Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"
Автор книги: KaliWoo
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
– Все в комнате, а эти двое… – с ворчанием вышла в коридор Алма, и, застав картину маслом, осеклась, – Вы бы хоть немного постеснялись.
Вместо ответа Мирабель, не отрываясь, подняла руку с кольцом, показывая главе семейства.
– А, вон оно что, – абуэла покачала головой, переведя взгляд в сторону, – Что за сумасшедшая ночь. Раз так… Поздравляю.
– Спасибо, – насилу оторвавшись от жены, поблагодарил мать Бруно, –Это восхитительная ночь!
***
Праздник разгулялся во всю мощь, и все, кто мог, танцевали в комнате Руфы, озарённые светом сфер.
– Думаю, общине теперь можно не жечь свечи, – заметил Вижай, взвешивая один из шаров в руке, – Это же самая настоящая лампа.
– Может, и лампа, но лично я собираюсь попробовать раскочегарить этим печь, –забрав сферу у индуса, примерился Лучиано, – Это ж сколько дров можно будет сэкономить! Возможно, я даже смогу выплавлять дамасскую сталь!
– Хорошо, что всё обошлось, да? – напротив отца возник Паоло.
– Слушай, – покосился на него старший Мартинез, – Давай без этого осуждающего взгляда, а? Я учил Руфиту так же, как мой отец – меня.
– Ты же понимаешь, что дети в её возрасте воспринимают всё буквально?
– В её возрасте ты просто сидел и ныл, что бы я ни говорил, так что нет, не знаю.
– Ладно, – закатил глаза музыкант, – Это бесполезная затея.
– Паоло.
– Что? – муж Луизы посмотрел на него из-за плеча, уже развернувшись, чтобы отойти подальше.
– Ты не думал, что Руфита… – Лучиано сосредоточенно подбирал слова, – Есть немного силы матери? Да, конечно, это я посоветовал хватать и держать, но выдернуть ручку не говорил.
– В детстве Луиза как раз как-то раз выдернула подлокотник моего кресла, – вспомнил подошедший к ним Бруно, – Ещё до получения дара.
– Madre de Dios, – Паоло размашистым жестом потёр лицо, – А ведь вполне может… Но тебя это не оправдывает!
– А я и не надеялся, – словно бы равнодушно вздёрнул подбородок старший Мартинез, и, дождавшись, пока сын уйдёт, вздохнул, – Сыновья.
– Как сказала бы Ирен, ты очень на него быкуешь, – Бруно так и стоял рядом, уничтожая найденную среди угощений эмпанаду.
– Какая жалость, что у тебя не сын, я бы посмотрел на Бруно Мадригаля, пытающегося сладить с подростком… Впрочем, Мирабель ещё молода и способна на такой подвиг. А вот насчёт тебя я не уверен.
– Давай ты не будешь брать меня на понт в этом вопросе.
– Настолько хорош?
– Лучиано, отстань. Нам уже не шестнадцать.
– Ладно, – кузнец пригубил вина, глядя на внучку, которая танцевала вместе с Луизой. Рядом с Умброй отплясывала Мирабель, – Ваша не грустит из-за двери?
– Да вроде как нет.
– И правильно… Зачем она ей, если вы уедете?
– Низачем, – Бруно скомкал промасленную бумагу, заметив, что к нему направляется жена.
– Молодые ещё не танцевали, – протянула ему руку Мирабель, – У нас ведь есть повод. Спляшем?
– А давай, – улыбнулся ей предсказатель, – Ведь у нас и правда есть повод, вот уже как восемь лет, но не суть.
– Давай под «O luna», мой плеер ещё не сел окончательно.
– Раз такое дело, – прочистил горло Лучиано, – А ну-ка притихли все! У нас тут новая музыка!.. Ну, включайте, чего замерли. И идите уже танцевать.
***
Знакомая мелодия донеслась до ушей Умбры как раз в тот момент, когда Руфа положила перед ней только что сотворённую сферу.
Девочки прятались на новой кровати рыженькой Мадригаль, в тени плотного балдахина.
– Не отвлекайся, мы должны понять, что к чему.
– Мама с папой взяли с меня обещание, что я не буду трогать тени людей. И… Я боюсь, если честно.
Руфа нахмурилась:
– Если бы не ты, я бы осталась без дара. Так что давай. То, что мы заметили, когда танцевали, держась за руки.
– Я не понимаю о чём ты.
