Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

– Это моя новая подружка, дедушка Лучиано, – только Руфа отреагировала на появление родственника спокойно. Было дело в в возрасте или в каком-то особом отношении, но, казалось, внучку не особо пугал её норовистый дед.

– Что ты говоришь, Светлячок, – поискав глазами стул, Лучиано по-хозяйски сел чуть поодаль от стола, пока семейство Мадригаль умащивало его сбивчивыми пожеланиями доброго утра.

– Кофе? – предложила Джульетта.

– Не откажусь, спасибо. И как имя подружки? И чья она?

– Умбра. Моя, – не мешкая, ответил Бруно.

– «Умбра. Моя», – передразнил его Лучиано, – Неужели ты не рад видеть старого приятеля?.. Погоди, как это твоя? На старости лет состругал, что ли? А по тебе и не скажешь, такой тихушник… И кто же изготовил тебе такое чудо?

– Я, – на лице Мирабель не дёрнулся ни один мускул.

– Ух ты, – Лучиано Мартинез потёр подбородок, – Идеальные во всех отношениях Мадригали, выходит, не такие уж и безгрешные… Спокойно, не напрягайтесь, вы ведь теперь моя семья, ваша тайна – моя тайна. Хотя такое, –он указал чашкой на притихшую Умбру, – Не скроешь… Эх, Бруно, Бруно. Впрочем, не могу отрицать, из Мирабель выросла хорошенькая женщина. Сколько тебе, крошка?

– Двадцать четыре. И я Вам не крошка, сеньор Мартинез.

– Всё такая же дерзкая, – кузнец замешкался, увидев сверкнувшие в глубине кудрей молодой женщины глаза Вишнёвой тени, – Эта тварь всё ещё с тобой?

– Эта тварь неотделима от меня.

Сеньор Мартинез осуждающе поцокал языком, зачем-то оборачиваясь к Алме:

– И глава общины допустила такие вольности? Или вы забыли, что навертело это чудовище в прошлый раз?

– Мира отлично её контролируют, – встрял Бруно.

– Вот в это я поверить не могу. А если я не могу, и община не поверит.

– Эй, понторез, пока ты ещё не толкнул жалостливую речь о том, как ты боишься за сына и внучку, может, скажешь, что тебе понадобилось от моих друзей?

Отмеченные крошками седины брови Лучиано Мартинеза взлетели вверх, когда он перевёл взгляд на француженку:

– Дивное создание плохо воспитано.

– Из родителей-мудаков получаются такие себе воспитатели, – не полезла за словом в карман француженка.

– А ты мне нравишься.

– Постараюсь не умереть от омерзения.

– Очаровательно, – Лучиано Мартинез прищурился, дабы не показать, что проиграл раунд, – Но ведь, согласитесь, наличие этой твари может напугать гостей на празднике моей дорогой Руфиты, а ведь это такой важный день.

– Вы правы.

Семья с удивлением оглянулась на Мирабель.

– Mi locura, – шепнул Бруно, но та лишь качнула кудрями:

– Я не собираюсь делать вид, что Вишнёвой тени нет, и нам ни к чему пугать горожан на празднике. Так что, сеньор Мартинез, я готова устроить шоу для всех желающих.

– Неужели?

– О, да. С индейскими песнями, сжиганием ароматных трав и милым демоном в подарок. Прямо, – на этот раз прищурилась уже Мирабель, – Средь. Бела. Дня. Вы же этого хотели? И да: я не советую её подначивать или чинить мне преграды в процессе.

– Угрожаешь мне, девочка?

– Как можно, что Вы. Мы же семья.

– Мне кажется, или твоя жена мне хамит, Бруно? Ой, прости, оговорился: твоя племянница.

– Лучиано, довольно, – хлопнула ладонью по столу Алма.

– Ладно, ладно, – получивший, что хотел, кузнец одним глотком допил кофе, – Немного крепче, чем я люблю, Джульетта, в следующий раз будь добра, положи сахар… Паоло, мальчик мой, сбегаешь собрать горожан? Я уже не в том возрасте, чтобы носиться по Энканто.

– Паоло не сбегает, – пробасила Луиза, не дав мужу инстинктивно вскочить с места. Лучиано, заметивший это дёрганье, довольно усмехнулся:

– Как всегда послушен. Моя школа. Ну, так уж и быть, поброжу по жаре, всё же я не неженка. Бывайте, скоро увидимся.

