Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

К слову Об Умбре…

– Тётя Ирен распаковала вещи! Мы упрашиваем бабушку Джульетту примерить брючный костюм!

– Я должна это видеть! – оживилась Мирабель, вырываясь вперёд, – Мам, давай!

Бруно несколько замешкался, потому что дочь протянула ему пончо:

– Возьми. Уже холодно.

В потёмках предсказатель не с первого раза обнаружил, какой стороной надевать, и в ужасе услышал еле различимый «Звяньк» об плитку.

– Я найду, – Умбра прикрыла зелёный глаз, – Вижу!.. О-о!

– Не говори маме! – Бруно быстро забрал у неё сбежавшие из кармана обручальные кольца.

– Но ведь это так мило!

– Умбрита, mi preciosa, пощади отца, – попросил предсказатель, садясь перед ней на корточки, – Ты знаешь маму не хуже моего.

– Гордая эмансипированная женщина, – припомнила нужные слова маленькая повелительница теней.

– Да-да, именно.

– Пап.

– Да?

Тёплая маленькая ладошка легла на костяшки его пальцев:

– Ты сможешь.

– Надеюсь на это, милая. А пока это наш с тобой секрет, хорошо?

Умбра кивнула, улыбаясь:

– Подарки всем понравились, Руфа ушла смотреть энциклопедию животных вместе с Антонио. Только прабабушка Алма грустит.

– «Грустит»? – удивился выбору слова дочери Бруно.

– Да. Тень комочками.

– Раньше ты говорила про волны и пики.

– Они тоже есть, особенно когда я оказываюсь поблизости. Наверное… – девочка задумалась, – Не буду пока её раздражать.

С губ Бруно готовились слететь с десяток банальностей вроде «Ты не при чём» или «Ей надо привыкнуть», но так и не сорвались. Алма Мадригаль, судя по всему, стала только упрямее с возрастом, и, несмотря на то, что остальные домочадцы смирились с тем, что на семейном древе появились сросшиеся ветви, абуэлы это могло так и не коснуться.

В лице Умбры глава семьи получила концентрат двух отверженных: неудачливого предсказателя и владелицы тёмного дара. Талантливый с рождения ребёнок, способный заставить дрогнуть чаши весов как магии Каситы, так и – едва ли не более болезненный удар – отношения общины.

Бруно напомнил сам себе о том, что проблемы лучше решать по мере их поступления, и пока тики не вернулись, переключил внимание на веселящихся родственников.

Притаившиеся во внутреннем кармане кольца заняли одно из последних строк в системе ценностей, хотя после стольких отказов им, скорее всего, уже не было обидно.

========== Глава 16 ==========

Как бы ни затягивались песни и пляски, но рано или поздно нужно было ложиться спать, ведь в Колумбии, неважно, в городе или в горах, встают с первыми лучами солнца.

– …а я говорю, дядя Камило! – настаивала Руфа, схватившая родственника за край жёлтого пончо.

– Тётя Ирен! – не сдавалась Умбра, придерживая француженку за брючину. Направлявшаяся в комнату дочери Мирабель замерла на лестнице.

– Когда дядя Камило рассказывает сказку, он перевоплощается.

– Ха! Тётя Ирен рассказала мне «Красную шапочку» в таких деталях, что я не спала два дня!

– Так вот кто это сделал! – всё же обнаружила своё присутствие обладательница тёмного дара.

– Упс. Пардон, – неловко улыбнулась француженка, – Только не убивай меня.

– Да поздно уже, – усмехнулась Мирабель.

– Девочки, отпустите своих дядю и тётю спать, – попросила Джульетта, закончившая прибирать кухню, – Вроде мы собирались полистать фотографии.

– Ой, да! – Умбра мигом выпустила Ирен, – Альбомчик! Папа! Папа-папа-папа, альбом-альбом!

– Туда, – задала направление дочери Мирабель, заметив, что Джульетта потирает костяшки пальцев, будто не решаясь что-то сказать.

– Мама?

– Все эти годы мы… готовили подарки для тебя и Бруно. На дни рождения. И теперь как-то даже неловко. Вы…

Договорить целительница не успела: дочь обняла её, прижимаясь к щеке. Границы между ними стёрлись, и места для недомолвок не осталось.

– А что вы обычно дарили друг другу?

– Ну, – Мирабель отстранилась, почёсывая затылок, – У нас традиция. Мы дарим друг другу… друг друга. Точнее, это не то чтобы акция два раза в год, но в этот день мы много смеёмся, вспоминаем что-то эдакое и попиваем вино прямо из горлышка, хрустя какой-нибудь вредной едой.

Обе женщины зашли в детскую, пока Руфа караулила новую подругу снаружи, и, пользуясь случаем, чеканила финальные за день прыжки на скакалке.

– Когда вы с ним в первый раз… – Джульетта замялась, – Я ведь так тебе и не рассказала.

– Нам обоим пришлось догадываться, что к чему.

– Ох, милая…

– Мне повезло, что Бруно очень чуткий. Не было случая, чтобы он причинил мне боль.

– А вы давно?..

Мирабель отвела глаза в сторону:

– По правде сказать, в тот же день, как ушли из Энканто. Это не его вина, я была предельно настойчива. И у нас был один гамак.

Решив, что о ней забыли, Вишнёвая сеть перебралась к хозяйке на колени.

– И да: она явилась под утро, хотя до этого делала вид, что так и останется сильной и независимой, – обладательница тёмного дара ласково провела пальцами по призрачному меху, – Вредная сводница.

– Мне бы тоже хотелось с ней подружиться, – несмело протянула руку Джульетта, заметив, что лишённые зрачков буркала тут же открылись из нежного прищура.

– Она не дастся. Бруно тоже не даётся. Умбра говорит, ей не по вкусу ваша магия.

– А, вот как. Тогда просто полюбуюсь со стороны, – без труда согласилась на условия целительница.

– Хотя, по правде сказать, Вишнёвая тень и магия Мадригалей – две половинки одного целого. Она рассказала, или, правильнее сказать, показала, как всё было, – Мирабель помрачнела, – Но, конечно же, бабушку это так и не заинтересовало. Главное, чтобы жители Энканто пальцами не показывали.

Джульетта собиралась было что-то ответить, но не успела.

– Я добыла альбом! И папу! – с гордостью заявила Умбра, ведя за собой отца, который успел собрать волосы в хвост, готовясь ко сну, – Нельзя смотреть альбом Мадригалей без всех трёх Мадригалей.

– И ведь не поспоришь, – Бруно подхватил дочь на колени, а зашедшая следом Руфа попросилась к Джульетте.

– Тогда я буду листать, – согласилась на отведённую роль Мирабель, подождав, пока Вишнёвая тень перекочует на плечи, – Умбра, ты так как всегда комментатор.

– Это самый ранний из альбомов великих деяний Мадригалей, – затянула тоном лектора девочка, стараясь не прыснуть со смеху, – Поэтому фотографий мало, не все сняты на наш. Тут мама и папа ещё в резервации индейцев. Это Чукуй, их первый друг.

– Вы жили с индейцами? – выкатила глаза Джульетта.

– Да, целый год, – подтвердил Бруно.

– Мамочка училась управлять Тенюшей… О, а это мама вернулась с охоты!

Джульетта с трудом узнала в этой амазонке собственную дочь. Минимум одежды, блеск в глазах, тёмные полосы на руках и ногах, на плече – добытый кайман.

– А тут папа предсказывает. Индейцы никогда не жаловались на плохие гадания, говоря, что это часть жизни, да папа?

– Да, mi preciosa.

– А здесь уже обычная одежда, – заметила Руфа.

– Это мы получили паспорта, – пояснила Мирабель, – Сзади видно сеньору, поставившую нам штамп о заключении брака, поэтому мы так улыбаемся.

– Мы счастливы.

– И нам немножко смешно, – Мирабель поцеловала мужа в висок, – Умбра, что у нас дальше?

– Тут бабушка Эдна и её дом. Наш дом. Вы только что переехали. А это ваша комната… Ой, а это уже наши снимки на мамин фотоаппарат! Здесь и я есть, – палец девочки указал на округлившийся живот матери, – Папа пытается собрать мою кроватку. А дальше… Пам-пам-пам! – маленькая ладошка медленно перевернула страницу, – 13 августа! Я родилась! Папа тут заплаканный, он переживал.

– Когда я сказала, что у меня начались схватки, Бруно так разволновался, что не мог попасть ключом зажигания в гнездо, – вспомнила Мирабель, – А как мы гнали. Его насилу заставили остаться в коридоре.

– Самые долгие шесть часов в моей жизни, – с нервным смешком признался предсказатель, – Зато они стоили того, – наклонившись, он чмокнул дочь в темечко, – И хорошо, что у нас оставался последний кусочек целебной еды.

Мирабель не сразу поняла, что Джульетта плачет.

– Мам, ты чего?

– Мне… Безумно жаль, что я не была с тобой в это время, – целительница вытерла слёзы запястьем, – Некому было подсказать тебе, что и как. Как обходиться с малышом.

– Мне помогала Эдна, она большая молодец и акушерка по образованию, – утешила мать обладательница тёмного дара.

– А папа кормил меня из бутылочки, если ты занималась в универе, – подтвердила Умбра, – Или спала.

– Братец, – Джульетта приобняла Бруно за плечи, – Ты стал замечательным папой.

– А, вот вы где, – в комнату заглянул Виджай, – Я пришёл пожелать спокойной ночи. Меня приютил Камило. Ирен устроилась у Исабелы. Волнуюсь только за Эдну, но раз решили…

– А где она? – едва слышно пролепетал Бруно.

***

В это же самое время в комнате Алмы шло разделение территории.

– Волшебные комнаты это нечто, – заметила Эдна, несколько боевито застилая принесённую Луизой кровать.

– Надеюсь, Вы не храпите, – Алма занималась подготовкой ко сну в своём углу.

– Понятия не имею. А Вы? Или почтенные матроны не храпят?

– Почтенные матроны спят чутко, – и не думала уступать ей абуэла.

– Да? В таком большом доме с кучей народу? У меня всего трое квартирантов, а я дрыхну как младенец. Что же Вас так волнует? Боитесь выпустить вожжи?

– Что Вы вообще знаете о том, каково быть главой семьи? – Алма подошла к окну, вдыхая ночной воздух, чтобы успокоиться.

Ответ её удивил:

– У меня была семья. Да только моего сына убила шальная пуля. Ему было всего семнадцать.

Абуэла обернулась.

– Поэтому, сеньора, – Эдна поджала губы и села на кровать, скрестив руки на груди, – За эти годы я привыкла считать Бруно своим сыном, и если Вы будете причинять ему боль, не обессудьте, если я приму меры.

– Кто его тронет. Он своём доме.

– Он зажимается от одного Вашего взгляда. Или же Вы совсем ослепли?

– Бруно преступил запрет родства. Как мне смотреть на него?

Эдна тяжело вздохнула:

– Однажды Вы поймёте, что осуждение не заставит время обернуться вспять. И уделите внимание своей правнучке, Умбра чудесный ребёнок.

– Как давно она… – Алма запнулась, – Читает тени?

– С рождения. По крайней мере, мы так думаем.

– Её магия, – абуэла обернулась к подоконнику, поглаживая полированную годами древесину, – Может быть опасна. Как и тварь, принадлежащая её матери.

– Приехали, – хмыкнула Эдна, ложась и поворачиваясь к стене, – На что я вообще надеялась? Спокойной ночи. Надеюсь, мы не останемся здесь надолго.

– Вас я ни сколько не задерживаю. Вы и ещё двое можете уехать когда захотите.

– О, нет-нет-нет, – Эдна обернулась через плечо, самодовольно улыбаясь и надеясь, что владелица комнаты видит её в неярком свете свечей, – Ваш сын, внучка и их дочь вернутся в Картахену, где им всегда рады. Мирабель учится, малышке скоро в школу.

– Полный бред. Они останутся в Энканто, тут и думать нечего.

– Отныне Бруно и Мирабель тут гости. Постарайтесь вести себя более радушно, иначе отъезд наступит очень-очень скоро. А теперь доброй ночи.

Недовольная, что последнее слово осталось не за ней, Алма нахмурилась, вернувшись к окну. Столько лет она ждала их возвращения, и теперь эти двое снова уедут? Они забыли, кто они?

Хотя…

– Мои сын и внучка, – еле слышно пробормотала она, – И ты, Касита, сделала им дверь. Ничего не понимаю.

Ответом главе семейства служила тишина.

========== Глава 17 ==========

Утром Мирабель понадобилось приобретённое в джунглях хладнокровие: она проснулась на гамаке, в обнимку с мужем, а заодно и с добрым десятком крыс, свернувшихся на них и возле них, в частности, на её лёгком шёлковом пеньюаре. Конечно, это были не те крысы, что восемь лет назад, но, судя по всему, деды и прадеды современного серого племени рассказывали о добром человеке в зелёном пончо, или же Бруно всё ещё неуловимо пах колонией.

– Доброе утро, mi za, – заметив, что муж шевельнулся, шепнула Мирабель, – У нас гости.

Ещё в начале замужества обладательница тёмного дара заметила, насколько аккуратно пробуждается Бруно. Как правило, он почти не ворочался, а просыпаясь, медлил некоторое время, сверяясь с положением в пространстве. Это было связано с долгим проживанием с крысами и желанием не придавить никого по неосторожности. Вот и сейчас позабытый рефлекс дал о себе знать.

– Боже, они пришли погреться. Я безумно рад, но вот тебе, наверное, неприятно, – неловко улыбнулся предсказатель, поняв, в чём дело.

– Ой, qerido, – шутливо пожурила мужа она, – Помнишь, как на нас сыпались многоножки и скорпионы, пока мы жили у индейцев? И муравьи пару раз. А эти, – Мирабель ласково погладила ближайший к ней пушистый клубочек, – Даже милые.

Заметив, что двуногие проснулись, крысы заворочались на своих местах, сладко потягиваясь, и, проверив людей на наличие еды, заспешили прочь из гамака.

– Старый товарищ, – Бруно погладил слегка потрёпанную ткань, – Чего он только не видел.

– О, да, – Мирабель приподнялась на локте, – Вот тут остались отметины моих зубов. Лучший медовый месяц в истории… Ты что, покраснел?

– Я просто… поражаюсь тому, как ты расцвела за эти годы.

– Так и ты не отставал, – она поцеловала мужа в ключицу, приобнимая, – Робел, робел, а как понял, что всё в порядке и над нами с топором не стоят, так тоже расцвёл.

– Не совсем так.

– «Не совсем»? – удивилась молодая Мадригаль, закидывая на него ногу, – Так-так, вот и время откровений. Излагай.

– Как бы это, – он смахнул за ухо мешающие кудри, – Когда мы только сбежали, ты была… Нежной и домашней. Мягкой. Мне было боязно от того, что ты в моих руках, и ты часто настолько расслаблялась, что казалось, вот-вот потеряешь сознание.

– Мне было хорошо и уютно, – возразила Мирабель.

– Да, я понял это, но не сразу. Даже несмотря на то, что мы говорили, я чувствовал беспричинный страх. А потом ты начала учиться охотиться, и твоё тело изменилось. Будто под этой бархатистой кожей, – его пальцы коснулись руки жены, – Простелили стальные канаты. И ты стала более… Ненасытной. И смелой. Вот тогда я понял, что всё идёт как надо.

– Ох, Бруно, – она зарылась носом в щетину на подбородке предсказателя, – Я думала, ты стеснялся муиска.

– Но я не вгрызался в гамак… mi locura?

– У меня жуткий соблазн заставить тебя его кусать, – Мирабель с наслаждением поцеловала предсказателя в губы, – Увы, скоро вставать… Кстати, а где Умбра? Солнце взошло, а она всё ещё не скачет по нашим сонным телам.

– Давай подождём ещё пять минут, и, если услышим, что она бежит, сделаем вид, что спим, – предложил Бруно.

– Отличная идея, – обладательница тёмного дара положила голову на плечо мужа, – Не будем расстраивать ребёнка.

***

Бруно и Мирабель и знать не знали о том, что их разноглазое чудо проснулось гораздо раньше, ещё перед рассветом. Восход солнца для девочки означал то, что тени завершают свои пляски и занимают положенные им места, совсем как море во время отлива. Папа учил её быть внимательной к мельчайшим проявлениям своего дара, и Умбра, сама того не зная, оттачивала навыки, пристально вглядываясь в тёмные пятна от предметов и людей.

Сейчас девочку интересовало вот что: если Касита живая, отражает ли её тень такие же чувства и эмоции, которые бывают у живого существа? И как можно было спать, когда подобная загадка неразгаданна?

Тихонько, чтобы не разбудить безмятежно сопящую Руфу, она выскользнула в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь. Какой же огромный дом! А если ещё и в комнаты попроситься, это же целое теневое изобилие!

Девочка притормозила у вотчины Долорес. Вот это действительно важная задача. Придётся потрудиться вместе с мамой, но они справятся. Тётя Долли казалась Умбре настоящей красавицей. Мама говорила, что они поссорились из-за истории любви мамы и папы, и Вишнёвая тень взяла ситуацию в свои лапы. Но ведь прошло целых восемь лет! Больше, чем живёт на свете Умбра. И почему же взрослые так любят застревать в прошлом?

Внимание девочки привлёк шорох. Вроде не из комнаты дяди Антонио, хотя у него полным-полно зверей. Нет, это… метла.

Прабабушка Алма! О, нет-нет-нет, не хотела же раздражать, её тень снова пойдёт волнами и пиками! А если тихонечко прокрасться по другой лестнице? Но это невежливо, она ещё больше рассердится. Решено: негромко поздороваться и пройти, не подходя близко. Причину бы хоть тогда отыскать! В уборную, как назло, не хочется.

Вцепившись в край футболки и напомнив себе, что она уже большая девочка, Умбра двинулась навстречу главе семейства.

Алме не спалось от дум, так что, пока суставы не вопили о необходимости воспользоваться помощью клюки, она взялась за метлу. В уборке не было необходимости, на щетинки попала разве что пара лепестков от растений Исы, но однообразные движения были для главы семейства сродни медитации.

– Доброе утро, прабабушка Алма.

Абуэла вздрогнула, оборачиваясь:

– А. Доброе утро, дитя. Ты рано. Что-то случилось?

Несмотря на то, что родственница взглянула на неё не пристальнее, чем на обронённую на пол вилку, Умбра решила, что всё не так уж и плохо. Это ведь папина мама! Она помнит папу маленьким. Да и маму тоже.

– Всё в порядке, мне хорошо спалось. Я вышла поглядеть на тени.

– Видишь что-то интересное?

Девочка сверилась с тенью Алмы: пиков и волн нет, пока та не смотрит на неё, Умбру. В принципе, можно привыкнуть.

– Тени предметов не такие занятные, как тени людей и животных. Я хочу попросить дядю Тони познакомить меня с его питомцами. У нас в Картахене только кошки и собаки, а Тенюша не в счёт.

– Это ты так называешь жуткую тварь, которая живёт у твоей матери?

– Тенюша не жуткая, просто своенравная. И мы часто играем вместе… А зачем ты метёшь чистый пол?

– Он только кажется чистым, – словно в доказательство своих слов, абуэла стряхнула несчастные лепестки, – Вот, например. Непорядок.

– А-а… – протянула девочка, – Бабушка Эдна называет это сущей ерундой.

– Здесь другие правила. В доме должно быть чисто.

– Наверное, ты сильно устаёшь.

Алма замерла вместе со своей метлой:

– Что?

– Но ведь это же очень сложно, подбирать даже маленькие лепестки. Ещё раннее утро, а ты не отдыхаешь. Можно было бы с веранды полюбоваться на те… Ой, то есть на солнышко! – девочка хихикнула, – Это я люблю смотреть на тени. А на что любишь смотреть ты?

– На чистоту и порядок, – отрезала глава семейства, – А теперь, если ты намерена помочь, отыщи для меня совок.

– Совок-совок… – огляделась по сторонам Умбра, – А, вон же он! На другом конце галереи.

– Вот и сбегай, будь хорошей девочкой.

Умбра не шевельнулась.

– Пожалуйста, – снизошла Алма.

– А… Можно я потренируюсь?

Подёрнутые катарактой карие глаза взглянули на ребёнка с чуть большим вниманием:

– Как это?

–Я нырну в твою тень, а вынырну вон там, – девочка указала на цветочный горшок, – Вроде помещусь. И заберу совок.

– Ты так умеешь?

– Недавно научилась.

– Но ты же… – абуэла даже пару раз моргнула от неожиданности, – Просто читаешь тени.

– Папа говорит, что мой дар растёт вместе со мной. Так можно?

– Попробуй, раз тебе хочется.

– Ладно! – Умбра с тихим писком прыгнула в её тень, и Алма, сама того не ожидая, непроизвольно подошла к перилам, глядя вниз. Мозг отказывался поверить в то, что этот ребёнок ухнул не через этаж.

– Прабабушка Алма! – выйдя на противоположной стороне галереи, помахала ей девочка, – Я иду обратно!

– Поверить не могу, – тихо произнесла глава семейства, когда из её тени показалась улыбающаяся во весь рот мордашка:

– Теперь у тебя есть совочек. И тень неплохая.

– В каком смысле?

Девочка задумалась:

– Это как нырять в воду. У всех разные тени. У кого-то холодные, у кого-то тёплые. У тебя чуток прохладная, но вполне комфортно.

– Какая же лучшая?

– У папы, – ни секунды не раздумывая, скрестила руки на груди Умбра, – Лучшая тень на свете.

– А почему не мамина?

– У мамы её практически нет, Тенюша всё сжевала, а в оставшийся кусочек я не помещаюсь. Так что чаще всего я тренируюсь на тени папы. Она похожа на тёплые обнимашки… Ой, точно, хотела же их разбудить! Пока, прабабушка Алма, увидимся позже!

Старая женщина проводила её глазами. Губы чуть дёрнулись, словно призывая улыбнуться. Ребёнок. Её внучка и одновременно правнучка. Ни в чём не повинный ребёнок, который вынужден будет нести на себе клеймо своих отца и матери. Может, не в Картахене, но здесь, в Энканто. И ещё этот дар. Такой непонятный. Словно от двойной концентрации крови Мадригалей родилось гораздо более сильное нечто. Что если дела обстоят именно так? Или она – дочь Мирабель, и водится с демонами?

Сметя пыль в совок и поняв, что совершенно не успокоилась, Алма пошла вниз, накрывать на стол. Если семье суждено окунуться в позор и порицание, то пусть это произойдёт хотя бы не на голодный желудок.

========== Глава 18 ==========

Поутру Исабела столкнулась едва ли не самым сложным испытанием в своей жизни: на все попытки её разбудить Ирен зарывалась носом в подушку и невнятно мычала, чтобы её оставили в покое. В итоге повелительница растений прибегла к материнской деликатности, и, выйдя из комнаты, столкнулась с Виджаем.

Индус испуганно отстранился, складывая руки в молитвенном жесте:

– Прошу меня простить. Бруно попросил передать для Ирен халат. Хитрая лисица спрятала его в мои вещи, думал, не найдём.

– О, – Иса приняла из его рук лёгкую вещицу из искусственного шёлка, – Пожалуй, оставлю его на спинке стула.

– Просто накройте её сверху, – посоветовал Виджай, – Она же без задних ног валяется, я прав?

– Да, а как Вы узнали?

Индус покачал головой, впрочем, без малейшего осуждения:

– Ирен ярая тусовщица, активна ночью, а утром её не добудишься. Постоянно говорить, что у неё джетлаг – реакция на смену часовых поясов, а мы делаем вид, что верим на слово, хотя она живёт в Колумбии уже четыре года. Не волнуйтесь. Еда её выманит.

На этот раз кивнула уже Исабела:

– Подождёте меня? То есть, я сейчас отнесу халат, и спустимся вместе… Ах, Простите, это как-то странно звучит, Вы ведь знаете дорогу к столу, я просто хотела расспросить, как выращивают цветы в Индии.

Неведомая сила подсказала Виджаю не озвучивать то, что он не флорист и не садовник. При свете утра старшая сестра Мирабель казалась настоящей богиней. Разве такой можно отказывать? Да ещё и не замужем…

А ну стоять! Выдумал, как же. Проще допрыгнуть до луны, чем-то до такой восхитительной женщины. Ей просто интересно послушать о местах, где не выдалось побывать, вот и всё.

Должно быть, ей бы пошло сари…

О, всемилостивый Кришна, только не это! А ещё над Бруно посмеивался, когда тот, доживший без отношений до пятидесяти, рассказывал, как не мог заснуть ночами от дум о любимой. Видимо, магнетизм – наследственная черта всех Мадригалей.

– Я должен что-то спросить? – поинтересовался прошедший мимо предсказатель. Виджай вытаращил на него глаза, но, благо, Бруно отвлёк полный восторга голос Умбры:

– Пап, гляди!

На руках у девочки сидела пятнистая кошка с невероятно большими янтарно-карими глазами, густо обведёнными чёрной полосой.

– Какая прелесть, mi preciosa, – по достоинству оценил зверька младший из тройни Мадригаль.

– Это маргай. Его зовут Парс, – познакомил дядю с питомцем вышедший из комнаты Антонио, – Мы лечили его вместе с сеньором Фернандесом, и в итоге Парс прижился у меня, правда, котик?

Умбра согласно разжала объятья, и длиннохвостое дитя леса ловко запрыгнуло на плечо хозяина.

– Кстати, хотел спросить насчёт Гато, – начал было Бруно, но Антонио грустно покачал головой:

– Он умер два года назад, Сеньор Фернандес сказал, что ему было около шестнадцати лет. Иногда они живут дольше, но…

– Мне очень жаль, малыш, – Бруно сочувственно похлопал паренька по плечу, а маргай мягко потерся о курчавый висок хозяина.

– Зато пока я выхаживал Парса, я отыскал своё призвание, – признался через некоторое время Антонио, робко улыбнувшись, – И теперь стажируюсь у сеньора Фернандеса.

– Адан Фернандес, – припомнив суетливого, помешанного на чистоте ветврача, кивнул сам себе Бруно, – Уверен, ты очень выручаешь его со своим даром понимать язык животных.

– Расскажи, как ты уговорил коров не оттаптывать Адану ноги, – предложила вернувшаяся с миссии по выдаче халата Исабела.

– А, ой, – паренёк смущённо поскрёб затылок, – Коровы часто возмущались, не понимая, что сеньор Фернандес помогает им рожать, и, поскольку боднуть не могли, наступали ему на пальцы ног. Сеньоре Мартине даже пришлось заказать мужу сапоги с железными носами. А я теперь говорю, объясняю, что к чему, и телята рождаются в тишине и покое.

– На моей Родине тебя бы сочли реинкарнацией Будды, он призывал относиться к животным с любовью и добротой, – немного помешкав, Виджай почесал пушистую щёчку Парса, – А коровы в Индии в особом почёте. Мы их даже с дорог не сгоняем, ждём, пока сами уйдут. А по праздникам украшаем их венками.

– Я воскресла из спящих, – едва дружная компания направилась вниз, из комнаты, на скорую руку завязывая халат, появилась Ирен, – Едой пахнет.

– Ты не переоденешься? – удивилась Иса.

– Если пустить её переодеваться, то она заснёт снова, – предупредил Бруно, – Не удержится и рухнет ещё на пять минуточек.

– Старик дело говорит. Сахарок в крови скачет… О, привет, Камило.

– При-вет, – с расстановкой проговорил накрывавший стол юноша, для верности прижавший к груди тарелки, поскольку узрел это потрёпанное сонное диво в коротком халате. Француженка оказалась не менее прекрасной, нежели при полном параде, а её белоснежная кожа, каким-то чудом удерживающаяся от загара под жарким колумбийским солнцем, делало Ирен похожей на соблазнительного призрака.

– Ты доведёшь моего кузена до инфаркта, – с укором произнесла Мирабель, выглянувшая из кухни.

– Я бы больше переживал за абуэлу, – негромко озвучил Бруно, надеясь, что у его матери сегодня хорошее настроение. Но ошибся: как только семья разместилась за завтраком, стало понятно, что Алма напряжённо о чём-то раздумывает.

– Вы двое, конечно, собираетесь в город, – наконец, озвучила глава семьи, – Точнее, – абуэла перевела взгляд на Умбру, – Трое.

– Мы хотели навестить Ребекку, – кивнул Бруно, – В принципе, можно сделать крюк по окраине, но ведь нас всё равно видели.

– Это меня и волнует, – Алма сосредоточенно помассировала узловатые пальцы, – В день, когда вы… Нет, после того случая с Вишнёвой тенью на свадьбе – прости, Долли, mi vida – я обратилась к горожанам с речью. Сказала, что ты, Бруно, помогал племяннице осваиваться с даром. Кто-то зароптал, что, мол, твоё «люблю» было не похоже на родственные чувства, но я пресекла эти слухи на корню, сказав, что… – она тяжело вздохнула, – Ни один Мадригаль не сделал бы ничего подобного.

– Вообще-то, когда вы всем скопом застукали нас в кладовой, – взяла слово Мирабель, – Вы так шумели, что привлекли зевак. Так что если возражений не было, то только из-за твоего авторитета, абуэла.

Алма усмехнулась:

– Всё было не так очевидно.

– Согласна, с ребёнком гораздо очевиднее.

Остальная семья на мгновение перестала дышать, глядя то на Мирабель, то на абуэлу, которая казалась на удивление спокойной.

– Это может показаться странным, но я желаю вам добра.

– Мы не сомневаемся в этом, – решил высказаться Бруно, – Но заметание правды под ковёр не сделает никого счастливее.

– А вы… – бельма пробежались по гостям семьи, – Сразу рассказали своим новым друзьям, кто вы друг другу?

– Я сама заметила что они похожи, – подняла руку Ирен.

– Сеньорита, Вы продолжаете испытывать моё терпение.

– Фух, в таком случае, хорошо, что я накинула халат. Но если серьёзно: вам не жарко в этих панталонах? Если завязать концы, выйдет неплохой парашют.

Мирабель заметила, как над головой Пеппы возникло радужное гало, но первым не сдержался Камило:

– Я бы на это посмотрел.

Следом прыснула со смеху Луиза, и вскоре волну хохота было уже не остановить.

– Как дети малые, – покачала головой абуэла, – Джульетта, и ты туда же?

– Мамита, – старшая дочь встала из-за стола, подходя к Алме и склоняясь над ней, – Разве ты забыла, как мы по ним скучали? Как волновались? А теперь мы вместе, и у нас даже появились новые друзья. Чего печалиться?

– Совсем скоро будет церемония получения дара Руфы, – также негромко ответил ей абуэла, – И мне бы не хотелось, чтобы нашу семью поносил весь город.

– Никто не сказал нам и полсловечка за то время, пока Мирабель и Бруно не было в Энканто. Даже Вишнёвая тень и её грандиозное буйство не остановило поток просителей, – возразила целительница, – Община по-прежнему нуждается в нас и в наших дарах, и поколебать это достаточно тяжело. Из нашего рода не вышло грабителей или убийц. Только взгляни, – Джульетта кивнула на весёлую компанию, всерьёз занятую поиском названия для диковинного аэростата из натурального хлопка, – Они ведь прекрасные люди. И у них чудесная дочка.

Алма отдохнула:

– Я знаю, что мне не так долго осталось коптить небо, Но, кажется, я могу спокойно оставить семью на тебя Джу. Ты не совершишь многих ошибок. Может, будь ты главой семьи…

– Мамита, – поняв, что та смотрит на внучку, Джульетта упёрла руки в бока, – Нельзя же так.

– Знаю-знаю, – ворчливо отозвалась абуэла, – Дай бедной старухе хоть немного поверить в то, что её слушались… О, Господи.

– Ну в самом деле, – думая, что глава семейства снова занялась самобичеванием, всплеснула руками целительница, но Алма глядела в окно. Зрение уже подводило и лица было не разглядеть, но вот походка уже была хорошо различима.

– Чего ему понадобилось? – глава семейства нахмурилась.

– О, нет-нет-нет, – словно почуяв неладное, замер на своём месте Паоло.

– Парень, ты чего? – Бруно перевёл глаза на окно, и Мирабель заметила, как с лица её мужа исчезает улыбка: будто ветер задул пламя свечи.

К Касите, проигрывая мышцами, приближался местный кузнец и балагур, по совместительству – отец Паоло и старый недруг Бруно со школьных лет.

Искрасна-рыжий Лучиано Мартинез.

========== Глава 19 ==========

Первая сигнал опасности подала Умбра: её маленькая ладошка легла на запястье Мирабель:

– Острые звёзды и нет серединки.

Обладательница тёмного дара мысленно пролистала все трактовки дара дочери, которые начала составлять, едва её чадо научилось говорить. Острые звёзды были одной из редких разновидностей. Умбра встречала людей с подобной тенью дважды: один раз в магазине, другой раз среди экскурсии. И оба раза это были любители навести шороху и поскандалить, доведя до белого каления всех и вся кроме себя любимых. Серединки у теней подобных людей действительно не было: они наполняли себя гневом других, сами будучи не в силах предложить миру никакого внутреннего богатства души. Правда, к чести Лучиано Мартинеза, он был прекрасной рабочей скотиной: община знала его как кузнеца.

– Всем доброго утра, – отец Паоло красочно помахал семейству шляпой, – Ого, как вас много. Новые лица. И старые, надо же. Так слухи не врут. Здравствуй, Бруно. И Мирабель с тобой, просто красавица. И… – глаза болотного оттенка переместились на Умбру, – Загадочный ребёнок.