Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

========== Пролог ==========

Некоторые люди кажутся привлекательными по совершенно непонятным причинам. Ими хочется любоваться. Иногда даже подойти для того, чтобы получить шанс на более близкое знакомство. Университет подходит для этого просто идеально, особенно когда девушка, которая запала в душу, сдаст наконец зачёт и оторвёт глаза от своих записей.

– Тадео, прекрати. Ты смотришь на неё как на пирожное в витрине… Тадео!

Местный ловелас лишь отмахнулся от упреждающих шепотков друга. Вижу цель – не вижу преград. Чего пристал? Целая аудитория мятущихся душ, судорожно повторяющих материал, а Паблито, видите ли, надо обломать всё удовольствие от созерцания тонкой руки, накручивающей на палец прядь волос.

Конечно, Мирабель Мадригаль ему не ровня. Эта её юбка, расшитая непонятными узорами, которую девушка надевает на зачёты и экзамены, явно сшита своими руками. Кстати о руках: никакого модного маникюра, на лице – свои веснушки и свои ресницы. Свои губы, чей росчерк уже который день не даёт Тадео покоя наряду с копной блестящих волос до лопаток, роскошными округлыми бёдрами и высокой грудью. И, пожалуй, не меньше завораживал решительный голос истинной бунтарки, которая, несмотря на невысокий рост, решалась дискутировать даже с маститыми профессорами университета имени Боливара, да так, что, должно быть, слышала вся Картахена. Кстати о бунтарках…

Тадео опасливо огляделся. Ирен, французской стервы, видно не было. Блондинистая сука, вечно охраняет от всех такой лакомый кусочек. Интересно, они не?.. Нет, точно нет, Ирен крутит с парнями, эти две – подруги.

Парень толком не знал, что заставило его присмотреться к Мирабель, но, возможно, не последнюю роль сыграло то, что парень получил отворот-поворот от француженки.

Ладно-ладно, ближе к делу. О чём заговорить с ней? Тадео на секунду почувствовал себя непроходимо тупым. Когда это подкатывать к девушкам стало настолько сложно? «Привет, как дела?», улыбка – и первокурсницы, особенно те, что с окраин, таяли прямо на глазах. Но не эта дьяволица.

– Мадригаль, – раздалось из открытой двери, – На зачёт. Без вещей и телефона.

– Иду! – студентка встала, поправив юбку и бросив прощальный взгляд на заставку на телефоне: должно быть, фото семьи. Вещи оставила. Отлично, значит, вернётся, это на пару минут разговора больше.

– Тадео, я серьёзно: отстань от неё, Мирабель не так проста как кажется, – воспользовавшись паузой, снова занудел друг.

– Паблито, ты как в прошлом веке застрял. Я просто поговорить хочу.

– Она в отношениях. Улыбается, когда Ирен шутит над её опозданиями из-за «любовника».

Местный красавчик усмехнулся:

– Не строгих правил, да? Мне же лучше. Ух я бы с ней…

– Я сделал всё, что было в моих силах, – сутуловатый паренёк было поднялся с места, но сильная загорелая рука усадила его обратно:

– Не раньше, чем ты мне расскажешь о той дискуссии «Мирабель против всех» на элективном предмете.

– А, – Паблито задумчиво потёр лоб, – Это была иностранная литература, и она…

***

Вопрос выпал удачный, да и чуть подуставший профессор, в чьих глазах будто можно было прочитать написанное заглавными буквами слово «кофе», не горел желанием подлавливать студентов на каверзных вопросах, так что Мирабель вышла из аудитории с победой. Отвлёкшись на свой ритуал – поглаживание узора на своей особенной юбке с изображением даров семьи Мадригаль – студентка психологического факультета чуть не врезалась в парня из смежного потока.

– Тадео? – удивилась она, поправляя очки, – У тебя разве сегодня зачёт?

– Нет, – расплылся в улыбке юноша, проводя рукой по подбритому на виске узору в виде молнии, – Я тут узнал, как ты отжигала на иностранной литературе.

– Было дело, – слегка прищурилась собеседница, – А что?

– Да просто это же гениально: вступиться за Клода Фролло.

– А что хорошего-то? – Мирабель вернулась за своими вещами, спокойно складывая конспекты в сумку.

