Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"
Автор книги: KaliWoo
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)
– А тебе не хватит? – наклонившись, та прощупала рёбра животного, – Ладно, только одно печенье, не больше.
– Что скажешь? – шепнула дочери Мирабель, кивая на тень Мартины.
– Зигзаги, – также негромко ответил Умбра, – Но красиво.
Неуживчивость и спокойствие, легко расшифровала посыл её мать. У Умбры красивые тени и исходили из одной эталонной – той, что принадлежала Бруно. Так что, если девочка считала чью-то тень красивой, значит, и сам человек был ей симпатичен.
С Лучиано вот точно не прокатило. Его, конечно, и след простыл, но что-то подсказывало Мирабель, что этот искатель скандалов решит явиться в наименее подходящий момент. Хорошо бы в ближайшие дни у него было побольше работы в кузнице.
– Я тогда с вами пойду, – тем временем ответил гостье Антонио, заметив, что Долорес как раз вернулась с обрезом полупрозрачной ткани.
– Замечательно, – проверив работу на просвет, Мартина сделала вежливый книксен, – Благослови Господь твои руки, Долли. А тот, что пошире…
– Закончу сегодня-завтра, – речь Долорес была похожа на тихий лесной ручей.
– Отлично, тогда я не буду тебя отрывать – открыв тканевый кошелёчек, Мартина быстро рассчиталась, – Идём, Антонио? Всем хорошего дня.
– Вот это воспитание, – восхитилась Ирен, – Даже если ей, по факту, пофиг… Камило, либо мы идём, либо я засыпаю на стуле и ты тащишь меня, словно мешок картошки.
– Всё, всё, идём, ладно, – вскочил лицедей, – Хотя бы растрясём эту убийственно вкусную пиццу.
***
– У вас восхитительный городок. И с местом повезло, – заметила Ирен, едва они преодолели двор и вышли на дорожку, ведущую к центральной площади, – Прямо замершее начало шестидесятых, хоть кино снимай… А ты знаешь, что если не застёгивать три верхние пуговки на блузке, глаза можно не красить?
– Я туда не смотрел! – возмутился лицедей, стремительно покраснев.
– Да? Прости. Мои французские инстинкты.
– А ты много где была? – перевёл тему Камило. Новая знакомая изумляла его видом и манерой поведения, и, несмотря на то, что они были примерно одного возраста, парень всё же боялся ляпнуть что-то не то.
– Ага, мотались с отцом, пока тут не осели. Он там, где деньги. Если находит их источник то сидит и пьёт их, как клещ. А потом отваливается и катится дальше… Забей. Скажи лучше, как тебе досталась роль няньки.
– Несерьёзный, – пробурчал Камило, – Вроде вырос, а сам дурака валяю.
– Ну, между прочим, когда я ездила в детстве в Йеллоустоун, это такой заповедник, нам рассказывали, что у них жил здоровенный рыжий кобелина, который ни дня в жизни не охотился. Но зато он воспитывал щенков, и гид сказал, что это не менее важно. Ему даже еду приносили.
– Тоже так хочу, – тяжело вздохнул лицедей, мимоходом заметив блестящий камушек в открытом пупке собеседницы. Не сметь, не сметь!! Воспитание!!
– Так и чем ты балуешь своих подопечных?
– А? Была одна тема, – Камило шустро обернулся злым Бруно, – Но она себя исчерпала.
Ирен расхохоталась:
– Серьёзно? Старик Бель безобиден! Он же даже когда дуется, только губы подожмёт, брови сведёт и ходит, как хомяк, бурчит там себе что-то. Да и рост ты ему раскатал, конечно.
– Вот я и говорю, – старший сын Пеппы превратился обратно, разводя руки, – Тема себя исчерпала. А ты что предлагаешь?
– В перспективе? Детский сад. А если серьёзно, расскажу сказку, которую любит мелкая. Адаптированную, конечно. У вас нет волков. А ты подыграешь мне. Умеешь превращаться в животных?
– Нет, только в людей.
– А в нечто среднее? Типа… В говорящего ягуара?
Камило ещё никогда не было настолько жаль качать головой из стороны в сторону.
– Чёрт, – Ирен нахмурилась, – Нам нужен злодей, причём коварный и изворотливый. Вроде твоей версии Бруно, но не Бруно, а реально… Куда ты смотришь?