Глаза дочери Луизы коротко сверкнули белым янтарём: судя по всему, теперь это был её признак проявления магии:
– Сосредоточься, пожалуйста. Сейчас я положу руку на шар, а другую дам тебе. И ты сделаешь то же самое.
– Но зачем?
– Мне кажется, – Руфа сделала над собой усилие, чтобы не ответить «затем», – Мои шары светятся иначе, когда ты оказываешься рядом. Вроде того гадания с твоим папой. Ты что-то… делаешь.
Поняв, что подруга начинает сердиться, Умбра лишь пожала плечами. Взглянула на ладони: от ожогов не осталось и следа.
– Давай, – прикоснувшись к плазменному шару, протянула ей руку Руфита. Умбра улыбнулась, и, положив ладони на шар, почувствовала, как кузина бережно сжимает её пальцы.
Поначалу ничего не происходило, но затем шар заметно поблёк, став сначала жёлтым, оранжевым, а потом и вовсе красным. Казалось, то, что внутри, борется за жизнь или претерпевает метаморфозу, словно бабочка в коконе. Шарящие по внутренней стороне сферы лапки плазмы сменились на изморозь.
– Холодный! Холодный! Совсем другой! – Руфа взяла шар в руки, – В моих жар, в этом холод! Смотри, он другой! Это как… Тень! О, Боже мой, тень! Где мои мелки?
– Что ты задумала?
– А, вот! – дочь Луизы выудила голубой брусочек, порядком источенный, но всё еще способный на многое, – И цвет твоей любимый! Пошли-пошли!!
Внимание взрослых было сосредоточено на танцующей паре в центре, так что девочки легко выскользнули прочь.
– Объясни мне, в чём дело! – Умбра всё ещё не выпускала странный шар из рук.
– Мы попробуем наоборот! – выйдя наружу, Руфа создала ещё одну сферу, – Моя дверь светилась, значит, твоя не должна!
– Какая ещё дверь? Ты что? – маленькая повелительница теней никак не могла сосредоточиться на словах подружки.
– А вот какая! – положив новый шар на пол, Руфа шагнула в участок, образованный тенью, и встала напротив стены, – Ага. Вот, вот такая ширина… Ай, не дотянусь! Подожди, я позову Адриана, он был где-то близко, помощник дяди Мариано.
Одна Умбра оставалась недолго.
– Да чего тебе, трещотка? – бормотал перехваченный рыженькой Мадригаль подмастерье.
– Я хочу дверь нарисовать. Ты умеешь. И дотянешься.
– Ты в курсе, что тебе влетит?
– Я сотру, ты только нарисуй! Такую же высокую, как моя.
– И… – Адриан указал на участок, – Прямо здесь?
– Да! И без света?
– Да, так надо, – кивнула Руфа. Сейчас она напоминала маленького боевитого подрядчика.
– Просто контур?
– Рисуй уже!
– Хорошо, хорошо! – рука Адриана вывела практически идеально ровный прямоугольник, дрогнув только на верхней части из-за того, что пришлось вставать на цыпочки, – Вот. Довольна?
– И ручку, как кружочек. С буквой U. Можешь?
Паренёк нахмурился. Даже если это была игра, то было сложно определить, жестоко это или всё же мило. Нарисованная дверь, вы подумайте. Но он постарался, выведя красивую букву с вензелями:
– Вот так. Довольны?
– Очень!
– Тогда я пошёл?
– А тебе не интересно, что будет? Вот, – не церемонясь, Руфа вручила ему один из шаров, – Подержи. И не подходи близко, не спугни тени!
– Я не знаю, что и думать, – мальчишка почесал правую ногу шлёпанцем левой.
–Умбра, – рыженькая Мадригаль сделала шаг назад, – Ты повелеваешь тенями. Вот тебе дверь. Попробуй открыть!
– Но тут нет никакой двери…
– Только поверь, на секундочку, – даже сжала кулачки дочь Луизы, – Скажи ей Адриан! Это же ты рисовал!
– Иногда нарисованные мной зверушки выглядят совсем как живые, – улыбнулся маленькой обладательнице теней помощник Мариано, – И я начинаю верить, что они есть на самом деле. Вы – волшебная семья, так что просто попробуй.
– Ну… Ладно, – Умбра повернулась к гладкой стене, и, стиснув одной рукой рубашку, дотронулась до силуэта ручки. Пальцы прошли сквозь тень и… не сомкнулись.
Щёлк!
Контур двери наполнился красноватыми отблестками, а когда те погасли, стали видны стыки.
Умбра потянула тень на себя, и дверь открылась. Только вот её содержимое не сияло.
– Абуэла? Абуэла! – не сходя с места, засигналила Руфа, – Дверь! Ещё одна дверь!!
Адриан, неспособный сдвинуться с места, протёр глаза, думая, что ему чудится. Но нет.
Маленькая повелительница теней стояла возле пролома, черноте которого могли бы позавидовать самые обделённые цветом участки космоса, и что-то бормотала. Парнишка прислушался. Если она в ужасе, нужна помощь, оттащить прочь, но…
– Какая, – Умбра обернулась к нему. На лице девочки был написан просто нереальный восторг, – Какая красота!!
========== Глава 44 ==========
И двух минут не прошло – а Мадригали в полном составе, протрезвевшие как по волшебству, стояли у новой двери.
– Мам, можно я уже пойду? Пожалуйста-пожалуйста! – выведя Мирабель из ступора, заканючила Умбра, – Это же моя комната! И я очень жду всех в гости!
– Умбрита, золотко, – Бруно опасливо тронул дочь за плечо, – Я верю, что это… место тебе нравится, но мы видим его иначе. Закрой свой особенный глаз, пожалуйста.
– Оу, – выполнив его просьбу и оценив увиденное, смущённо выдохнула девочка, – Что ж, ладно, в комнате Руфы вам уютнее, но можно я хотя бы зайду?
– Тенюша, – Мирабель смахнула прядь волос, призывая личного демона, – Иди с ней, и, в случае чего, вытащи обратно.
Призрачная тайра охотно перескочила на плечо младшей хозяйки, и Умбра, не мешкая, вступила в кромешную тьму.
Настолько комфортно девочке прежде не было никогда. Это напоминало погружение в теневое море, только без давления в ушах и пощипывания от соли. В комнате не было ни тепло, ни холодно, ничем не пахло, даже шаги были беззвучными. Проход казался неявно колеблющимся белым пятном, но Умбра более чем уверена, что сможет найти его даже с закрытыми глазами.
Пространство, по которому они шли, было громадным. Вишнёвая тень, почувствовав себя как дома, спрыгнула с плеча девочки и увеличилась в размерах, став примерно с Уго, а после достигнув габаритов лошади. Она перестала напоминать тайру, и теперь скорее походила на одно из хронических божеств муиска, пробуждающихся с лунным затмением. Перед таким существом было не грех упасть на колени и испуганно молить о пощаде, но только не той, кто родилась и выросла под присмотром этого демона.
– Парс бы изрядно удивился, увидев тебя такой, – пошутила девочка, дотрагиваясь до мощного плеча твари. Вишнёвая тень прищурилась: это заменяло ей улыбку.
– Вы с ним планируете ещё играть?.. Тенюша?
Тёмный дар матери склонился перед ней, подставив загривок.
– О, ты давно меня не катала, – восхитилась Умбра. Последние смутные воспоминания остались ещё со времён, когда девочка училась ходить. Мирабель, возможно, догадывалась, но не знала точно о том, сколько моментов общения было у её дара и у её дочери, когда они оставались во тьме ночи, говоря на языке, понятном только им обеим.
Убедившись, что маленькая хозяйка держится крепко, Вишнёвая тень потрусила вперёд, постепенно переходя на галоп под радостный визг Умбры. Ещё немного – и Мирабель начнёт волноваться, так что надо торопиться.
Они остановились достаточно резко, и морда твари поднялась.
– Что там? – девочка пригляделась и увидела мерцающие белёсые силуэты, очень похожие на те, что замечала, ныряя в тени людей. Вот только эти были другими, точь-в-точь как пятна на папином гадании. И почему-то очень знакомыми.
Спешившись, девочка поняла, что пол под ней слегка пружинит. Если разогнаться и прыгнуть, то до этих белых прорех будет рукой подать! Но…
– Милая, возвращайтесь! Мы волнуемся!
– Как жалко, – Умбра поджала губки, – На самом интересном!
Вишнёвая тень без экивоков снова склонила перед ней шею.
– Ладно, что поделаешь, – с тяжёлым вздохом решила девочка, – Разведаем это место завтра, да?
Призрачная тайра согласно покосилась на неё. Чутьё подсказывало Умбре, что, в отличие от комнаты Руфы, это место не для гостей. И, судя по всему, другие люди могли зайти сюда, но чувствовали бы себя некомфортно. Вспомнились домики из стульев и подушек, которые сооружали вместе с Доминго: уютно, и взрослые не помещаются. Свой укромный уголок. Только для избранных.
На обратном пути Умбра любовалась местными, видимыми только ей пейзажами. Это была странная, пересечённая холмами и низинами местность, которая непрестанно менялась, складываясь под лапами Вишнёвой тени в ровную дорожку. Пространства было очень много, но это не пугало. Наоборот, хотелось разведать всё до последнего уголка, каждую неровность. То, что для других представало непроглядной тьмой, было для Умбры страной чудес.
Страной чудес, из которой уже вытаскивали.
Стоило девочке покинуть загривок Вишнёвой тени, как Бруно, не мешкая, загрёб дочь на руки:
– Тебя не было так долго! Мы чуть с ума не сошли!
– Комната большая, – только и могла пояснить девочка.
– Значит, это… – Алма с сомнением покосилась на прямоугольный сгусток тьмы, – Действительно комната?
– Да, Тенюша хотела показать мне что-то важн…
– Я знала! – к опущенной на пол подружке кинулась Руфа, – Знала, что сработает! И теперь мы живём в соседних комнатах, как круто!
– Но мне и в детской очень…
– Я запрещаю тебе там ночевать, пока мы не разберёмся, что к чему, – скрестила руки на груди Мирабель.
– Да там и негде, – взгляд Умбры не знал, куда деваться. Слишком много людей смотрело на неё с неприкрытым интересом.
– То есть ты просто нарисовал дверь и всё? – тщательнейшим образом допрашивал своего помощника Мариано.
– Да, девочки попросили, я думал, они играют… – подросток выглядел невероятно растерянным.
– Новая дверь! – замахал рукой Феликс, – Две двери в один день, разве не здорово? Давайте продолжим праздник!
– Одну меня интересует, откуда взялось это?
Все обернулись к Пеппе. Она держала в руках голубоватый, покрытый изморозью шар.
– А, это… – Умбра замялась, – Кажется, это сделала я. Но я не ныряла в тень, честное слово!
– Ты сделала? – Бруно развернул дочь к себе за плечи, – Как?
– Мы просто за руки взялись, и вместе коснулись шара, – глаза девочки отразили испуг, – И он стал таким.
– Ну ничего себе! – вперёд протиснулся Камило, садясь на корточки, – Интересно, ты это со всеми дарами умеешь? Ну и круто же будет, повеселимся!
– Я… не знаю.
– Ну как это не знаешь, это ведь часть тебя, сейчас комната открылась, и ты ощутишь…
Звук, похожий на писк, раздался внезапно, и лицедей, поняв, что натворил, опустился на колени:
– Ой, не-не-не-не-не, только не плачь, не плачь, пожалуйста!
– Я не знаю ничего! И устала! – голос Умбры прерывался рыданиями.
– Кам-Кам, – Мирабель хотела было его отодвинуть, но кузен твёрдо решил исправить ситуацию:
– А хочешь, я покажу тебе ягуара? Гляди!
Узрев своё альтер-эго, Лучиано с шумом втянул воздух, но каким-то чудом воздержался от комментариев.
– Ягуары выглядят не так! – отмахиваясь, Умбра коснулась лицедея ладонью, и тот вдруг опустился на четвереньки, покрываясь пятнами. Гости ахнули.
– Мау! – Камило в образе ягуара бестолкового потоптался на месте, но затем нашёл в себе силы превратиться обратно, – Эт… Это как?! Это что было?!
– НЕ ЗНАЮ! НИЧЕГО! – закричала Умбра. Внезапная метаморфоза двоюродного дяди ещё больше сбила девочку с толку, – Папа!
– Папа здесь, всё хорошо! – Бруно снова взял её на руки, – Тише, золотко, тише, ничего страшного не случилось, тебе просто пора баиньки.
– Я боюсь! – личико ребёнка скрылось в его пончо, – Я не хотела! Оно само!
– Знаю, знаю, mi preciosa, твой папа тоже через это проходил, – совершив откат во времени, Бруно даже принялся качаться из стороны в сторону, как убаюкивал дочь во времена режущихся зубов.
– Пойдёшь ко мне? – ласково спросила Мирабель, гладя дочь по спине, – А я тебе песенку спою. Хочешь?
– Угу, – Умбра шмыгнула носом, переходя к матери.
– Вот и умничка, вот и молодец, – обладательница тёмного дара вежливо кивнула семье и гостям, – Я уложу Умбриту и останусь с ней, пока не заснёт. Была рада со всеми повидаться. Бруно, дорогой, оставляю их на тебя.
– Но как же…
– Ты волнуешься больше нашей дочери. Сам знаешь. Оставайся тут.
Предсказатель нехотя кивнул. Его волнение действительно могло передаться дочери. Порой, когда работы бывало много, Умбра начинала реветь, едва завидев тень отца. Ей было больно от того, что любимый родитель устал, и девочка переносила это на себя.
– Я не хотел, честно, – бормотал совершенно сбитый с толку Камило.
– Да нормально всё, это дети, – трясла его за плечи Ирен.
– Ну вот что, – вперёд вышел Агустин, должно быть, и сам удивившийся избранной роли, – Уважаемые гости, давайте ещё по рюмочке, финальный набег на закуски – и по домам!
***
– Мама, не уходи.
Мирабель оглянулась, остановившись возле двери. Ей удалось уложить дочь, и, казалось, та уже засыпает, но нет.
Вишнёвая тень, лежащая возле младшей хозяйки, подняла уши.
– Я тут, сокровище, – молодая женщина вернулась на прежнее место, сев на стул возле кровати.
– Не, – Умбра подвинулась, – Поспи со мной сегодня. Только сегодня. Пожалуйста.
– Ох, солнышко, – Мирабель понимающе улыбнулась, устраиваясь рядом, – Места для нас едва хватает.
– Зато я могу зарыться в твои руки, – довольно проурчала девочка, – Вот так… Меня не видно?
– Как одно целое, – серьёзно кивнула ей мать, – Особенно если накрыть одеялом.
– Хих! А как выключить свет?
Обладательница тёмного дара взглянула на полку. На ней сиял один из плазменных шаров Руфы, оставленный подружке в подарок.
– Касита, можешь помочь?
Чуть помешкав, живая вилла отфутболила на шар наспех брошенную Умброй рубашку, и комната погрузилась в темноту.
– Ну что, будешь сопеть мне в шею, или поговорим?
– Как взрослые?
– А то.
Поняв, что уловки со сном не работают, Умбра открыла глаза:
– Я…не хотела эту комнату. Честно. Вы все хотели… Ты тоже, давным-давно, но я… Там здорово, правда, но я не хотела. У меня есть своя комната в Картахене.
– Ну зато… – Мирабель задумалась, – Теперь их у тебя их две. Как у звёзд из журналов тёти Ирен. Личные апартаменты.
Девочка чуть слышно хихикнула, отреагировав на пародирование французского акцента.
– Мам.
– Да, родная?
– Тот шар Руфы и дар дяди Камило… Неужели это всё я?
– Раньше такого не бывало, так что, полагаю, это и правда ты, – припомнив случай с гаданием Бруно, ответила ей Мирабель.
– Но зачем?
– Мороженое.
– Что? – даже отстранилась Умбра. Места было немного, пришлось вжаться в стену, но жест всё же легко читался.
– Тот ледяной шар. Можно сделать мороженое
– О… – чёрные бровки поползли вверх, – А ведь правда!
– Никто в Энканто ни разу не ел мороженое. Вот ты и подоспела.
– Мамочка.
– Да, моя хорошая?
– Я люблю тебя. Очень, – волнистые волосы пощекотали шею молодой женщины, – Как хорошо, что у тебя каникулы. Вот бы они были почаще.
– Золотко, – Мирабель сжала зубы, чтобы не расплакаться следом, – Ты у меня такая умница, самостоятельная и редко плачешь, что порой я… Невольно забываю о том, что тебе всего пять.
– Папа часто просит не беспокоить тебя, ведь ты учишься, чтобы потом стать крутым психологом.
– О, папа умеет убеждать, – обладательница тёмного дара показала кольцо.
– Ух ты, вы обменялись? Как круто!
– А вы что же, вы были в сговоре? Что-то я не удивлена. Но и действительно круто… Однако вот что, – Мирабель смахнула прядь волос со лба дочери, – Если ты захочешь прилипнуть ко мне, посидеть на коленях или поговорить, как девочки, то обязательно скажи.
– Но учёба…
– Учёба дождётся, а вот дочь у меня одна, – обладательница тёмного дара коснулась губами носика ребёнка, – И прости меня, если периодически туплю. Я ведь первый раз в роли мамы.
– Ты хорошая мама. Самая лучшая мамочка на свете, – маленькая повелительница теней потёрлась о её лицо, – Обожаю, когда ты без очков, мои волосы ни за что не цепляются.
– Буду снимать их почаще. А теперь давай спать, завтра со всем разберёмся.
Убедившись, что её родительница не собирается никуда уходить, Умбра пристроилась поуютнее и довольно засопела, а Мирабель тихо полежала ещё некоторое время, думая о собственной фразе.
«Первый раз в роли мамы». И ведь как естественно прозвучало…
***
В ту ночь это был не единственный разговор родителя и ребёнка.
– Ты так тут корни пустишь, сын.
– Трость сбивает твоё таинственное появление, – отшутился Бруно. Он стоял неподалёку от детской, облокотившись на парапет, будто бы охраняя свою маленькую семью.
– Твоё гадание начало сбываться, – Алма встала рядом, – С той странной таблички. Думаю, на ней комната Умбры изнутри.
Предсказатель согласно кивнул. Его взгляд был обращён к окнам:
– А ведь это ещё не всё. Будет что-то ещё.
– Будет и будет. Разберёмся.
– Умбра ещё слишком мала.
– Как были все вы, – спокойно возразила глава семейства.
– Это не значит, что ей не тяжело, – интонация младшего из тройни Мадригаль наполнилась стальными нотками.
– Это не значит, что я пытаюсь отмахнуться от проблемы.
Оливковые глаза встретились с карими, подёрнутыми катарактой. И опустились:
– Извини, мамита. Я просто не хочу, чтобы моя дочь проходила через то же, что и я.
– О, едва ли это будет. В Умбрите больше от Мирабель, чем от тебя. Другой характер. И дар другой. Всё наладится. Пусть поспит хорошенько. И ты иди, поздно уже. Или забыл, что в детской есть ещё кровать?
Раньше, чем Бруно успел спросить, как мать догадалась о его нежелании оставлять жену и дочь одних, та развернулась, махнув рукой:
– Спокойной ночи.
Алма едва ли призналась бы, но увидев сына, волнующегося за ребёнка, невольно задумалась о том, как бы вёл себя Педро с их тройняшками.
И о том, как несмотря на все обстоятельства их отношений, Мирабель всё же повезло с мужем.
========== Глава 45 ==========
За время дружбы с Мирабель Ирен успела свыкнуться с ролью няньки. Не то чтобы её заставляли, скорее, это был зов сердца, но одно дело заботиться о трёх, четырёх, пятилетнем ребёнке, и совсем другое – пытаться успокоить двадцатичетырёхлетнего юношу.
– Если ты, – француженка с пыхтением заволокла своё тело на черепицу, – Так расстроился, что решил спрыгнуть с крыши, то прикинь, что будет чувствовать Касита! Я понятия не имею, как именно она чувствует, но полагаю, ей это точно не понравится!
Камило обернулся, словно только сейчас осознал, что француженка погналась утешать его после инцидента с плачущей Умброй. Вид у него был такой растерянный, что студентка по обмену даже решила отказаться от пары чувствительных затрещин и ограничиться выговором.
– Да-да, ты делай, что должно, я встану как-нибудь сама, – Ирен постаралась выровнять дыхание от бега, садясь поудобнее.
– Ой, извини, – навстречу протянулись загорелые руки, – Прости, что заставил тебя запыхаться.
– Эти твои фразочки меня в гроб вгонят.
– Ирен!
– Великие силы хаоса, что ж все такие чувствительные? – удостоверившись, что любимые чёрные чулки не порваны, француженка выпрямилась, поставив руки в бока, – Ну и что это было?
– Ты про крышу? Вообще я часто тут сижу, если надо что-то обдумать. Ну или когда сильно достают с «Тебе пора жениться».
– А, – подождав, пока он устроится на любимом месте, француженка фыркнула, – Что ж, зря волновалась. Я пойду?
– Посиди со мной, гляди какие звёзды.
– Ладно, главное, не заснуть, – Ирен села рядом, поднимая голову вверх, – Какие яркие.
– В больших городах другие? – поинтересовался Камило, поворачиваясь к девушке.
– Города полны света и пыли, бывает, что звёзд ночью и не видно.
– Это печально.
– И не говори… Так что, ты успокоился насчёт мелкой?
– Завтра ещё извинюсь и на плечах покатаю, думаю, не будет сердиться. Но это… – он скрючил пальцы, изображая лапы ягуара, – Было просто невероятно. Совершенно иные ощущения. Я даже… видел иначе.
– Было страшно?
– Совсем немного, скорее, неожиданно. Там другой финт выполнять приходится, чтобы превратиться обратно.
Ирен посмотрела на собеседника с интересом, а затем двинула плечом:
– Эти ваши дары… Не представляю, как вам с этим живётся. Особенно когда вы маленькие, на вас столько надежд возлагают… Я так не росла. Мой отец человек практичный и уверен, что я – ошибка молодости. Не удивлюсь если он не оформит на меня свой бизнес, поскольку в эти руки, – она пошевелил пальцами, – Ничего давать нельзя.
– Да кто он такой вообще? – едва подавляя праведный гнев, прошипел Камило, – Что его так возносит над людьми, если он считает неудачей даже собственную дочь?
– Вообще он микробиолог, изучает почвенные бактерии.
– Бактерии?
– Это такие крохотные твари, видимые под микроскопом.
– Не, я знаю, что это, но почему это так круто?
– А, извини, – сверкнула улыбкой студентка по обмену, – Он основал свою фармацевтическую компанию. Делает лекарства. Особенно антибиотики. Бактерии мочат друг друга миллиардами способов. Мой отец находит, как именно, выделяет эти вещества, учится делать в промышленных масштабах и вуаля! – новое лекарство на рынке. Но, – она легла на черепицу, устроив руки за головой, – Людей много, появляются новые болезни, так что, если умеешь делать свою работу, деньги льются рекой. Особенно когда в таблетках содержатся вещества, вызывающие привыкание и снижающие иммунитет после приостановки приёма. Я знаю эту его кухню.
– Но это же ужасно.
– Зато это причина нашего переезда в Колумбию. Ваши почвы кишмя кишат разными видами, у многих и названий-то ещё нет. Отец просто нанимает индейцев и даёт им колбы. А после отправляет образцы в лабораторию. Сам даже не пачкается.
– Раз всё так просто, почему ты должна непременно развалить его бизнес?
– Нету деловой хватки.
– Зато есть много чего другого, – лицедей лёг рядом, подперев голову рукой.
– Это чего же?
– Обаяние, например.
– Камило, мы же договорились.
– Договорились, спору нет, но обаяние никуда не делось.
Девушка вздохнула. Вспомнила случай с царапиной. Его губы на руке. Отлично. самое время. Ночь ведь на дворе, вдвоём на крыше – лучше не придумаешь. Спасибо, мозг.
– О, ты только глянь, – как раз вовремя отвлёкся Камило, показывая вниз. К недавно возведённой беседке кралась Иса, – Похоже, у кого-то свидание. Дай поздороваюсь.
– Нет, с ума сошёл!? – схватив парня за плечи, Ирен буквально впечатала его в черепицу, – Даже не вздумай их пугать, пускай милуются!
Хитрая улыбка доложила ей о том, что лицедей и не думал кричать в ту сторону.
– Ах ты… – француженка отпрянула, – Не смешно!
– Испугалась?.. Э, ты куда?
– Спать.
– Уже?
– Уже. И больше я за тобой на крышу не полезу!
– Ирен, подожди! – его руки схватили пустоту, – Ты обиделась? Извини, я не хотел!
Студентка по обмену обернулась уже на спуске и лукаво прищурилась:
– Испугался?
***
Отголоски смеха долетели до Виджая в момент, когда в беседку, чуть пригнувшись из-за свисающих с крыши лоз, вошла Исабела. Тоже уловив голоса, девушка вошла чуть быстрее, но, поняв, что опасности нет, улыбнулась:
– Привет.
– Привет, – индус неловко раскрыл объятья, когда та шагнула ему навстречу. Почему-то оставшись наедине, они принялись стесняться друг друга, будто и не было случая с лабиринтом. Хотя, быть может, дело было в насыщенности вечера. Впрочем, сдаваться просто так они не собирались.
Повелительница растения отыскала его губы для поцелуя:
– Я соскучилась.
– И я, – титаническим усилием заставив себя не целовать девушку в шею, ласково шепнула ей Виджай.