– Мой друг Паблито рассказал, что ты верила в то, что говорила. Не осуждала этого персонажа, пыталась понять. Говорила, что он был в плену страстей, и тебе искренне его жаль, –парень с намёком поиграл бровями. Мирабель взглянула на собеседника и усмехнулась:

– Жаль, конечно, но Клод Фролло не обретёт счастья, несмотря на моё заступничество. Я просто хотела показать, что правы не все ярлыки. Далеко не все.

– Что ж, тогда, – собеседник извернулся, преграждая ей дорогу, – А обрету ли счастье я?

– Понятия не имею, я ведь не оракул, – вознеслись на него карие глаза. При этом собеседница сделала какой-то непонятный ему жест ладонью, как если бы гладила кошку, запрыгнувшую на плечо.

– Ладно, красавица, буду предельно честным: я хочу пригласить тебя на кофе, потому что ты мне нравишься.

– Этого не будет.

– Не вопрос, можно и без кофе, – кровь ударила парню в голову, едва он увидел эту дежурную «прости, но нет» улыбку, – Я официально предлагаю тебе встречаться, даже готов познакомиться с твоей семьёй!

– Что ж, если ты настаиваешь, – Мирабель сверилась с часами, а затем толкнула входную дверь, окунаясь в колумбийскую жару. Огляделась, а затем замахал рукой. Тадео обернулся в нужную сторону: из-под тени деревьев отделился силуэт невысокого мужчины. За ним по газончику бежал ребёнок лет пяти.

– Вот моя семья. Если готов, пошли знакомиться, – предложила Мирабель, старательно маскируя бесовские искры в глазах.

– Как мило, они встречают тебя после зачёта… А как зовут отца? – Тадео даже слегка занервничал, поправляя футболку. Настолько далеко в отношениях он ещё не заходил.

– Отца? Бруно.

– А маленькую? – присмотревшись, студент понял, что это девочка.

– Умбра, – будь собеседник более внимательным, он бы заметил, что Мирабель едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, – Пошли-пошли, чего замер. Удача благоволит смелым. А теперь поберегись…

– Ма-а-ам! – маленький сгусток неуёмной детской энергии кинулся навстречу Мирабель, едва не сбивая её с ног, – Мамочка победила страшный зачёт?

– Ещё бы, твоя мама борец с рождения, – Мирабель шустро загребла на руки девочку в цветастой майке и шортиках, целуя обрамлённый крупными волнами кудрей лоб ребёнка.

– Как… «мама»? – едва выжал из себя ухажёр.

– Познакомься, это Умбра, моя дочка, а это, – Мирабель перехватила девочку поудобнее, оборачиваясь к подошедшему мужчине, – Мой муж, Бруно Мадригаль.

Переводя глаза с одногруппницы на её избранника Тадео ощущал примерно то же самое, что чувствует космонавт при разгерметизации кабины: тупое удивление, сменяющееся на ни с чем несравнимый шок в стиле «Как такое возможно?».

– Бруно, это мой одногруппник Тадео, со смежного потока. Я сегодня исполняю его желание по части знакомства с моей семьёй.

– Вот как. Я Бруно, очень приятно познакомиться.

– И мне, – неловко проблеял местный красавчик, пожимая мозолистую руку. Такую-то мать, этот старикан в вязаном пончо с седыми висками ей в отцы годится! Сколько ему? Сорок? Пятьдесят?

– Пятьдесят восемь, – любезно сообщил новому знакомому предсказатель. Тадео стушевался:

– Вы… Выглядите моложе.

– Благодарю.

– Мой папа молод душой, – без обиняков заявила Умбра, и отец ловко перехватил её, сажая на шею.

Парень взглянул на круглое личико ребёнка и замер: у девочки были разные глаза: правый оливково-зелёный, а левый – чёрный.

– Так что, – довольная эффектом Мирабель хлопнула в ладоши, – Идём пить кофе?

– Из…Извини, я не знал, – Тадео попятился, удивляясь, как это над ним ещё не звучат попискивания эвакуатора.

– О, напрасно, я знаю хорошую кофейню, – окликнул его Бруно, но парень уже драпал восвояси, – Ох, mi locura, роковая ты женщина, это уже пятый юноша с начала учебного года. И когда тебе надоест?

Носительница тёмного дара с наслаждением поцеловала мужа в губы, коснувшись тонких усов:

– Ни-ког-да… Ирен у нас?

