Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

– Я практически сразу догадалась по его речи. Лучиано хотел скандала и устроил его сам. Но кое в чём он прав.

– Что мы с тобой грешники? – пробубнил через полотенце предсказатель.

– Что мы семья. И мы не отплатим ему той же монетой. Хотя тебя он всё же задеть умудрился. Ну да поделом. В следующий раз не ведись. Нельзя давать ему того, чего он ждёт. Ты понял?.. Бруно, не заставляй меня хотеть удавить тебя на месте!

– Я понял, mi locura.

– Молодец, – обладательница тёмного дара поцеловала мужа в лоб.

– Держи, братец, – Джульетта вышла из кухни, протягивая ему арепу, – Мирабель, золотце, дай ему подзатыльник за меня на правах жены.

– Да легко, – подождав, пока боевое ранение заживёт, молодая женщина выполнила просьбу матери, – А где бабушка?

– Распекает Лучиано. И Паоло там же. На заднем дворе… А, уже нет.

– … и извинишься! – мужа Луизы было не узнать. Он едва ли не пинками гнал отца в направлении Бруно. Зеленоватые глаза юноши посверкивали подлинным негодованием.

– А то что, щенок? – ещё умудрялся огрызаться Лучиано.

– А то не стану лечить, – не растерялась Джульетта. Она держала ещё одну арепу наперевес, как ковбой – верный «Кольт».

– Мог бы и догадаться, – прищурился кузнец, – Подумаешь. Само заживёт.

– Это перелом. Я слышал хруст, – заметил Бруно, будто невзначай косясь на недруга.

– А я не неженка, как некоторые!

– Деда Лу!

Кузнец испуганно поднял голову вверх:

– Светлячок, всё в порядке. Поиграй ещё.

– Деда Лучиано, ты весь в крови! – бросив на ступеньках мягкую игрушку, в которой Мирабель с некоторым удивлением узнала подаренного Антонио ягуара, Руфа быстро сбежала вниз, взволнованно складывая руки на груди, – Бабушка Джу, помоги!

Целительница оглянулась на брата. Тот улыбнулся одними глазами, поворачиваясь к Паоло. Тот не хотел отступать так просто, но всё же, подавив тяжёлый вздох, выпустил завязку кожаного фартука отца из рук, в знак протеста отходя к предсказателю.

– Деда, вот, – Руфа забрала арепу у Джульетты, – Ешь скорее. Sana sana colita de rana, заживай, противный нос! Ты упал, да?

– Повздорил кое с кем, Светлячок, сейчас всё в порядке, – кажется, Лучиано Мартинез был согласен менять пластинку исключительно на внучке, – Уже зажило, видишь? Дедушка сильный.

– Я знаю, – Руфа обняла присевшего кузнеца за шею, – А тебе обязательно идти работать?

– Да, золотко.

– Можно я провожу тебя до кузницы?

– До конца участка, – не терпящим возражения тоном распорядилась Луиза, – Или забыла, как мы с папой в прошлый раз тебя искали?

– Хорошо, – кивнула девочка, хотя по сведённым бровям было понятно, что такой расклад не очень-то ей нравится.

– Более гладкая, – едва кузнец и его внучка вышли за дверь, изволила перепугать собравшихся Умбра. Она внезапно вылезла из тени отца, – Папа, вы поссорились с дедушкой Руфы?

– Немного, – Бруно загрёб дочь на колени, зарываясь носом в волнистые волосы, – Ты говоришь про его тень?

– Да, рядом с ней звёзды не такие острые. А вот ты его злишь.

– О, об этом я догадался и без тени, – усмехнулся предсказатель, – Знать бы только, почему.

– Сегодня, – окликнула родных Алма, – Остаёмся дома. Любой поступок имеет последствия. Завтра продолжим помогать по мере сил, никого не попрекая. Исабела, солнце моё, ты хотела заняться прудом, верно? Вместе мы закончим его к вечеру.

***

Пока Мадригали маялись от двоякого чувства, точно не зная, рады они передышке или нет, Руфа проводила своего дедушку до оговорённого места:

– Деда Лу.

– Что такое, Светлячок?

– Ты… – девочка замялась, – Ты всегда учил меня быть смелой, но теперь я боюсь. Скоро у меня появится своя комната, но вдруг что-то пойдёт не так?

– Руфита, – кузнец опустился на колени, поднимая её подбородок огрубевшими от работы пальцами, – Мямлить и дрожать не выход. И бояться не надо. Мадригали развели из получения даров целую эпопею. И что мы видим? Твоя тётка, которой ничего не перепало, приручила неведомую тварь – не хочется приводить Мирабель в пример, но это так. И знаешь, что я думаю?

– Что? – перешла на шёпот Руфа.

– Что едва в Касите появится дверь, ты поднимешь голову, выпрямишь спинку и пойдёшь к своей цели! Не так, будто ты выпрашиваешь милостыню!

– Но деда…

– Смотри, – кузнец показал ей руки, – Когда-то они были мягкими. Но я не ждал чудес. И хватал тяжеленные инструменты и учился работать, пока не добился результатов. Увидишь ручку – хватай и держи, и магия подчинится тебе, как тот жуткий жеребец, которого я подковал на днях. Тот, что в яблоках. Помнишь? Я с ним сладил.

– Это потому, что ты сильный, я…

– А ты, – загорелый от жара печей лоб ткнулся в лоб ребёнка, – Моя внучка. Повтори, что нужно сделать.

– Хватать и держать.

– И что будет?

– И магия подчинится мне, – несмело улыбнулась его внучка.

– Умница, – Лучиано похлопал её по плечу, вставая, – А теперь иди к маме.

Руфа всегда слушалась своего дедушку. Да, характер у него был не сахар, но девочка прямо-таки заражалась его уверенностью.

– Магия, – шепнула неизвестно кому девочка, сжимая кулачки, – Руфа Мадригаль тебя завоюет, обязательно! Я сильная и смелая, как дедушка Лу! И как мама! Я всё смогу, правда, Касита?

Вилла осторожно поперебирала плиточками, и рыженькая Мадригаль, довольно взвизгнув, отправилась на поиски Умбры.

========== Глава 29 ==========

Если бы не страсть Алмы к порядку, вероятно, исследование новой таблички с предсказанием стало бы уделом избранных из числа двух не совсем правильных Мадригалей и их дочери.

Тайничок под лестницей не был большим секретом для взрослых: уже как три поколения маленьких обитателей Каситы прятали там милые сердцу вещи. Алма помнила времена, когда находила там пучки трав, кусочки глины и обрывки кружев: сокровища её собственной тройни. Потом в этом месте завелись пуговки Долорес: она уверяла , что ей нравится звук их падения. Жили под лестницей и засохшие цветы, и кусочки пряжи. Дольше всех тут обосновался любимый мячик Камило: он сих пор «жил» тут, потрёпанный и отмеченный когтями Вишнёвой тени, но при этом всё равно любимый.

Именно за мячиком и обнаружилась табличка, аккуратно прислоненная к стене. Сына можно было не подозревать, он точно спрятал бы надёжнее, если бы и вовсе не разбил, как делал множество раз до этого.

– Умбрита, – позвала правнучку абуэла.

– Я тут! – девочка, безмятежно носившаяся по галерее, живо подскочила к ней.

– Откуда это у тебя?

– А ой, – Умбра выпрямилась, – Папа обещал дать утром ещё посмотреть, но потом их отвлекли, и я сама взяла. Она такая красивая.

– «Красивая»? – абуэла с сомнением повертела предмет из зелёного стекла в руках, – Не пойму, что на нём.

– Там тени. Много-много. Разные, – без труда пояснила девочка.

– Твой папа гадал для тебя? – уточнила глава семейства, отдавая табличку ребёнку.

– Нет, он вроде как случайно. Мне и маме папа никогда не гадает, боится, что там будет что-то плохое, – девочка разглядывала зелёное стекло на вытянутых руках, явно любуясь им, – Даже на стену повесить не жалко, красота! Прабабушка Алма, а у тебя есть любимая картина?

– А… – несколько растерялась глава семейства, – А у тебя?

– Много-много! Особенно где тени красивые. Мама постоянно ищет для меня репро… Реп… В общем, картины, но не настоящие, а их фотографии. Самые красивые я вешаю на стену, бабушка Эдна разрешает. У меня там даже волшебница есть! Рыжая такая. Представляешь, она превращала людей в свиней!

– С такими интригующими заявлениями надо идти в журналисты, – раньше, чем Алма успела изумиться, или, тем более, испугаться, вышедшая из кухни Мирабель поймала хохочущую дочку на руки, – На самом деле, речь идёт о Цирцее. А картина Франца фон Штука.

– Несколько… странный выбор для детской, – только и смогла заметить абуэла, – Солнышко, ты не боишься засыпать под такими картинами?

– В темноте круто. Тени пляшут, – увидев протянутую руку матери, Умбра отдала ей изделие магии Бруно, – Прямо как здесь… Мамочка, Руфа вернулась.

– Беги, – отпустила ребёнка Мирабель, глядя на табличку, – Хм, и правда странное гадание. Ну да скоро узнаем, что к чему… Бруно! Mi za, расскажешь, что там было? Да знаю я, что ты где-то рядом, выходи… О, нет-нет-нет, Только не в этой скрюченной позе с покаянным выражением лица!

– Брунито, – завидев сына, Алма поудобнее облокотилась на свою трость, – Это ведь твой дар. И он позвал тебя, к добру это или к худу. Если мы разгадаем твоё видение, то будем знать, к чему готовиться.

– Ох, как же мне нравилось жить без этого, – негодующе вздохнул младший из тройни Мадригаль, забирая из рук жены пластинку, – Но что поделаешь… Идём, заварим кофе.

***

Ирен не была лишена эстетического начала, и с удовольствием бы приняла участие в высадке растений у пруда, но рытьё каналов, и, тем более, самого водоёма особо не прельщало француженку. И, похоже, не только её.

– Камило? Камило, где ты, лентяй и бездельник? – разносился по участку звучный голос Пеппы, – Жаль, за уши тебя уже не оттаскаешь! Камило!.. Долли, где твой брат? А, прости. Никакого шпионажа, помню.

Наделённая даром острого слуха улыбнулась. Ирен с трудом могла поверить что когда-то это молодая женщина была хохотушкой и сплетницей. Впрочем, эта серьёзность было даже по-своему очаровательна. Муж Долорес, Мариано, с сосредоточенным видом искал подземные ключи: на перспективных участках уже стояли вешки. Луиза и Паоло были заняты прудовой ямой, неподалёку разместились холщовые мешки с гравием, по которым наперегонки бегали то носухи, то Умбра с Руфой, игравшие в покорителей горных вершин.

Вот так и выглядит семья. Француженке казалось, что она очутилась в музее для бастардов, от которых родители никогда не были в восторге. Неужели только она страдает от этого тошнотворного чувства непричастности? Взять хотя бы Виджая: он вырос сиротой, а сам… Впрочем, тут другая ситуация: индус не отлипал от Исабелы, равно как и та от него. Ирен ни разу не видела, чтобы скорняк был настолько разговорчив. Кажется, он рассказывал девушке сюжет «Рамаяны», до француженки долетело имя Ситы.

Если подумать, то Мадригали могли бы принять этого рукастого в семью. Судя по рассказам Бруно, Алма обожала тех, кто был способен приносить пользу. Даже не прилагая усилий, Ирен могла представить друга частью этого затерянного в горах рая. Вообразить, как тот готовит плов и чинит местным изделия из кожи. Милая картинка сентября. И свадьба с морем ноготков.

– Пст.

Француженка подняла голову, и не заметив, как спряталась от солнца в тени каштана на окраине участка. Из пышной листвы показалась курчавая голова.

– О, вот ты где, – узнала Камило Ирен, – К тебе можно?

– А залезешь? – он говорил негромко, видимо, не желая быть пригнанным ко всеобщей трудовой повинности.

– Спрашиваешь, – разминаясь, хрустнула шеей студентка по обмену. Камило с готовностью протянул руку:

– Хватайся. Ногу вон туда и туда.

Рывок был достаточно сильный, и Ирен даже слегка удивилась. Её первый парень, Этьен, принимался ныть даже при необходимости открыть банку огурцов. Интересно, все Мадригали такие физически развитые?

Ага, открестилась, как же. Уже успела подумать, каково это: когда тебя обнимают такие сильные руки. Очень кстати.

– Хорошо же ты тут устроился, – отмахнувшись от ненужных мыслей, заметила Ирен, садясь на широкую ветку. Судя по отполированному участку, здесь часто прятались. Густая листва не мешала обзору: был виден и дом, и кусочек Энканто, притом сам спрятавшийся мог спокойно оставаться незамеченным, особенно если прислониться к стволу, поджав ноги.

Сегодня Камило был без пончо, в брюках и сливочно-белой рубашке, видимо, для лучшей маскировки. Вид у него был какой-то расстроенный.

– Ирен, разговор есть.

Француженка даже вздрогнула:

– Почему у меня чувство, что ситуация патовая?

– Не, не то чтобы, – затряс головой лицедей, – Просто я подумал насчёт той надписи, и… Я знаю, кто это сделал.

– Ходячий рыжий геморрой, тут и думать нечего, – хмыкнула француженка, – Думаю, Бель и её старик тоже об этом догадались, но не стали кидаться обвинениями, чтобы не выносить сор из избы.

– А, так я не один проницательный?

– Увы. Не расстраивайся.

Пышные кудри снова метнулись влево-вправо:

– Я думаю, что… Это я его спровоцировал. Лучиано то есть.

– Что? С чего бы?

– Ну а кто вчера сделал из него злодея из сказки?

– Мы.

Камило даже не сразу нашёлся, что ответить. Он не ожидал, что француженка захочет разделить с ним вину. И после этого она ещё и запрещает за ней ухаживать? Точно же классная! Мало того, что весёлая.

– Но… но идея была моей.

– И было смешно.

– Да. И вот чем он оплатил.

– Ну, знаешь, – француженка скрестила руки на груди, – Если Лучиано дожил до таких лет и так и не научился шутить и адекватно реагировать на юмор, это его проблемы а никак не твои. Да и вообще: из-за такой ерунды вызверивать семью? Вряд ли. Я думаю, у них со стариком Бель какие-то давние тёрки, только я никак не возьму в толк, какие именно… Что опять стряслось? – заметив перемену в лице собеседника, спросила Ирен.

– Мне бы не хотелось, чтобы лишний раз доставалось дяде Бруно. Я уже отличился в своё время, распуская слухи о том что он эдакое чудовище. Ну… – лицедей переменил облик, – Вот такое.

Француженка приподняла унизанную пирсингом бровь:

– Сколько тебе было?

– Пятнадцать.

– Пятнадцать! Я в пятнадцать спалила нашу с отцом квартиру в Амстердаме, а ты просто не знал толком своего родственника.

– Наверное, я и правда зря… Постой, спалила квартиру?!

– Ага, – неловко улыбнулась Ирен.

– Боже, как это произошло?

– Хотела завить волосы, поставила нагреваться утюжок и отвлеклась. Вообще забыла. Ну и…

– Ты могла пострадать! Да какой там – погибнуть! – Камило и сам не понял, почему так сильно переволновался.

– Не могла.

– Почему?

Ирен не удержалась от смешка:

– Я проголодалась и ушла из дома, чтобы купить еды.

– И что купила? – на автомате спросил старший сын Пеппы.

– Кажется, сэндвич.

– То есть… – парень замахал руками, – Ты не могла сделать сэндвич, и это тебя спасло?

– Похоже, что так, – дёрнула плечом она.

– Официально заявляю, что это первый случай в моей жизни, когда человека спасла его бытовая беспомощность.

На этот раз захохотали уже оба, и Пеппа отвлеклась от разметки будущей дорожки к прудику:

– Ну я ему сейчас…

– Mi amor, – Феликс приобнял жену за плечи, – Повремени чуток. Наш мальчик с сеньоритой.

– Хм… – повелительница погоды прислушалась, различив второй голос, – Так уж и быть, пощажу на этот раз. Как она тебе?

– Ирен? Вполне себе славная, вот только мне кажется, что-то её гложет. И, как я понял, далеко не каждый горит желанием остаться в нашем маленьком раю. А Ирен похожа на человека, повидавшего мир… Ты слушаешь, mi amor?

– Гляди, – Пеппа указала на край участка, – У нас гости.

Тёмный силуэт с белым пятнышком на шее не оставлял никаких сомнений в том, чтобы к Мадригалям решил наведаться священник.

– Вау, отец Алонсо, – восхитилась Руфа, опуская ручку скакалки, – Он добрый… Ты испугалась?

– Нет, я просто ни разу не видела настоящего священника, – Умбра склонила голову набок, стараясь увидеть тень.

– Вы не ходите в церковь?

– Нет, мама против. Говорит, это всё выдумки. Бог, ангелы…

– Не знаю, – не стала спорить Руфа, – Но отец Алонсо может поженить твоих маму и папу! Может, он за этим и пришёл? И тогда никто не сможет назвать и грешниками! Пойдём, поздороваемся! Наперегонки!

Умбре было всего пять, но что-то подсказывало ей две вещи: во-первых, взрослым не так-то просто нарушать правила, а во-вторых, лично девочка и их маленькая семье в Картахене никогда не считали Бруно и Мирабель грешниками. Ни перед людьми, ни перед таинственным Богом.

========== Глава 30 ==========

Комментарий к Глава 30

Не смогла выложить главу вчера из-за тех.работ на Фикбуке. Спасибо что подождали, приятного чтения!💜

Отца Алонсо необычайно порадовало, когда к нему навстречу помчались два ребёнка. Выходит, слухи не лгали, и это черноволосое чудо действительно дитя Мирабель и её дяди Бруно.

В планы священника не входили нравоучительные лекции относительно запретов крови: для подобного было уже слишком поздно. Отец Алонсо пришёл к Мадригалям по зову сердца: та надпись на рисунке была поистине отвратительным поступком, и паства уже успела услышать его полную негодования речь по этому поводу. Что бы ни случилось, судить этих двоих будет Бог, а не люди.

– Отец Алонсо! Добрый день! Знакомьтесь, это Умбра!

– Добрый день, юные сеньориты, – священник сел на корточки, протянув руку девочке с волнистыми волосами, – Ух ты, какие необычные у тебя глазки.

– Скруглённые квадраты, – те самые необычные глазки смотрели священнику под ноги.

– Что, солнышко?

– Умбра читает тени людей, – подбоченилась Руфа, – Надеюсь, мой дар будет настолько же крутым!

– Лично у меня нет никаких сомнений, – наконец пожав протянутую ладошку, отец Алонсо выпрямился, услышав, как хрустнули колени, – А что означает «скруглённые квадраты»?

– Что Вы любопытны от Природы, но при этом склонны следовать строгим правилам.

Священник оглянулся:

– Мирабель! Тебя не узнать, похорошела. Материнство тебе к лицу.

– Спасибо на добром слове, – она улыбнулась, хоть и несколько настороженно. Отец Алонсо готов был поклясться, что перед ним совершенно другой человек, а не та дерзкая девочка, которая с вызовом глядела на него восемь лет назад.

– Я пришёл принести извинения всей вашей семье. Та надпись была подлым поступком, и мне искренне стыдно за того, кто это сделал.

– Ничего страшного, мы были к этому готовы, – следом за Мирабель на лужайке показался и Бруно. Отец Алонсо думал увидеть значительно постаревшего человека, но предсказатель выглядел ещё достаточно крепким. Дочь взяла его за руку, продолжая разглядывать гостя с немалым интересом.

– Идёмте в дом, – наконец, мягко пригласила священника Мирабель, – Скоро будем обедать.

– Выглядит так, будто я напросился, но я с превеликим удовольствием составлю вам компанию, если позволите… Вы обновляете двор?

– Мой друг Виджай подал идею сделать пруд с лотосами.

– С лотосами?

– Он индус, и привёз семена со своей Родины.

– Как интересно! Я бы с удовольствием подискутировал с ним на религиозные темы, если он не откажется пропустить со мной по стаканчику как-нибудь вечерком, – оживился отец Алонсо, – Да и поговорить о внешнем мире… Ваша девочка была крещена?

– Нет. Без обид, – чуть склонила голову набок Мирабель, – Умбра может выбрать любую религию на своё усмотрение, когда будет в сознательном возрасте.

– Это целиком и полностью право родителей, – воздел открытые ладони на уровень груди отец Алонсо. Близились самые жаркие часы, и ему вовсе не хотелось спорить, особенно после более чем пламенной речи с паперти. Впрочем, это было только одно мнение…

Другие глаза, оливковые, глядели на священника чуть ли не жалобно. Ни у одного, ни у другого родителя на руках не было колец, и отец Алонсо печёнкой чувствовал, разговор какого рода по воле Бруно его ждёт. Вот тебе и толкование тени: время узнать, несколько строгих правил придерживается её владелец в действительности.

– Тут кое-кто тоже хочет поздороваться, – Мирабель смахнула волосы, и на её плече обозначилась Вишнёвая тень.

– Знаменитый тёмный дар Мадригалей, – в голосе священника прозвучало уважение, – Что она всё-таки такое?

– Тенюша нужна для баланса, – решила ввернуть словечко Умбра, – И она вовсе не злая. Мы с ней часто играем, правда, мама?

– Правда, котёнок, – Мирабель погладила волнистые волосы ребёнка, и отец Алонсо задумался о том, когда эти двое зачали дочь. Вероятнее всего, Мирабель не было и восемнадцати. Вот же мятежные души. Впрочем, похоже, если от этого кто и страдал, то только Бруно. Хотя Алма, старая упрямица, наверняка тоже успела проволочься по всем кругам ада с этой новостью, прости Господи. Все эти годы она не давала горожанам произнести ни слова касаемо ушедших из Энканто сына и внучки, утверждая, что между ними чисто платонические отношения, а оно всё вот как повернулось.

И это в Энканто. В Энканто, где самым громким грехом со времён истории Хосе и Ребекки Делано была подобранная падалица с деревьев соседа, упавшая на участок другого.

Инцест. Подумать только. И у кого: в доме главы общины. И ведь ребёнок уже. И уже с даром. Тяжело же будет объяснять на пальцах, что к чему. Только и остаётся верить, что никто не будет это афишировать, как вышло с Ребеккой. Иногда в вопросах любви церковь бессильна. Видимо, Всеблагой Господь действовал какими-то неведомыми путями, не поясняя своим творениям, зачем и почему это нужно.

– Отец Алонсо, – голос Бруно Мадригаля был едва слышен. Он воспользовался моментом, пока его жена и дочь отошли к Джульетте, помогая ей накрывать на стол.

– Сеньор Мадригаль?

– Могу я… Поговорить с Вами? Наедине.

– Разумеется, – ответил ему священник, тут же осознав, что это прозвучало с излишней поспешностью, – Кхм. Как насчёт вечера? Часов в пять, приходите к церкви, я буду ждать Вас внутри.

Предсказатель закивал и быстро скрылся с глаз под предлогом того, что ему нужно созвать семью. Отец Алонсо вздохнул. Разговор выйдет нелёгким при любом раскладе. Ребекка уже отвернулась от него из-за пресловутых родственных таблиц и покинула лоно церкви, неужели история повторится?

– Святой отец.

На этот раз это была Алма. Села рядом, отодвинув стул и лишь отмахнулась на предложение помощи. Её внутренняя сила не могла не поражать, казалось, в этой женщине горит священный огонь, которые не загасили ни испытания молодости, ни разрушение дома, ни даже история сына и внучки.

– Насчёт общины: мы не обижены и не собираемся мстить. Просто занялись сегодня вопросами собственной семьи. Если кто будет интересоваться, так и передайте, – не дав ему раскрыть рта, обозначила свою позицию глава семьи Мадригаль. Возразишь тут, как же. Только согласиться и остаётся.

Краем глаза отец Алонсо увидел знакомое зелёное стекло, небрежно пристроенное на столе. Поначалу решил, что перепутал: оттенок был скорее как у бутылки, очень тёмная табличка. Но табличка.

– Что-то новенькое? Надеюсь, не катастрофа?

Взгляд, который Мирабель бросила на священника, теоретически мог бы убивать где-то в параллельной Вселенной:

– Отец Алонсо, вот сейчас было совсем не смешно.

– Прошу прощения, я не нарочно, – памятуя о Вишнёвой тени, решил не временить с извинениями гость.

– Если на то пошло, мы не знаем, что в этом предсказании, – пожала плечами Алма, – Но Умбре оно нравится.

– Там тени, – подтвердила девочка, выкладывая на стол вверенные ей вилки-ложки.

– Раз так, возможно, предсказание было для неё, и нужно просто…

На этот раз убийственный взгляд поступил уже от Бруно, но поздно.

– А ведь это идея, – задумчиво прищурилась Алма, – Брунито, успеете до обеда?

– Вау, гадание от папы, которое было нельзя дома! – едва ли не затанцевала Умбра, – Правда можно? Пожалуйста-пожалуйста, папа!

– Умбрита, – Мирабель несколько грозно скрестила руки на груди, – Ты знаешь, что у папы есть причины этого не делать.

– Знаю, но… – голос девочки стал жалобным, – Всего разик, для того, чтобы убедиться. Я всегда хотела увидеть, как по-настоящему гадает папа. Больше не попрошу, честное слово!

– Что ж, – скрепя сердце, Бруно несильно хлопнул себя по коленям, вставая, – Идём, mi preciosa. Во внутреннем дворе итак беспорядок, мы больше не устроим. Только у меня для тебя будет задание: забежать в мою комнату за песочком для круга. Справишься? На входе амфора. Половины хватит.

Когда дочка умчалась выполнять возложенную на неё миссию, предсказатель взглянул на жену, которая так и не разомкнула сложенных на груди рук.

– Mi locura, боюсь, это необходимость.

– Увы, – невольно, но всё же согласилась Мирабель, вздыхая, – Придётся поступиться правилами. Уверен, что справишься?

– Уверен.

– А зачем горбишься?

– Условный рефлекс, наверное.

Отец Алонсо наблюдал за этими двумя с немалым интересом. Со столь значительной разницей в возрасте можно было ожидать некую дистанцию во взглядах, но, похоже, эта странная пара притёрлась друг к другу настолько хорошо, что практически не замечала груза лет, лежащего между ними.

– А вот и песочек! – Умбра вынырнула из тени отца, едва не заставив священника выронить предложенную Джульеттой чашку кофе. Ребёнок без комнаты – но с даром. Больше, чем чтение теней. Вот это да.

– Можете посмотреть, если хотите, – пойдя на сделку с совестью, пробормотал Бруно.

– Простите, что? – не сразу понял погрузившийся в задумчивость отец Алонсо.

– Я про гадание.

– Ах, это. Да, с удовольствием.

***

За восемь лет в Энканто не случилось ни одного предсказания, поэтому действо притянуло внимание и Мадригалей, и их гостей.

– Папа, ты нервничаешь? – запястья предсказатели бережно коснулись пальчики Умбры.

– Есть немного, mi preciosa, – отыскав хорошее место, Бруно принялся насыпать круг из песка. Дочь следовала за ним, не наступая на сыпучую дорожку:

– Всё будет хорошо, папочка.

– Это было бы славно, золотце, – убедившись, что круг вышел ровно, предсказатель сел по-турецки, чуть поодаль от его середины, – Иди сюда, Умбрита. Садись поудобнее. Над нами возникнет песчаный купол, ты будешь наблюдать за образами. Я могу ощутить приступ слабости, но не бойся, я буду в порядке. И у меня начнут светиться глаза.

– Понятно, – девочка серьёзно сдвинула брови, напомнив Бруно Джульетту в детстве. И правда очень похожа.

– Тогда мы начинаем, – предказатель набрал полные лёгкие воздуха, сосредотачиваясь, – Uno, dos, tres…

Гадание началось. Ленивый ветерок, до этого гладивший траву, набрал скорость, аккуратно дотронувшись до песчаного круга своими прозрачными лапками.

– Дай мне руки, – Бруно протянул дочери раскрытые ладони, как только над ними образовался купол. И именно в этот момент произошло нечто неожиданное: песок повернул в другую сторону, начав вращаться против часовой стрелки.

Бруно почувствовал, что где-то в районе его лёгких появилось неявное шевеление, будто он пытался удержать за пазухой непоседливого щенка. Глаза вспыхнули, а затем потускнели, пальцы ног, уже готовые холодеть, вдруг стали горячими.

Умбра не выдержала и отцепилась от отца. И вместо того, чтобы вести себя как подобает песку для гадания, мириады кусочков кремния рухнули вниз, образовывая вокруг предсказателя и его дочери похожий на водоворот узор. Ветер стих.

– Что это было? Вы видели? – первым обрёл дар речи Камило. Ответа не было ни у кого. Семья по крови и семья по духу изумлённо взирала на маленькую повелительницу теней, на чьём личике было написано не меньшее удивление, чем у её отца, от смятения моргавшего чаще положенного.

Ясно было одно: дар Умбры мог оказаться ещё многограннее, чем кто-либо мог представить.

========== Глава 31 ==========

– Я точно не сделала ничего плохого? – взгляд Умбры бегал от родителей к родственникам и обратно. Не так-то просто объяснить ребёнку то, что не понимаешь сам.

– Должно быть, я действительно перенервничал, ты не при чём, mi preciosa, – постарался утешить дочь Бруно.

– Но такого раньше не случалось, – возразила Мирабель, – Умбрита, судя по всему, ты умеешь ещё что-то, о чём мы не знаем.

– Я уже немного завидую, – призналась Руфа, – Это даже как-то нечестно, что у неё такой набор способностей.

– Руфита, – одёрнула дочь Луиза, – Это некрасиво. У тебя скоро будет свой дар, нечему завидовать.

– Да, но почему…

– Руфа, всё.

Рыженькая Мадригаль негодующе замолкла, от нечего делать разглядывая узор на песке. Будь тут деда Лу, он бы поспорил. А она маленькая, её можно заткнуть. Нечестно.

Поняв, что подружка расстроилась, Умбра было хотела подобрать слова для извинений, хотя толком не знала, что именно сделала, но тут над её тенью нависла другая.

Прабабушка Алма! Ой-ой-ой, неужели всё действительно плохо, и она…

– Умбра, mi vida, помнишь, ты спрашивала меня про любимую картину? – отмеченная артритом рука легла на голову ребёнка, –Идём, я кое-что тебе расскажу… А вы все чего остолбенели? Если вам нечем заняться, я сейчас найду подходящие задания. Отец Алонсо, не задерживаю. Всего доброго.

– Падре, – учуяв неладное, подскочила к священнику Ирен, – Слыхала, Вы интересуетесь религиями. Виджай занят прудом, поэтому я расскажу вам о хаосизме. Хотите?

– Обратно сама дойдёшь? – с некоторой надеждой на ответ «нет» поинтересовался Камило.

– Самый большой дом на холме, надо быть хроническим кретином, чтобы заблудится, – отшутилась француженка, – Я скоро вернусь.

– Дядя Бруно! – к предсказатель одновременно обратились и Паоло, и Мариано. Переглянулись.

– Я хотел показать лавку, – первым озвучил своё намерение муж Долорес.

– А, тогда эта идея лучше моей, – признал отпрыск из рода Мартинезов, кратко кивнув, – Сейчас не время для типле. Лучше пройтись.

– Что за лавка? – предсказатель насилу заставил себя не коситься в сторону дома, куда ушли Умбра и его мать. Всё ещё не до конца верилось в то, что абуэла приняла ребёнка. Да и состояние дочери…

– Иди, – жена ласково погладила его по плечу, – Тебе не помешает развеяться. А я послежу за мелкой. Ни о чём не переживай.

Предсказатель неуверенно кивнул, ощутив поцелуй на виске.

– Я люблю тебя, слышишь? Несмотря ни на что, – шепнула обладательница тёмного дара. Она не ожидала, что руки мужа обхватят её лицо в ответ. Оливковые глаза смотрели жалобно, и молодая женщина склонила голову набок, предлагая поцелуй. Для Бруно это стало настоящим испытанием на прочность: семья никуда не разошлась. Но предсказателю было просто необходимо смешать их дыхания, став единым целым на краткий, но при этом восхитительный миг.

– Eres mi locura, – нежно шепнул младший из тройни Мадригаль, когда их губы разъединились. Вместо ответа Мирабель потёрлась лбом об его лоб, а затем повернулась к Мариано:

– Позаботься о нём, ладно?

– Почту за честь, – улыбка столяра оказалась действительно искренней. Он вправду возмужал за прошедшие годы, – Идём, дядя Бруно.

***

Когда Алма остановилась после подъёма на лестницу, Умбра не сразу поняла, в чём дело. В доме было несколько картин, а это…

– Прадедушка Педро? – для верности переспросила девочка, – Но это же не картина, а как… Фотография.

– И всё же, – абуэла перенесла вес на трость, вставая поудобнее, – Его портрет был и остаётся моей любимой картиной… Что думаешь?

– У него добрые глаза, как у папы. Только карие, – со всем положенным вниманием оценила портрет Умбра.

– Я… – было заметно что Алме неловко в этом признаваться, – Иногда разговариваю с ним, как если бы он был жив. Прошу совета, или просто делюсь новостями.

– Папа тоже так делает.

Брови главы семейства взлетели вверх:

– Правда?

– Ага. Иногда даже просит присмотреть за мной, но это когда я проказничаю.