– Эй, всё нормально, – едва кузнец вышел вон, Луиза принялась утешать опустившего голову мужа.

– Нет, не нормально. Это всё из-за меня. Ему просто необходимо чинить неудобства мне и кому только можно.

– Вот именно. Он такой. Дело не в тебе, – утешила Паоло Мирабель, – И его приманили мы… Бруно, ты как, mi za?

– Столько лет его не видел, а радуюсь всё также, – предсказатель был мрачнее тучи, – Семьёй он дорожит – чушь собачья. Первый нас на вилы и поднимет.

– А пусть поднимает, – обладательница тёмного дара накрыла ладонью сжатый кулак супруга, – А будем радостно отвечать, что сверху открывается чудесный вид. Отвлекись. Умбрита, позови папу поиграть, ты давно не делала ему причёску. А я с бабушкой Джульеттой наберу нужные травы… Чего все затихли? Я сказала, что смогу, значит, смогу, без паники. Занимайтесь своими делами.

– Уверена? – на всякий случай переспросила Алма. Её внучка улыбнулась, и на её плечах возник силуэт Вишнёвой тени:

– Полностью. Мы обе.

***

– Не переживай, мама, травы это чистая профанация, –увещевала Джульетту Мирабель, хозяйничая в её комнате. Сушёный запас целительницы благоухал разными ароматами, но обладательница тёмного дара нарочно выбирала самые горькие и пахучие, дающие густой дым. Бруно не зря так тяготел к актерству: индейские шаманы, например, были в этом хороши. Пока проситель надышится благовониями в маленькой лачуге, наслушается песен, стоит только скорпиону с потолка свалиться – и всё, уже знак богов. На открытом пространстве действует хуже, но зрелищности всё равно прибавляет.

– Я верю, что ты сможешь, нисколько не сомневаюсь, –Джульетта припомнила охотничье фото из альбома, – Но я ведь мама, мне положено волноваться. Поэтому я попробую отвлечься и спрошу, как ты называешь Бруно. Никак не могу разобрать, что бы это значило: mi za.

– Ах, это, – выбрав подходящую ступку, ненадолго отвлеклась Мирабель, – Забавно вышло. Когда мы только начинали жить вместе, Бруно называл меня на манер муиска: mi chie, «моя луна», но mi locura всегда нравилось ему больше. Я тоже потихоньку учила этот язык, и мне хотелось подобрать мужу нежное прозвище, так что я начала звать Бруно mi za – «моя ночь», ведь ночь и луна всегда вместе… Мам, даже если бабушке кажется, что мы какие-то не такие, я уверена, что наши с ним чувства никогда не были ошибкой, и я обожаю моего мужа всем сердцем.

– Я вижу это, золотце, – целительница мягко взяла лицо дочери в ладони. Это уже были не совсем те мягкие щёчки ребёнка, а красиво очерченные скулы молодой женщины, усеянные веснушками и едва заметными следами оспинок от укусов насекомых, оставшихся после жизни у индейцев.

– Милая, – когда дочь закончила подготовку трав и пересыпала смесь в мешочек, всё же решилась Джульетта, – Наверное, в новом мире не такие порядки, но… Вы не носите кольца. Бабушка на это косится, но пока молчит.

– Так мы же это, – Мирабель повертела рукой в воздухе, – Не имеем права венчаться в церкви. Хотя кольца у нас есть. У Бруно пунктик. Я не удивлюсь, если он взял их с собой и пойдёт на переговоры с отцом Алонсо, которые закончатся ничем.

– Но ведь это же очень печально, милая.

– Как по мне, не очень, поскольку я уже не раз говорила, что не хочу за него замуж.

Джульетта едва не выронила ступку:

– Как? Почему?

– Но мы ведь уже женаты. В паспортах стоят штампы. А доказывать что-то высшим силам или обозначать принадлежность глупо. Луна и ночь колец не носят, – обладательница тёмного дара затянула матерчатый мешочек, – Что ж, мне пора устраивать шоу. Это довольно увлекательное зрелище, пойдёшь?

– Конечно, только венички с травами развешу, вон те, в глубине, похоже, отсырели, – кивнула ей Джульетта, – Я скоро.

История с кольцами была не просто манифестом сильной и независимой женщины, точнее, касалось не только её одной.

– Ох, Бруно, – целительница припомнила собственную свадьбу с Агустином.