– Где ж ещё ей быть. Приползла после твоего ухода, пьяная вхлам. Я уложил её спать на диван. Должна скоро оклематься.

– А я принесла ей аспиринку, – отозвалась Умбра.

– Ты же моя умница, – Мирабель с нежностью погладила дочь по щеке, – Тогда идёмте скорее домой, пока она не вздумала ничего приготовить и не спалила дотла кухню, Эдна похоронит её в ламинате, увидев такое… Где ты припарковался?

– Ну, знаешь… – неловко почесал запястье правой руки Бруно.

– Папа опять оставил фары включёнными, и аккумулятор издох, – едва ли не радостно заявила девочка.

– Я так понимаю, папа опять пытался заглянуть в будущее, чтобы узнать, останется ли Мария с Хулио в новой серии «Сердец города»? – покачала головой студентка, скрещивая руки на груди.

– Нет, вовсе нет, милая! – Бруно приобнял жену за талию, выбирая нужное направление, – Я не выключил фары из-за того, что думал о развитии сюжета, но… задумался.

– Пятый. Раз. Пятый раз, mi za.

– И пятый юнец, – предсказатель кивнул в сторону, где скрылся Тадео, – Кажется, мы сравняли счёт, mi chie.

– Точно, – Мирабель ласково боднула его в плечо, – Не настала пора поменять аккумулятор?

– А мужа? – не остался в долгу он.

– Как говорит мама: «ни-ког-да», – с улыбкой процитировала Умбра, заставив рассмеяться их обоих.

========== Глава 1 ==========

Череда разноцветных одноэтажных домиков на окраине Картахены была любимым развлечением Умбры на пути в их съёмную квартиру.

– Один жёлтый, – начал Бруно.

– Один голубой, – охотно подхватила девочка, выбрав цвет.

– Два жёлтых.

– Два… нет, три голубых!

– Три жёлтых.

– Четыре голубых… Ма-ам, а не пора идти за фоточками?

Мирабель сверилась с телефоном:

– Пока сообщения от них не было, но, надеюсь, вечером напечатают.

– Очень-очень жду, – довольно прищурилась дочка, – Хоть бы они печатали, а не дрыхли на сиесте как тётя Ирен после тусовки. Правда… – Умбра призадумалась, – Она вроде бы расстроена.

– Снова звонил отец, должно быть, – обменявшись взглядами с мужем, сделала вывод Мирабель.

– Это какой-то порочный круг. Он не отстанет, пока Ирен не будет учиться как следует, а она филонит ему назло, – покачал головой Бруно.

– И тень у неё комочками, словно каша, – с грустью произнесла Умбра.

– А когда напьётся? – поинтересовалась студентка.

– Как если бы… перемешали, но комочки всё равно остаются, – ответила ей дочь.

***

В отличие от остальных Мадригалей, получивших свои дары в возрасте пяти лет, и Мирабель, ставшей хозяйкой Вишнёвой тени в шестнадцать, Умбра, судя по всему, уже родилась с даром. И кое с чем ещё.

– Она здорова за исключением левого глаза, – вынес вердикт врач-педиатр, когда ему впервые показали спелёнатый комочек, ещё даже не получивший имя, – У неё аниридия. На одном глазу полностью отсутствует радужка. Это неизлечимо.

Далее следовал список пожизненных радостей: светобоязнь, потеря зрения, дорогие линзы, принудительное снижение физической активности в детстве во избежание травм. Доктор зачитал вердикт и оставил молодых родителей самих справляться с этим фактом.

– Имя, – первой заговорила Мирабель. Бруно даже вздрогнул. Взгляд его жены был спокоен.

– Ты права, – он ободряюще улыбнулся в ответ. Казалось, их дочь оценили словно кусок мяса, поставив надлежащую печать. Когда-то давно, ещё в Энканто, они договорились, что будут любить своих детей даже если те родятся с особенностями. Аниридия не была вызвана инцестом, но клятва всё же осталась.

– У неё такой же сладкий носик, как у бабушки Джульетты, – проворковала Мирабель, склоняясь над малышкой.

– Может, Джуна или вроде того? – предложил вариант предсказатель. Весь последний месяц беременности они пытались придумать подходящее имя, но ни одно не находило в душе нужного отклика.

Тень стала гуще: любопытство выманило наружу тёмный дар жены. И именно сейчас малышка открыла глазки, приноровилась, и тут буквально цапнула кусочек Вишнёвой тени, приложив его к левому глазу.

