Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Кстати о действиях напрямую.

– Может, поговоришь уже с Бруно? – заметив, что Исабела отвлеклась на приунывшие от жары кустики мармеладного дерева, шепнул кузнецу Виджай.

– Чего? – сдвинулись густые брови.

– Того. Сколько можно интригу разводить? Бесишься как собака, у которой кость встала поперёк горла.

– Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?

– Знаю, но хоронить будешь за свои деньги. Про совесть я не говорю, ты с ней на короткой ноге.

Пару секунд кузнец молчал, затем фыркнул:

– Похоже, ты повидал в жизни приключений.

– Похоже. Так что насчёт разговора? Нос вы друг другу уже разбили, может, пора и руки пожать? А то так и помрёте, не объяснившись.

– Невелика потеря. Помню, какой он был хлюпик.

– Бруно изменился.

– Это и бесит.

– Ачча! А это уже отговорки.

– Отвали, – на свет показались крупные желтоватые зубы, и Виджай примирительно сложил ладони в молитвенном жесте:

– Всё, всё, не лезу. Спасибо за помощь с рисом, кстати, он превратится во вкуснейший плов.

– Сам, что ли, готовишь?

– Это часть моей культуры.

– Не мужское это дело.

– Во внешнем мире тебе бы точно не понравилось. Чисто мужских дел почти не осталось.

– Какой странный мир, – лицо Лучиано помрачнело больше обычного, но Виджай решил оставить свои догадки при себе. Краем глаза индус заметил лучшего друга: тот всё ещё помогал Луизе с последней аркой возле внутреннего дворика.

***

Бруно сделал жизненно необходимый «хруп» поясницей, распрямляясь. Без Виджая работа шла несколько медленнее, и неудобные позы приходилось держать дольше. Благо, напасти вроде артроза пока обходили предсказателя стороной, а некоторая гибкость обеспечивалась благодаря жизни с Мирабель, которая звала его то танцевать, то кататься на роликах, не говоря уже об упражнениях в постели.

– Братец, – его плеч коснулась рука Джульетты. Это было несколько неожиданно.

– Да? Тебе понравилась арка?

– Она тоже хорошая. Ну и ты у нас… Очень, – прильнув к младшему брату, целительница отпустила его так же быстро, как и поймала, послав на прощание тёплую улыбку.

В душе предсказателя шевельнулось какое-то подозрение. Как пить дать, женские штучки. Ирен, помнится, однажды улыбнулась подобным образом, когда отвела Мирабель по магазинам, а вечером его маленькая жена, несколько тушуясь, предстала перед Бруно в первом в её жизни кружевном белье.

Так, отставить бельё! Ещё полным-полно работы, не хватало эротических воспоминаний!

– Ничего себе, – раздался голос Луизы, – Они добыли рис, уму непостижимо.

– И ещё как-то уговорили моего отца помочь, – удивлённо присвистнул Паоло, – Вот это, конечно, сильно.

Бруно сразу обернулся в нужную сторону. Такого таланта как дипломатия за Виджаем не числилось. Логично предположить, что Лучиано решил помочь потому, что Руфа, как-никак, его внучка, но что-то не вязалось. Извинения? Вот уж нет уж, можно сразу откинуть.

Точно не зная, зачем это делает, предсказатель пошёл навстречу процессии добытчиков риса:

– Добрый день, Лучиано.

Кузнец обернулся. В его глазах плескалось изумление, на уровне того, как если бы с кузнецом заговорил Уго, который, словом, тоже подошёл ближе, заинтересовавшись содержимым мешка.

– Спасибо, дальше я, – не церемонясь, Луиза забрала покупку у Лучиано, и кузнец с предсказателем так и остались стоять на дорожке. Повисла неловкая пауза.

– Может, пройдёмся? – предложил Бруно.

– А что, работы никакой нет?

– Я закончил с арками, Мариано занят беседкой, но там нет металлических конструкций, а Кастита сама мастерица перестраиваться. Или ты хотел бы развешивать флажки?

– Вот ещё, – хмыкнул Лучиано, – Я пока не настолько развалина. Пусть Паоло этим занимается.

– Лично мне, – Бруно прогнулся в пояснице, – Не помешает пройтись. Если что понадобится, нас не придётся долго разыскивать.

– «Нас?»

– Ты ведь собирался помочь, в случае чего. Вдруг работа отыщется?

– Я спросил, ты сказал, что нету, – скрестил руки на груди Лучиано.

– О, видимо, ты плохо знаешь мою драгоценную матушку, она отыщет работу для кого угодно.

– Алма Мадригаль, – кузнец хмыкнул, но в его голосе всё же просквозило уважение, – Держит всё под контролем, даже если стала видеть хуже.

– Именно. Так что, пройдёмся, как два преисполненных достоинства отца семейства?

– Терпеть не могу бесцельные прогулки, – повёл носом Лучиано.

– Что ж, тогда… – Бруно задумался, – Я предлагаю тебе взглянуть на новый пруд

– Я же в жизни не видел воду.

– А как насчёт машины?

Подкуп сработал, хотя Лучиано Мартинез и прищурился в попытке скрыть интерес:

– Ладно, машину посмотрю, чего отказываться.

– Деда Лу! – к кузнецу, едва переводя дух, подбежала Руфа. Судя по всему, её уже начали готовить к торжеству: в волосах красовалась ленточка, но белое платье пока так и не было переодето.

– Бунтуешь, Светлячок? – огромная, словно кувалда, ладонь Лучиано накрыла голову девочки.

– Нет, просто тебя увидела и пришла поздороваться! Я сегодня буду с даром, уже сегодня! Ты же будешь радоваться?

– А то как же, – кузнец подхватил её на руки.

– Вы идёте проведать Escudo? – распознав путь старших, сверкнула улыбкой Руфа, – Дядя Бруно покатал нас на нём утром! Было здорово, машина рычит как ягуар, р-р-р!

– Всё, всё, зверёк, иди к маме, – со смехом опустив внучку на землю, Лучиано не сразу успел нацепить на лицо маску серьёзности.

– Они очаровательны в этом возрасте, правда? – всё же решил смягчить атмосферу Бруно.

– Да. Вот только ты не видел, как взрослеют твои собственные дети.

– Ну что ж, – двинулись узкие плечи, – Делаю, что могу. Наблюдаю каждый день. Я немного припозднился с семьёй.

– И тебя унесло куда-то не туда.

– Не поспоришь.

– Грешники.

Старые недруги посмотрели друг другу в глаза, но Бруно лишь хмыкнул:

– Да, так и есть.

Казалось, они так и будут молчать вплоть до того момента, как подойдут к машине, но тут Лучиано качнул головой, словно осёл, понявший, что на него успели навесить поклажу:

– И вот этот хлюпик, бормотавший на языке муиска не пойми что, нытик, который не мог даже ударить в ответ, возившихся с крысами чокнутый – что бы вы думали? – драпнул во внешний мир с собственной племянницей. И выжил там. Уж не магия ли?

– Лучиано, ты…

Кузнец остановился, скрестив руки на груди. Бруно напряг память. Почти забытые воспоминания, рыжий мальчишка, понтующийся перед друзьями: «Я отправлюсь в мир за горами, когда вырасту! Стану путешественником! Я ничего не боюсь!».

– Так ведь ещё не поздно, – несмело улыбнулся ему Бруно.

– Не поздно? У меня жизнь прошла. Всё наладилось. Это ты мог позволить себе сжечь мосты, не я. На мне кузница, сын… Ответственность!

– А как насчёт отпуска?

Глаза собеседника широко распахнулись:

– Отпуска?

– Ты знаешь, что это, да? – не без опаски поинтересовался предсказатель.

– Нет, я непроходимый тупица! – огрызнулся Лучиано, – Но отпуск… туда? – он махнул рукой в сторону разлома.

– Я могу разведать тропу и начертить тебе карту, как пройти в поселение индейцев. Там спросишь Чукуя. Он позвонит мне, я тебя встречу. Погостишь у нас, побродим по Картахене. Всё возможно, ты ещё не так стар, поверь мне.

Лучиано замер с приоткрытым ртом. Нахмурился. Вздохнул. Сжал и разжал пальцы.

– Можешь не извиняться за надпись, – распознав его состояние, разрешил Бруно. Кузнец шумно выдохнул, отводя глаза, но тут они как раз подошли к накрытой брезентом машине.

– Это и есть Escudo? – отвлёкшись, кузнец дотронулся до темно-зеленого капота.

– Да

– И хорошо ездит?

– Иногда фырчит и возмущается, но свою работу знает. А моё предложение остаётся в силе.

Уголки губ Лучиано дёрнулись. Будь тут Умбра, возможно, она сказала бы, что звёзды в тени кузнеца перестали быть такими острыми, как раньше.

– Надо это… Как-нибудь накатить вечерком, – негромко произнес старший Мартинез, – Ну, знаешь… Выпить. И дружка твоего позвать, этого, с красной точкой на лбу. Он отменно торгуется, Аркадио аж пятнами покрылся. Расскажете мне, как там, снаружи, живётся, а я здешние дела… Всякое такое.

– Хорошо, выбери день, и мы с удовольствием придём.

На этот раз Лучиано всё же смог улыбнуться:

– А жена-то ругать не будет, что поздно придёшь?

– За волосы оттаскает, но это не страшно, – подхватил шутку Бруно.

– Подкаблучник, – напоследок поддел его Лучиано, – А теперь хорош прохлаждаться, пошли найдём себе занятие.

========== Глава 42 ==========

За хлопотами и подготовкой вечер в Касите наступил не просто быстро: он буквально напал из-за угла, хватая всех причастных и непричастных.

– Я абсолютно уверена, что хочу быть в этом на церемонии, – пропустив веки, заявила Джульетта. На целительнице был подаренный дочерью гиацинтовый синий брючный костюм.

– Что люди скажут? – предприняла последнюю попытку переубедить её Алма.

– Что мы отлично смотримся, – поддержала мать Мирабель. На ней были чёрные брюки и бордовая блузка с классическим воротником, что очень подчёркивало светло-карие глаза, а ещё чем-то напоминало оттенок Вишнёвой тени.

– На меня не смотри, – шустро пресёк попытку матери Бруно. Он не собирался изменять себе и по-прежнему был в любимом пончо, – Мире я не указ.

Алма негодующе вздохнула:

– Руфита выдала Умбре одно из своих платьев. Ваша непоседа сказала, что в панталонах жарко, а юбки она не любит.

– Поэтому, – сделав шаг назад, молодая женщина пропустила вперёд дочь, – Мы достали из закромов кюлоты!

– Ух ты, – Алма чуток нагнулась, дотронувшись до ткани, – Надо же, и ведь вполне прилично выглядит. Умбрита, повертись-ка… А это одна из заколок Долорес?

– Да, тётя Долли подарила, – кивнула девочка, показывая левый висок, – На ней бабочка, видишь? Синяя, как я люблю.

– Вижу, тебе очень к лицу.

– Схожу проверю Руфу, дядя Ви подбивал ей туфельки, надеюсь, стало удобнее.

Мирабель кивнула дочери. Как это всегда и бывало, в самый последний момент подводили колодки, швы, еда и цветы. Всего пятнадцать минут назад Виджай, негромко ворча, кричал: «Мадам Мадригаль, не забудьте апельсин!», пока помогал дочке Луизы с норовистой обувью.

– Совсем как в тот раз, – дождавшись, пока глава семейства отойдёт подальше, на талию Мирабель легла рука мужа.

– В какой?

Предсказатель стушевался:

– В день новоселья. Я привык думать, что именно в тот день между нами промелькнула искра.

– Бруно, – молодая женщина негодующе зажмурилась, – Только не сейчас!

– Не-не-не, ничего такого, просто романтика и ностальгия, – на всякий случай предсказатель убрал руку с её талии, переместившись на плечо, – У меня тут вышел занятный диалог с Лучиано.

– Что?

– Да, я и сам не поверил. Оказывается, он завидовал мне всё это время.

– Лучиано? И чему же?

– Тому, что я ушёл во внешний мир. И ещё, как мне кажется, ему одиноко.

– И ты пригласил его в гости в Картахену.

– Как ты угадала, mi locura?

– Я знаю тебя как облупленного, mi za, – быстро чмокнув предсказателя в лоб, Мирабель повернула в сторону детской, – Пойду взгляну, как там девочки.

Спускаясь по лестнице, Бруно увидел рамку будущей двери. Несмотря на то, что у Умбры уже был дар, оставалась микроскопическая вероятность, что это её дверь.

– Тоже об этом думаешь?

Предсказатель оглянулся. Алма стояла внизу, опираясь на трость. Подготовка к праздненству и предстоящая церемония будто прибавили ей сил, и даже спина главы семейства была ровной.

– Да, – неохотно признался Бруно, – Конечно, будет очень неловко, если…

– Я поговорила с Руфитой, – из кухни высунулась Луиза с подносом сладостей, – И мне кажется, она поняла. Если что, она отпустит ручку, и открыть дверь попробует Умбра. По старшинству, всё честно.

Бруно бы и в голову не пришло обижаться на подобную очерёдность. К тому же, в глазах силачки всё же виднелся страх, а уголки глаз были натёрты.

В семье Мадригалей уже был ребёнок без дара, и то, что Мирабель обрела его потом, не особо успокаивало. А в случае с Руфой огоньку прибавляла ещё и одарённая с рождения Умбра, такой себе расклад.

***

– Можно к вам? – негромко спросила Мирабель, постучав в дверь.

– Да, – протянули в унисон два голоска, и обладательница тёмного дара вошла внутрь.

Близился момент вручения дара, по ту сторону двери уже было шумновато: собрались гости. Пришла даже Ребекка Делано: Мирабель застала их разговор по пути сюда. Осталось только выманить девочек.

Первое, на что обратила внимание молодая женщина, это на дочь, сидевшую на полу. Тень Руфы виднелась как раз перед ней, и девочка хмурилась, явно пытаясь что-то разглядеть.

– Что там, милая? – сверившись с неподвижным глазом дочери, спросила обладательница тёмного дара.

– Она говорит, что увидела нечто новое, круглое. А я теперь сижу и не шевелюсь, – то ли констатировала, то ли пожаловалась Руфа.

– Как мячик, – пояснила Умбра, склоняясь пониже, – Он мелькнул, я точно видела.

– Умбрита, Руфе пора открывать дверь. Я понимаю, тебе хочется узнать, что это, но давай вернемся к этому вопросу после церемонии, хорошо?

– Хорошо, – вздох дочери напоминал стенания каторжника, но она всё же поднялась с пола, – Руфа, следи за звёздами.

– Я стараюсь, – девочка поёжилась, – Но я не вижу их, в отличие от тебя.

Звёзды? Мирабель нахмурилась. У Руфы и Лучиано похожие тени? Это что, признак семьи? Или дело в характере? Непросто узнавать ответы на подобные вопросы, если источник информации – пятилетний ребёнок. Даже если он твой собственный.

– Тётя Мира, – встав с кровати, Руфа почти что инстинктивно прильнула к боку обладательницы тёмного дара, – А ты сильно расстроилась, когда твоя церемония сорвалась?

– Не буду врать, сильно, – почему-то не хотелось врать ребёнку в такой момент, – Но я справилась. Да и… не дар делает тебя тобой. Мама наверняка рассказывала тебе о времени, когда она и остальные лишились магии.

– Рассказывала, – Руфа взяла предложенную руку, пока на левой повисла Умбра, – Но это ерунда, если в итоге всё вернулось.

– Не поспоришь, – Мирабель сжала ладошку девочки в своей, – Но ты не бойся.

– Я не буду. Деда Лу сказал хватать и держать.

Отреагировать на это заявление Мирабель не успела: снаружи дочь дожидалась Луиза, шмыгающая носом:

– Моя малышка.

– Мам, не надо, – глаза Руфы практически сразу же наполнились слезами, и Паоло шустро сунул дочери платочек:

– Всё хорошо, солнышко, мама плачет от радости. Ну что, готова?

Рыженькая Мадригаль кивнула, отпуская руку Мирабель.

– Нам к двери? – грустно спросила Умбра, провожая подругу глазами.

– Да, это путь, который каждый Мадригаль должен пройти сам, – шепнула дочери Мирабель, – Беги-ка к папе, я прямо за тобой.

– Кто это тут у меня? – тихонько шепнул дочери Бруно, – Хочешь на плечи, mi preciosa?

– Нет, мне видно, – качнула головой Умбра, выглядывает через парапет. Гости освободили ряд для прохода, и на противоположном конце дома, на первом этаже, белела девичье фигурка с собранными в пышный хвостик рыжими волосами.

Маленькая повелительница теней прищурилась, но отсюда тень подружки казалась нечеткой. Да и другие… Они были для Умбры словно шепотки для Долорес: очень много, и распознать все жизни не хватит.

– Как она?

Мирабель не сразу поняла, о ком спрашивает муж, пока он не дотронулся пальцами до собственного плеча. Обладательница тёмного дара и сама чувствовала, что Вишнёвой тени неуютно на церемонии: буквально в трёх шагах от них стояла Алма со свечой, и теневой демон настолько надёжно втиснулся в волосы хозяйки, что наружу не показывалось ни проблеска призрачного меха. Сейчас тайра напоминала одного из первых прирученных волков, которого заставили лечь поближе к костру: старается не шевелиться и держит ухо востро, вдруг всё же ткнут в морду горящие головешкой?

– Идёт! – шёпот Феликса вышел громким, – Какая умничка, решилась!

Фигурка в белом платьице действительно сдвинулась с места. Робкие шажки постепенно сменились на решительные. Руфа очень старалась не подавать виду, что нервничает.

– Мамита, держишься? – Джульетта на правах старшей дочери коснулась плеч главы семейства. Алма кивнула, не оборачиваясь.

Перехватив подол, Руфа начала подъём по лестнице.

– Вроде не жмут, – Виджай смотрел на обувь девочки.

– Полный порядок, ты молодец, – Иса ободряюще погладила индуса по предплечью.

Едва слышно вздохнув, Руфа наконец подошла к Алме.

– Mi vida, – глава семейства подалась к ней навстречу, – Обещаешь ли ты…

Бруно почувствовал, как дочь буквально впивается в его руку:

– Нет…

Не дослушав, Руфа дотронулась до свечи:

– Обещаю!

В следующую же секунду слегка мокрые лапки вцепились в дверь и дёрнули на себя, начисто забыв повернуть ручку.

Искры на стене засияли, и… Погасли.

Руфа с немым удивлением уставилась на оставшуюся в ладонях ручку. Первым её порывом было осторожно приладить её на место, но руки наткнулись на гладкую поверхность.

Казалось, всё окружение начисто забыло, как дышать.

Девочка медленно повернулась:

– Де… деда Лу, я же… де… делала, как ты учил…

Лучиано моментально пропихался вперёд:

– Светлячок, погоди, только не…

По круглому личику, обгоняя друг друга, устремились нереально крупные слёзы.

***

Первой на намечающуюся истерику отреагировала Луиза: она буквально сгребла дочь в охапку:

– Нет-нет, милая, мы что-нибудь придумаем, это вышло случайно, ты не виновата!

– У меня не будет да-а-а-а-ара-а-а-а! – тем временем неслось в могучее плечо, – И я стану изгоем, как тётя Мира!

Поймав затравленный взгляд сестры, Мирабель шустро замахала ладонями. Никаких обид.

– Расступитесь! – Это было Алма, – Луиза, опусти Руфу на пол, пожалуйста.

– Я не могу, она мне повисла, – практически жалобно возразила средняя дочь Джульетты.

– Давай я, – Паоло подошёл сзади, касаясь головы дочери, – Солнышко, послушай…

– Отойди, – Лучиано пихнул сына в плечо, – Светлячок, давай сейчас стиснем зубы, и…

– Да ты вообще молчи! – теряя самообладание, в ответ толкнул его в грудь Паоло, – Это всё твоя вина!

– Моя вина?!

– Это ты сказал ей так сделать или кто?!

– Руфита не вырастет тряпкой в отличие от тебя!

– Заткнитесь оба!!

Мартинезы обернулись к Бруно. Тот осёкся:

– Извините, я не хотел. Попробуйте просто… поговорить с ней вместе.

Кузнец и музыкант одновременно сменили пластинку, бормоча слова утешения, и Руфа, всхлипнув, наконец отцепилась от шеи матери.

Когда девочку опустили на пол, казалось, что она стала раза в два меньше, и всё ещё держала пресловутую ручку. Гости деликатно ждали, сохраняя молчание.

– Я с тобой, – тихонечко шепнула подружке Умбра. Та сжала губы, глядя то на одного, то на другого взрослого.

– Ручка цела.

Внимание семейства сосредоточилось на Мирабель.

– Когда я… отбраковалась, – молодая женщина помассировала виски, с удивлением понимая, что так и не смирилась с этой травмой детства, – Ручки не осталось. Вы помните это, или я путаю?

– Я помню, – подтвердила Алма, глядя то на остальных Мадригалей, то на свечу.

– Если позволите, – подняла руку Ирен, – Я, наверное, скажу бред, но, может, дар уже есть и не зависит от двери? Дверь просто… Атрибут, и реагирует на то, что уже внутри… Пургу несу, да?

– Madre de Dios, – даже прикрыл рот рукой Камило, – Мы никогда не думали об этом так. У Умбры есть дар, но нет двери.

– Нет, – качнула головой абуэла, – Вы помните, что было, когда разрушилась Касита.

– Это было вроде нарушения договора, – встряла Мирабель, – Сила в единстве и балансе. Как у меня с моим теневым демоном.

– Мам, – Умбра дёрнула её за рубашку.

– Не сейчас, милая.

– Но мам, там опять мячик.

– И хорошо, погоди, мы тут совещаемся.

– Ладно, я сама.

– Ты что… – Руфа сделала шаг назад, – Что ты хочешь?

– У тебя в тени мячик, и я его вытащу, – девочка села на корточки, сунув руки в тень.

– Нет!

Бормотание взрослых прервал визг боли.

– Умбра! – Бруно рухнул на колени перед дочерью. Казалось, на руках ребёнка появились чёрные перчатки.

– Жжётся! – из глаз девочки брызнули слёзы, – Я хотела помочь!

– Дай посмотрю, – моментально села рядом Мирабель, – Где больно? Что ты сделала?

– Я хотела дос… достать мячик, – девочка протянула родителям руки. Чёрная жижа на них начала испаряться, оставляя покрасневшую кожу, – Из те… Из тени!

– Я сбегаю за лекарством! – быстро проговорила Джульетта, но не успела: призрачный силуэт материализовался на полу, и Вишнёвая тень ткнулась мордой в пальцы хозяйки. Испарение пошло быстрее.

– Всё ещё болит? – спросил Бруно.

– Чуточку лучше, но щиплет.

– Прости, – Руфа, казалось, собиралась перейти на новый виток истерики, – Я всё порчу! Вообще всё!

– Девочки, послушайте меня, – внезапно взяла слово Эдна, – Вы уникальны, обе. И это… – голос афроамериканки дрогнул, – Большая ответственность. Мы найдём решение, но при условии, что вы успокоитесь.

– Ты правда считаешь, что из тени Руфы можно что-то вытащить? – сосредоточилась на проблеме Алма.

– Да, но я не могу, – чтобы не сорваться, маленькая повелительница теней закусила губу, – Меня не пустили, и… теперь боюсь. Это первый раз… такое. – Зато я могу, – только что вставшая Мирабель сделала шаг вперёд, – Теневыми когтями. Но я не вижу, что именно нужно. Поэтому, милая, –обладательница тёмного дара обернулась к дочери, – Ты должна будешь смотреть, очень внимательно. Сможешь?

– Вы… Вы хотите просто взять и… Вытащить ее дар? – Луиза и сама не могла поверить в то, что произнесла.

– Похоже на то, – Мирабель села возле Руфы, – А теперь чуток разойдитесь. Сделаю всё, что в моих силах… Тенюша? Абуэла, прости, ей не очень нравится свеча.

– А, конечно, – Алма согласно сделала три шага назад, и тьма в круге стала гуще, как и тени.

– Солнышко, – поддерживая дочь, принялась говорить Луиза, – Вдох-выдох.

– А помнишь, как ты просила подарить тебе уголёк в кузнице? – подхватил Лучиано, – Даже говорила, даже кое-что, только я позабыл.

– Что… Что я буду за ним ухаживать и кормить сухой травкой, – собравшись с мыслями, сглотнула вязкую слюну Руфа, пока Мирабель отрастила теневые когти и ждала сигнал от дочери. Умбра сидела сбоку, прижимая руки к груди. Было видно, как она слегка дрожит, но терпит. Желание найти мячик перевесило испуг.

– А потом мне жаловалась, помнишь? – улыбнулся Паоло, – Мол, дедушка не верит, что ты классная хозяйка.

– Да, – Руфа несмело улыбнулась ему в ответ, а Умбра тем временем молча показала матери на нужный участок, и та осторожно погрузила когти в тень. Пальцы. Запястья. По локоть, бестолково шаря внутри, словно в мутной воде. А затем нащупала. Небольшое, с крупный апельсин, плотное, словно из стекла. Обхватила и потянула обратно, бережно держа. От неведомой штуки веяло теплом.

– Руфита.

Девочка обернулась, и Мирабель протянула ей сферу на самых кончиках когтей:

– Бери.

Рыженькая приняла от неё странный предмет. Несмело повертела его то так, то эдак. Штука молчала.

Да, Руфу, конечно, просили успокоиться, но…

– Отзовись! – практически прорычала девочка, поднеся сферу к губам, – Я прошу!

Взрослые не успели её успокоить: в глубине шара, щёлкнув, появилась вспышка, и сфера наполнилась ослепительно белым светом. То, что было внутри, казалось, шарило по границе своей тюрьмы десятком лапок. В воздухе отчётливо запахло озоном.

– Бог ты мой, это молния? – ахнула Пппа.

– Нет, это гораздо мощнее, – на ум Мирабель пришли книги по физике, – Это плазма.

– Плазма? – шепнула Луиза.

– Очень горячий газ.

– Стена! Стена!! – замахал руками Виджай, – Стена снова сияет!

На этот раз Руфа не стала торопиться, и робко перевела взгляд на Алму:

– Прабабушка, я не хотела, правда…

– Я знаю, – ласково улыбнулась ей абуэла, – Просто поторопилась. Мы со свечой благословляем тебя. Иди.

При приближении девочки в стене возникла ниша под шар, и Руфа, чуть помешкав, сунула его туда. Гостей объяла волна жара, словно от печи. На свет высунулся крепёж для ручки.

Как только всё оказалось на своих местах, стена озарилась силуэтом дерзко улыбающейся девчушки, окружённой веером сфер. Руфа оглянулась. Лицо её сияло.

– Вперёд, Светлячок, – смахнув скупую слезу, кивнул ей Лучиано.

Теперь она знала, как надо. Осторожно и бережно, без спешки.

Дверь открылась.

========== Глава 43 ==========

Глазам всего Энканто предстала уютная комната в жёлто-оранжевых тонах, усеянная многочисленными сферами, которые свисали то поодиночке, то пачками, словно грозди винограда. Стены казались текучими: по ним струилась энергия, напоминавшая ленивые потоки солнечного ветра.

– В семье Мадригаль появился новый дар! – собравшись с силами, провозгласила Алма, – Начнём же праздник!

Толпа согласно заревела, и Руфа, позабывшая там, что пережила, радостно вбежала внутрь.

Троица неправильных Мадригалей осталась в тени снаружи, никем не замеченная. Умбра, в порядке исключения получившая пончо отца, напоминала очень серьёзную декоративную подушечку, пока родители внимательно осматривали её ладошки. Покраснение постепенно сходило на нет, что не могло не радовать, но сам факт ожога изрядно напугал Мирабель и Бруно. Пусть их девочка и твердила, что всё хорошо, оставлять этот факт без внимания было нельзя.

– Вот теперь мы точно как в старые добрые времена, – подождав, пока муж наденет пончо обратно, Мирабель боднула его в плечо, – Никто и не заметил нашего отсутствия, а?

– Мира.

Молодая женщина посмотрела ему в глаза. Бруно выглядело очень серьёзным:

– Назови меня эгоистом, но я всё же считаю, что не надо было кидаться искать дар Руфы, пока у Умбры был ожог. Да ты и сама могла пострадать.

– Это не ожог, папа…

– Умбрита.

Девочка замолкла. Она уже и не помнила, чтобы у папы было такое выражение лица. Он даже на Ирен так не смотрел, когда та неплотно закрыла холодильник, и пришлось вызывать мастера, чтобы сколоть возникшие в морозилке айсберги. Похоже, он очень расстроился.

– А сразу, – Мирабель прищурилась, – Сразу ты мог сказать?

– Ты знаешь, я подтормаживаю с возрастом.

– Хорошо, дорогой, в следующий раз мы подождём. Пусть дети проревутся, главное, чтобы все были услышаны, – не без иронии произнесла обладательница тёмного дара.

– Спасибо, я знал, что ты поймёшь.

– Конечно, я же психолог.

– Ну ещё бы.

Прошло несколько мучительных секунд противостояния, потом Мирабель чмокнула мужа в нос:

– Прости. Мы не хотели тебя пугать… Ну же, улыбнись. Всё обошлось. Умбра, покажи папе ручки. Давай, сокровище.

– Ручки в порядке, – согласно протянула отцу ладошки девочка, – А теперь можно бежать поздравлять Руфиту?

– Можно, но при одном условии, – Мирабель подняла вверх указательный палец, привлекая внимание дочери, – Расскажи мне, при каких условиях ты получила… теневой ожог.

– А… – Умбра помялась, – Она просто испугалась, по тени прокатилась волна. А потом было больно.

– То есть, ты не дотронулась до сферы? – уточнил Бруно.

– До мячика? Нет, ничего такого.

– Я не понимаю, – Мирабель потёрла подбородок, – Раньше ты ныряла в её тень, и всё было в порядке.

– Мне кажется, и потом буду, Руфа просто испугалась.

– Умбрита, можешь пообещать мне кое-что? – Бруно тронул ребёнка за щёку кончиками пальцев.

– Да, папа? – девочка несколько удивилась подобному жесту.

– Пообещай мне не нырять в тени других людей, пока мы не разберёмся, что к чему.

– Но как же… И ручкой нельзя?

– Нельзя.

– И ноготком тоже?

– Mi preciosa, не юли. Нельзя никак, ни одной частью Умбры Мадригаль. Ты можешь обещать мне это?

Девочка неохотно кивнула, нахмурившись:

– Хорошо. Обещаю.

– Вот и умница, – Бруно поцеловал её в лоб.

– А вы чего тут застряли? – из-за новой двери высунулся Лучиано Мартинез. Должно быть, он успел выпить, поскольку скулы кузнеца слегка покраснели, – Главные герои дня, а сидят где-то в углу, как крысы.

– Грешники смиренно ждут объедки, – неожиданно пошутил Бруно. Лучиано растерялся, а затем кашлянул:

– Вас ждут, олухи. Нечего тут сидеть. Эй, мелкая, моя внучка тебя ищет.

– Ой, да? – просияла девочка.

– Умбра, мы договорились, – напомнила ей мать.

– Да, помню! – отозвалась маленькая повелительница теней, протискиваясь возле Лучиано.

– Мы скоро, – кивнула Мирабель, оставшись на прежнем месте, и, когда старый недруг мужа ушёл, переглянулась с Бруно. Тот недоумённо изогнул бровь.

– Возможно, это покажется странным, – выдержав паузу, обладательница тёмного дара скрестила руки на груди, опираясь на парапет, – Но мне хорошо тут. С тобой. Ну не дура ли? Сама рвалась сюда, мол, семья, шумиха, а теперь…

– Я испытал то же самое, выйдя из застенков, – негромко произнёс Бруно, вставая рядом с ней, – Просто предел мечтаний – снова быть частью семьи Мадригаль, а на деле…

– Иногда хорошо быть изгоями, – усмехнулась Мирабель, – Надеяться на себя, верить только в себя, бороться во имя себя.

– Держась за руки.

– Да, – она протянула мужу ладонь, переплетая их пальцы, – Это обязательно.

– Mi locura, – повернувшись, предсказатель взял её и за другую руку, – Я люблю тебя, как мальчишка, хоть я уже и старый дурак. И знаешь, те кольца…

– Бру…

– Погоди, я хочу объяснить! – быстро зашептал он, – Для меня это нечто большее, чем глупый ритуал или владение друг другом. Знаю, ты против и того, и другого, и я уважаю твой выбор. И принимаю его.

– Тогда что? – совсем тихо спросила Мирабель. Их период вечных клятв и признаний уже давно канул в небытие, но тут, в Касите, в поистине волшебную ночь, время повернулось вспять, и перед человеком, прожившим земную жизни до половины, снова стояла шестнадцатилетняя девушка с сияющими глазами.

– Пожалуй… Символ того, что мы есть друг у друга несмотря ни на что. Символ того, через что мы прошли. Они… особенные. Просто взгляни. Я обещаю не настаивать… Вот твоё. Видишь что-нибудь?

Мирабель осторожно взяла кольцо из его рук, вертя то так, то я так, и, наконец, разглядела гравировку на внутренней части ободка из драгоценного металла:

– Juntos… para siempre.

– Да, – казалось, глаза Бруно наполнились внутренним светом, отличным от того, что бывал при гаданиях, – «Вместе навсегда».

– Ох же…– не зная, что делать, Мирабель перехватила себя за запястье, – Дорогой, прости! Я никогда не дослушивала тебя, когда ты заводил этот разговор, думала, что ты… Это, которое с платьями и с колоколами, а не… Mi za, прости!

– Да всё в поряд… – начал было предсказать, но тут Мирабель протянула руку:

– Вот.

– Что? – не понял Бруно.

– Обменяемся. Их вроде положено надевать друг другу.

– Ты серьёзно?

Она кивнула.

Увитые венами руки дрожали, когда надевали кольцо:

– А теперь твоё. Оно в кармашке. Я не вытащу.

– Не вопрос, поняла, – взяв второе кольцо, Мирабель завершила ритуал. Из оливковых глаз выкатились две слезинки:

– Спасибо. Спасибо, что ты есть, и что ты со мной.

– И тебе… Мы кое-что забыли.

– Разве?

– Да, – она улыбнулась, чуть склонив голову набок, – В этом пережитке эпох, который мы сделали адекватным ритуалом, должен был быть поцелуй.

– Уверена? – чуть успокоившись, подыграл ей Бруно.

– Да, прям точно.

– Иди сюда, – предсказатель раскрыл объятья, и Мирабель ринулась к нему, накрывая губы мужа своими.