«Какая же ты красивая, сестрёнка. Вот было бы здорово, если бы однажды я смог встретиться у алтаря с той, кто стала бы мне дороже жизни»

Мирабель не знала об этом. Не знала о мечтах Бруно. И сейчас она воспринимает его планы касательной церемонии и колец как глупый пережиток.

Восемь лет вместе. Сколько раз Бруно уже делал ей предложение?

– Пожалуйста, – Джульетта зажмурилась, чувствуя, что Лучиано ушёл на второй план, – Всемилостивый Боже, хоть бы это их не поссорило!

========== Глава 20 ==========

Тем временем сам Бруно старался удержаться от смеха. Сидя на полу детской, он добровольно терпел экзекуцию от двух юных сеньорит, которые заплетали ему косы, высунув от усердия язычки и периодически интересуясь у своей модели, ровно ли выходит.

– А теперь не смотри, папа, Мы добавим заколочек.

– Как скажете, – Бруно послушно замер, думая о Лучиано Мартинезе. Казалось бы, давно пора вырасти, нечего друг другу доказывать, обоим уже под шестьдесят – но нет. Неужели у кузнеца такая скучная жизнь?

– Деда Лучиано постоянно перегибает палку, – словно прочитав мысли предсказателя, заметила Руфа.

– Ты его не боишься? – удивилась Умбра.

– Не особо. Он же мой дедушка… Дядя Бруно, а вы с дедушкой дружили?

– Боюсь, что нет, милая. Твой дедушка разминал на мне кулаки, когда был помоложе. Говорил, чтобы я не был таким тихоней. Не уверен, что помогло.

– Мама говорит, что насилие это плохо, – нахмурилась рыженькая Мадригаль, – А она знает это лучше всех, мама сильная.

– Ты очень похожа на неё в детстве, – не желая продолжать тему избиений и унижений, переключился на другое воспоминание Бруно, – Такая же егоза и хохотушка. И искательница приключений. Что ты делала за пределами Энканто?

Уверенная, что о вчерашнем происшествии все забыли, девочка замялась:

– Деда Лучиано говорит, что я должна быть смелой, и я… играла в исследовательницу. Дядя Бруно, только не говори маме.

– Не буду, солнышко, но и ты веди себя осторожнее. Всё же ты могла заблудиться.

– Я не отходила от реки, по течению было легко вернуться.

– Знаю, но всё же ты не индеец.

– Не индеец… – Руфа надулась, но почти сразу же просияла, – Зато ты индеец! И тётя Мирабель тоже! Может, мы могли бы как-нибудь вылезти на разведку в лес? И дядю Антонио возьмём, вдруг увидим зверушек? Вы ведь взрослые, с вами мама отпустит.

– Я умею ориентироваться в лесу, – подбоченилась Умбра.

– Чуть-чуть, – покосился на неё отец.

– Да. Чуть-чуть, – смущённо хихикнула девочка, – Ещё вот тут заколоть… всё! Можешь смотреть.

– Madre de Dios, кто этот красавчик? – взглянув в зеркало, поиграл бровями Бруно, пока его дочь и внучатая племянница беззвучно подрагивали от хохота, зажимая носы ладошками, – А эти заколки с малиновыми цветочками, я полагаю, подходят к моим глазам?

– Да, тётя Долли научила меня сочетаниям цветов, – похвасталась Руфа, – Точно! Надо сходить к ней вечерком, может, сделаем ещё заколочек!

– Это Долорес рукодельничает? – удивился предсказатель, – Тонкая работа.

– А ещё она ловко управляется с ткацким станком, – закивала дочь Луизы, – Ей даже сеньора Фернандес пару раз заказывала ткань.

– Я весьма удивлён, Долорес раньше таким не увлекалась, –проверив, хорошо ли завязан хвост, Бруно напомнил себе о том, что по-настоящему великая душа способна вместить в себя весь мир и не дрогнуть. Да и причёска вышла действительно милой. В добрый путь, дети всё же старались. Пора к Мирабель, в столь дивном виде.

– Брунито, – шедшая мимо детской Алма выкатила на сына глаза, – Это…

– Шедевр девочек, – не моргнув, ответил предсказатель, пропуская дочь и внучатую племянницу вперёд, – Уверяют, что подходит к моим глазам.

– Они из тебя верёвки вьют.

– Разве что косички.

– Похоже, ты стал хорошим отцом… И нечего за сердце хвататься!

– Да правда кольнуло!

– Балбес, – глава семьи легонько толкнула его локтем в бок, – Поможешь мне спуститься?

– Почту за честь.

После того, как мать опёрлась на его руку, Бруно почувствовал, что где-то внутри него небольшой фрагмент встал на своё место. Быть может, их отношения никогда не были идеальными, особенно после истории с запретными чувствами, но что-то подсказывало предсказателю, что Алма начала оттаивать.

– Страшно представить, что там придумала Мирабель. Пеппа сказала мне, что она переоделась в белое платье.

– А, это традиционные одеяния муиска, подарок от Чукуя. Это наш первый друг во внешнем мире. Его племя очень помогло нам с Вишнёвой тенью.

– Они сказали, что это?

– Чукуй называл её теневым демоном, но вообще Вишнёвая тень – часть магии Мадригалей.

– Что? – даже дёрнулась абуэла.

– Это так. Там долгая история. Если коротко, то когда наша свеча насытилась магией в тот роковой день вашего побега в горы, равное количество тёмной энергии стало Вишнёвой тенью.

– Так это зло?

– Это просто тень, ни больше, ни меньше, – покачал головой предсказатель, – Прямо как мы с Мирабель. Теневые Мадригали.

– Могли бы не грешить, – приподняла бровь Алма.

– Могли бы, будь мы из железа, а не из мяса.

– И первого раза вам не хватило, конечно.

– Дальше увлеклись.

– Я вижу, – глава семейства кивнула на убежавшую вперёд Умбру, – А Мирабель, похоже, научила тебя дерзить старшим.

– Да, похоже на то. Но она учит меня не только этому. Мира получает образование и выписывает для меня всякие интересные факты и цитаты.

– Правда?

– Да, она большая умница. Это Эдна убедила её учиться, а не бегать подшивать платья. И с Ирен бы не познакомились.

– Ирен… – Алма вздохнула, – Эта шалопайка только что бегала с Камило на крышу, запускать панталоны. Бедный мальчик, похоже, от неё без ума. Она из приличной семьи?

– Её отец бизнесмен, а мать модель, насколько мы знаем. Она внебрачный ребёнок. И её родитель – худшая версия Лучиано Мартинеза.

– Боже, – судя по лицу Алмв, она разрывалась между жалостью и усвоенными сызмальства стереотипами, но в итоге всё же предпочла сменить тему, – А вот твой друг выглядит очень приличным. Скромный, и, видимо, добропорядочный. Джульетта сказала, что он прекрасно готовит. Хорошая пара для нашей Исы.

– Для Исабелы?

– У тебя есть холостой друг и незамужняя племянница. Соображай.

– Знаешь, мамита, в такие моменты ты меня пугаешь.

Глава семьи усмехнулась:

– А вдруг получится… Да у нас тут толпа зрителей. Надеюсь, наша девочка им покажет.

– Мам, мы тут! Начинай! – увидев, что Алма и Бруно подоспели к месту развития событий, замахала руками Умбра. Мирабель как раз подвязала волосы и расположила на газоне несколько глиняных чаш, в которых разместились травы. Села на колени, хлопнув ладонью по земле. Вишнёвая тень нехотя отделилась от хозяйки, сев напротив неё. Сейчас тварь напоминала собаку, которую собираются дрессировать.

– Мы с тобой, – обладательница тёмного дара чиркнула спичкой, зажигая травы, – Единое целое. Ты выбрала меня. Я отдала тебе свою тень.

А дальше Мирабель запела. Поначалу чуть хрипло и тягуче, распеваясь. Зрители, среди которых стоял и Лучиано Мартинез, заметили, что Вишнёвая тень склонила голову, и, поднявшись, принялась ходить вокруг своей хозяйки. Это было почти незаметно, но круг сужался с изменением ритма исполнения песни. Казалось, этот мотив был древнее человечества, и он становился всё громче и отрывистее, а Вишнёвая тень раздавалась в плечах. Призрачный мех заклубился грозовой тучей, аккуратные лапки тайры обзавелись острыми когтями, а глаза наполнились огнём. Толпа ахнула, когда в нижней части морды обозначилась полная зубов пасть.

– Господи, – не выдержала Алма, – Это же настоящее чудовище.