Оба родителя прямо-таки окаменели. Клочок мрака легко впитался, и девочка с интересом уставилась на них и упреждающе запищала: спецоперация истощила её личные запасы молока в желудке.

– Весьма… Нестандартное имя, – заметил тот же доктор неделю спустя, – Не в честь краски, надеюсь?

– Латынь, – Мирабель с некоторым негодованием укачивала хнычущего ребёнка, которому вдоволь насветили в глаза фонариком, – Тени хорошо легли.

– Много что хорошо легло. Я… Точно не знаю, как это произошло, но её глаз функционирует нормально. Только, конечно, не забывайте о регулярной проверке зрения. А ещё я выпишу капли.

– Пусть капает их себе, – шепнула дочери Мирабель, выходя прочь и комкая рецепт, – Дорогой, выкинь в урну, она чуток поближе к тебе… Спасибо.

– Что-то подсказывает мне, – Бруно бережно коснулся лба малышки, которая в тот момент уже начала задрёмывать, – Что у нас появилась маленькая заклинательница теней.

– Умбра Мадригаль с даром теневой магии.

– Ты хотела сказать, – шепнул ей муж, – Умбра Мадригаль-Мадригаль?

– Да, – Мирабель потёрлась лбом об его лоб, – Умбра Мадригаль-Мадригаль.

***

Ныне двойной концентрат что магии, что генов Мадригалей покинул плечи отца, подбегая к двухэтажному, увитому плющом зданию, которое когда-то было голубым, но теперь выцвело почти до белого под жаркими колумбийским солнцем:

– Бабушки Эдны нет дома, идёмте скорее спасать Ирен от похмелья!

– Потом пойдёшь со мной торговать? – предложил Бруно, отыскивая ключи в кармане джинсов.

– Да! Сделаем двойную выручку! – даже прищёлкнула пальцами дочь, – Завалим мамину баночку с деньгами на учёбу по самое горлышко!

– Тоже хочу с вами, – не без сожаления протянула Мирабель, – Но мне надо написать уже это эссе по «Красной книге».

– Ты справишься. Как говорит молодёжь, вы с Юнгом на одной волне. К тому же, – подмигнул жене предсказатель, – Если я возьму тебя с собой, туристы будут смотреть не на мою керамику, а на красивейшую из женщин.

– Вывернулся, глядите-ка! – обладательница тёмного дара чмокнула его в щёку, заходя следом за Умброй, – Ирен, мы вернулись. Ты жива?

– Вроде, – в гостиной показалась сначала татуированная рука, затем и белая, словно снег, голова с ассиметричной стрижкой: короткими волосами с правого бока и длинными, ниже лопаток, с левой. Голубые, как у хаски, глаза француженки выгодно оттенял размазавшийся от подушки макияж. Бруно в который раз поразился её росту: выше их обоих почти на голову, с длинными руками и ногами, навевающими мысли о какой-то газели.

– Ты будто пережила зомби-Апокалипсис, – сочувственно протянула Мирабель, помогая ей добраться до стула на кухне.

– Хуже, подруга: я пережила четыре «Лонг-айленда», а перед этим – лекцию от своего драгоценного папаши, – буквально обрушилась на стул француженка.

– Аспиринку выпила? – заботливо поинтересовалась Умбра.

– Да, моя эмэндемсинка, спасибо большое, помогло, – француженка усадила девочку себе на колени, зарываясь носом в кудри. Мирабель улыбнулась, услышав это нежное имя.

***

Ирен была одной из немногих, кто знал, что Умбра – дитя кровосмешения. Как ни странно, выяснить правду помог тот же самый пресловутый «Лонг-айленд» года три назад, когда француженку прорвало на признание в любви и она брякнула «Боже, да вы просто идеальная пара, даже похожи как родственники!». Поскольку в ответ раздалось интригующее молчание, Ирен волевым усилием заставила опьянение отодвинуться от спутавшегося сознания:

– Се… Секундочку. Реально?

– Он мой дядя. Брат матери, – решила довериться подруге Мирабель.

– Ох же ж, – француженка потёрла виски, а затем усмехнулась, – В моей стране говорят, что любовь – это женщина, а как известно, женщина добивается, чего хочет. А это, выходит… – Ирен указала себе за спину, туда, где без задних ног спала двухлетняя Умбра, – M&Ms?.. Ну конфетки такие, на пачке две «М»… Не тупите, я пошутить пытаюсь… Приём, почему я, пьяная, соображаю лучше, чем вы трезвые?

