаснулся предсказатель, обнимая жену сзади и осторожно касаясь губами её левого уха.
– Да, и тут. А ещё, – Мирабель нащупала изгиб небритого подбородка, проводя по щетинкам кончиками ногтей, – Кое-кто, наверное, по недоразумению не рассказал мне про ночное гадание. Знаешь его?
– Это вышло случайно!
– Да не волнуйся ты так, – молодая женщина погладила его по кудрям, – Мы в любом случае со всем справимся, обещаю.
– Гадание вышло не то чтобы страшное, скорее, какое-то непонятное, – нехотя признался Бруно, – Я так и не угадал, что на нём. Хотя Умбра вроде что-то разглядела. Она приходила ночью и сказала, что табличка хорошая.
– Вот видишь, не о чем беспокоиться. После завтрака разберёмся… А теперь, пожалуйста, оставь в покое мои джинсы, негодник.
– Хорошо, хорошо, – нос предсказателя взъерошил волосы жены напоследок, – Пойду помогу накрывать на стол.
Увы, план относительно завтрака и того, что следовало после, оказался весьма и весьма далёк от мирных будней. Хотя начало было хорошее: все поздравляли Долорес со снятием метки. Молодая женщина словно светилась изнутри, и, до конца не веря в произошедшее, периодически дотрагивалась до груди. Мариано поглаживал руку жены, и по взглядам между ними можно было понять, что огонь их чувств наконец-то получил новую растопку.
– Омлет был просто потрясающий, жаль, Антонио ещё не дома, – заметила Пеппа, наконец-то справившаяся с армией плачущих от счастья тучек, – Они с Аданом принимали роды у одной из собак, ушли среди ночи, и так и… О, а вот и герой рассказа! Боже, сынок, на тебе лица нет.
Семья и гости синхронно обернулись к появившемуся на пороге подростку. Он выглядел помятым и потрясённым.
– Младший, – Камило аккуратно встал из-за стола, подходя к брату, – Что стряслось? Что-то с щенками?
– Их девять, они в порядке, и мама тоже, – неловко улыбнулся ему Антонио, – Я… не знаю, как сказать. Я просто… Не понимаю, кто мог…
– Тони, mi corazon, – это была Алма, – Говори. Мы готовы.
– Помните рисунок неподалёку от Каситы? На нём вся наша семья. Так вот, – паренёк сделал глубокий вдох, будто собираясь прыгать с парашютом, – Кто-то сделал на нём надпись. Красной краской. Огромными буквами. Там написано, – Подросток непроизвольно скопировал моющий жест руками, характерный для его патрона, – «Pecadores».
========== Глава 28 ==========
Мирабель и Бруно поднялись из-за стола не сговариваясь, почти что синхронно.
– Мама? Папа? – испуганно пискнула Умбра.
– Всё хорошо, – обернулся к ней предсказатель, – Оставайся здесь. Всё в порядке.
– Я иду с вами, – встала из-за стола Алма.
– И мы тоже, – поднялся Агустин, держа жену за руку.
– Антонио, останься с девочками, – попросила сына Пеппа, – Никто не смеет обижать моего брата и племянницу!
– Mi vida, пока нас не снесло ураганом, – упреждающе подняла ладонь абуэла, и повелительница погоды погладила себя по волосам в попытке успокоиться:
– Нас не трону, но вот за тех, кто там соберётся, не ручаюсь.
– Оставайся дома с детьми. Мирабель, ты сможешь контролировать сама знаешь кого? – спросила внучку Алма.
– Мими не даёт ей спуску, – раньше, чем кузина смогла ответить, сжала кулаки Долорес: к ней возвращалась прежняя живость ума, – Мими, куда ты – туда и я.
– Дядя Бруно, – возле предсказателя выросла увесистая фигура Луизы, – Если я найду того, кто это сделал, в твоей комнате прибавится песка, поскольку я просто в порошок его сотру.
– Оставь мне на удобрение, – Исабела так разошлась, что в её волосах показались хищные венерины мухоловки. Мадригали были похожи на потревоженный улей, и надо было что-то делать.
– Пожалуйста, все вы! – замахала руками Мирабель, – Давайте успокоимся! Это поступок не самого умного человека, да какой там – труса. Мы придём туда, поговорим с толпой, сотрём надпись и пойдём обратно.
– Но честь семьи… – начала было Алма, но её сын покачал головой:
– Мы прекрасно знаем, как выглядим со стороны. Прилюдно каяться не собираемся. Всё, что мы можем, это не терять достоинства, даже если… – он отвёл глаза в сторону, сглатывая противно вязкую слюну, – Нас клеймят за содеянное.
– Брунито, – в глазах главы семейства мелькнула жалость, но договорить она не успела: Мирабель вызвала Вишнёвую тень, и, подождав, пока тварь ляжет на плечи, вышла под горячее колумбийское солнце. Семья выдвинулась следом за ней. Нагнавший жену Бруно протянул руку, и обладательница тёмного дара привычно переплела их пальцы. Не больно. Не страшно. Не мерзко от поступков людей.
