Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

– Как же это… Конечно, у тебя красивая молодая жена, да и ребёнок скоро появится, но… Знаешь, напишу-ка я тебе номер моего знакомого врача, пусть тебя обследует. Чисто из интереса. А то мне кажется, что ты обошёл систему.

– Даже не знаю…

– Да брось. Ради науки. Заодно здоровье проверишь, это очень важно, – на последних словах гангстер помрачнел, наливая себе ещё вина.

– Сеньор Кехано?

– Вито. Просто Вито.

– Вито, я чем-то задел Вас?

Собеседник вздохнул:

– Я говорил, что не люблю гадателей, и это не просто так. Моя матушка… умерла три года назад.

– Примите мои соболезнования.

Вито Кехано кивнул:

– Я лечил её как мог, но иногда против болезни бессильны все деньги мира. И в какой-то момент ты обращаешься к вере или к суевериям. Мне посоветовали гадателя, он разложил карты и сказал, что синтетические препараты делают только хуже. Врачи меня отговаривали, но я не послушался. Когда… Когда я одумался, было уже слишком поздно.

Не зная, что сказать, Бруно опустил глаза на остывший кусок пиццы, по бортику которого тихонько стекало пряное оливковое масло.

– Конечно, потом мне говорили, что лечение бы не добавило ей дней, но ведь она была мне матерью. Она вырастила и воспитала меня… Вот ты скучаешь по своей матери?

На этот раз вина себе долил уже Бруно:

– Да, очень. И по сёстрам тоже.

– Расскажешь?

Когда оба достопочтенных сеньора были уже в той кондиции, при которой Бруно на полном серьёзе стал утверждать, что три выпитые бутылки, стоящие на столе, точь-в-точь похожи на него с сёстрами, в папе Кехано проснулся азарт:

– Вот ты… предсказатель.

– Есть такое, – двинул плечами младший из тройни Мадригаль, доедая брускетту.

– И ты… никогда не ошибаешься?

– Неа.

– Врёшь.

– Ни в коем разе.

– А давай поспорим? Ты погадаешь…

– Не, – курчавая с проседью голова качнулась из стороны в сторону.

– Что «не»?

– В прошлый раз, когда я гадал по пьяни, в нашей семье появился кактус.

– Какой кактус?

– Клайв.

– А… – глава местных мафиози потёр лоб, – Ну, кактус мы переживём. Давай так: если пять твоих предсказаний окажутся верными, я подарю тебе любую из своих машин.

– Машину?.. Боже, это же дорого. Да и прав у меня нет.

– Я распоряжусь, получишь… Ну что ты ломаешься? Или ссышь?

– Ни в коем разе!

– Тогда спорим, – папа Кехано протянул ему руку.

– Спорим!

Очнулся Бруно только утром, в своей постели, под шипение растворяющегося в стакане алкозельцера. Мирабель, уже одетая, сидела напротив него, постукивая пальцами по подлокотнику и поглаживая живот левой рукой.

– Доброе утро, mi locura, – с трудом протянул предсказатель, отрываясь от подушки, – Что случилось?

– У нас теперь есть машина.

– Ка… какая машина?

– Тёмно-зелёная. Кажется, папа Кехано назвал её Escudo. Сказал, что предлагал тебе выбрать что-то другое, но ты упёрся насмерть, особенно когда узнал, что это авто – моего года рождения.

– Хороший был год, – Бруно занял какое-то промежуточное состояние между лежачим и сидячим положением, подогнув ноги к груди. По ощущениям, голова весила тонну.

– Да супер вообще… Ну что, пойдём смотреть подарочек?

– Я думал, ты шутишь.

– Я думала, папа Кехано шутит, а у Эдны так и вовсе глаза до сих пор круглые, я боюсь, что она забыла, как моргать. И вот ещё, – жена порылась в кармане, кладя на прикроватную тумбу визитку, – Вроде как номер инструктора по вождению. А теперь пей уже свой аспирин.

***

– Прикурил, сеньор, попробуйте завести, – закончил свою возню с аккумулятором выловленный на дороге автовладелец, – Но вы лучше поменяйте батарею, ладно? Да и машину не помешало бы.

– Сейчас заеду в автосервис, спасибо… А верных друзей не меняют. Давай, мой упрямый конь, заводись.

Escudo рявкнул, будто его оторвали от прекрасного сна о рае для внедорожников, но в итоге всё же настроился на рабочий лад.

– Хороший Escudo, – подыграла отцу Умбра, похлопывая по приборной панели, – Мы к Лео, да?

– Да, mi preciosa. А потом за фотографиями.

– Ого! Они готовы? Ура-ура, фоточки! – маленькая повелительница теней издала восхищённый визг, пристёгиваясь, – Так и чего же мы ждём?

– Пока мой отважный штурман посмотрит назад, чтобы мы выехали, никого не задев, – улыбнулся ей Бруно.

– Это я могу! Штурман Умбра держит всё под контролем! – открыв окно, девочка сверилась с обстановкой, – Мой капитан, море спокойное, ни намека на кракенов или пиратов!

– Принято, отдать швартовы! – с удовольствием подключился к игре предсказатель, выезжая на дорогу, ведущую к автомастерской.

========== Глава 6 ==========

Как только Бруно увидел, что возле протирающего руки от машинного масла Лео суетится маленькая фигурка, он понял, что сейчас радости не будет предела, поскольку…

– Доминго!! – взвизгнула Умбра, отстёгивая ремень безопасности и шустро открывая дверь, как только был заглушен двигатель.

– Умбра! – кинулся ей навстречу тёмный мальчишка с дредами, – Здравствуйте, сеньор Мадригаль!

– Привет-привет, – улыбнулся ему предсказатель, – Ты снова подрос, надо же.

– Я теперь хожу на футбол! – похвастался сын Элис, показывая мяч, – Умбра, давай покажу, как я научился чеканить!

– Тебе дреды сделали, как красиво! – восхитилась обновкой друга Умбра, – А ты почему не в школе?

– У учителей забастовка. Слишком мало песо, – с дельным видом щёлкнул пальцами Доминго.

– А, понимаю… Папа, мы поиграем с Домом, хорошо? Привет, Лео!

– Быть на виду, касается обоих! – окликнул детей Леонардо Иглесиас, он же Лео, он же муж Элис и приёмный отец Доминго, – Сеньор Мадригаль, Ваш старый вояка опять артачится?

– Скорее, я опять впал в старческий маразм и забыл выключить фары, – ответил предсказатель, пожимая руку ровеснику Мирабель.

Неизвестно, какие звёзды сошлись на небосводе, но вопреки опасениям Элис, её отец не отдал Доминго в приют. А примерно год спустя молодая мать встретила Лео, который теперь воспитывал её сына как своего собственного.

– Скажете тоже. Вы у нас медицинский феномен, насколько мне помнится… Так что, созрели для смены аккумулятора?

– Да, пожалуй.

– Заодно и остальное проверю, как-никак, я обязан вашей семье и никогда не смогу сполна расплатиться вот за это подрастающее чудо, – Леонардо кивнул на красующегося шестилетку.

– Как бы твоё чудо не увело через десяточек лет моё чудо, – усмехнулся Бруно.

– А что? Свадебку сыграем, на весь район румбу закатим, –широко улыбнулся автомеханик.

– Это непременно… Как там Элис?

– Учится потихонечку. А Мирабель?

– Тоже. Вчера зачёт сдала, сегодня с Юнгом воюет, – не без гордости ответил Бруно.

– Глазом моргнуть не успеем, а наши женщины уже будут править страной.

– Неплохой вариант, глядишь, и нам что-нибудь достанется.

Двое женатых мужчин рассмеялись.

– Последите за этими двумя, пока я вожусь с аккумулятором?– попросил Лео, загоняя машину в мастерскую.

– Конечно, нет проблем.

– Пас папе! – заметив, что Бруно договорил, воспользовалась моментом Умбра.

– Мадригаль перехватывает подачу!

– Пас Иглесиасу! – отреагировал Доминго, маша руками, – Иглесиас открыт!

– Пас Иглесиасу! – предсказатель вернул мяч хохочущим детям, подбоченившись, – Медицинский феномен, ха.

***

О предложении папы Кехано, касающегося похода к врачу, Бруно вспомнил только когда жена в очередной раз вытряхнула его из давно нестиранных вещей и случайно обнаружила в кармане записку.

– Бруно?

– Исподнее свежее! – ожидая атаки, пошёл в оборону предсказатель.

– Ценная информация, mi za, но вообще я нашла вот это, – Мирабель протянула ему листочек бумаги.

– А, – Бруно развернул находку и нахмурился, пытаясь припомнить, откуда это взялось, – Точно… Это от папы Кехано. Он сказал, что этот доктор любит всякие диковинки.

– Может, ещё повременим продавать твои органы? В доме есть деньги.

Бруно замер. Во время беременности Мирабель вдруг стала тяготеть к чёрному юмору, и даже умудрялась говорить нечто эдакое к серьёзным лицом, но вскоре прыскала со смеху, показывая, что пошутила, как и теперь.

– Mi locura, я думаю, это связано с тем, как я выгляжу и как я себя чувствую, – заметив, что жена потирает шею после поклона к бельевой корзине, Бруно зашёл к ней за спину, растирая мышцы.

– Да-да-да, – тут же промурлыкала молодая женщина, наклоняя голову набок в ожидании поцелуя в шею.

– Это ты сейчас на примере показываешь, насколько хорошо я сохранился? – Бруно без колебаний исполнил её желание. Момент лепки вазы ещё в Энканто стал поворотным в предпочтениях просыпающейся чувственности, и порой Мирабель звала мужа фетишистом за то, что он предпочитал подкрадываться к ней сзади.

– Да. И ещё дразню, – её тонкие пальцы зарылись в кудри Бруно, слегка щекоча кожу, – Но ты всё же сходи. Интересно.

Нужный офис располагался в деловом центре Картахены. В этом мире из стекла и бетона предсказатель чувствовал себя неуютно, каким-то маленьким, хотя и так и сказать чтобы был высокого роста. Подъём на лифте немного отвлёк Мадригаля от раздумий, и, когда пришла пора стучаться в дверь частной клиники, ощущение давления высоток развеялось.

Врач, присоветованный папой Кехано, оказался довольно высоким человеком с очень яркой примесью индейской крови, мимолётно напомнив Бруно более молодую версию Агустина в ту пору, когда тот сватался к Джульетте. Судя по всему, предупреждённый о визите, доктор Аурелио принялся за дело со всей возможной серьёзностью, обследуя своего гостя со всех сторон и периодически хмыкая. Бруно даже успел испугаться, как бы не обнаружилась никакая болезнь: последний кусочек из запасов целебной еды, выращенных его старшей сестрой, хранился до дня родов Мирабель.

Однако вместо всевозможных хворей было найдено нечто совершенно другое, что выяснилось на следующий день вместе с анализами крови.

– В анкете Вы указали, что вам пятьдесят три, сеньор Мадригаль, – озвучил данные доктор.

– Всё верно, сеньор Аурелио, – Бруно выжидающе заёрзал на кушетке.

– Не знай я об этом, я бы принялся утверждать, что передо мной анализы человека, которому нет и тридцати. Альбумин, глюкоза, гормоны в норме, теломеры в клетках какие-то просто… Боже, сеньор Мадригаль, что Вы делали? Впадали в спячку? Я было думал о том, что на Вас повлияла эстроген сестёр, с которыми Вы, по Вашим словам, делили утробу матери, но… Как проходил ваш пубертат?

– Да вроде… Нормально, только мне говорили, что я медленно расту. А что?

– У меня чувство, что Вы пахали, слово раб на сахарной плантации, но это какое-то иное истощение, кости не тяжёлые. Вам не диагностировали нарколепсию?

– Нет, а что это? – испугался незнакомого слова младший из тройни Мадригаль.

– Это приступы слабости и внезапного засыпания днём, и при этом плохой сон ночью. Ещё могут быть яркие сны и галлюцинации.

Бруно молчал. Это очень напоминало его истощение от гаданий. Облагодетельствовать всю общину – и вырубаться на ходу. Везде. В любой момент. Хорошо, если сёстры ловили.

– Есть… Ещё одна странная идея, но я открещиваюсь от неё, как учёный. Вито Кехано сказал, что Вы предсказываете будущее.

– Да.

Доктор Аурелио вздохнул:

– Когда Вы это делаете, Вы чувствуете упадок сил?

– Да, довольно большой.

– Возможно, эти… трансовые состояния Ваш организм научился переносить именно благодаря такому торможению систем. Вы недавно обзавелись семьёй?

Младший из тройни Мадригаль кивнул.

– Тогда у меня для Вас отличная новость, – улыбнулся ему врач, – Судя по показателям, ничто не помешает Вам прекрасно себя чувствовать до очень и очень глубокой старости, потому что, исходя из того, что я вижу, Ваша полноценная жизнь стартовала всего пару лет назад.

Обратно домой Бруно возвращался будто на крыльях, и Мирабель изрядно удивилась, когда вместо того, чтобы мирно пройти на кухню, попала в объятия мужа.

– А… Хорошие новости?

– Я не старый!

– Ты только понял? Мы давно это знали, – молодая женщина положила руку предсказателя себе на живот, – Кое кто, судя по моим ощущениям, тренируется бить 11-метровые подачи. Ну или, – она отстранилась, касаясь губ мужа своими, – Ждёт скорой встречи со своим замечательным папой… Хотя не. Точно футбол.

– Футбол,– хихикнул Бруно, целуя её в ответ.

***

Между тем два юных футболиста притомились, и, выпросив у отцов мелочи, раскулачили автомат с газировкой. Сели на старые шины, чинно обменялись напитками для «попробовать» и завели разговор.

– Вчера мама рассказала мне, как она познакомилась с папой, – похвастался Доминго, болтая ногами, – Это было очень интересно!

– Правда? – заворожённо выдохнула Умбра.

– Да! Мама и я спасались от страшного заклятия, кажется, «клеймения», и папа появился как раз вовремя, чтобы нас спасти! Там и твоя мама была, вроде доброй феи, которая указала моей маме дорогу.

– Моя мама может, она психолог, – приопустила веки девочка, кивая самой себе.

– А твои родители рассказывали тебе, как познакомились?

– Нет, но они говорили о большой-пребольшой семье Мадригалей где-то за горами, – она сделала большой глоток газировки.

– А чья именно это семья?

– Мамина и папина.

– Не, так не бывает. Вот например… – Доминго нахмурил свои густые брови, напомнив собеседнице серьёзного французского бульдога, – У меня есть бабушка и дедушка. Мамины папа и мама. И есть дедушка по папиной линии.

А… – впервые задумалась об этом девочка, – Странно. Они никогда не уточняли.

– Должно быть, это родственники по линии твоего папы, поскольку обычно фамилия достаётся от мужа.

– А я думаю, что от мамы, потому что мужья моих… Выходит, бабушки и тёти взяли фамилию от них.

– И правда, – Доминго снова отпил из своей жестяной тары, – Поедете к ним в сентябре?

– Ну, мы ни разу к ним не ездили, хотя я не знаю, почему.

– Может… – мальчик покосился в сторону автосервиса, где Бруно слушал инструктаж Лео насчёт своевременной смены масла, – Семья была против брака твоих мамы и папы?

– И они сбежали? Как в папиных любимых сериалах? – даже открыла рот самая молодая Мадригаль.

– Может быть.

– Круто! Я точно должна всё-всё узнать! – загорелась идеей девочка, – У них сегодня посиделки с тётей Ирен и дядей Виджаем, если попрошу при всех, они не смогут отказать, ведь правда?

– Звучит как отличное решение.

– Умбра, мы закончили, прощайся, – долетел до маленькой повелительницы теней оклик Бруно, и она шустро соскочила с шин, протягивая Доминго руку:

– Пока, Дом! Удачи тебе в школе!

– Что задумала моя любимая дочурка? – заметив хитрую улыбку, спросил девочку предсказатель. Та по-лисьи прищурилась:

– Пусть будет сюрприз. А теперь за фоточками, да?

========== Глава 7 ==========

Между важными делами вроде продажи керамики, штурма трудов Юнга, смены аккумулятора на машине, получения заказа для Умбры и посиделок с фирменным пловом Виджая был ещё один важный пункт: «Сердца города», сериал, который словно магнитом притягивал в гостиную Эдну и Бруно, а Мирабель и Умбра шли следом.

Хозяйка дома садилась в своё любимое кресло, семейная пара, которую она приютила – в своё, поскольку Мирабель полулежала в объятьях мужа, сидя на участке кресла между его ног и закинув собственные на подлокотник. Время от времени возле кресла появлялась ещё и корзинка с рукоделием, из которой тянулась верная прихотям хозяйки ниточка.

Именно благодаря сериалам Эдна вычислила, что они не просто пара с разницей в возрасте, заметив, что квартиранты не смогли сдержать возмущения от сюжетного поворота с любовью кузины и кузена. Пришлось признаваться: точно так же, как они сидели сейчас, в ужасе прильнув друг к другу и думая, не придётся ли искать жильё снова.

Выслушав их сбивчивый рассказ, Эдна вздохнула и улыбнулась:

– В который раз думаю, зачем мне, собственно, смотреть сериалы. В жизни вон сколько всего происходит… Вы дышать будете или как? Я на кухню, принести вам чего-нибудь, пока реклама?.. Да не собираюсь я вам морали читать, успокойтесь оба. Поди, без меня хватило набитых шишек.

С тех пор супруги полюбили бывшую акушерку ещё больше, особенно за то, что она и не вспоминала об этом факте при разговоре. А вот сериалы она всё же смотреть не перестала, порой удивляясь, что Бруно разделяет эту любовь, хотя сюжетные линии часто бывали банальными.

Теперь, на шестьдесят восьмой серии «Сердец города», пока Бруно покусывал костяшку указательного пальца в ожидании поворота в любовной линии, Умбра была целиком и полностью занята альбомом, периодически показывая снимки маме. Это был не единственный том высокохудожественного опуса, названного «Великие деяния Мадригалей»: Мирабель начала печатать фотографии с момента, когда взяла в руки подержанный фотоаппарат.

«Ты видишь мир со своего ракурса, mi locura. Покажи, что ты mira и остальным» – было выведено на подарке в честь годовщины с момента, когда тётка в паспортном столе ошалело поставила штамп в паспортах двух мятежных душ. Умбра же пришла к этому увлечению, когда, будучи совсем маленькой, простудилась и осталась дома. Чтобы хоть как-то порадовать поневоле запертую в доме дочь, которая периодически натужно шмыгала носом и стояла, положив голову на подоконник, Мирабель не выдержала, и, поманив к себе, посадила её на колени, принимаясь раскладывать только напечатанную партию фотографий:

– Это наша Картахена на закате. А это Эдна готовит… А это кто? Наш папа, с нашей машиной. А это папа сфотографировал меня с учебником, сказал, мне к лицу задумчивость, но на самом деле я в панике, ха-ха… А тут у нас что? Смотри-смотри!

Пришедший с работы Бруно успел умилиться на эту картину, но тут заметил, что жена выглядит несколько озадаченной.

– Снова температура? – предсказатель дотронулся губами до лобика ребёнка, и Умбра довольно хихикнула. Её счастье, что девочка была ещё настолько маленькой, что не помнила прошлую тяжёлую инфекцию, когда родители попеременно дежурили у её кроватки.

– Нет, она… странно разглядывает фотографии.

– То есть?

– Вот эта понравилась ей больше всего, – Мирабель выудила из стопки фотографию незнакомцев на пляже с длинной тенью, растянувшейся по песку, – Угадай, на что она смотрит сначала? Каждый. Раз.

Ответ не потребовалось озвучивать: разные глаза девочки были сосредоточены на тёмных силуэтах, и именно по ним она водила пальчиком, когда фотографии размещали в альбоме. Родители поняли, что она видит больше, чем тебе тени, ещё до того, как Умбра научилась говорить. А после обретения слов уже не потребовалось ничего объяснять, кроме трактовок «волн», «комочков», «зубцов» и прочих видимых только девочкой объектов.

– Как там Мария и Хулио? – поинтересовалась Ирен, – Я пивко принесла!

– Тебе нельзя, ты не знаешь меры, – проворчал Бруно, не оборачиваясь.

– Только по бутылочке! – протянула со всем доступным негодованием француженка, осторожно касаясь головы предсказателя донышком одной из бутылок, – Ощути только, какая она холодненькая! Виджай ещё не пришёл? Я готова помогать с убиением плова… Умбра, новые фотки?

– Да! Можно показать? – оживилась девочка.

– А погнали, пока стол свободный.

Пока они шушукались над новым содержанием сокровищницы снимков, Мирабель оторвалась от вязания, поцеловав мужа в висок:

– Дорогой, они останутся вместе, не нервничай ты так.

– А? Не, я в порядке, тут просто…

Носительница тёмного дара обернулась к экрану: главная героиня заперлась в своей комнате, держа в руках фотографию своей семьи: «Что они сказали бы, узнай, что я встречаюсь с Хулио?».

Серия закончилась, Эдна щёлкнула пультом, выключая телевизор, а в дверях, будто по расписанию, возник Виджай с увесистым казаном плова, чей запах сразу поплыл по всему дому.

– Котики, размораживайтесь, – Эдна мягко дотронулась до кудрявых голов, – Пора ужинать, доставка привезла еду.

Супруги улыбнулись шутке и покинули объятья кресла, выкидывая из головы сериал.

Но не мысли о доме.

========== Глава 8 ==========

Перед поеданием плова возникла заминка.

– Клянись, что не приправил как для адового войска, –проговорила Ирен, не моргая глядя на индуса.

– А ты, что ли, есть не будешь, хоть бы и так? – коварно прищурился Виджай.

– Буду, но потом я скажу много слов родного языка, которые запрещено произносить при ребёнке.

– Ребят, в самом деле, – Бруно решился попробовать угощение первым, – Всё в порядке.

– Однажды я возьму с тебя клятву, Ви, – пообещала француженка, накладывая себе порцию с горкой.

– Какое? Не чинить вреда пловом?

– Именно.

– Так я только тебе в тот раз приправил. От всего сердца.

– Смерти моей хотел, а ещё кришнаит называется, – лягнула его под столом Ирен. Речь шла о маленьком происшествии, которое случилась примерно полгода назад: Виджай, устав, чтобы приятельница Мирабель постоянно клянчит плов, пообещал, что отучит Ирен от этого. Француженка поняла, что что-то не так, едва поднеся вилку ко рту, но до последнего пыталась сохранить чувство собственного достоинства, хотя от перца из глаз уже струились слёзы. С тех пор Ирен стала осторожнее, но вот любовь к плову никуда не делась. В тот день Бруно и Мирабель окончательно поняли, что из этих двоих пары не выйдет, хотя вот подружить их всё же получилось.

– Недурное пиво, – заметила Мирабель, отхлёбывая его прямо из горлышка и глядя на этикетку, – Mi za, а это, часом, не то пиво, которое ты выбрал на мой девятнадцатый день рождения?

– Вы до сих пор так друг друга поздравляете? – спросила Ирен, изумлённо вздёрнув украшенную колечками пирсинга бровь.

– Первый раз был слишком хорош, – обладательница тёмного дара подмигнула мужу, – Да, дорогой?

– Mi locura, я с тобой чокнусь! – протянул предсказатель, уткнувшись лицом в ладони.

– Я говорила, что это чересчур, – усмехнулась со своего места Эдна, – Но куда там. Нашли ему розы и свечи, я предупредила, что удавлю, если будет пожар.

– А я ещё у заказчицы задержалась, платье по фигуре подгоняли, – охотно вспомнила о первых подработках Мирабель, – Пришла поздно. В доме тишина, его нет нигде. Думала, случилось что. Захожу в комнату – а там свечи, лепестки на кровати и на полу, а посреди всего этого великолепия возлежит жутко нервничающий кабальеро зрелого возраста, который достаёт бутылку вина из-под подушки и говорит: «Теперь ты совсем большая, делай со мной, что хочешь».

– А у тебя из рук падает сумка, и ты настороженно спрашиваешь: «А что, есть что-то, чего мы ещё не попробовали?» – скопировал её интонацию Бруно, вызвав смех за столом, – Боже, ситуация была невероятно дурацкая, зря я это затеял.

– Зато с тех пор у нас есть забавная традиция, – Мирабель накрыла ладонью его руку, – И мы чередуем цветы, напитки и банальные фразы. Если именинник засмеялся – победа.

– А чем всё закончилось в тот раз? – поинтересовалась Умбра, закончившая пристраивать зубчики чеснока по краю своей тарелки.

– Мы с папой пили вино и вспоминали старые деньки, – ответила ей мать.

– Расскажете?

– О чём, mi preciosa?

– О том, как вы познакомились.

Эдна, Ирен и Виджай дружно перестали жевать, переведя глаза на двух бунтарей.

– С чего… С чего ты вдруг решила об этом спросить? – осторожно уточнил Бруно, отставляя бутылку в сторону.

– Просто… Вы всегда рассказываете мне о семье Мадригаль, и это очень здорово, но не говорите, как познакомились сами, и вообще… Кто из вас двоих из этой семьи? С одной стороны, дар с пяти лет у тебя, папа, с другой стороны, у мамы – юбка, вышитая по мотивам даров, и… Если честно, я запуталась! – она сложила бровки домиком, – И вы такая красивая пара, а я до сих пор не знаю, как вы поняли, что созданы друг для друга!

– Ох, звёздочка, – Мирабель взяла лицо дочки в ладони, целуя её в лоб, – Наша история… не так проста, как кажется.

– Доминго решил, что вы ничего не рассказываете потому, что родственники были против вашего брака.

– Что ж, – Бруно невесело усмехнулся, – Он близок к правде.

– Но это же ужасно, ведь вы лучшие мама и папа на свете!

Супруги переглянулись, принимая решение, и едва заметно кивнули друг другу.

– Mi preciosa, дашь нам чуточку времени подготовиться? – Бруно коснулся волнистых волос дочери, – И мы… расскажем тебе об этом вместо сказки на ночь. По рукам?

– Ура! – встав на стул, Умбра обняла отца за шею, а после добралась и до Мирабель, целуя её в щёку, – Обожаю вас! Будет круто-круто-круто!

– Мы постараемся, – носительница тёмного дара потёрлась носом об нос дочери, – А пока беги чистить зубки, мы с папой проводим гостей и придём к тебе.

– Хорошо! Дядя Виджай, плов как всегда отменный. Спокойной ночи, тётя Ирен, бабушка Эдна.

– Раньше, чем мы планировали, да? – негромко спросила мужа Мирабель.

– Вы справитесь, я уверена, – поддержала пару Ирен, – Вы же… Расскажете правду, да?

– Да, мы договорились, что так и будет, если однажды наш ребёнок спросит, – кивнул француженке Бруно.

– Уверены? – нахмурилась Эдна.

– Она имеет право знать, – Мирабель встала, собирая тарелки и пустые бутылки.

– Погнали, провожу тебя за плов, – Ирен ткнула индуса локтем в предплечье, – И да: я на днях занесу тебе один кобенистый сапог, ладно?

– Никаких скидок.

– Эх… ладно, будем считать, что это инвестиции в плов. Покеда, Мира, Эдна, дед.

– Свали, – дружелюбно оскалился на неё предсказатель, и француженка задиристо фыркнула, уводя с собой Виджая.

***

– Это кто это тут такой тихий и послушный, в такой красивой пижамке? – шёпотом спросила Мирабель, входя в комнату дочери. Выполненная в оттенках голубого и завешанная коллажами с рисунками художников эпохи Возрождения, бывших мастерами светотени, вотчина Умбры производила очень приятное впечатление.

– Это я, я заслужила Тенюшу и сказку, – также тихо ответила дочь, протягивая руки. Вишнёвая тень спрыгнула с плеча Мирабель, и Умбра с нежностью обняла призрачный мех:

– Мы готовы к сказке… Папа, можно мама будет прекрасной принцессой?

– Что значит «можно», она у нас итак принцесса, – Бруно сел с другого угла кровати, поцеловав жену в макушку, – Mi preciosa… Сразу скажу, это будет… Точнее, может быть немного неожиданно.

– Мы очень надеемся, что ты сможешь увидеть больше, чем… – Мирабель задумалась, – Чем тень. Как ты умеешь

– О… – разные глаза дочери сбегали от родителя к родителю, – Хорошо, с удовольствием! Я готова-готова!

– Тогда, – Бруно откашлялся, – Давным-давно в городке под названием Энканто жила-была умная и добрая принцесса Мирабель.

– Магия обошла её стороной, – продолжила рассказ носительница тёмного дара, – Но она была наделена способностью видеть лучшее в других людях.

– И вот однажды, когда магия Энканто оказалась в опасности, Мирабель узнала о чудовище! – резко поменял атмосферу сказки Бруно, скрючивая пальцы.

– О Тенюше? – ужаснулась Умбра, прижимая к себе призрачную тайру, – А, нет, она вроде позже появилась… Кто же это?

– Мирабель пугали, что он приносит несчастье, страшный человек под два метра ростом, который водится с крысами и настолько ужасен, что в семье даже запрещено упоминать его имя. Он исчез на десять лет, и девушка, не помнившая его, приняла эти байки за чистую монету.

Умбра нахмурилась, а потом перевела взгляд на отца:

– Пап… Это про тебя такое сочиняли?

– Ты проницательна, моя звёздочка.

– Но это же бред, ты едва выше мамы… И ты не приносишь несчастье, и…

– Ты хочешь узнать продолжение? – вкрадчиво спросила Мирабель.

– Умбра сама тишина, – словно в подтверждение своих слов, девочка зарыла нос в загривок Вишнёвой тени.

– К счастью, – носительница тёмного дара улыбнулась, следуя за поворотом сюжета, – Твою маму… то есть принцессу Мирабель нельзя было напугать так легко, она вознамерилась разыскать того самого Бруно, даже если и был риск того, что он съест её, может быть, даже с гуакамоле.

Девочка хихикнула, постучав ногами по матрасу.

– Вместо страшного чудовища принцесса Мирабель встретила весьма дёрганого и не очень уверенного в себе человека, который все десять лет прожил в застенках дома и мечтал снова сидеть за общим столом, потому что…

В комнате повисла тишина. Умбра, пообещавшая молчать, только моргнула.

– Потому что Бруно был братом матери Мирабель, – решилась носительница тёмного дара. Двухцветные глаза широко распахнулись:

– Так вы… Ой, обещала же.

– Ничего, mi preciosa, договаривай, – разрешил Бруно.

– Вы… – девочка задумалась, – Родственники. Дядя и… племянница.

– Да, милая.

– Так… вроде нельзя.

Оба родителя кивнули.

– Но ведь вы же не нарочно, да? – Умбра слегка ослабила хватку, и Вишнёвая тень с достоинством породистого кота выскользнула из её рук.

Мирабель ласково улыбнулась:

– Когда магия семьи осталась вне опасности – ту историю мы расскажем тебе как-нибудь потом – принцесса Мирабель и её обретённый дядя стали проводить много времени вместе.

– Можно уже без принцессы, – разрешила девочка.

– Да будет так, – согласился Бруно, – Мы с твоей мамой были немного похожи: она не обрела дар, а мой дар не помогал семье. И мы держались вместе, пока не поняли, что испытываем друг к другу не то, что положено родственникам.

– Мы боролись с этим как могли. Глава семьи, твоя… – Мирабель на секунду замялась, – Прабабушка Алма даже решила найти для папы невесту. Так мы познакомились с Ребеккой.

– Она была злой и вероломной?

– Напротив, – широко улыбнулась Мирабель, – Она была на нашей стороне.

– Вау, прабабушка Алма крупно просчиталась!

Бруно не выдержал, прыская со смеху:

– Не будь так строга к ней, mi preciosa. Она не хотела, чтобы в семье… появилась такая история.

– Но что в этом такого? Мам, ты рассказывала мне об Аиде и… длинное имя на «п».

– Персефоне.

– Да, точно. Я же правильно помню, что Персефона была дочерью Зевса?

Мирабель взметнула брови вверх:

– Да, а…

– А Аид его брат! Значит, Персефона вышла замуж за своего дядю, как и ты!

В комнате снова повисла тишина, а затем Мирабель без комментариев сделала пометку в своём блокноте.

– Раз такое было, чего делать из этого тайну? Это странно! И вы отличная пара.

– Милая, – Бруно погладил дочь по голове, – И всё же это – тайна. Есть хорошие люди, которым мы доверились, как Эдна, Ирен и Виджай… Погоди, ты чего?

– Вы же не считаете, что совершили ошибку? – жалобно произнесла Умбра, глядя на них во все глаза. Не раздумывая, оба родителя загребли её охапку и все вместе улеглись на кровати, целуя детские ладошки и личико, печаль на котором скоро сменилась улыбкой.

– Думаю, всё прошло как нельзя лучше, – выдохнула Мирабель, когда они уже вернулись к себе в комнату, – Ещё и мифологию вспомнила… настоящее сокровище.

– Умбра всё поняла, я уверен, – Бруно подвинулся к примостившейся у изножья кровати жене, целуя в шею, – Она у нас большая умница. Это в тебя.

– В кого же ещё, – поддела мужа Мирабель, снимая блузку. Она знала, чего ждёт Бруно: момента, когда его глазам предстанет рисунок на её правой лопатке. Татуировка в виде трёх красных лилий, сделанная в честь первого дня рождения дочери. Когда было совсем тяжело, Бруно целовал серединки ярких цветов. Как и сейчас.