– А что ты скажешь, – спросил Бруно, когда они с женой нашли утешение в сдавленном истерическом смехе, – Если мы поведаем тебе то, что владеем магией?

– Вот прямо реальной магией? – для порядка уточнила Ирен, болтая по стакану шипучую таблетку аспирина.

– Ага, – с интересом кивнула ей Мирабель.

– М-м, – подруга постучала ногтем по верхнему клыку, как всегда делала при раздумьях. Видимо, в ней отзывалась детская привычка грызть ногти, – После восхищённого матюга заявлю, что вы самые крутые люди из всех, кого я знаю… Но для начала расскажите, как вы вообще решились на такое! На такое, – она показала на собеседников ладонями, – И такое, – француженка кивнула в сторону колыбельки.

***

Той ночью они не спали почти до самого утра, а когда закончили рассказ, стало ясно одно: отныне у них в городе было на одного верного друга больше, хотя пальма первенства всё же принадлежала другому человеку: Эдне Санчос, или просто Эдне, которая изволила вернуться домой именно в тот момент, когда Ирен подвоскресла от похмелья до «пожрать бы».

– Бабушка Эдна! – Умбра охотно бросилась навстречу афроамериканке с пучком дредов, перехваченных лентой на затылке, – Помочь?

– Посторонись, mi preciosa, – Бруно опередил девочку, сам перехватывая тяжёлый пакет, – Эдна, ну в самом деле, я же на машине, зачем таскала?

– Нормально, я ещё сильная, – женщина семидесяти пяти лет от роду облокотилась на дверной косяк, чтобы отдышаться, – Все дома, как я вовремя.

– И я тут, – крикнула ей Ирен, но тут же ойкнула, схватившись за голову, – Чёрт бы побрал это похмелье!

– И ты тут, бестолочь, – едва ли не с нежностью проворчала хозяйка дома, – Мирабель, как зачёт, моя умничка?

– Всё сдала! – носительница тёмного дара с радостью обняла пожилую женщину.

– Я знала, что ты справишься, – Эдна с гордостью поцеловала свою квартирантку в висок, – Это надо отметить! Сейчас как наготовлю! Поможешь мне? Ирен, это и тебя касается.

– Я в прошлый раз заляпала заварным кремом всю кухню, – как бы невзначай напомнила француженка.

– Я пополнила список блендером, – Эдна кивнула в сторону холодильника, где среди рисунков Бруно и Умбры висел листок бумаги, заголовок на котором гласил: «Не давать Ирен ни в коем случае».

– Тогда ладно, – студентка по обмену сладко потянулась, – Но за последствия я не отвечаю.

– Это как всегда… Бруно, поешь нормально, потом пойдёшь торговать. Итак душа неизвестно на чём держится.

– Хорошо, хорошо, – поняв, что его не отпустят, предсказатель заглянул на второй этаж, туда, где он с Мирабель и Умброй снимали комнату, и вернулся назад без пончо, в чёрной майке и джинсах.

– Секси, – не удержавшись, прокомментировала Ирен, которой доверили почистить овощи.

– Ещё не всё, – подыграл Бруно, завязывая волосы в хвост.

– Зоны для поцелуев! – моментально отреагировала Мирабель, касаясь губами седых треугольников по обе стороны висков мужа.

– Номер снимите, – хихикнула француженка.

– Завидуй молча, – защекотала её носительница тёмного дара.

– Так, трещотки! – шлёпнула их полотенцем Эдна, – А ну быстро готовить, не то наши добытчики не успеют продать достаточно сувениров для туристов!

– Будет сделано, коммандер! – гаркнула в тон хозяйке Ирен, не заметив, что Мирабель попала в силок воспоминаний.

Последний раз «трещоткой» её называла Джульетта Мадригаль.

========== Глава 2 ==========

После обеда и раунда с Ирен на предмет её учёбы, закончившегося с переменным успехом в стиле «Ладно, конспекты я сдам», Бруно засобирался на работу.

– Я готова, – Умбра возникла на пороге их с Мирабель комнаты, с гордостью демонстрируя напоясную сумку для выручки, сбоку которой её мама вышила мордашку пантеры и имя «УМБРА» любимым – голубым – цветом девочки.

– Отлично. Размен взяла? – Бруно снова влез в любимое пончо, связанное руками жены. Оно чуток выцвело, но было для предсказателя дороже всех вещей из того скудного скарба, с которым они перебрались в город.

– Взяла, пап.

– Умничка, – жилистая, увитая венами рука бережно коснулась головы ребёнка, – Кто лучшая зазывала туристов во всей Картахене?

– Я! – Умбра упёрла руки в бока, широко улыбаясь. В такие моменты она мимолётно напоминала Джульетту, хотя характером всё же пошла в Мирабель. Но было в девочке и что-то бойкое, как в Камило…

Так, а вот тут стоп. Никакой ностальгии. Восемь лет прожили – и были вполне себе счастливы, даже когда переживали тяжёлые времена. Спокойная размеренная жизнь, заработок, Мирабель учится, Умбра подрастает, и скоро пора будет думать о школе, так что ему есть, чем заняться, и без грусти по дому.

И ещё…

– Mi locura, – почти что промурлыкал предсказатель, застав Мирабель на первом этаже, в кресле, за штурмом пресловутого труда Юнга, – Я ухожу на охоту и принесу тебе деньги. Детёныш идёт со мной. Заслужил ли я что-нибудь на прощание?

– Хм, дай подумать, – жена хитро прищурилась, – Как насчёт всей удачи мира?

– А в обмен на поцелуи это сколько?

– Один долгий французский.

– Тогда я согласен.

Молодая женщина притянула его за шею, исполняя желание предсказателя. Удивительно, но даже спустя столько лет совместной жизни они ещё были способны разжигать друг в друге неслабое пламя. Возможно, потому, что одна была молода, а другой прожил без любви полвека.

– Папа, работа, – предупредительно занудела Умбра.

– Скажи лучше, что ревнуешь к маме, – поддел дочь Бруно.

– Не, – девочка забралась на кресло, получая объятья и поцелуй от Мирабель, – Пока, мам, пока, Тенюша.

Из-за завесы кудрей матери сверкнули глаза Вишнёвой тени. Девочка ей нравилась, и вечерами можно было видеть, как Умбра возится с теневым демоном, гладя призрачную шерсть.

– Пригласи Виджая на вечерние посиделки, – предложила Мирабель, – Нечего ему одному тухнуть.

– Конечно… Так, погоди: Ирен опять возжелала его фирменный плов?

Жена хихикнула:

– Виджай и правда чудесно готовит.

– И у него куча классных настолок, – со знанием дела кивнула Умбра.

– Да, и это тоже. Пусть приносит, поиграем.

– Милая, не забудь Юнга, – мягко напомнил жене Бруно. Та сощурилась:

– О, ну раз я занята другим мужчиной, поспишь сегодня на диване.

– Ты сейчас не заметила, но у меня моментально прибавилось седых волос.

– Ничего, покрасишь, – Мирабель мягко шлёпнула его по плечу книгой, – Вали уже… Бруно!

– Валю, – предсказатель быстро поцеловал её в губы, а затем повернулся к дочери, – Идём, mi preciosa… Эдна, что-нибудь купить?

– Вроде нет, – донеслось из кухни.

– Хорошо… Ирен?

– Плов! – прилетело откуда-то с балкона.

– Ты там конспекты пишешь?

– Вовсю!

Бруно взглянул на дочь, но та лишь пожала плечами:

– Отсюда не определю.

Предсказатель не стал настаивать. Из них с Мирабель именно он занимался развитием магических способностей дочери. Бруно сердцем чуял, что дар, растущий вместе с ней, может запросто превратиться в проклятье, если давить на ребёнка. Как было с ним когда-то.

«Приноси пользу общине»

«Ты что, не можешь предсказать что-то хорошее?»

Мамита.

О, нет-нет-нет, слишком сложная тема, нет.

– Папа, – Умбра взяла его за руку, – в твоей тени появился вихрик.

– Вихрик, моя звёздочка?

– Ты задумался о чём-то серьёзном. Или вспоминал что-то не очень приятное.

– Уже всё, – улыбнулся ей отец, – Давай-ка потренируемся читать кого-нибудь ещё.

– Тени или суммы теней? – включилась в игру Умбра.

– Суммы, – Бруно указал на зелёный дом примерно в десяти метрах от них. Левый глаз дочери замер, перестав выдавать здоровые саккады. Она сосредоточилась, зажав между губ кончик языка:

– Так… Двое взрослых, трое детей, примерно двенадцать, десять и восемь лет, два мальчика и девочка, есть собака, большая, и… Совсем маленький… Да! Хомячок! Слабо, но чую!

– Потрясающе, какая же ты молодец! – совершенно искренне восхитился дочерью Бруно, – Хомячка с такого расстояния! Твой навык растёт.

– Я продолжу тренировку на туристах, – кивнула ему Умбра, –Дядя Виджай в мастерской.

– Точно, – до предсказателя тоже долетел стук молоточка: его лучший друг воевал с набойкой. Далеко не все студенты могли позволить себе покупать новую обувь или одежду в случае поломки, поэтому ремонт и работа по коже пользовались большим спросом.

– Дядя Виджай, мы пошли торговать, – оповестила друга отца Умбра, входя в ничем не примечательную дверь и следуя мимо папиного угла, оснащённого гончарным кругом и электрической печью для обжига.

Сорокалетний сухопарый индус с бинди на лбу и вертикальным шрамом, пересекающим верхнюю губу, оторвался от подошвы. На Виджае была рубашка цвета хаки и такие же штаны:

– А, привет, егоза.

– Как сегодня выручка? – заботливо спросила она.

– Порядок, – индус едва заметно улыбнулся, показывая девочке работу, – Вот за этой парой обуви клиент придёт через час. Ещё вон, сумочку принесли.

– Молнию сменить? – на глаз определила Умбра, касаясь кожзама с текстурой под крокодила. Студенты частенько выделывались друг перед другом, покупая вещи по дешёвке, а после несли их в ремонт, некоторые – прямо сразу, чтобы заранее сменить фурнитуру на более надёжную. Иногда наплыв был большой, и Бруно временно забывал о керамике, помогая другу с починкой. Именно такой сезон наплыва заказов заставил Виджая повесить у лавки объявление «Требуется помощник», что совпало с поиском работы у предсказателя, который выполнял функции гида, водя туристов к поселению муиска до тех пор, пока не разлилась река и маршрут не перестал окупаться.

Проживание родителей с индейцами всегда казалось Умбре невероятным опытом, и она частенько думала о том, что было бы, останься Бруно и Мирабель там дольше, чем на год, который они, впрочем, ласково именовали «нашим большим медовым месяцем».

– Дружище, – смахнув занавеску, Бруно зашёл к Виджаю следом за дочерью, – Сегодня спокойно?

– Скоро сентябрь, будет затишье. Все разъедутся, сам знаешь.

Умбре не надо было смотреть на тень друга отца, чтобы узнать, в чём дело. Виджай был одинок, хотя был неплохим человеком и вкусно готовил. Не последнюю роль играла его робость, вызваная шрамом – результатом исправления заячьей губы. Уютнее всего индусу было в его каморке, наедине с работой, до тех пор, пока в его жизни не появился Бруно, раз за разом вытаскивавший товарища в гости. Как и сегодня.

– Ирен спит и видит твой плов, – намекнул другу предсказатель.

– Ха-ха, ясное дело, не меня же, – мимолётно улыбнулся индус.

– А настолки принесёшь? – осторожно тронула локоть Виджая Умбра. Девочке нравилась его улыбка, но скорняк радовал ею нечасто, только в моменты полного расслабления и доверия.

– Конечно, маленькая. В одной руке чан плова, в другой – настолки.

– Ура! – девочка быстро обняла его за шею, – Дядя Виджай, приходи скорее!

– Золото, а не ребёнок, – в который раз заявил индус, глядя ей вслед.

– Немного похожа на Мирабель в детстве.

– Хм, да, могу представить… Чего ты замер?

– Да так, мысль странная в голову пришла. Если ты так никого и не найдёшь, можешь повторить мою судьбу и дождаться, пока вырастет Умбра, она на тебя обожает.

Виджай прыснул со смеху, тут же закрывая лицо ладонями:

– Ты это нарочно, негодяй эдакий! Не хочу я зубы показывать!

– А ты захоти, захоти! – Бруно плюхнулся рядом на потрёпанный диван, в шутку встряхивая лучшего друга за плечи, – У тебя очаровательная улыбка, и должна найтись та, кто её оценит!

– У меня есть план Б. Плов.

– Тогда это план П.

Они снова рассмеялись, легко и непринуждённо.

– Бруно, – когда предсказатель и его дочь уже собрали свою маленькую тележку с керамикой, окликнул лучшего друга Виджай, – Вы с Мирабель уже наметили что-нибудь на сентябрь?

– О… – младшего из тройни Мадригаль явно застали врасплох, – Если честно, пока не думали. Мира вся в зачётах и экзаменах, сам знаешь.

– А. Ладно. Тогда хорошей торговли и до вечера, – скорняк церемониально сложил ладони в молитвенном жесте, – И да хранит вас обоих Кришна.

– Пока-пока, дядя Виджай! – помахала индусу Умбра, и вскоре об уходе отца и дочери не напоминало ничего кроме опустевшего угла там, где раньше стояла керамика.

========== Глава 3 ==========

– Что скажешь, mi preciosa? – Бруно сделал шаг назад, разглядывая, разглядывая товар в их лавке.

– Хм, – Умбра очень правдоподобно изобразила задумавшуюся Мирабель, –Весьма неплохо, коллега.

– Я польщён, о прекрасная сеньорита, – подыграл ей Бруно, слыша хихиканье дочери, – И что же мы будем делать теперь?

– А есть варианты?

– А то как же. Первый: сидим и тухнем со скучающими лицами. Второй: зазываем туристов. Но вот беда, я совершенно не знаю языков. Кто бы мог мне…

Предсказатель не успел договорить, как курчавая пуля просвистела мимо него, направляясь к экскурсионным автобусам.

– Сеньоры и сеньориты! Леди и джентльмены! Месье и мадам! Позвольте представить вашему вниманию лучшую керамику в Картахене, изготовленную в традициях индейцев муиска! Увезите с собой кусочек мифического Эльдорадо! – живо затараторила девочка, пританцовывая на месте.

– Какая прелесть! Дорогой, только взгляни на эту малышку!

Английский язык. Семейная пара. Женщина любит детей, но своих нет. Умбра всегда стояла так, чтобы видеть и читать тени. Тут нужна другая пластинка:

– Мой папочка – прирождённый гончар. А стаканчики я лепила сама.

– Ты и на английском говоришь? Вот умничка! Джон, пошли глянем! Ребёнок так старался, не вздумай отнекиваться!

– Прямо-таки муиска? – из автобуса показался старикан лет семидесяти, должно быть, немец. Смена тактики.

– Мой папа – почётный оракул и полноправный член племени, живущего в резервации муиска близ Картахены.

– И что он здесь забыл?

Жалость? Нет, расчёт!

– Он решил, что мне нужно получить образование, иначе как бы я смогла настолько хорошо говорить на английском?

Дедок удовлетворённо закивал:

– Видимо, твой старик весьма достойный человек. Ладно, гляну я твою керамику.

– Оракул? Ты сказала «оракул»? – протолкалась вперёд белая женщина лет сорока.

– Папа заглянет для Вас в будущее за отдельную плату, – на чистейшем французском ответила ей Умбра, в который раз порадовавшись урокам от тёти Ирен.

Всё, очарованы по самые ушки. Дальше папа сторгуется.

– На наборы стаканов сегодня действует скидка 10%, – девочка села на раскладной стул, болтая ногами. Отец всегда разрешал ей назначить авторскую акцию, на удачу.

– Этот узор означает лекарственные травы и дополнительно приносит здоровье тому, кто пьёт из этой кружки, – принялся увещевать покупателей Бруно, – Это – текущая вода, символ изменчивости в жизни и женского начала. А тут у нас – яркое колумбийское солнце.

– Что за зверёк на вашей подписи? – заметила одна из покупательниц, вертя в руках вазу.

– Это тайра. Тотемное животное моей жены.

– Почему именно тайра?

– Тайру нельзя приручить, но если она отдала кому-то сердце – то это на всю жизнь. Она видит мир таким, какой он есть, без прикрас и осуждения, – С удовольствием начал рассказывать Бруно, – А ещё она…

В кармане предсказателя ожил телефон, заливаясь новым, тайно поставленным звонком: припевом из песни «My first kiss».

– …коварная и любит пошутить, – крайне неловко выжал из себя Бруно под смешки покупателей, – Дочь моя, смени меня ненадолго, я отвечу… Mi locura, надо мной прямо сейчас угорает вся площадь.