***
Около изображения уже собралась порядочная толпа, по которой прошёл шепоток, едва к месту происшествия подоспела делегации из взрослых Мадригалей. Горожане расступились.
Ближе всех к отвратительной надписи, пересекавшей рисунок по диагонали, оказался Лучиано Мартинез: он держал за грудки одного из подростков:
– Я спрашиваю в последний раз: кто из вас, паршивцев, это сделал?!
– Отпусти ребёнка, – скомандовала Алма.
– Я отстаивал честь семьи! Какие-то ублюдки…
– Лучиано, прекрати! – едва ли не оскалилась абуэла. Кузнец приподнял подбородок, словно взятый под уздцы конь:
– Такая мерзость накануне церемонии моей драгоценной внучки! Не прощу! Вы, – он картинным жестом обвёл толпу, – Пользуетесь дарами Мадригалей. И это ваша плата за их доброту? Как вам не стыдно! Никогда бы не подумал, что у кого-то хватит духу поносить людей за их ошибку!
– Наша любовь – не ошибка.
Кузнец, прерванный на середине пламенного монолога, несколько оторопел. Фраза принадлежала Бруно.
– Ты же сам знаешь, что люди считают иначе, – вкрадчиво произнёс отец Паоло.
– Не говори за всех людей, – оливковые глаза оглядели притихшую толпу, – Нашу правоту доказало время. Я люблю эту женщину и нашу дочь. А если, – предсказатель обернулся к Лучиано, – Ты сам никогда не любил никого кроме себя, то мне искренне тебя жаль.
– Да ты… – кузнец сделал шаг ему навстречу, но тут же столкнулся с мордой Вишнёвой тени, которая встала на плечах хозяйки и заклубилась, словно штормовая туча. Лучиано невольно отпрянул прочь.
– Жители Энканто, – голос Мирабель звучал спокойно, – Я мой муж не желали и не чинили вам зла. У каждого из нас в жизни бывало то, за что другие люди могут считать нас отвратительными, Но это не повод бросаться оскорблениями. Это, – молодая женщина коснулась надписи кончиками пальцев, – Всего лишь слово. И не надо претендовать на роль Бога, чтобы судить нас, – призвав теневые когти, Мирабель стёрла надпись так же, как и метку Долорес до этого, плюхнув на землю красную кляксу, разошедшуюся на чешуйки засыхающей краски.
Возможно, земле Энканто чего-то не хватило, либо сама Вселенная возжелала хлеба и зрелищ, а ещё очень даже может быть, что в голову Лучиано Мартинеза попросту ударила моча, поскольку он, дождавшись, пока Мирабель отвлечётся на родственников, снова подошёл к Бруно, склоняясь над ним:
– Признайся честно: ты ничегошеньки не можешь без своей жёнушки.
Удар лбом был настолько неожиданным, что Лучиано Мартинез даже не понял, что это такое хрустнуло. У самого предсказателя из глаз брызнули слёзы, но он, не моргая, глядел на то, как из сломанного носа противника устремляется вниз целый водопад крови. И только потом ощутил, что адреналин не в состоянии заглушить его собственную боль, резонирующую адским камертоном между бровей.
– Надо же, – кузнец высморкался прямо на мостовую, – А ты не ссык…
Волна агонии накрыла обоих одновременно, выдавливая из лёгких рычащие стенания.
– Да что вы тут устроили?! – кажется, Джульетта и сама не ожидала от тебя подобной интонации, – А ну быстро в дом!
– Дядя Бруно, ты как? – следом за Мирабель подскочил к предсказателю Паоло.
– Променял родного отца на… – начал было Лучиано, но Луиза, не церемонясь, схватила его поперёк талии, приподнимая:
– Довольно.
– Не трогай, – буквально приказала Мирабель, когда муж попробовал убрать от носа её руку с пропитанным насквозь обрезом ткани, в котором с большим трудом можно было узнать платок. Бруно видел, как струйки крови текут по её запястью.
– Извини, – только и смог пробурчать предсказатель, когда обладательница тёмного дара усадила его на стул.
– Голову не поднимай, – Мирабель сверилась с окружением. Должно быть, Антонио увёл девочек играть в свою комнату.
– Держи, – подоспевшая Джульетта протянула дочери смоченное водой полотенце, – Я уже готовлю лекарство, без паники.
– Спасибо, мама, – быстрым шагом вернувшись в гостиную, студентка протёрла руки мужа, меняя платок, – Взгляни на меня… Сотрясения вроде нет. Очень больно?
Предсказатель промолчал.
– Mi za, – выдвинув стул и себе, обладательница тёмного дара села напротив него, – Я не отвешу тебе подзатыльник только потому, что тебе итак уже досталось. Ты ведь уже не мальчик, чтобы поддаваться на подобные провокации. И чьи – Лучиано Мартинеза! Неужели этот скандалист настолько важен?
– Та надпись…
Поняв, что муж собирается встать, Мирабель перехватила его за запястье:
