Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"
Автор книги: KaliWoo
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)
– Можно с тобой, бабушка Джу? – прильнула к фартуку целительницы Умбра.
– С удовольствием, котёнок, – Джульетта даже помахал ладошкой у лица, расторгавшись, – Только может быть немного скучно, пучки придётся сортировать и связывать.
– Ничего страшного, это вроде как разбирать фоточки… Мама, мне же можно с бабушкой?
– Да, родная, – наклонившись, Мирабель чмокнула дочь в макушку, – А я, пожалуй…
– Мими, ты не занята? – на кухню заглянул Антонио, – Я снова к сеньору Фернандесу, пойдёшь со мной?
– Давай, – несколько удивлённо, но всё же согласилась Мирабель.
– Бабушка Джу, – когда все разошлись, шепнула Умбра, – А куда направилась Руфа?
– Когда кто-то из Мадригалей получает дар, – Джульетта выровняла тарелки на стоечке, – Он или она некоторое время ходит с другими членами семьи по Энканто, помогая по мере сил, пока не отыщет свое призвание.
– А, – девочка свела бровки – Вроде маминой практики. Она учится, потом на практике смотрит, как опытные психологи общаются с реальными людьми.
– Очень похоже, всё верно, – кивнула ей целительница.
– Значит, у меня тоже начинается практика? Раз есть дверь?
– Абсолютно верно, малышка… О, нет, у тебя снова пятно сливок.
– Где?
– Вот здесь! – Джульетта шустро чмокнула кончик носа девочки, буквально купаясь в довольном визге ребёнка.
***
Уж казалось бы, взять сумку с инструментами и всё. Одна нога здесь, другая – там. Но Виджай не учёл, что может столкнуться в комнате с…
–Ирен? – скорняк изрядно удивился, застав девушку, вертящуюся у зеркала, – Что ты делаешь в комнате Кам…
– Это я, – француженка исчезла, и лицедей принял истинное обличье, заливаясь краской. Повисла пауза.
– Я ничего не видел, – шустро поднял руки скорняк, – Просто возьму инструмент и всё.
– Нет, постой! Дай объяснить! – засуетился Камило, – Я только смотрел, ничего такого!
– Да что ты оправдываешься, ты взрослый, – Виджай смутился в ответ, уже начав сожалеть, что заглянул в комнату так не вовремя.
– Я копирую только внешний облик, без… одежды не могу!
– Всё! – не зная, что делать, индус схватил его за плечи, – Я. никому. Не. Скажу. А теперь давай уже разойдёмся, впитай этот затравленный взгляд и за работу.
– Погоди! – Камило буквально рухнул на колени, – Мне нужна твоя помощь. Скажи мне, чем я могу порадовать Ирен. Вот прямо… Впечатлить, чтобы наверняка.
– А что, сэндвич не сработал? – обогнув лицедея, Виджай открыл чемодан, роясь в вещах.
– Она съела его и шустро исчезла, сказав, что было вкусно. Но это мелочи! Мне нужно нечто такое, чего никто для неё не делал!
– Это будет нелегко, – справедливо заметил индус, – А, вот же они. Ну, я пошёл.
– Не уходи! – Камило обхватил его ноги, – Скажи хотя бы, что она любит!
– Даже не знаю. Спроси Мирабель. И отпусти меня уже.
– Скажи – и отпущу! – то ли взмолился, то ли потребовал старший сын Пеппы.
– Великий Кришна, ладно, будь по-твоему! – Виджай неохотно задумался, – Кажется, она собирает всякую ерунду с единорогами, смеха ради. Говорит, она на них похожа, особенно среди колумбийцев.
– Единорогов? Кто это?
– Это такие белые лошади с рогом посреди лба.
– Рогатые лошади? – удивлению Камило не было предела.
– Да, они вымышленные.
– Вымышленные? Да где же я ей такое найду… – брови лицедея вдруг взлетели вверх, и он вскочил, – О, точно! Отлично, то, что нужно! Спасибо!
– Вот неуёмный, – несколько негодующе покачал головой Виджай, – Интересно, что он придумал.
***
Антонио сохранил поистине интригующую тишину вплоть до того момента, пока они с Мирабель не преодолели двор Каситы.
– Так куда мы? – решила узнать обладательница тёмного дара.
– К сеньору Столедо . Он сказал, что его бык в последнее время сам не свой, но никак не может выяснить причину.
– Вот как, а зачем я…
– Я хотел поговорить о Парсе.
Мирабель пару раз моргнула:
–О Парсе? Со мной?
– Да, они на днях с Вишнёвой тенью в догонялки играли, и теперь он сам не свой.
– Она его поранила? – внутри Мирабель всё похолодело. На ум пришёл поцарапанный гранкой нос Гато. Да, конечно, пока Вишнёвая тень с ней всё под контролем, но, если подумать, ей ничто не мешает бузить, пока хозяйка спит. Только бы всё было в порядке!
– Не ранила, ничего такого, не волнуйся, – качнул кудрями младший кузен, – Просто… Скажи, она может любить?
– Что? – Мирабель так оторопела, что остановилась, посреди улицы, и на них обернулась парочка прохожих, – Ви… Вишнёвая тень?
– Или, скорее, – паренёк задумался, – Искать пару по сезону.
– Вот так вопрос, – обладательница тёмного дара не сразу сообразила, что ответить, – Я знаю, что она испытывает привязанность на уровне кошки, но её облик зверя это всего лишь предпочтительная форма. Хотя она рассказывала мне о Парсе, когда я спросила, где она была.
– «Рассказывала?».
Мирабель повела плечом:
– Это сложно объяснить. Иногда она меняет облик, иногда показывает картинки, пока я сплю. Но я ни разу не замечала у неё потребности в еде, сне или связях с животными. Мне кажется, ей просто было любопытно.
– Вот как. Тогда у нас проблема. Парс мне уже все уши прожужжал про эту «своенравную штуку», – хихикнул Антонио, – У кошачьих это признак того, что кто-то нравится.
– Если честно, у меня нет слов, – Мирабель смахнула с плеч волосы, – А у тебя есть, что сказать в своё оправдание, паразитка?
Паразитке пришлось реагировать, но по совершенно другому поводу.
– Он вырывается! Держи его!
Человеческий голос заглушил возмущенный рёв быка и глухой хлопок разорванной верёвки. Фермерский забор был поднят на рога, и на улицу выскочил крепко сбитый бык цвета молотого кофе. Его ноздри раздувались, и животное вертело тяжёлой головой, раздумывая, на ком сорвать злость.
– Пожалуйста, успокойся, мы хотим помочь! – крикнул Антонио, но зря: бык, не разбирая, где враги, где друзья, рванул навстречу. И неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы Мирабель вдруг не скомандовала:
– СКОВАТЬ!
Вишнёвая тень была быстрее пули. Жидкая тьма бросилась на морду зверя, и его ноги подкосились ещё во время бега. Обладательница тёмного дара не сделали ни шагу назад, когда огромная туша рухнула прямо перед ней.
– Ты что, его убила?! – поборов испуг, Антонио дотронулся до крутого изгиба шеи быка.
– Нет, вовсе нет, не переживай, – успокоила его кузина, – Это временный паралич, пока не успокоится. Мышцы скованы, он скоро придёт в себя. Пусть полежит.
– Боже мой, боже мой! – к Мадригалям подбежал Адан Фернандес, весь в пыли. Со стёртых верёвкой ладоней капала кровь, – Ах же ты норовистой негодник! Спасибо что помогли, вы просто не представляете, насколько вы вовремя! Он будет в порядке?
– Да, не волнуйтесь, – заверила ветеринара Мирабель, – А Вам бы исцелить раны.
– Раны? – Адан только сейчас глянул на покалеченные ладони, – Попытался удержать, называется. Антонио, я не могу оставить тебя с этим бунтарём.
– Всё под контролем, идите, – Мирабель кивнула в сторону Каситы.
– Хорошо, только… Сеньор Столедо!
Упитанный человечек с закрученными усиками не без осторожности вышел из-за разнесённой ограды:
– Что… что случилось с моим быком?
– Скован теневым демоном, – несколько удивлённо пробормотал Антонио.
– О, – сеньор Столедо внимательно оглядел усмирённое чудище с головы до хвоста, – Слушайте… А можно также повязать моих вечно паникующих овец? Их бы постричь.
Мирабель и Антонио переглянулись. И обменялись понимающими улыбками.
Комментарий к Глава 48
230 лайков на первой и 120 на второй части фф! Спасибо!🥰
========== Глава 49 ==========
– Значит, это у нас сарака индийская, – Джульетта подписала пучок мясистых листьев аккуратным разборчивым почерком, – И для чего она используется?.. Иса? Исабела!
– А? – недоумённо воззрилась на неё старшая дочь.
– Сарака, – показала ей заготовку для сушки целительница.
– А зачем ты взяла листья? Там кору используют, – растерянно проговорила Исабела.
– Понимаю, дорогая, но ты сделала для меня это.
– Ой, – девушка шустро схватила пучок в руки, заставляя ветки утолщаться. Листья опали, и остались одни лишь сухие стволики, будто срезанные с мёртвого дерева.
– Котёнок, подашь мне баночку? – тронув кору кончиком ногтя, обратилась ко внучке Джульетта, – Они вон там, нижний ящик шкафчика. Выбирай любую, только не очень большую. И не забудь крышечку.
– Поняла! – успевшая немного заскучать Умбра (она уже как пять минут была занята тем, что выкладывала на полу узоры из ноготков, которые периодически стряхивала с себя Иса) охотно побежала к пункту назначения, – Баночка для сараки!
Пока девочка, напевая, искала лучшую посудину, Джульетта положила ладонь на запястье Исабелы:
– Моя прекрасная дочь влюблена сверх всякой меры и не замечает ничего вокруг.
– Ну мам! – стушевавшись, громко зашептала Иса, – И вовсе не сверх! Но что у меня голова перестаёт работать – это твоя правда. Я не виновата, честно! Я очень стараюсь тебе помочь, но… Я косячу. Я идиотка, да?
– Нет, вовсе нет, – Джульетта подвинулась поближе, целуя дочь в висок, – Просто настало твоё время любить, вот и всё.
В волосах Исы появились россыпи никантеса, окутав целительницу поистине волшебным ароматом.
– О, а это мы ещё не засушили, – заметила старшая из тройни Мадригаль, – Как жаль, что они осыпаются.
– Они цветут ночью, так что… – вспомнив сцену в беседке, Иса густо покраснела. Снова здравствуйте. Мало того, что ночь проворочалась, изгоняя из головы мысли о продолжении – нет, нужно ещё и днём заморочиться!
– Я чего-то не знаю? – приподняла бровь целительница, оторвавшись от быстро вянущих лепестков.
– Всё в порядке! Честно! Ви очень хороший и порядочный человек!
– У вас было свидание?
– Ма-а-ам!
– Ладно-ладно, не давлю. Скажи только: ты счастлива, милая?
– Как последняя дура, – смущенно призналась повелительница растений, – Бабушка сказала бы, что я совсем его не знаю, но…
– Благо, – Джульетта кивнула в сторону Умбры, выбравшей баночку и собравшейся идти обратно к тёте и бабушке, – У нас есть та, кто знает Виджая довольно хорошо. Солнышко, расскажешь нам про лучшего друга твоего папы?
– Дядя Ви добрый, – охотно затараторила девочка, передавая бабушке посудину, – Обычно добрый, но не когда тётя Ирен клянчит плов или он торгуется. У него в тени овалы и узелки.
– А что это значит? – спросила Исабела.
– Хорошо прис… – маленькая повелительница теней нахмурилась, припоминая слово, – Приспосабливается. А узелки это из-за улыбки. Но в Энканто он улыбается, и узелков не видно.
– А что он любит? Кроме готовки, – будто бы невзначай поинтересовалась Джульетта. Вооружившись небольшим ножичком, целительница принялась снимать полоски коры.
– Рассказывать об Индии, а ещё… Делать асаны.
– Что это? – удивилась новому слову повелительница растений.
– Йога это нечто вроде зарядки, как пояснила мне мама. А асаны это… Когда тебя не сдвинуть. Например, он научил меня стоять так, – Умбра сосредоточенно согнула правую ногу, уперев её в колено левой, и сложила руки в молитвенном жесте, над головой, – Это в… Врикшасана. Поза дерева. Дядя Виджай умеет стоять в ней с закрытыми глазами! Я пока не научилась.
– Всё равно выходит отлично, – похвалила внучку Джульетта, – А эти… Асаны нужны для здоровья?
– Да, а ещё успокаивают. Надо бы попросить его показать! Вроде урока!
– А ведь это чудесная идея! – поддержала племянницу Иса, – Остальные жители Энканто знают о Ви только то, что он скорняк. Быть может, дать им шанс узнать его с другой стороны?
– И бабушка не будет против, – кивнула им Джульетта, – Да и мне любопытно, как-никак, это для здоровья. Женщинам ведь тоже можно?
– Мама говорит, женщинам после эмансипации можно всё, – со знанием дела подняла носик Умбра, – Учиться, путешествовать, строить карьеру… Вот когда мама закончит универ, она будет зарабатывать больше папы, а раньше так было нельзя. Она пообещала мне книгу по искусству с первой зарплаты! Вот такую большую! – ладошки разошлись на достаточную ширину, – Эту книгу даже под стеклом хранят в магазине, подарочное издание. Наверняка там много красивых нарисованных теней. И призраков!
– «Призраков»? – насторожилась Исабела.
– Картины и портреты писались с людей, которых теперь нет. Так что это почти как призраки, только неподвижные.
– А, в этом смысле, – повелительница растений задумалась. Ей показалось странным уточнение «только неподвижные», – А ты видела призраков?
– Нет, – девочка улыбнулась, – Я вижу тени.
Исабела, должно быть, впервые в жизни задумалась о том, а нужно ли ей докапываться до сути. Не сказать, чтобы семья Мадригаль была очень уж суеверной, но после дара Мирабель мир каких-то доселе невиданных материй будто бы стал ближе. А вот связываться с ними или нет – уже другой вопрос.
– А как ты думаешь, солнышко, – отвлёкшись от сложной темы, завела другой разговор Джульетта, – Что будет при сочетании твоего дара с магией других Мадригалей?
Умбра вздрогнула. Даже плечики поднялись. Видимо, это тема её волновала.
– Эм… не знаю. Кажется, это непросто. Не так, как я читаю тени. А теперь ещё и прыгать в них опасно, – девочка взглянула на руку, которую обожгла после контакта с тенью Руфы.
– Возможно, – чуть поразмыслив, пробормотала Иса, когда закончила создавать цветы никантеса для заготовок матери, – Дело в доверии. И… синхроне. Хочет ли человек пустить тебя поближе.
Этому выводу удивилась не только Умбра, но и Джульетта.
– В доверии? – переспросила девочка, – Может быть… И ещё… Вчерашняя сфера была холоднее. И больше. Та, на церемонии получения дара.
– Тебя это волнует?
– Нет, но у меня будто бы больше сил ночью.
– Это ведь это логично, у тебя тёмный дар от мамы, – закончив с этикетками из крафтовой бумаги, целительница погладила внучку по голове.
– Наверное, – робко улыбнулась ей Умбра, – Вы хотите, чтобы мы попробовали мой дар в сочетании?
– Я не настаиваю, если ты не готова, то не надо, – сразу оговорилась Джульетта, – Но, чего уж греха таить, это жутко интересно.
– И мне, – призналась Исабела, улыбаясь девочке, – Ведь я обожаю растения. Вдруг я смогу вырастить то, чего прежде не видела?
– А если выйдет не очень? Например, цветы начнут вянуть? – когда Умбра колебалась, она становилась похожа на отца, даже также складывала руки, слегка прижимая их к груди.
– Тогда мы будем знать, что идея так себе, и прекратим, – мудро рассудила Джульетта, – Ну что, попробуем? Со мной, наверное, не выйдет, это нужно готовить.
– Тогда, – девочка повернулась к повелительнице растений, – Попробуем, тётя Иса?
– С радостью. А что нужно делать?
– Мы с Руфой складывали руки на её сферу, можем попробовать также.
– Что ж, – Исабела встала, оглядывая горшочки с лекарственными травами и зачерпнула горсть земли, – Мам, ничего что на полу?
– Прямо как в первые годы со дня получения твоего дара, – промурлыкала целительница, – У меня вся комната была в земле и скорлупках от вошедших семян.
– Ой как мило! – пропищала Умбра, – Хочу увидеть фоточки! После, как попробуем с даром, можно?
Джульетта одобрительно покивала внучке, и та, забавно зажав язычок губами, положила ладошку на руку Исабелы, сосредотачиваясь. Долго ждать не пришлось: из земли проклюнулось какое-то растение. Оно казалось хилым, и вскоре стала ясна причина: пол захватывали увесистые, похожие на картофель клубни, немного глянцевые на вид.
Как только верхняя часть растения завяла окончательно, Исабела убрала ладонь прочь:
– Не знаю, что это, но выглядит довольно аппетитно. Что скажешь, Умбрита?
– Кажется, вкусным, – согласилась с ней девочка, тоже разглядывая результат праведных трудов.
– Давайте очистим один, мне как раз скоро готовить, – поменяв ножичек, Джульетта осторожно разрезала шкурку одного из корнеплодов, заметив, что тот немного пружинит. На шкурке проступили красные капли. Целительница нахмурилась.
– Что там? – практически хором спросили сидящие напротив дочь и внучка.
– Поверить не могу, – Джульетта повернуло лезвие, отодвигая кусок кожуры и нюхая содержимое, – Неужели…
– Мам, что это? – не выдержала Исабела. Вместо ответа целительница повернула клубень к ним. На срезе влажно поблёскивали крупные тёмно-алые прожилки. И лёгкий солоноватый запах…
– Похоже на стейк, – заметила Умбра, наклоняя голову набок, чтобы получше разглядеть корнеплод.
– Не просто похоже, – набравшись смелости, Джульетта попробовала начинку клубня кончиком языка, – Это мясо. Самое настоящее мясо! Просто невероятно! Не возражаете, если я приготовлю это? Здесь как раз на рагу!
– Это бы ещё что! – даже хлопнула в ладоши Иса, – Только представьте, как будет рад Антонио, когда узнает, что ни одно животное не пострадало во имя приготовления обеда!
***
Антонио уже был достаточно рад, хотя пока и не знал о новинке в меню собственной семьи. Они с Мирабель вот уже как полчаса помогали сеньору Столедо со стрижкой его отары породы ромни марш, и это проходило совершенно без вреда для овец: всё благодаря Вишнёвой тени.
– Мне никогда не нравилось, как грубо их ловят и держат, чтобы подстричь, – пока хозяина отары был занят быком с Аданом, поделился с Мирабель младший кузен, – Их стригут дважды в год, но они каждый раз начинают сопротивляться, особенно молодые животные. Я пробовал объяснить им, что нужно стоять смирно, что это только на пользу, но память у овец короткая, а в панике они вообще никого и ничего не слышат. И тут подоспела ты.
Обладательница тёмного дара улыбнулась, но ответить не успела.
– А вот и виновник буйства, – Адан вышел из стойла, держа длинные щипцы, на конце которых извивалась недовольная таким обращением толстая личинка, – Подкожный овод. Под складкой прятался, вот и не удалось отыскать, пока наружу не полез. Мирабель, можешь отзывать своего демона, бык едва ли станет ещё бузить.
– Нет проблем.
– Овцы! – решив не упускать шанс переделать то, что можно, моляще протянул сеньор Столедо.
– Ты прямо в своём репертуаре, братец, – заметил второй из рода, стройный и довольно высокий человек с беспорядочно пробившейся сединой на макушке. В его руках был топорик, и сейчас дровосек из рода Столедо, усмехаясь, оценивал масштабы ущерба забору брата.
– Эктор, ну тебя совсем! Бережливость не порок! Я итак ветеринару должен! А с Мадригалями я с удовольствием поделюсь шерстью, вы же не против?
Не желая вмешиваться в спор братьев, Мирабель и Антонио согласно закивали, хотя не могли взять в толк, зачем им могла бы пригодиться шерсть. Если на то пошло, было проще купить пряжу у сеньоры Пульхерии, в её лавке для рукоделия: старушка уже не пряла сама, но всё ещё продавала весьма качественный товар, подготовленный её помощницами.
– Он всегда тянет до последнего, надеясь, что пронесёт, – развёл руками Антонио, вернувшийся от быка, – Там свищ размером с чашку эспрессо. Долго будет заживать. И да, бык передаёт извинения, он не хотел кидаться. Просто ему было очень больно.
– Я схожу к сеньоре Мадригаль за целебной едой для зверя, – обозначил свои намерения ветврач, оглядывая стадо, – Нужна помощь, сеньор Столедо? Или осмотр?
– Не-не-не, все здоровы! – почуяв возможную утечку финансов, шустро замахал руками фермер.
– Главное, чтобы история с быком не повторилась, правда, Гаспар? – будто бы ненароком заметил его младший брат.
– Ты там забор чинить будешь или как? – наехал на него фермер, густо багровея.
– Времянку из веток переплету, за остальными нужно в лес идти.
– Что? Где доски, которые у тебя были?
– Забрал мебельщик, у него сегодня купили кровать. Кстати, это была сеньора Луиза, – Эктор Стодедо выпрямился, улыбаясь Мирабель, – Должно быть, для вас с мужем. Двуспальная. Или я не так понял?
Мирабель растерялась:
– Кровать?
– Наверное, сюрприз в благодарность за помощь с даром Руфы, – предположил Антонио, – Бабушка только предлагала поставить вам кровать вместо гамака, а Луиза решила взять всё в свои руки. В буквальном смысле.
– Если так, я должна постараться не подать виду, что что-то знаю, – растрогалась обладательница тёмного дара, пока двое Столедо продолжали препираться у забора, – Она не была обязана благодарить… Ох, но это очень мило.
Не теряя времени даром и вдоволь нагрызшись со своим братом, старший Столедо кликнул одного из сыновей, и снарядил всех причастных к стрижке, так что к мысли о кровати Мирабель вернулась только на шестой или седьмой пушистой страдалице, которой уже успели обкорнать бок.
Если подумать, со времени, как они с Бруно покинули Энканто, кровать стала обозначать для Мирабель дом. У муиска они спали исключительно на гамаке: повесил – вот тебе дом, снял – нет дома, иди в другое место. У Эдны они обрели стабильность, а теперь…
– Ты как? – осторожно тронул кузину за предплечье Антонио, – За маленькую волнуешься?
– Что ты, нет, она же с моей мамой и сестрой, её там холят и лелеют, – усмехнулась Мирабель, – Я думаю о подарке Луизы. Вы так хотите, чтобы мы остались?
– Мы любим вас. Вы наша семья, – просто ответил Антонио, отвлёкшись на то, чтобы погладить овцу по мордочке.
– Ты знаешь… – Мирабель задумалась, – Во внешнем мире очень редко живут семьями под одной крышей. Обычно дети даже торопятся съехать.
– И тебе это по душе?
– Если честно, у Эдны нам было одиноко, пока мы не подружились с Ирен и Виджаем. Должно быть, нам с Бруно нравится шумиха, в которой росли мы сами.
– Можно отпускать, – подровняв горку шерсти, дал отмашку сеньор Столедо. Его сын, плотно сбитый курчавый парень, работал абсолютно молча, торопливо, и, казалось, не слышал ничего вокруг, сосредоточенный на каких-то своих думах.
– Тенюша, – обладательница тёмного дара похлопала себя по плечу, и изящная тварь вернулась к ней. Овца, как и несколько товарок до неё, неуклюже встала на ноги, пытаясь сообразить, что же такое с ней приключилось, а затем, озадаченная, потопала к остальному стаду.
– Вон та следующая, – фермер указал на другую овцу, – Твоя зверушка не устала?
– Она вообще не устаёт, – усмехнулась Мирабель, – До обеда управимся?
– Да, ещё вон тех двоих пострижём и всё. Вы очень помогаете!
Антонио снова замолк, так что мысли Мирабель сосредоточились на дочери. Её дар оказался гораздо более многогранным, и, казалось, только набирал обороты в Энканто. Помнится, ещё до рождения Умбры они с Бруно рассуждали о том, как жить в Картахене с магией. Вечно скрываться, стараться не попасться, делать вид, что ты обычный человек. Если бы сама Мирабель не прошла обучение у муиска, Вишнёвая тень могла навертеть довольно дел. Да и сам Бруно вляпался в историю с Вито Кехано по своему незнанию. Но всё же… Зарыть талант в землю или взращивать его? А если почва в километрах от дома?
– Я, наверное, скажу странную вещь, но… – начал было Антонио, когда они с кузиной ушли прочь, вознагражденные мешком с шерстью, – Да не, бред, наверное.
– Что, ты придумал применение шерсти?
Парень улыбнулся:
– Нет, дело не в этом. Дверь Умбры… вполне может быть стабильной. Я имею в виду, портал в Картахену. Если вы приноровитесь, при желании сможете жить на два дома, так даже ездить никуда не придётся, вжух! – и вы в Энканто. Не нужно ни с кем расставаться… Мирабель?
– Madre de Dios! – хлопнула себя по лбу молодая женщина, – Если мы найдём способ ходить туда-сюда, конечно, если это не истощает Умбриту, то… можно и учиться, и работать, и проводить время с семьёй!
– И никаких больше расставаний.
Мирабель вгляделась в посерьёзневшие карие глаза мальчишки:
– Антонио, ты…
– Я не подаю виду, но мне очень не хватало тебя, Мими – признался он, конвульсивно вцепляясь в мешок, – Мне даже кошмары вновь начали сниться, когда вы ушли. Знаю, это не ваша вина, не хочу делать вид, будто смертельно обижен, но…
– Нам тоже очень не хватало тебя. Всех, – порывисто обняла его Мирабель, – иногда я просыпалась ночами, и мне казалось, что я снова в детской, и ты вздрагиваешь во сне. На самом деле это Бруно дёргался, но не суть, он иногда во сне боится свеситься с гамака.
– Как я его понимаю, – усмехнулся паренёк, зарываясь носом в кудри молодой женщины, – Знаешь… Я всё никак не покажу дяде Бруно дневник. Дневник детектива. Я продолжал играть в сыщика и делал записи. Глупо, да?
– Да ты что?! – обладательница тёмного дара взяла его лицо в ладони, – Мы просто обязаны узнать о твоих приключениях, детектив Антонио! А уж как девочки удивятся!.. Ты чего стушевался?
– Люблю вас. Обоих. Троих. И остальных. И ваших друзей тоже, – Антонио стёр запястьем набежавшие слёзы, – Давайте… Больше не будем так расставаться, неважно, что там с обстоятельствами и с дверью. Ладно?
На этот раз слёзы не смогла сдержать уже Мирабель.
– Договорились, – кивнула она, снова крепко обнимая кузена.
========== Глава 50 ==========
Дверь комнаты Алмы Мадригаль всегда была открыта для посетителей. Сначала к ней время от времени забегали дети, потом – внуки, а однажды даже вломилась испугавшаяся невесть чего капибара Антонио. Абуэла лишь подождала, пока животное успокоится, а затем чинно выпроводила его прочь. Могло показаться невероятным, но Алма, несмотря на строгость, никогда не ставила условий относительно некоего расшаркивания перед её собственностью. Да и зачем?
После смерти Педро ушла пора, во время которой Алму можно было застать за чем-то, по её понятиям, значившимся как предосудительное. Какой там: глава семейства разучилась даже плакать, просто запретила себе показывать слабину. Вздохнула, стоя у окна – и хватит. А для семьи надо быть опорой, в любое время. Даже ситуация Бруно и Мирабель не изменила положения вещей, хотя гости стали заходить реже, не считая Джульетты, с которой они говорили как матери, потерявшие своих детей каким-то поистине невероятным способом.
Сколько важных разговоров знала узкая кровать Алмы: считай, все Мадригали когда-то сидели на ней возле матери или бабушки, изливая свою душу. Тревоги, хлопоты, влюблённости, страхи и сомнения…
И всё же очередной гость смог изрядно удивить хранительницу свечей. Точнее, гостья.
– Я только перекантоваться! – Ирен заскочила без стука, прижимаясь ухом к двери. Алма, занятая перебиранием вещей в старых сундуках (разнывшиеся суставы изрядно застопорили её работу во благо общины, и пришлось нехотя остаться дома), на миг оторопела:
– Прошу прощения?
– Камило не придет в голову искать меня здесь, – убедившись, что по ту сторону тихо, пояснила француженка.
– Мой внук ведёт себя неподобающе? – несколько удивилась абуэла. А даже если так, в чём, собственно, проблема? Лучшая подруга Мирабель не выглядела как человек строгих правил. Даже сейчас на ней красовались короткие шорты и чёрные чулки, не говоря уже о хлопковой маечке, нисколько не скрывавшей измаранную татуировками руку. То ли с пиратского корабля, то ли с панели. Тьфу, пропасть!
При взгляде на Ирен Алме переставало хотеться узнавать внешний мир, хотя это желание и раньше было не сказать чтобы очень сильным.
– Он вбил себе в голову, что ухаживать за мной это хорошая идея, – француженка отлипла от дверного косяка, оборачиваясь к собеседнице, – Я даже объяснила, почему нет – и тут он готовит сэндвич. Мой любимый.
– Так радовалась бы, – абуэла вернулась к сундуку, нащупывая края сложенной простыни. Уголки выцвели, надо постирать.
– Я бы порадовалась, но вы, колумбийцы, страшные поклонники традиций, и если я буду его поощрять, этот балбес, не ровен час, сдуру предложит жениться, – Ирен сделала пару шагов туда-сюда, побоявшись подойти к свечам. Протянула палец потрогать одну, но передумала. Сама непосредственность.
– Ну за это не волнуйся, – Алма непринуждённо принялась за сортировку припрятанных хлопковых богатств, – Я не разрешу – и всё.
– А чем аргументируете? – внезапно заинтересовалась француженка.
– Я глава семьи без малого шестьдесят лет. Так что, если чей-то избранник мне не нравится, я могу просто сказать, что не нравится, и на этом всё, – приопустила веки абуэла.
– И всё же, – Ирен искренне считала себя человеком, практически лишённым гордости, но здесь почему-то не стерпела.
– Я слишком мало тебя знаю, но что-то подсказывает мне, что ты не самая порядочная кандидатура из возможных.
– О, класс. Вообще нет. А можете этими же словами своему внуку передать?
– Не могу, – пожала плечами Алма, – Он не просил у меня ни благословения, ни совета.
– А разве глава семейства не имеет права, скажем, выдать пенделя вне очереди?
Абула посмотрела на собеседницу внимательнее, кажется, ожидая, что та стушуется. Голубые глаза не опустились, вообще не сдвинулись в орбитах, терпеливо ожидая ответа.
– Боюсь, что если ты намерена отсиживаться у меня, я так и не смогу найти повода для… Как ты выразилась, «пенделя вне очереди».
– Ха-ха! Думаете, это я его коварно соблазняю или типа того?
– Ты точно более искушённая в этом вопросе.
– Как Вы определили?
Алма снова взглянула на француженку. Хамит – и не извиняется! Ещё и гостья!
– Похоже, твоему воспитанию уделяли недостаточно внимания.
– Есть такое, – не стала спорить Ирен, – У меня было детство сорняка. Выжила – значит, сойдёт.
– Тогда, – абуэлу всё ещё не покидала идея завершить работу с сундуками, – У нас в семье принято, что если ты без спроса вломилась пересидеть плохие времена в чью-то комнату, значит, ты помогаешь владельцу, если он занят.
– На ходу придумали?
– Не на ходу, а не сходя с этого места.
– Bon manifique! – оценив каламбур, Ирен поцеловала пальцы, сложив их в щепоть, – Ладно, так уж и быть, помогу. Но не возмущайтесь, если сделаю что-то не так. Я рукожоп по жизни.
– Как ты сказала? – Алма против воли ощутила практически позабытые искорки веселья, завертевшиеся у корня языка.
– Рукожоп. Руки не из того места, вот и валится из них всё, – сев по-турецки, француженка не без любопытства заглянула в сундук, – Ну ничего ж себе шмоток. А что не носите? Или это коллекция?
– Они совсем новые, пусть лежат, а я пока в старом похожу.
– Я сейчас пошучу крайне неделикатно, но эти вещи могут так и не дождаться своей очереди.
Алма посмотрела на неё в третий раз. И в третий раз эти голубые глаза не спасовали перед теми, что были отмечены бельмами и опытом.
– Никак не пойму, бесшабашная ты или просто отчаянная, – призналась абуэла, выбрав очередного кандидата на стирку.
– Скорее, и то, и то одновременно… Мы просто чинно вынимаем и разглядываем сокровища?
– Это должно было быть приданое… Для кого-нибудь. Во внешнем мире такое ещё принято?
– Нет, но, полагаю, лично я оставлю после себя много шмоток, – хихикнула Ирен, – Дед попрекал, что мои сумки заняли всю машину… В смысле, не дед, а Ваш сын.
Алма хмыкнула, но достаточно дружелюбно. Должно быть, француженка впервые сидела к ней так близко, и глава семейства Мадригаль могла разглядеть её достаточно хорошо. Даже страдая катарактой, Алма была достаточно непреклонна, чтобы делать вид, будто видит не хуже орла.