Губы лицедея разъехались в коварной улыбке. Он узрел отмеченную праведным трудом спину Лучиано Мартинеза, занятого изготовлением подков.
– О-о-о, – Ирен заговорщически ткнула парня локтем в бок, – Клянусь всем своим пирсингом, это будет всем сказкам сказка!
========== Глава 23 ==========
Вернувшаяся к своему ткацкому станку Долорес и не подозревала о том, что у неё появится компания.
Этот рабочий инструмент, надёжный, как окружавшие Энканто горы, появился в жизни старшей дочери Пеппы как раз после ухода Мирабель и Бруно: попытка Алмы извиниться за причинённое зло. Это был станок абуэлы, и первые пару дней Долорес боролась с желанием взять топор и разбить этот раритет в щепки. А потом привыкла и даже увлеклась. Шорох ниточек оказался приятным, да и несколько кусочков войлока, размещённых в стратегических местах, позволили избежать стука, и теперь отполированный годами использования челнок шустро бегал поперёк создаваемого полотна, не тревожа свою хозяйку.
– Тётя Долли, можно к тебе? – просунулась в дверь мордашка с двухцветными глазами, – Ой, ты занята?
– Нет, не очень, заходи, – пригласила Умбру Долорес. Этот ребёнок вызывал у неё несколько противоречивые чувства, но дело, пожалуй, было не столько в инцесте, сколько в эффекте неожиданности. Раз – и новый родственник. И, спору нет, прехорошенький.
– Вау, ты делаешь ткань? – изумилась девочка, привставая на носочки.
– Садись рядышком, – подвинулась Долорес, – Хочешь помочь?
– А можно?!
– Да. Мне понадобится, чтобы ты пускала челнок с той стороны. Это просто. Справишься?
–У-у-у, – девочка даже заёрзала на месте, – Мама иногда вяжет, но мне кажется, это сложно. А тут попроще! Как здорово! Кстати, мы сегодня сделали папе причёску с твоими заколочками. Они правда твои?
– Да, Руфита иногда приходит, помогает их делать. Ты тоже хочешь?
Умбра кивнула, и Долорес залюбовалась на её профиль. Похожа на Джульетту, но и от Мирабель что-то есть. И глаза Бруно, особенно если ещё бровки домиком складывает. Маленькое преступление.
Преступление, ха. Женщина мимолётно коснулась метки на груди. Вот на ком клеймо преступника. Предательница.
«Господь милостив, дочь моя. Он утолит твои печали»
«Я чувствую вину. Она пожирает меня, святой отец. Я пообещала, что больше никогда не буду сплетничать, и держу слово. Я научилась любить мужа, но почему-то я не в состоянии родить ему детей. Уж не наказал ли меня ваш милостивый Бог?»
Молитвы, проклятья, целебные травы, даже этот станок. И теперь возвращение Мирабель и Бруно с ребёнком. С чудесным ребёнком. Их любовь не была ошибкой, это видно по тому, как эти двое смотрят друг на друга. Вовсе не как загнанные звери, «вот так вышло и живём», а как самая обычная, и притом счастливая пара. Даже их разговоры наедине… Да, обещала не слушать, но интерес всё же победил. Зато никому не рассказала. И не расскажет. Особенно про покусанный гамак. Никому!
– Тётя Долли, – тёплая ладошка тронула её за локоть.
– Да, солнышко? – рассеянно откликнулась Долорес.
– У тебя бывает, что ты что-то умеешь, но ещё об этом не знаешь?
– Ну… – дочь Пеппы даже приподняла брови. Вопрос застал её врасплох, – С тех пор, как я перестала болтать без устали, я стала слышать много других звуков, которые раньше не замечала. Они были, просто я не обращала на них внимания. А что?
– Мне кажется, я знаю, как снять метку, но при этом не уверена, потому что никогда этого не делала.
– О, милая, – Долорес несмело погладила волнистую макушку, – Ничего страшного, если не получится. Я ведь не настаиваю.
– Но это важно! Это ведь недоразумение, а не тату, как у мамы.
– Мирабель сделала татуировку? – удивилась ткачиха, едва не выронив челнок.
– Ага. Лилии. Три лилии – три Мадригаля. Мама говорит, что столько и нужно для счастья, но я рада, что у нас такая большая семья.
– Я тоже, – мягко прищурилась Долорес.
– Тётя Долли.
– Да?
– Вы же помиритесь с мамой?
– Но я вовсе на неё не сержусь.
– Так ведь и она тоже! Мы однажды с Доминго поссорились, и папа сказал мириться на мизинчиках. Может, и вам так надо?
Дочь Пеппы и не заметила, как хихикнула:
– Надо попробовать. И… тебе, если хочешь.
– Мне?
– С меткой. Не попробуешь – не узнаешь.
– О! – оживилась девочка, – Только понадобится помощь мамы и Тенюши
– Если, – на этот раз смешок был нервным, – Мы с Мими друг на друга не обижены и не сердимся, по идее, я должна выжить… Войдите.
– А, вот ты где притаилась, – дверь открылась, и в комнату заглянул Бруно, – Ты помогаешь или мешаешь?
– Помогаю! И мы болтаем, как девочки!
– Папа лишний? – уточнил предсказатель.
– Я ещё не узнала, кто такой Доминго, – шепнула ему Долорес.
– А. Тогда точно девичьи разговоры, испаряюсь, – Бруно махнул им ладонью и вышел в коридор, встретившись глазами с Мариано, – Всё нормально.
Муж Долорес беззвучно выдохнул, поудобнее перехватив подбородком деревянные заготовки:
– Тогда к тебе? Если можно. Не хочу их прерывать.
– Конечно. А… – Бруно на глаз оценил объём древесины, – Не многовато ли для мельнички?
– Я игрушки ещё делаю.
– Погоди, так та лошадка-качалка в детской… Нет, правда?
– Ага. Не всё же стихи сочинять… Кстати, а твой друг не хочет с нами постолярничать? Мне показалось, он тоже из мастеровых.
– Виджай скорняк, но мне кажется… – Бруно выглянул в окно, приметив две неявные фигурки Исы и индуса, которые были заняты измерением газона, – Мы его уже потеряли.
***
Тем временем Камило думал о том, как бы не потерять вверенных им десятерых шалопаев обоего пола в возрасте от четырёх до семи лет по причине того, что они периодически забывали дышать.
Умбра не соврала ни на йоту, уверяя, что её названная тётя рассказчица хоть куда. Это была не просто сказка. Едва услышав бархатистое, украшенное акцентом «Давным-давно в маленьком городке вроде этого жила девочка, носившая красную руану с капюшоном» лицедей понял, что ему будет тяжело сосредоточиться на отведённых ему ролях и не заслушаться следом. А уж на «Джунгли были темны, и палая листва поглощала её шаги. Красной Руане казалось, что тысячи глаз смотрят на неё из подлеска, только и ожидая момента, чтобы напасть и слопать её, закусив арепами из корзинки» пришлось ещё и следить за тем, чтобы снаружи не донеслось ни одного резкого звука, дабы аудитория не стала пожизненно заикаться.
– Ягуар… Ягуар, пст! – помахала ему рукой студентка по обмену, и Камило не без удовольствия перевоплотился в злую взъерошенную версию Лучиано Мартинеза, вызвав восторженные смешки детей. В коем веке никто не ёрзал, не шумел и не вопил. Два рассказчика понравились детям больше одного. И Камило смог узнать, что что же так испугало Умбру и не давало ей спать два дня.
– О, и да, – словно бы невзначай заметила Ирен, когда дети уже услышали конец, – Есть ещё кое-что. Об этом обычно не рассказывают.
– Ну не!
– Расскажите, сеньорита Жаккар!
– Ну ничего себе, как официально, – рассмеялась француженка, – Ну так уж и быть. Дело в том, что призрак злого ягуара, как говорят, до сих пор ходит по белому свету. Его мучит неутолимый голод.
– Но у него же распорот живот, – несмело заметила одна из девочек.
– Точно, – Ирен сложила руки на груди, – И хорошие, послушные дети точно спасутся. А вот плохие, – она скрючила пальцы, нависая над группкой слушателей, – Те, которые дерутся, дразнятся и лезут туда, куда их не просят… ЗАСТРЕВАЮТ И ПЕРЕВАРИВАЮТСЯ!!
Когда дети закончили визжать, Камило для верности потряс головой, чтобы перестало звенеть в ушах.
– Так круто!
– Да, тётя Ирен, приходите к нам ещё!
– Было здорово!
– Всё, всё, дуйте к родителям, – белокожая рука с удовольствием поерошила несколько причёсок, – Вон, все вон!.. Ну что, где моя зарплата?
– Ты потрясающая, – ни сколько не кривя душой, выдохнул Камило.
– А сколько это в песо?.. Да шучу, чего напрягся. Было весело.
– Нет, у меня идея. Не знаю, понравится тебе или нет, но есть один потрясающий магазинчик.
Француженка прищурилась:
– Так это сюрприз? Что ж, – она обошла лицедея кругом, – Тебе повезло. У меня как раз есть свободный часок-другой перед пловом.
– То, что нужно, – Камило кашлянул, несмело предложив ей локоток, – Идём?
– Какая прелесть, – фыркнула Ирен, – Ну да твоя взяла. Я заинтригована.
========== Глава 24 ==========
Вообще-то чистка кукурузы – занятие достаточно успокаивающее, особенно когда её много. Вот только Алму напрягал неожиданный гость на этом празднике медитации: им с Эдной составила компанию Ребекка Делано.
Знакомя с ней сына, восемь лет назад, абуэла рассчитывала на совершенно другой эффект, но поди ж ты: шашка вырвалась в дамки и разыграла партию по своим правилам. Во всяком случае, без поддержки Ребекки не обошлось, и теперь Алма могла сколь угодно долго смотреть на неё с видом оскорблённого величия – свершившегося это не меняло.
– Так значит, ребятам по душе эта Картахена? – как ни в чём ни бывало завела разговор с Эдной вдова.
– Это довольно тихий город вроде Энканто, только, конечно, побольше, и не обделён благами цивилизации. Это не камушек ни в чей огород, если что.
Глава семейства Мадригаль едва заметно хмыкнула:
– Это ваша цивилизация только балует.
– Ну, не скажите, – закатав штанину, Эдна указала на едва заметный шрам, – Медицина отличная. Мне вот сустав поменяли.
– У меня на такой случай есть дочь.
– Только с катарактой не прокатывает, да? – указала на глаза афроамериканка.
– Уж не хотите ли Вы сказать, что ваши врачи способны оперировать и это?
– Да. Сейчас это не сложнее, чем удалить скорлупу с варёного яйца. Я и Мирабель предлагала поразмыслить над коррекцией зрения, но она сказала, что подумает об этом, когда закончит университет. Пока все или почти все деньги идут на её образование. Как она сама пойдет работать, станет легче.
– Так Бруно тянет обеих девочек на себе? – восхитилась Ребекка, – Какой же молодец.
Услышав это, Алма почувствовала едва заметные угрызения совести. Пыталась уйти от этого, убедив себя, что им было необязательно покидать Энканто, но в итоге не выдержала:
– Как Вы с ними познакомились, сеньора Санчес?
– Они жильё искали, – охотно припомнила Эдна, – Помню это, будто было вчера. Оба пыльные, загорелые и поджарые, словно уличные псы. Никто не желал давать им комнату, да и я на студентов рассчитывала. Спросила, если ли у них деньги, а Мирабель, дурында, протянула мне очки.
– Судя по тому, что изделие моего Хосе всё ещё на ней, такую оплату Вы не приняли, – заметила Ребекка.
– Естественно не приняла! Я же не чудовище какое-то!
– И что же заставило Вас передумать? – продолжала допытываться Алма, отложив очередной початок в корзину.
– То, как они держались за руки. Я по их глазам видела, что не ровен час, и им придётся спать на улице, но они… – Эдна даже заморгала, – Были друг у друга несмотря ни на что. Ни один не винил другого. Просто стояли плечом к плечу. Я разрешила им пожить, а в итоге они остались у меня. Мой дом не настолько роскошен, как Касита, – пожилая женщина ласково погладила ближайшую стену, – Но он очень уютный.
– Пока Бруно и Мирабель ещё не ушли во внешний мир, я предлагала им остаться у меня, – припомнила Ребекка, ощипывая кукурузную бородку, – Но сеньор Мадригаль решил, что его милая не переживёт порицания.
– О, ну это он погорячился, – усмехнулась афроамериканка, – Наша девочка не такая хрупкая. Правда, сеньора Мадригаль?
– Похоже на то, – мрачно покосилась на ни в чём не повинную корзину с очистками Алма.
– Рассказать про сына?
Глава семейства вздрогнула:
– Что?
– Про Бруно. Как он убаюкивал Умбру, когда у той резались зубки, чтобы Мирабель могла выспаться перед экзаменами. Как он водил туристов к муиска, пешком, и в ливень, и в жару. Как он соглашался практически на любую работу.
– Он не гадал?
Эдна фыркнула:
– А он не говорил? Его волшебство ослабло после ухода отсюда. И у нас это не профессия, так, шарлатанство. Но, раз уж мы заговорили об этом, кто-то тщательно эксплуатировал Бруно по молодости. Мужику скоро шестьдесят, а по биологическим часам едва стукнуло тридцать.
– То есть как это?
– Гадания его истощили, – на веранде показалась Мирабель, – Мама передала вам лимонад, угощайтесь.
– Объясни, что вы обе имеете в виду, – попросила Алма, подождав, пока та поставит стаканы на плетёный столик.
– В отличие от моей мамы и Пеппы, гадания Бруно затрачивают больше сил. Поэтому он постоянно отрубался на ходу и в целом не вырос высоким, – ответила ей обладательница тёмного дара, – Так что в каком-то смысле я должна быть благодарна общине за мужа, который будет бодр и активен ещё долгие годы.
– Значит… – абуэла нахмурилась, – Он больше не пользуется своим даром?
– В Картахене у него получается заглядывать только на месяц вперёд, так что редко. Я поручила Умбрите следить за тем, чтобы папа не переутомлялся. Наши жизни ценнее магии, – на плечах молодой женщины появилась Вишнёвая тень. Крыть было нечем, но…
– Мирабель.
– Да? – обладательница тёмного дара обернулась, приобнимая опустевший кувшин с ломтиками лимона на дне.
– Что если в Касите появится не одна, а две двери?
Молодая женщина усмехнулась:
– Я сомневаюсь.
– И всё же.
– Значит, у Умбры будет две комнаты, – заправив за ухо лезущую в глаза прядь, обладательница тёмного дара исчезла в направлении кухни.
– Сеньора Мадригаль, если позволите, – Ребекка махнула рукой, привлекая его внимание, – Жизнь обделила меня по части детей, но, как мне кажется, никогда не поздно сказать, что Вы любите их и дорожите временем, проведённым вместе.
– Соглашусь, – высказалась Эдна, – Для этого не нужен какой-то повод вроде вопроса о двери.
– Вот так в лоб я не умею, – Алма со вздохом отложила очередной початок, – Я могу только делать всё возможное для их благополучия.
– Да ладно Вам, – склонила голову набок Ребекка, – Это всего лишь слова.
– Именно, – абуэла упрямо поджала губы, – Это всего лишь слова. Дела нагляднее.
***
По решительному шагу Камило Ирен поняла, что он ведёт её в какое-то хорошо знакомое место. И глаза сияют от энтузиазма. Кажется, увлёкся. Если подумать, симпатичный парень, можно было бы оставить воспоминания в виде премиальных, но тут живут по другим правилам. И Мирабель не простит. Эти традиционалисты слишком всё усложняют, как ни поверни. И зачем так сходить с ума, если чего-то хочется? Just do it. Правило, по которому Ирен жила в родной Европе. И не надо никаких подарков и интриг. Только двуногие животные, переживающие фазу напряжения. Вышел бы чудесный курортный роман. А так будет только неловко за подарок.
Не дай небо этот очаровашка раскатает из привлекательности любовь. Хотя… такой лёгкий на подъём, может, обучаемый, как знать. Было бы здорово.
Но Мирабель за такое зароет. Прямо по макушку в полный рост. Нельзя. Как жаль.
Только лёгкий флирт. И на этом всё.
– Заходи, – Камило толкнул дверь из тёмной древесины, пропуская её вперёд. Задумавшись, Ирен проглядела вывеску, но потеря была невелика: это оказался магазин одежды
– Ага! Посетители! И какие! – им навстречу выпрыгнул Феликс, – Никак, иностранцы?
– Вы продавец? – приятно удивилась Ирен. С другой стороны, какая бы ещё профессия подошла этому улыбчивому сеньору больше?
– Точно так, – афроамериканец широко улыбнулся, – Добро пожаловать в скромный магазинчик Феликса! Позвольте подобрать для Вас что-то, способное подчеркнуть Ваше природное очарование, сеньорита Жаккар.
– Попробуй тут откажись, – хохотнула француженка, – Ладно, почему нет, одежду я люблю. Пора пополнить коллекцию чем-то из Энканто. Буду немножко этно.
– Прошу в примерочную, я лично подберу для Вас образ, – Едва ли не пропел Феликс, провожая девушку в нужном направлении. Камило, облокотившийся было на один из стеллажей, едва не заработал сердечный приступ, когда из-за прилавка показалась слегка отмеченная сединой рыжая макушка матери:
– Она тебе понравилась?
– Madre de Dios! – не удержался от восклицания юноша, – Ты меня напугала!
– Прости, солнышко, – властительница погоды тронула сына за плечо, но тут же снова улыбнулась, – Так что?
– Что?
Зелёные глаза матери указали на примерочную.
– Мам, ради бога, не начинай, – яростно зашептал Камило, – Не каждый же раз, это слишком!
– Всё-всё-всё, я могила, всё! – над головой Пеппы набухла тучка, но вскоре развеялась, – Но мне кажется, вы отлично поладили.
– Ты в своём уме? Это подруга Мирабель.
– Так не сестра же! Ой, то есть, – рыжая Мадригаль прищёлкнула пальцами, – Бруно всё запутал, но ты понял, о чём я! В любом случае, рискни. Или её сердце уже занято?
– Вроде нет, а…
– Ну вот и прекрасно. Двух раздолбаев мы тоже прокормим, – словно в подтверждение слов над головой Пеппы воссияло радужное гало.
– Когда ты так говоришь, я не могу понять, показываешь ты любовь или тычешь меня носом в недостатки, мамита.
– Люблю такого, какой ты есть, моё сокровище, – выйдя из-за прилавка, Пеппа приобняла курчавую голову сына, – И желаю тебе счастья.
– Ладно, верю, – лицедей боднул её в плечо.
– Даже не знаю, – донёсся из примерочной полный сомнений голос Ирен.
– Село чудесно! Нужно просто выйти и показаться независимым экспертам.
– Всё, уговорили, – девушка сделала несмелый шаг из-за шторки, – Хоть мне и кажется, что я похожа на циркового пуделя, но… Что скажете?
Волевого усилия для того, чтобы сдержать отвисшую челюсть, оказалось недостаточно: Камило во все глаза уставился на высокое стройное чудо в платье насыщенного кораллового цвета с голубыми оборками.
– Похоже, к лицу, – увидев изумление нового друга, фыркнула Ирен, – Сеньор Феликс, отличное платье, Ваш сын обязался мне его купить за то, что сегодня развлекала мелких вместе с ним.
– Тогда без скидки, – довольно улыбнулся продавец, – Давай, Кам-Кам, сеньорита совершила подвиг, сидя по спиногрызами вместе с тобой.
– Ещё родной отец, называется, – нарочито обижено пробурчал лицедей, выкапывая из глубин кармана кошелёк, пока Ирен вертелась у зеркала, оглядывая себя со всех сторон.
– Останешься в нём? – подошли к девушке Пеппа.
– Пожалуй, – француженка покрутилась на месте, давая юбкам образовать небольшой вихрь.
– Ты красивая, – улыбнулась ей повелительница погоды.
– А набор железа Вас не смущает? – Ирен указала на уши, брови и нос.
Пеппа сверкнула зубами:
– В твои годы я тоже была бунтаркой.
– Насколько?
– Надевала платье с обнажёнными плечами и убегала танцевать средь ночи. Джу и Бруно прикрывали.
– Для тоталитарного режима Вашей матушки это воистину бунтарство, – оценила Ирен, – И чем всё закончилось?
– Нашла Феликса. А твоё?
– Я больше не товар для подиума и разочарование для отца. Чисто сработано.
– Ох, милая… – Пеппа сделал шаг ближе, – Я уверена, он…
– Сеньора Мадригаль, – француженка обернулась к ней, приопустив веки, и повелительница погоды поразилась мудрости в этих голубых глазах, – Когда родитель заявляет, что желал бы, чтобы ребёнок не появлялся на свет, это, пожалуй, последний пункт в списке проявлений любви… Эм, сеньора Мадригаль, на меня дождь капает.
– Ой, прости, сейчас сгоню!
– Мамита, всё хорошо? – почуявший изменение настроения матери Камило приобнял ту за плечи, – Ирен, что случилось?
– Немного грустных историй от Ирен Жаккар, – неловко почесала запястье француженка, – Извините, больше не буду. И спасибо за чудесное платье.
– Тебе правда понравилось? – уточнил лицедей, когда они вышли из лавки.
– Ты полегче со словесными конструкциями, а то у меня пробуждается французская сущность… Ну что ты как маленький, покраснел аж до ушей! Классное платье, большое спасибо… Теперь молчишь?
– Боюсь пробудить ту самую сущность, – буркнул он, отводя глаза в сторону.
– Такие мы. Нация с самым красивым языком любви. Целуемся при встрече и прощании.
– Так и мы целуемся.
– Но французский поцелуй – наше изобретение.
– Я. Не буду. Ничего спрашивать. Вообще.
– Камило, – Ирен дотронулась до его запястья. Юноша обернулся, глядя, как лучи заката превращает кожу девушки в белый янтарь. Она посерьёзнела.
– Да?
– Мы… – француженка сглотнула, – Можем стать хорошими друзьями. Давай на этом и остановимся, ага?
Лицедей нахмурился:
– Если ты думаешь, что я стал бы распускать руки…
– Господи, конечно же нет! Просто ходячая проблема вроде меня тебе ни к чему. У тебя вся жизнь впереди.
– А у тебя что же?
– Я планирую спиться и умереть от цирроза печени.
– Не вздумай! – лицедей и сам не понял, как схватил девушку за плечи.
– Да шучу я, – Ирен даже стало немного неловко.
– И не шути! Вообще!
– Прямо вообще, или…
– На эту тему! Это не смешно!
– Но я…
– Обещай!
На секунду Ирен подумал о том, как они выглядят со стороны. Камило был ниже её на добрых полголовы и сейчас смотрел на француженку снизу вверх почти что щенячьими глазами.
– Обнять тебя, что ли?
– Да ну тебя совсем! – поняв, что дело в разнице в росте, отступил на шаг Камило, зачесав затылок, – Но если честно: я серьёзно. Нельзя так он шутить.
– Хорошо, не буду.
– Обещаешь?
Ирен кивнула, прищурившись:
– Обещаю. А теперь погнали охотиться на плов!
– Еда превыше всего, – заметно успокоившись, Камило сунул руки в карманы, направляясь к Касите следом за гостьей.
Ирен не знала одного: упрямство было неотъемлемой чертой всех Мадригалей, а не только одной Мирабель. И если за чьё-то сердце хотелось бороться, «останемся друзьями» не работало.
========== Глава 25 ==========
– Как по мне, отличный план прудика, – довольно кивнула Исабела, – Не большой, не маленький, вот прямо как раз.
– Когда закончим, будет очень красиво… Хотя мне и сейчас нравится, – помогавший ей Виджай указал на фирменную разметку фронта работ: Иса украсила границы будущего водоёма бархатцами.
– Потому что съедобные?
– Отчасти. Но ещё и смотрится забавно. Кстати о съедобном: пора приниматься за плов, а то Ирен придёт ныть на кухню, будто она умирает от голода, и готовить будет просто невозможно.
– Вы не очень ладите? – решила уточнить повелительница растений. Отношения этих двоих были для неё чем-то непонятным. Вроде друг на друга не смотрят, но мало ли.
Виджай покачал головой:
– Я, конечно, ворчу на неё в порядке профилактики, но мы с ней и остальными всё равно что семья. Она как избалованная младшая сестра. Лично для меня.
– А сколько тебе?
– Тридцать восемь. А… Тебе?
– Двадцать девять. Только начинай, что мне пора замуж и прочее, ладно?
– Что ты, это твой выбор, – воздел ладони индус, – Сейчас такие намёки считаются неприличными. По крайней мере, по ту сторону ваших гор. Хотя Бруно иногда выносит мне мозг по этой части. Правда, я не воспринимаю его как отца. Он скорее мне как брат. Запутанная у нас семейка.
– Да и у нас теперь тоже, – усмехнулась Иса, – Маленькая внесла сумятицы. Мне она и кузина, и племяшка… И обаяния на двоих, – поспешно добавила она. Не хватало ещё, чтобы гость подумал, что его новая знакомая ненавидит детей. Странно, с чего такие думы? Почему хочется следить за каждым словом, выбирая их, словно украшения из шкатулки?
– Точно, Умбра чудесный ребёнок, – зайдя на кухню, Виджай заметил, что Иса следует за ним. Хотела продолжить разговор?
– Мой цветочек, разве сегодня помогает не Долорес? – удивилась Джульетта, раскочегаривая печь.
– Разве? Вроде же моя очередь.
– А, – окинув обоих взглядом и быстро сложив в уме два и два, целительница сделала вид, что запуталась сама, – Точно, у Долли же заказ на ткани от сеньоры Фернандес, не ночью же ей сидеть, чего это я, в самом деле. Если что-то будет нужно, я у себя, венички с травами перебираю.
– Договорились, – Иса взяла фартук и подвязала волосы, – Я готова помогать.
– Да мне ничего особо и не нужно, только высчитаю, для какого количества человек понадобится готовить.
– Шестнадцать, – удивлённо озвучила Исабела.
– Самый большой заказ в моей жизни. Это очень здорово. Теперь даже думаю, что я привёз мало риса.
Повелительница растений хихикнула, глядя на то, как её новый друг ловко принимается выбирать всё необходимое для плова. Она не восприняла недопуск к готовке как недоверие, скорее, переживала, что не делает ничего полезного. Хоть бы тему для разговора тогда найти, а то если стоять над душой молча, это выглядит как-то странно. А жаль.
– Значит, ты скорняк, – припомнив, окликнула Виджая она, – А как ты выбрал профессию?
– У меня не то чтобы лежала к этому душа, я просто жил в районе близ ям кожевенников, а есть хотелось. Поэтому подрабатывал, как чуть подрос. Там и научили.
– А почему ямы?
– Просто это бесплатно. Выкопал – и живи. Расстелил шкуру, и можно выделывать. Сверху на колышек закрепляли, и можно было работать, стоя ногами в грязи, и… – он запнулся, – Мы используем коровью мочу для выделки, так что запах непередаваемый. И жарко, как у вас. Но со временем привыкаешь… Иса?
Девушка зашла сзади, приобнимая его за плечи. Это был жест чисто человеческого сочувствия, но сердце индуса пропустило удар. Очень близко. Такая красивая. Такая нежная. Аж кружится голова.
– Прости, – Исабела отстранилась, – Лу говорит, что обнимашки – это веление сердца. Тебе стоит как-нибудь попробовать, она у нас мастер объятий. Хрустнет парой костей – и красота. Иногда мы шутим, что у неё два дара.
– Вообще-то, – несмело отозвался индус, – У тебя тоже получается отлично. Насколько я мог почувствовать спиной. Кхм… Скажи, сделать средней остроты, или перца вообще не надо?
– Я точно не знаю, – сосредоточенно свела брови на переносице девушка, – Сделай так, как любят Мирабель и Бруно.
– Хорошо, – Виджай откупорил специи, и кухня наполнилась ароматом.
– Боже, что это?
– Гарам масала, – зачерпнув смесь специй, Виджай протянул её девушке, – Наша фирменная. Я выписываю из Индии.
– Что в ней?
– Кумин, кориандр, кардамон, мускатный орех, чёрный перец, гвоздика, корица и лавровый лист. С выпечкой и супом тоже вкусно.
– Погоди, – остановила его руку Иса, – Ты что же, положишь туда целую ложку?
– Нет, – улыбнулся индус, – Гораздо больше.
– Сумасшедший! – забывшись, Исабела хлопнула его ладонью по предплечью, – Будет пахнуть на весь Энканто!
– Ты разгадала мой план, – довольно прищурился он, зачёрпывая из другой баночки нечто, похожее на звёздочки, – А ещё туда отправится вот это. Бадьян.
– Помолоть?
– Нет, не нужно, я кладу его для красоты… А изюм у вас есть?
– Был. Я сейчас найду, – девушка отошла свериться с содержимым полок.
– Замечательно. Тогда будет немного похоже на бирьяни. В Индии его готовят на Новый год.
– Я бы попробовала.
– А я, – Виджай обернулся. Его взгляд заметно потеплел, – С удовольствием бы его приготовил.
Секунду спустя обоих настигло понимание того, что пребывание в гостях это не навсегда. Исабела почувствовала тупую боль в основании рёбер, будто её огрели палкой. Даже если Мирабель, Бруно и Умбра каким-то чудом останутся в Энканто, то их гости точно вернутся во внешний мир.
– Думаю, я могу сделать исключение.
– Исключение? – вырвавшись из тенёт собственных дум, вздрогнула повелительница растений.
– Насчёт бирьяни. Приготовлю его на церемонию Руфы. Можно апельсинчиками украсить, да и ноготками, будет очень в тему.