– Тенюша не виновата, что такая большая. Она втягивается как может, – возразила Умбра. Руфа стояла за её спиной, наблюдая за диковинным ритуалом из-за плеча подружки.

– Не ссы, она ручная, – послышался голос Ирен. Француженка обращалась к Камило, который как мог изображал перед ней бесстрашного кабальеро, – Бель с ней не первый год, свыклась.

Не сосредотачиваясь на оправдательном ворчании внука, глава семейства невольно взглянула наверх. Видит ли это Долорес? Хватило ли у неё смелости?

Бруно же наблюдал за Лучиано. Зрелище точно впечатлило кобенистого кузнеца, но, казалось, он молил небеса о том, чтобы эта тварь размером с лошадь сорвалась со своего метафорического поводка и дала воскликнуть «Ага! Я же говорил!».

Мирабель вошла в подобие транса, принявшись раскачиваться вправо-влево и выписывая головой символ бесконечности. Вишнёвая тень, зачарованная дымом, скрывавшим её от солнца, начала буквально галопировать вокруг хозяйки, и, изловчившись, прыгнула на молодую Мадригаль, вызвав испуганные выкрики. Её хозяйка резко согнулась, давая появится тёмному пламени за спиной, и резко оборвала пение, распуская волосы и чинно туша дымящиеся подношения миру духов.

Из толпы послышались одинокие рукоплескания. Изумлённые горожане разошлись, будто море перед Моисеем.

– Кто это, папа? Это она? – увидев аплодирующую фигурку, восторженно перемялась с пяток на носочки Умбра.

– Сеньорита, прошу Вас, – Бруно протянул дочери руку, – Следуйте за мной. Настал час познакомиться с нашей давней подругой – Ребеккой Делано.

========== Глава 21 ==========

– Боже, кто это? Это те двое, которые должны были загнуться во внешнем мире? – Ребекка раскрыла объятья для подошедших, – Точнее, их было двое, а стало трое. Привет, малышка, будем знакомы. Я Ребекка. А тебя как зовут?

– Умбра. Какие красивые волны! – улыбнулась ей девочка.

– Можно перевод? – вдова взглянула на Мирабель.

– Судя по тени, ты прекрасный человек, – обладательница тёмного дара подхватила дочку на руки, – Она знает, о чём говорит.

– Ну ничего себе, – Ребекка мягко тронула кончик носа ребёнка, – И вовсе не игуана, такая славная. Да ещё и классный стилист, – старая знакомая кивнула на причёску предсказателя, – А вы двое вон какие стали. Даже не возникаете, что на нас неприкрыто пялятся.

– Да пусть себе смотрят, – пожала плечами молодая Мадригаль, пока часть толпы усиленно делала вид, что задержалась по чистой случайности, – Мы как раз собирались к тебе, но кое-кто, – Мирабель поискала глазами Лучиано Мартинеза, но тот, судя по всему, успела испариться восвояси, не получив того, чего хотел, – Возжелал хлеба и зрелищ.

– Догадываюсь, о ком вы. Рыжий такой, – хмыкнула Ребекка.

– Острые звёзды, – подтвердила Умбра, – Папа, скоро обед. Бабушка Джульетта хотела сделать пиццу, без тебя никак! Она ведь не знает, как делать сыр в бортике!

– Ай, а ведь точно, – Бруно перехватил дочь, сажая её на плечи, – Ребекка, идём с нами. Посидим, повспоминаем старые деньки.

– Мы привезли для Вас мешок пыли с крыш!

– О, моя коллекция пополняется, как здорово, – вдова с улыбкой погладила волнистые волосы ребёнка, – Никто не будет против, если я…

– Эй, эй! Антонио разрешил нам попробовать спустить на парашюте из панталон агути! – донёсся до старых друзей голос Ирен, – Кто хочет посмотреть?!

– Вопрос исчерпан, – хихикнула Ребекка, как обычно мотая головой для того, чтобы изгнать выбившуюся из причёски прядь, – А я-то думала, о ком судачат в городе. Девушка с белыми волосами.

– Это Ирен, моя подруга. Сейчас, они с Камило наиграются, и я вас представлю, – пообещала Мирабель.

– Наконец-то Камило нашёл родственную душу, – довольно прищурилась Ребекка, – А то наши сеньориты воротят нос, мол, у него уже это уже борода прорезалась, а такой несерьёзный.

– Похоже, я, сама того не подозревая, привезла кузену отличный подарок, – почесала затылок обладательница тёмного дара, – Ну да пойдёмте внутрь. У нас столько всего, что нужно рассказать!

– А ещё я познакомлю тебя с Виджаем, это мой друг, он наверняка на кухне, – Бруно зашёл в вотчину Джульетты, но застал там только сестру и Эдну, – Мы пришли помогать с пиццей. А где Виджай?

– Его забрала Иса, – ответила целительница, уже занявшаяся тестом, – У неё по плану вырастить из семян цветы, что он подарил… А, здравствуй, Ребекка присаживайся.

– Иса забрала, – вспомнив разговор с матерью, задумчиво кивнул Бруно, – Что ж, понятно…

***

Если предсказателю было что-то понятно, то сам Виджай терялся в догадках насчёт своего присутствия в восхитительной, полной цветов комнате:

– Я словно в обители богини Сомы. По нашим поверьям, она управляет всеми цветами.

– Выходит, это моя коллега, – движения Исабелы отмечала какая-то лихорадочная суетливость. Она сама толком не знала, в чём дело: в цветах или в этом ничем не примечательном мужчине, который боялся сделать лишний шаг по лепесткам, – Вы идите, вон там диван, я выращу всё заново. И не пугайтесь лиан, только перемещу заготовленные горшки… Вы столько всего привезли, я жутко волнуюсь и не знаю, с чего начать. И что куда сажать, насколько что большое, и…

– Сеньорита Мадригаль…

– Иса.

– Иса, – он неловко отвёл глаза в сторону, – Я в этом особо не разбираюсь, простите, если ввёл Вас в заблуждение. Я не садовник, а самый обычный скорняк.

– Я знаю. Точнее, – она вытянула ладошки вперёд, – Про то, что Вы скорняк, я не знала. Мне показалось как-то неправильно, если бы я вырастила всю эту красоту без Вас… Без тебя, если позволишь.

От этого самого «тебя» Виджай почувствовал себя на пути к нирване. Что происходит? Если на то пошло, семена купила Ирен, точнее, большую их часть. Да, белая чертовка носится с Камило, но…

– С удовольствием перейду с Вами… С тобой на «ты», – он улыбнулся, не показывая зубов.

– Разреши нескромный вопрос, – Исабела замялась, – Ты женат? Просто эта точка на лбу…

– О, нет-нет, я холост, бинди как символ брака наносят женщинам, и то не всегда, в моём случае это символ веры, вроде ваших католических крестов.

– А, вот оно что, буду знать! Прости ещё раз, – девушка села рядом, доставая коробку с семенами, – Может, хотя бы предложишь, с чего начать?

– Гибискусы весьма неприхотливы. Они и у вас растут, Мирабель сказала выбрать другие расцветки. Например, эту, – Виджай указал на нужный пакетик, где был нарисован причудливый цветок с красной серединкой и серой каймой по краям, – Ирен решила, что он страшный, но и всё равно купил.

– И вовсе не страшный, – возразила Исабела, надрывая упаковку, – Выберешь горшок?

– Да… – он дотронулся до изделия из тёмно-красной глины, – Может, этот?

– Подойдёт, – повелительница растений осторожно зарыла семечко в землю, и добавив воды из лейки, вдруг подмигнула индусу, – Готов увидеть магию?

– Всемилостивый Кришна, – восторженно выдохнул скорняк, когда из горшка показалось метровое деревце, окрасившееся несколькими цветами, – Ты воистину воплощение богини Сомы. У вас в семье точно не было индийцев? Ты очень похожа на моих соотечественников. Эти цветные пряди и пятна на платье – будто с праздника Холи.

– Холи?

– Я трещу без остановки, – поняв, что забил собой весь эфир, испуганно заморгал Виджай, – Извини, я просто в восторге.

– За что ты извиняешься? Мне интересно послушать. Так что за праздник?

– Это, – индус волевым усилием подавил желание улыбнуться, – Такой весёлый праздник, где все измазываются краской. По легенде, когда Бог Кришна влюбился в свою будущую супругу Радхи, ему не давала покоя мысль о том, что её кожа светлее, чем его собственная. Мать Кришны, Яшода, посоветовала сыну смазать лицо любимой цветастым порошком.

– Радхи его не убила?

На этот раз подавить улыбку было гораздо труднее:

– Нет, он ведь бог. Но его любимая и её подружки гнались за Кришной с палками. С тех пор мы празднуем Холи в марте.

– Наверняка очень весело, – улыбнулась ему Исабела. Это была улыбка богини, – Так, гибискус готов. Что бы посадить следом? Я тут лотосы нашла.

– Увы, им нужен водоём. Но они чудесно цветут. Тут и голубые есть.

– Водоём, – Иса потёрла подбородок, – А почему, собственно, у нас есть огромный газон и нет прудика? Надо бы заняться, будет здорово! Думаю, родные будут не против, и я высажу цветы и водолюбивые деревья и кустарнички.

– Можно ещё сделать беседку. Любоваться на цветение лотосов. И ещё, – индус порылся в коробке, – Посадить неподалёку это. Никантес. Он цветёт по ночам.

– О-о, – Исабела брала каждый пакетик столь бережно, словно перед ней был ребёнок, – Где же ты раньше был? Это отличная идея! Кстати об идеях. Какие цветы подойдут для праздника Руфы?

– Ноготки. Вот эти, махровые, очень хороши для гирлянд и арок.

– Рыжие и курчавые. Руфита будет в восторге, – просияла повелительница растений.

– А ещё они вкусные.

Девушка перевела на него столь недоумённый взгляд, что Виджай успел испугаться, что ляпнул не то:

– То есть мне они кажутся вкусными. Их всегда много оставалось после праздников, и я ел их в детстве. Их можно засахарить, или добавлять в салат.

– Маме понравится, – выбрав длинный, похожий на грядку горшок, Иса посадила ноготки, – Ой, какие симпатичные. Хочешь один?

– Как-то… Даже жалко.

– Смотри, – девушка сложила ладони чашечкой, и в них появился цветок, – Один раз вырастив что-либо, я могу создать сколько угодно копий. Угощайся.

– Только если пополам.

– Договорились, – Иса ловко разделила цветок на две половинки, – Тогда… Приятного аппетита?

– Приятного аппетита.

– А это… Вот так вот целиком? – на всякий случай уточнила старшая дочь Джульетты.

– Можно ощипывать, – усмехнулся он. Повелительница растений замерла:

– О. Ты улыбнулся.

– Да? – индус непроизвольно закрыл рот ладонью.

– Тебе очень к лицу! – Исабела и сама не заметила, как взяла его за плечи, – Прости, если обидела, я не хотела!

– Нет, не обидела, – Виджай, перепугавшийся едва ли не больше её, мягко обхватил тонкие руки. Непонятно, сколько бы они так просидели, если бы не стук в дверь.

– Обед! – доложил голос Луизы, и два горе-садовника шустро отстранились друг от друга, откашливаясь.

– Обед, – Иса лихорадочно подправила волосы, – Дя…дядя Бруно обещал пиццу.

– Если не скончаемся от этого триумфа сытости, я приготовлю на ужин плов, – Виджай сделал всё возможное, чтобы не смотреть ей в глаза. И не вспоминать тёплую бархатистую кожу и волосы, от которых едва ощутимо пахло гибискусом и ноготками.

========== Глава 22 ==========

Даже получая психологическое образование, Мирабель не знала ответа на вопрос о том, почему её муж, десять лет проживший в застенках и питавшийся объедками, кулинарил так, что попытки съесть его сытные произведения искусства больше напоминали борьбу. Но вот начиналось всё по привычной схеме: сыр в бортике, новизна, «Ого какая пицца»… Наивные родственники.

– Мы так и не придумали, чем запивать это изобилие, чтобы оно переварилось, – Эдна с тяжёлым вздохом облокотилась на спинку стула. Пицца была вкусной, очень и очень вкусной, но попадая в желудок, превращалась в подобие уничтожившего динозавров астероида.

– Я предположила, что спиртовым антисептиком, но тогда возрастает риск смерти, – хихикнула Ирен, – Но у вас же всё равно сиеста, так?

– Нет, – сразу же пресекла попытки лени Алма, – Община нуждается в нас.

– Пицца Вашего сына является довольно веской причиной для сна, – француженка сладко потянулась, – Лично я не против вздремнуть.

Абуэла перевела взгляд на Эдну. Та покачала головой:

– Я пыталась приспособить её к труду, но, боюсь, что это невозможно. Кулинарить Ирен точно не умеет.

– Ну не. Я могу сделать сэндвич с яйцом, лососем и авокадо! – воспротивилась диагнозу студентка по обмену.