– Ну и денёк, – сев на скамеечку, выдохнула старшая дочь Джульетты, – У нас и за месяц столько всего порой не происходит. Видимо, вы привезли эту знаменитую спешку больших городов.
– Странно, учитывая, что Картахена не очень-то и суетливый город.
– Тогда подобрали по дороге, – дождавшись, пока индус сядет рядом, Исабела склонила голову на его плечо.
– Разве что так.
– Ты… обнимешь меня?
– Я не знаю, куда девать руки. Рядом с тобой даже воздух потрескивает.
– А, ты про запах волос? Я в детстве научилась, многие растения отпугивают так насекомых, поэтому в Касите нет комаров, ну и ещё мама мешочки с травами раскладывает.
– Боюсь, я имел в виду не совсем то.
Она замерла, а затем хихикнула:
– Зато искренне.
– Я не… Нет! Не настолько примитивно! Я не верю, что ты реальна, а не… Не остальное! – засуетился индус, – Если я обниму тебя, где гарантия, что ты не растаешь, как мираж?
– Тогда остаётся только одно.
– Что же?
– Обнять меня покрепче.
– Ох, милая, – Виджай растроганно заморгал, – Сокровище, богиня Сома…
– Говори-говори, мне приятно, – она чуть склонила голову набок, подставляя шею для поцелуя.
– Если я это сделаю, то я не буду сегодня спать.
– Это уже не моя проблема, – повелительница растений завела руку назад, нашарив его голову, и индус, решившись, припал к её шее, поводя губами до уха.
На моменте, когда Виджай уже думал, что умрёт от счастья на чужой земле, воздух вокруг наполнился знакомым сладковатым ароматом. Никантес!
– Зацвёл, – оторвавшись от любимой, Виджай указал на промежуток между колоннами. В темноте белело несколько восковидных, похожих на звёздочки, цветов.
– А, вот и он, – поправив немного сбившуюся лямку платья, Исабела присмотрелась к растению, – Надо же, запах просто восхитительный. Я более чем уверена, что у вас есть легенда о нём.
– Есть, но она грустная.
– Всё равно расскажи, – попросила старшая дочь Джульетты.
– Если очень коротко, – Виджай перевёл дыхание, – Это история о принцессе, полюбившей бога солнца. Сурья-Дев, этот самый бог, ответил на её чувства, но из-за того, что у бессмертных свои резоны, девушка скоро ему наскучила. И… Принцесса не вынесла разлуки, покончив с собой.
С лица Исабелы сошла улыбка:
– О… даже так?
– Да. Согласно нашим обычаям, её кремировали и развеяли по ветру, и везде, куда упал пепел, выросли никантесы. Они цветут по ночам, а поутру осыпаются, чтобы обжечься лучами солнца и не переносить боль разлуки снова. Такая вот история.
Исабела обняла его, зарываясь носом в волосы.
– Ты чего, милая? Очень грустно?
– Я знаю, это сложно, но… Мы можем написать другую историю? О нас?
– Если только моей богине Соме не наскучит не самый красивый и не самый умный смертный
– Ах же ты… – она отстранилась, беря лицо Виджая в ладони, – Ты это серьёзно?!
– Конечно, такая красавица и…
– Болван, – шепнула повелительница растений, снова находя его губы своими.
Их поцелуи и ласки напоминали форменную пытку. Страсть вела с обоими настоящую войну, заставляя вопить две древние горячие крови.
– Милая, нет, – Виджаю казалось, что он пытается вынырнуть из какой-то поистине невероятной глубины, вдыхая последние пузырьки кислорода, пока обвившие его тонкие руки медленно, но верно тянули вниз, – Нельзя, милая. Не делай этого, моя любовь.
Объятья разжались. Иса глядела на него, и её глаза, казалось, вмещали в себя весь небосвод. Блестящие волосы ниспадали до самого пола, и в них с тихим шорохом раскрывались бутоны никантеса.
– Я люблю тебя, – только и мог что сказать индус.
– Тогда почему нет? – она даже не дрожала, смелая и решительная, готовая ко всему, что мог предложить ей мир. От её взгляда щемило сердце и перехватывало дыхание, старшая дочь сестры Бруно оказалась точно такой, какой её описывали Виджаю: мягкая и одновременно царственная, способная и командовать, и проявлять нежность. И это завораживало, как капкан со сладкой приманкой у хищного растения, за награду которого можно было даже рискнуть жизнью.