– А, это когда мы потом сковородку выбросили? – припомнил Бруно.

– Но сэндвич удался, – скрестила руки на груди Ирен.

– Ладно, сэндвич вне критики, – не стал спорить предсказатель.

– Раз такое дело, – поднял руку Камило, – Мне бы пригодилась помощь с детьми. А то меня одного на них уже не хватает.

– И давно тебя на них не хватает? – скептически приподняла бровь Алма.

– Так это, – замахал руками лицедей, – Два дня их не видел. подросли, поди. Да и надоедают им одни и те же истории. И у меня всего пара глаз. А Умбра вчера уверяла, что её тётя Ирен сказочница хоть куда.

– А тётю Ирен кто-нибудь спросит, хочет она работать или нет? – проворчала француженка.

– Не будешь возникать – приготовлю плов, – отозвался со своего места Виджай.

– Плов, радость моя! – оживилась француженка, вскакивая, – Что там? Мелкие? Да вообще не проблема!

– К слову о помощи, – кашлянула Алма, – Я собиралась подготовить кукурузу для сушки.

– Это я умею, – назвалась Эдна. Бруно с некоторым испугом взглянул на обеих женщин, каждую из которых мог бы назвать своей матерью, но, вроде бы, ночь в одной комнате и пицца усмирили их боевой пыл.

– Если позволите, у нас с Виджаем появилась потрясающая идея, – взяла слово Исабела, – Он привёз лотосы, говорит, они очень красиво цветут. Мне бы хотелось сделать небольшой пруд с мостиком, и я бы посадила рядом и другие водолюбивые растения. И беседку для вьюнков. А по ночам можно будет любоваться… напомни, как он называется?

– Ночной жасмин. Никантес, – кивнул ей индус.

– Идея хорошая, – одобрила Алма, – Да и красиво. Может, соседям понравится, будут брать ростки. Беседка тоже пригодится.

– Только потребуется обеспечить приток воды, – чуть подумав, заметил Паоло.

– Можно покопать неподалёку от колодца, – предложил Мариано, – Там должны быть ещё ключи. И будет маленький ручеёк, который течёт себе до вашего пруда. Могу даже сделать декоративную водяную мельничку… То есть это не Бог весть что, но девочкам точно понравится.

– Я помогу, – вызвался Бруно, и в глазах мужа Долорес появилась просто громадная признательность.

– Ну а если вам вдруг понадобится выкопать огромную яму, утрамбовать её, насыпать кучу щебня и просто разложить высокоэстетичные глыбы, это, пожалуй, ко мне, – довольно пробасила Луиза, и семья обменялась улыбками.

Столь важное распределение обязанностей немного прервал стук в дверь.

– Это ко мне, – безошибочно определила Долорес, шустро и практически бесшумно выходя к посетительнице, – Добрый день, сеньора Фернандес. Прошу, проходите. Заказ готов. Сейчас принесу.

– Давай я схо… – начал было Мариано, но жена мягко коснулась его плеча:

– Не нужно. Я сама.

Мирабель обратила внимание на то что жест был совсем мягким, почти поглаживающим, полным нежности. Значит, положение из семьи не было столь плачевным. Ох, поскорее бы вечер, поговорить с Долли в тишине насчёт метки. Почему-то это пугало и саму обладательницу тёмного дара.

– Добрый день. Прошу прощения, если явилась раньше времени, – в помещение вошла сухопарая женщина в кружевном платье цвета горького шоколада, – Просто по этой жаре… Всем добрый день. Здравствуйте, Бруно, Мирабель, и…

– Здравствуйте, я Умбра, – откликнулась девочка, поняв, что смотрят на неё.

– И Умбра, – женщина с тугим пучком на голове раскрыла веер, обмахиваясь им, – Антонио, придёшь сегодня? Адан хотел показать тебе, как ухаживать за лошадиными суставами… О, привет, Парс, мой славный котик.

Мирабель быль почувствовал некоторое облегчение от этого визита. Мартина Фернандес была не из тех людей, которые сплетничают направо и налево. Если на то пошло, её, как и её мужа-ветеринара, гораздо больше интересовали не люди, а животные. Вот если бы Мадригали привезли верблюда – тогда да, можно было бы наведаться и не по делу.

Уго, знающий, где можно поживиться, с усилием оторвал полный пиццы живот от пола, топая к сеньоре Фернандес.